Tempting The Sugar Mommy

После искреннего признания Йеджи, Рюджин выпорхнула из дома, озарённая сияющей улыбкой. Сердце её парило на крыльях облегчения, словно с плеч рухнул неподъёмный груз. Она и не заметила Черён, притаившуюся у забора, пока сестра, озорно подтолкнув её локтем, не вывела из блаженного забытья. — Ммм, кто-то сегодня лучится счастьем, — протянула Черён с лукавой ухмылкой, скрестив руки на груди. — Полагаю, операция прошла успешно? Наконец-то призналась той самой девушке, по которой столько лет грезила? Рюджин зарделась и смущённо рассмеялась, почесывая затылок. — Ну, да, в общем, как-то так. И, поскольку ты была моей правой рукой в этом деле, тебе полагается тот самый кофе, который ты выклянчила, — глаза Черён вспыхнули азартом, и она игриво хлопнула Шин по руке. — Я знала! Ты у меня пожизненная должница за моё соучастие. Но, если серьёзно, я счастлива за тебя. Наконец-то ты открыла своё сердце. Рюджин одарила её благодарной улыбкой, исполненной нежности. — Спасибо, Черён. Ты была мне не просто сестрой, а настоящей подругой, всегда поддерживала меня, даже когда я сама в себя не верила… Черён подмигнула ей, озорно сверкнув глазами. — Для этого и нужны лучшие друзья. А теперь, марш в кофейню, пока ты не передумала! Весело болтая, они направились в уютное кафе неподалеку от дома Йеджи. Они шутили, вспоминая, как Рюджин дрожала от нервов, когда признавалась, как вдруг, словно гром среди ясного неба, на горизонте возникла знакомая фигура. Это была Хиджин, одна из бывших пассий Шин. Она надвигалась на них, соблазнительно покачивая бёдрами, и её взгляд, словно лазерный луч, устремился к Рюджин. — Так, так, так. Привет, детка, — промурлыкала Хиджин, склоняясь так близко, словно собиралась прильнуть к губам бывшей возлюбленной. Рюджин, словно ужаленная, отпрянула назад, смущённо отшатнувшись. Черён, наблюдавшая за этой наглой выходкой, мгновенно пришла в боевую готовность. Не теряя ни секунды, она вцепилась Хиджин в волосы и оттащила её от Рюджин, словно яростная львица, защищающая свою территорию. — Отвали, дьяволица! — прорычала Черён, испепеляя Хиджин взглядом. — Рюджин наигралась с такими, как ты. Всё, финита ля комедия. Она движется дальше, и, знаешь что? Девушка, за которой она сейчас ухаживает, в сто раз красивее тебя, так что не трать время на бессмысленный флирт. Глаза Хиджин вспыхнули яростью, и она попыталась вырваться из железной хватки Черён. — Какого чёрта тебе от меня нужно? Я могу разговаривать с Рюджин, когда захочу! Шин встала между ними, подняв руки в примирительном жесте, пытаясь утихомирить разгорающийся конфликт. — Хиджин, прости меня. Я знаю, что я поступала неправильно в прошлом, и я была не права, играя с твоими чувствами. Но я встретила человека, который перевернул мой мир с ног на голову. Пришло время мне повзрослеть. Пожалуйста, просто оставь меня в покое. Я не хочу, чтобы возникли какие-либо недоразумения с девушкой, за которой я ухаживаю. Лицо Хиджин исказилось от злости, и прежде чем Рюджин успела среагировать, она со всей силы влепила Шин по лицу. — Это тебе за всё! — выплюнула Хиджин и пулей вылетела прочь, оставив Рюджин в ошеломлённом состоянии. Черён разразилась хохотом, наблюдая, как сестра, словно побитая собака, потирает свою пылающую щеку. — Боже мой, это было просто бесценно! Сколько девушек уже пустили в ход кулаки, Рюджин? Второе место, верно? Шин простонала, всё ещё прижимая руку к покрасневшей щеке. — Да, да. Хиджин — вторая, а Карина — первая. Черён покачала головой, по-прежнему заливаясь смехом. — Серьёзно, тебе нужно завязывать с этой репутацией сердцеедки. Особенно сейчас, когда ты всерьёз настроена на Йеджи. Ты же не хочешь, чтобы она решила, что ты всё ещё дурачишься. Рюджин вздохнула и, наконец, уселась за столик на улице, заказав себе кофе. — Я знаю, я знаю. Я покончила