Tempting The Sugar Mommy

Когда Рюджин, крадучись, проникла в дом, она миновала парадный вход, зная, что Йеджи скорее предпочтет не видеть ее. Вместо этого она поднялась к увитой плющом террасе второго этажа, надеясь, что она ведет в спальню Хван. Но когда она осторожно отворила окно и переступила порог, ее словно громом поразило: перед ней стояла незнакомка, девушка, чье лицо ей ни о чем не говорило. Глаза незнакомки расширились от изумления. — Кто вы?! Шин растерянно моргнула, застигнутая врасплох. — Э-э, я… э-э… Не успела она произнести хоть что-то вразумительное, как в дверь постучали. — Лиа? Ты здесь? — прозвучал голос Йеджи. Сердце Рюджин оборвалось. Лиа? Значит, это не комната Йеджи… она принадлежала кому-то другому. Девушка, теперь уже явно Лиа, скрестила руки на груди и свирепо взглянула на Рюджин. — Кто стоит у моей двери и что вам здесь нужно? Что происходит? В тот самый миг, когда Лиа собралась закричать, дверь распахнулась, и на пороге возникла Йеджи, в чьих глазах застыло нескрываемое изумление. — Рюджин?! Что ты здесь делаешь? Лиа, теперь еще более подозрительная, повернулась к Йеджи. — Погоди, кто она такая? И что между вами происходит? Клянусь, если ты что-то скрываешь от мамы и папы, я… — не успела Лиа договорить свою угрозу, как Рюджин шагнула вперед, ее глаза горели решительным огнем. — Постой. Йеджи не обязана тебе ничего объяснять. Я ее подруга, и я пришла, чтобы извиниться перед ней за кое-что личное. Что бы ты ни подумала, ты ошибаешься. Так что не смей ей угрожать, — взгляд Лии стал жестким, она закатила глаза, явно не впечатленная, но слова Шин, очевидно, возымели эффект. Она решила не настаивать. — Ладно, как скажешь, — пробормотала Лиа, выбегая из комнаты. — Но я тебе говорю, Йеджи, не заставляй меня пожалеть об этом. Как только за Лией закрылась дверь, Рюджин выдохнула, не осознавая, что все это время задерживала дыхание. Но Йеджи схватила ее за руку и потащила в свою новую спальню в конце коридора, подальше от чужих глаз. Войдя в комнату, Йеджи плотно прикрыла за ними дверь. — Что ты здесь делаешь, Рюджин? — спросила она мягким, но твердым голосом. — Я же говорила тебе, что нам больше не суждено быть вместе. Тебе не следовало приходить. Рюджин смотрела на нее, и сердце ее сжималось от этой выросшей между ними пропасти. — Я не могла просто так это оставить, Йеджи. Мне нужно было увидеть тебя, чтобы извиниться. Я знаю, что все сложно, и я все испортила. Но, пожалуйста, дай мне шанс все исправить. Хван вздохнула, опустилась на край кровати и устремила взгляд в пустоту. — Дело больше не в нас. Дело во всем — в прошлом, в людях, которые нас окружают. Ты видела Лию. Она настоящая дочь семьи, которая меня удочерила, та, которую они так долго искали. Теперь, когда она здесь, все изменилось. Я больше не принадлежу этому миру. И ты тоже не понимаешь. Рюджин опустилась перед ней на колени и нежно взяла ее за руки. — Твое место там, где ты сама захочешь, Йеджи. И если этот мир тебе не подходит, мы можем создать свой собственный. Я знаю, это звучит безумно, но я не откажусь от тебя. Ни сейчас, ни когда-либо еще. — Йеджи, — начала Рюджин слегка дрожащим голосом, — мне нужно тебе кое-что сказать. Йеджи приподняла бровь, почувствовав серьезность в тоне Рюджин. — Что случилось? Ты ведешь себя странно. Шин подошла ближе, ее глаза были полны уязвимости. — Я… Я хотела извиниться перед тобой за то, что произошло между нами. За все. Но это еще не все. Я хранила от тебя секрет, признаться в котором было слишком страшно. Хван склонила голову набок, ее взгляд смягчился. — О чем ты говоришь, Рюджин? Шин колебалась, ее руки слегка дрожали, когда она говорила. — Йеджи, ты мне давно нравишься. С тех пор, как мы вернулись в приют. Я не знала, как сказать это тогда, да и сейчас это трудно. Но после той ночи — ночи, когда мы совершили ту ошибку, — я поняла, насколько глубоки мои чувства к тебе. Глаза Йеджи расширились от удивления, дыхание перехватило. — Рюджин… Голос Шин становился все тверже по мере того, как она продолжала, выплескивая свои эмоции наружу. — Та ночь… для меня была не просто ошибкой. Она заставила меня кое-что понять. Что я люблю тебя. И я люблю тебя гораздо дольше, чем когда-либо хотела