The Gilded Cage / Позолоченная клетка

Решение пришло не как озарение, а как единственный возможный исход. Бежать было некуда. Оставаться — значило сойти с ума в этом позолоченном заточении. Но был третий путь. Путь вперёд, сквозь саму ткань времени. Ключ холодно лежал в её руке, тяжелый и обязывающий. Сердце колотилось, но разум был ясен и холоден. Она тихо спустилась в подвал, оставив Дризи хлопотать на кухне. Воздух внизу был густым, насыщенным озоном и статикой невидимой силы. В центре комнаты, на массивном каменном постаменте, стоял тот самый Кристалл. Он был выше её роста, из абсолютно чёрного, матового материала, поглощавшего свет её «Люмос». Но сейчас её внимание привлекло не это. У основания Кристалла, в его идеально отполированной поверхности, было углубление. Не просто отверстие, а сложная, многоуровневая ниша с едва заметными зубцами и пазами. И её пальцы сами потянулись к карману, где лежал Компас Эдгара Нотта. Она вынула его. Серебристая капля внутри забеспокоилась, завихрилась и потянулась в сторону Кристалла. Сердце её упало и тут же забилось с бешеной силой. Она поднесла Компас к углублению. Он подошёл идеально, будто был его второй половинкой. Рука дрожала, когда она вставила Компас в нишу. Раздался тихий, почти музыкальный щелчок. Несколько рун на поверхности Кристалла слабо вспыхнули синим светом. В её сознание, словно извне, проникло знание: «Поворот на полный круг. Сдвиг на три года. Необратимо» Три года вперёд. Это был прыжок в неизвестность. Но это была и возможность. Возможность вырваться из-под его тотального контроля, оказаться в времени, где он, возможно, уже утратит бдительность. Внезапно сверху донеслись шаги. Тяжёлые, быстрые, знакомые до боли. Теодор. Он вернулся раньше. Он шёл в подвал. Паника, острая и слепая, сжала её горло. Он найдёт её здесь, у Кристалла, с Компасом в руках. Всё кончено. Её последний шанс… Нет. Не кончено. С криком, в котором смешались страх и отчаянная решимость, она изо всех сил повернула Компас. Раздался звук, которого не должно было быть — не грохот, а всепоглощающая тишина, которая лопнула, как барабанная перепонка. Весь мир сплющился в яркую, болезненную точку, а затем взорвался вихрем слепящего света и цвета. Её вырвало из самой себя, вывернуло наизнанку. Она летела сквозь воронку времени, и единственное, что она чувствовала, кроме вселенского ужаса, — это цепкая, железная хватка на своём запястье. Теодор. Он успел схватить её. Их выбросило обратно в реальность с такой силой, что они рухнули на каменный пол подвала, тяжело дыша. Воздух был другим — ещё более спёртым, пыльным, пахнущим забвением и плесенью. Свет от её палочки, выроненной при падении, выхватывал из мрака знакомые очертания, но всё было покрыто толстым слоем пыли и паутины. Лаборатория выглядела заброшенной годы назад. Компас с тихим щелчком выпал из ниши в Кристалле и покатился по полу. Теодор поднялся на локти, его глаза были дикими, полными шока и непонимания. — Что ты наделала? — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Что ты сделала, Гермиона?! Она отползла от него, её взгляд упал на ближайшую полку. Там лежала раскрытая учётная книга. Даты на пожелтевшей странице были её ответом. 1994 год. Они провалились на три года вперёд. Параллель 1: Особняк «Серебряная Лилии». 1994 год. Тишина. Давящая, абсолютная. Пыль висела в воздухе, застилая солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь заколоченные окна. Всё было точно таким же, но при этом совершенно другим. Заброшенным. Застывшим. Теодор поднялся, отряхивая с мантии пыль. Его лицо было бледным. —Три года… — он произнёс, и это прозвучало как приговор. — Мы в будущем. Гермиона молча подняла свой Компас и спрятала его в складках платья. Её ум уже работал, анализируя. Три года. Каким теперь стал мир? Что случилось за это время? Они были отрезаны от всего. — Никто не знает, что мы здесь, — прошептал Теодор, и в его голосе прозвучала странная нота — не страха, а облегчения? — Мы одни. По-настоящему одни. Для нее это была новая клетка. Для него — новое игровое поле. И правила только предстояло выяснить. Параллель 2: Хогвартс. 1994 год. Святочный бал. Зал был украшен ледяными скульптурами и серебряными гирляндами. Музыка лилась рекой, пары кружились в вальсе. Гермиона Грейнджер в своих бледно-голубых туфельках парила по залу в объятиях Виктора Крама. Она сияла, её смех был звонким и естественным. С другого конца зала, из-за бокала тыквенного сока, за ними наблюдал Теодор Нотт. Его лицо было непроницаемой маской, но пальцы так сжали бокал, что костяшки побелели. Он видел, как Крам что-то шептал ей на ухо, как она улыбалась в ответ, как её рука мирно лежала на его плече. Ревность, острая и ядовитая, впилась ему в сердце кинжалом.Это было что-то новое, более глубокое и болезненное. Он видел её счастливой. С другим. И понимал, что его школьная подруга Гермиона никогда не смотрела на него так. Это злило. Он отставил бокал и вышел из зала, в сердце у него бушевала буря. Первый крючок одержимости был спущен. Параллель 3: Настоящее время. Особняк «Серебряная Лилии». Портрет Альбуса Дамблдора в кабинете директора улыбнулся свою загадочную улыбку. —«Серебряная Лилия»? — переспросил он. — Да, я помню это место. Эдгар Нотт был… амбициозным волшебником. Найти его можно только по координатам. Вы можете найти их в моем столе. Но помните ,некоторые места хранят тени, которые лучше не тревожить. Команда в составе Гарри, Рона и Драко появилась на опушке леса, что скрывала заброшенный особняк. Он выглядел мрачно и неприветливо — окна заколочены, сад зарос, по стенам ползёл плющ. — Здесь кто-то есть? — неуверенно спросил Рон. — Не похоже, — ответил Гарри, подходя к запертой двери. Замок поддался после нескольких заклинаний. Внутри царила мёртвая тишина и густая пыль. Они осторожно прошли по комнатам. Всё было пусто, заброшено, как будто дом заснул много лет назад и не просыпался. В одной из спален — той самой, где когда-то спала Гермиона, — Рон наступил на что-то маленькое и твёрдое. Он наклонился и поднял предмет. — Смотрите, — прошептал он. В его ладони лежала заколка для волос. Простая, из слоновой кости, в виде свитка пергамента. Гарри взял её. Он узнал эту заколку. Гермиона носила её всё время на первом курсе, пока не потеряла незадолго до Святочного бала. — Она была здесь, — ахнул Драко. — Но куда она делась? Они обыскали весь дом, но больше никаких следов не нашли. Только пыль, паутина и эта одна-единственная заколка, лежавшая на полу, как молчаливое доказательство её присутствия и такого же внезапного исчезновения. Гарри сжимал заколку в кулаке, его лицо было напряжённым. Они нашли ещё одну зацепку. Но она не приближала их к разгадке, а лишь запутывала всё сильнее. Куда могла деться Гермиона из запертого, заброшенного дома? Это была новая загадка, и разгадать её было сложнее, чем все предыдущие. Они искали её в пространстве, но не догадывались, что искать нужно во времени.