The Gilded Cage / Позолоченная клетка

Возвращение в Хогвартс после каникул всегда было для Теодора переходом из одной реальности в другую. Из тёмного, душного мира родового поместья, где каждый портрет следил за ним с молчаливым укором, в шумный, яркий, полный жизни замок. Обычно он чувствовал облегчение. Сегодня он чувствовал лишь ледяную тяжесть в груди и постоянную, навязчивую мысль: они знают. Он прошёл через Большой зал, не глядя на столы, чувствуя на себе тяжёлые взгляды. Он знал, что они там. Поттер. Уизли. Они смотрели на него, их лица были бледными масками ненависти и подозрения. Он слышал их шепот, прерывающийся на полуслове, когда он проходил мимо. Он занял своё обычное место за столом Слизерина, между Блейзом Забини и пока пустующим местом Драко. Он старался есть, но еда была безвкусной, как зола. Его пальцы непроизвольно сжались вокруг ножа. Они ничего не знают наверняка. Они не могут знать. После ужина он попытался скрыться в подземельях, но они перехватили его в пустом коридоре у астрономической башни. Поттер и Уизли вышли из-за поворота, словно материализовались из самой тьмы. Уизли был красен от ярости, его кулаки сжаты. Поттер бледен и опасен, его глаза за стёклами очков горели зелёным огнём. — Нотт, — бросил Поттер, и его голос был низким, обещающим. Не вопрос. Констатация. Теодор остановился, приняв безразличную, немного скучающую позу. —Поттер. Уизли. Что-то нужно? Или вы просто решили полюбоваться архитектурой? — Где она? — прошипел Уизли, сделав шаг вперёд. Он был крупнее Теодора, но тот не отступил ни на дюйм. — Кто? — Теодор приподнял бровь с наигранным недоумением. — Если вы о своей подружке-всезнайке, то, по слухам, она решила, что образование ей больше не нужно. Жаль, теперь вам придётся самим думать на уроках. Если, конечно, вы способны. Это была ошибка. Он видел, как ярость исказила лицо Уизли. Поттер положил руку ему на плечо, сдерживая, но его собственный взгляд был смертоносным. — Мы знаем, что письмо — подделка, — тихо сказал Гарри. — Мы знаем, что она бы никогда не ушла. И мы знаем, что ты к этому причастен. Где она, Нотт? Теодор почувствовал, как холодный пот выступил у него на спине. Они были уверены. Слишком уверены. Это не были пустые подозрения. У них была зацепка. Какая? — Вы страдаете от галлюцинаций, Поттер, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и презрительно. — Вам пора к мадам Помфри. Или в ту психушку, где твой крестный гнил. А теперь проваливайте. Он попытался пройти мимо, но Уизли резко преградил ему дорогу. —Ты тронешь её — и я тебя убью. Понимаешь? Я тебя убью. В этих словах не было бравады. Была простая, неприукрашенная правда. И Теодор вдруг с абсолютной ясностью осознал: его игра подходит к концу. Они не отступят. Они будут копать, искать, пока не найдут её. Или пока не найдут его вину. Его идеальный, выстраданный мир рушился. Он фыркнул, оттолкнул плечом Уизли и прошёл дальше, не оборачиваясь. Он слышал их тяжёлое дыхание у себя за спиной, чувствовал их ненависть, как физическое давление. Его план был идеален. Его любовь была всепоглощающей. Но он недооценил упрямство этих двух идиотов. Его контроль над ситуацией трещал по швам. Он не пошёл в общую гостиную, поднялся в спальню, бросил портфель на кровать и подошёл к окну, глядя на тёмные воды Чёрного озера. Его мысли лихорадочно работали. Он не мог вернуться в поместье — подозрения уже пали на него, за ним могли следить. Он не мог оставить Гермиону одну надолго — её воля была сильна, она могла найти способ… или с ней мог что-то случиться. Оставался только один. Отчаянный. Безумный. Единственный выход. Он повернулся и прошёл к своему сундуку. Под дном, под слоем одежды, лежал маленький, ничем не примечательный ключ. Ключ от самой охраняемой тайны его семьи. От Сокровищницы. Ему было строго-настрого запрещено туда спускаться. Отец говорил, что некоторые знания слишком опасны, чтобы к ним прикасаться. Но его отец был слаб. Он позволил имени Ноттов превратиться в прах. Теодор же собирался его возродить. И он сделает это с помощью величайшего сокровища их рода. Он дождался глубокой ночи. Надел мантию-невидимку и бесшумно выскользнул из спальни. Теодор знал все потайные ходы и обходные пути. Он