признать. Я молчала, потому что думала, что ты никогда не почувствуешь того же, но я больше не могу это скрывать. Йеджи встала, слегка покачав головой. — Рюджин, ты же знаешь, что мы не можем. Мы не созданы друг для друга. Ты еще так молода. Тебе едва исполнилось восемнадцать. Что ты знаешь о любви? Сердце Шин сжалось от слов Йеджи, но она стояла на своем. — Может, я и молода, Йеджи, но мои чувства к тебе настоящие. И я готова ждать. Если ты считаешь, что сейчас мы не готовы, тогда я подожду до того дня, когда мне исполнится двадцать. Я подожду, пока ты не увидишь меня такой, какой я вижу тебя. И когда этот день настанет, я буду ухаживать за тобой должным образом. Я покажу тебе, как сильно я тебя люблю. Сердце Йеджи бешено колотилось в груди, когда она пыталась собраться с мыслями. — Рюджин… тебе не обязательно ждать. Я не хочу, чтобы ты тратила на меня свое время. Рюджин покачала головой, ее голос был тверд. — Это не пустая трата времени, Йеджи. Любить тебя — это не пустая трата времени. Я буду ждать тебя, сколько бы времени это ни заняло. Потому что ты стоишь этого для меня. Йеджи прикусила губу, эмоции бурлили в ней. — Но что, если к тому времени… ничего не изменится? Что, если нам все еще не суждено быть вместе? — У тебя есть пространство, в котором ты нуждаешься. Только пообещай мне одну вещь… — голос Рюджин смягчился, в ее глазах была мольба. — Что? — спросила Йеджи, чувствуя, как колотится ее сердце. Рюджин слабо улыбнулась, в ее глазах засветилась надежда. — Обещай мне, что ты не забудешь обо мне. Сердце Хван растаяло от слов Рюджин. Она медленно кивнула и тихим голосом прошептала: — Я обещаю. С этими словами Шин наклонилась и запечатлела нежный, продолжительный поцелуй на лбу Йеджи, прежде чем отстраниться. — Увидимся через два года, — сказала Рюджин с игривой ухмылкой, но в ее глазах по-прежнему была та же серьезная, непоколебимая любовь. — И когда это время придет, я позабочусь о том, чтобы у тебя больше никогда не было сомнений в моих чувствах. Стояла холодная ночь, отчего огромные залы особняка казались особенно зловещими. Лиа оглянулась через плечо и выскользнула из дома, стараясь не издать ни звука. Сердце бешено колотилось от волнения, когда она думала о своем секрете. Она крепко сжала телефон, в последний раз перечитывая сообщение, прежде чем выключить его. «Встретимся на обычном месте». Лиа спешила по темным улицам, ее шаги были быстрыми и целеустремленными. Петляя по переулкам, она добралась до тускло освещенного парка, где ее ждал молодой человек — Дже, ее биологический отец. Его резкие черты лица были освещены уличным фонарем, отбрасывавшим на него длинные тени. — Привет, — поприветствовала его Лиа с лукавой улыбкой, понизив голос. Лицо Дже оставалось бесстрастным, глаза — холодными и расчетливыми. — Лиа, как продвигается представление? Ты все еще убеждаешь их, что ты их драгоценная, давно потерянная дочь? Лиа ухмыльнулась, излучая уверенность. — Папа, не волнуйся. Они полностью убеждены. Мистер Рюсок и миссис Дживон понятия не имеют, что я на самом деле не их дочь. Они относятся ко мне как к королеве. Все богатство, все внимание… Я живу той жизнью, которая должна была стать моей. Дже одобрительно кивнул, выражение его лица слегка смягчилось. — Хорошо. Ты неплохо справляешься. Но помни, наша конечная цель — не только их богатство. Нам нужно использовать их ресурсы, чтобы найти твою сестру. Это единственный способ отомстить за то, что с нами случилось. Глаза Лии заблестели от злорадства. — Я знаю, папа. И я сделаю все, чтобы наш план сработал. Но сначала мне нужно избавиться от их «драгоценной» приемной дочери Йеджи. Она всегда стоит у меня на пути, всегда заставляет меня чувствовать себя здесь чужой. Как только она исчезнет, все встанет на свои места. Дже мрачно усмехнулся. — Именно так. Йеджи — не что иное, как препятствие. Сделай ее жизнь такой невыносимой, чтобы она ушла сама. Никто ничего не заподозрит. Мы заберем все, что должно было принадлежать нам с самого начала. Губы Лии скривились в зловещей усмешке, и она издала тихий дьявольский смешок. — Не тревожься, отец. Я уже начала плести паутину возмездия. Дни Йеджи в этом доме — как осенний лист, обреченный сорваться с ветки.