спустился в самые нижние этажи замка, туда, где даже призраки появлялись редко. За стеной с гобеленом с изображением троллей в балете был узкий лаз. Он вставил ключ в почти невидимую замочную скважину в камне. Стена бесшумно отъехала. За ней вилась вниз узкая винтовая лестница, вырубленная в скале. Воздух был холодным и пахлым озоном и древней магией. Он спускался всё ниже и ниже, пока, наконец, не вышел в круглую комнату без окон. Сокровищница Ноттов. Здесь не было гор золота или сверкающих драгоценностей. Здесь стояли стеллажи с древними фолиантами, запертые в стеклянные витрины странные артефакты, сосуды с мутными жидкостями. Но Теодор прошёл мимо них прямо к центру комнаты. Там, на мраморном постаменте, парил в воздухе предмет, от которого слепило глаза. Маховик Времени. Но не тот жалкий, песочный механизм, что хранился в Министерстве. Это был величественный диск из полированного чёрного обсидиана и сияющего адамантиума. По его краю пульсировали руны, которые плавно менялись и перетекали друг в друга. Он был размером с колесо телеги и излучал мощь, от которой звенело в ушах и вибрировали кости. Использовать его было чистым безумием. Последняя запись в журнале предков гласила, что его прадед попытался изменить исход дуэли и стёр себя из истории навсегда. Но Теодор был одержим. Его любовь оправдывала любой риск. Он поднял руки, нашептывая древние слова активации, выученные им по запретным манускриптам. Маховик завращался, сначала медленно, потом всё быстрее, заполняя комнату гудящим звуком, похожим на рёв турбины. Центр диска почернел, превратившись в воронку. Теодор не колеблясь вошёл в нее. Его вывернуло наизнанку. Цвета, звуки, время — всё смешалось в кашу. Он летел сквозь вихрь воспоминаний и возможностей, его разум едва мог осознать происходящее. Он материализовался в своей спальне в поместье Ноттов. В настоящем. Он был бледен, его руки дрожали, но в глазах горела победа. Это сработало. Он бросился в комнату Гермионы. Она спала, но её сон был беспокойным, на лице застыла гримаса боли. Рядом, свернувшись калачиком на ковре, спал Дризи. А на подоконнике, сливаясь с лунным светом, сидел Лоти. Его глаза-луноцветы были пристально устремлены на Теодора, словто он ждал этого. — Вставай,— резко сказал Теодор, тряся Гермиону за плечо. — Мы уходим. Она проснулась с испуганным вздохом, её глаза расширились от ужаса при виде него. —Что? Что происходит? — Мы начинаем всё сначала, — его голос был напряжённым, полным безумной решимости. — Там, наверху, они всё портят. Но здесь, у меня есть сила всё исправить. С самого начала. Он схватил её за руку, так сильно, что она вскрикнула от боли. Дриззи проснулся и завизжал, увидев хозяина. —Мастер! Что вы делаете? — Молчи и иди за мной! — приказал Теодор. Лоти спрыгнул с подоконника и последовал за ними беззвучной поступью, его шерсть переливалась в темноте. Теодор потащил Гермиону обратно в Сокровищницу, к вращающемуся, ревущему Маховику. Дризи, плача, бежал следом. — Нет! — закричала Гермиона, пытаясь вырваться, понимая, что происходит. — Нет, Теодор, это безумие! Ты уничтожишь нас всех! — Я спасаю нас! — закричал он в ответ, его глаза блестели лихорадочным блеском. — Я дарую нам вечность! И он шагнул в вихрь, увлекая за собой Гермиону. Дризи, с воплем преданности и ужаса, бросился за ними. Лоти последовал последним, его форма растворилась в энергии времени. Вихрь захлопнулся. Сокровищница погрузилась в тишину. На полу валялась книга «Кельтские рунические загадки», раскрытая на случайной странице. А в Хогвартсе в 1991 году 1 сентября на перроне Кингс-Кросс, юная Гермиона Грейндер, вся сияя от предвкушения, искала глазами родителей, чтобы попрощаться. Она не заметила бледного, темноволосого мальчика из семьи Слизерина, который смотрел на неё с таким интересом,что даже воздух вокруг него казался более холодным. И уж точно не видела маленького домового эльфа, прятавшегося за чемоданами и горько плакавшего, или странное лисоподобное существо с цветами вместо глаз, которое на мгновение материализовалось и тут же исчезло, оставив после себя лишь запах озонованного воздуха и чувство необъяснимой тревоги. Игра начиналась заново. Но на этот раз с непредсказуемыми, опасными правилами.