со всем этим. С тех пор, как я потеряла Йеджи, моя жизнь пошла под откос. Я связалась с плохой компанией, крутила романы со всеми этими случайными девушками… но всё это было бессмысленно. Особенно после того, как я снова увидела Йеджи. Теперь она для меня единственная, и я хочу быть верной ей. Черён удивлённо вскинула бровь, её глаза лукаво блеснули. — И что сказала Йеджи? Ты сказала Хиджин, что уже ухаживаешь за ней. Она действительно дала тебе шанс? Шин немного замялась, затем робко улыбнулась. — Пока нет. Она сказала, что подумает, но до тех пор я сделаю всё, что в моих силах, чтобы показать ей, как сильно я её люблю. Черён отхлебнула кофе, откинувшись на спинку стула, её взгляд был исполнен понимания. — Знаешь, из тебя, прожженного сердцееда, получается довольно романтичный рыцарь. Но, эй, если кто и сможет растопить сердце Йеджи, так это ты. Только помни — никаких игр. У тебя есть только один шанс доказать, что ты изменилась. Рюджин твёрдо кивнула, её глаза наполнились решимостью, словно она собиралась покорить Эверест. — Я не облажаюсь, Чер. Йеджи — моя единственная и неповторимая, и я клянусь, что она это поймёт. Черён усмехнулась, поднимая свою чашку в шутливой здравице. — Что ж, выпьем за твоё искупление, Рюджин. Пусть тебе наконец-то улыбнётся удача, и ты завоюешь девушку своей мечты. Рюджин ответила ей улыбкой, чокаясь своей чашкой с чашкой сестры, её сердце забилось в предвкушении великой миссии: доказать, что она достойна любви Йеджи. Даже если ей придётся ждать, она знала, что это того стоит. Потому что Хван была для неё всем. В элегантном, современном офисе «S.j Enterprise» Йеджи сидела за своим столом, не отрывая взгляда от письма, которое держала в руках, словно это был священный Грааль. Это было официальное приглашение на престижный показ мод в Париже — приглашение, где она будет представлять компанию в качестве её посланника. Улыбка расцвела на её лице, и волнение охватило её с головой при мысли об этом новом, головокружительном достижении. Париж. Мода. Мечта, ставшая явью. Пока она позволяла восторгу захлестнуть её, дверь в кабинет с грохотом распахнулась. Это была Лиа, её сводная сестра, которая ворвалась в комнату со своим обычным, самоуверенным видом. Не говоря ни слова, Лиа выхватила письмо из рук Йеджи и прочла его, с ядовитой ухмылкой, застывшей в уголках её губ. — Так вот почему ты такая счастливая, да? — процедила она резким тоном, презрительно помахивая письмом перед лицом Йеджи. — Ну, не радуйся раньше времени, Йеджи. Теперь, когда все знают, что я настоящая дочь своих родителей, я буду первой в центре внимания. Я прослежу за тем, чтобы эта должность досталась заслуженному человеку. Мне. Йеджи сохраняла олимпийское спокойствие, хотя её сердце сжалось от злобных слов Лии. Она тихо вздохнула, полная смирения и усталости. — Лиа, я не собираюсь с тобой соревноваться. Если тебе так нужна эта поездка, я с радостью уступлю тебе своё место. Я всегда знала, что я всего лишь приёмная дочь. Глаза Лии сузились в щёлочки, и она разразилась ледяным смехом, наполненным презрением. — Ну и прекрасно. По крайней мере, ты знаешь своё место, Йеджи. Ты никогда не станешь одной из нас, — она бросила на Хван высокомерный взгляд, затем эффектно развернулась на каблуках, и звук её резких шагов, словно удары хлыста, эхом разнёсся по офису, когда она вылетела из комнаты. Йеджи стояла, не в силах сдержать печальную улыбку, и смотрела на дверь, в которую только что исчезла Лиа. Глубокий вздох сорвался с её губ, когда она осознала всю тяжесть положения. Она никогда не стремилась к славе и признанию, но растущее высокомерие сестры мешало ей просто отмахнуться от этой ситуации, словно от назойливой мухи. В этот момент в кабинет вошла Юна, одна из её самых близких подруг и доверенных лиц на работе, словно почувствовав неладное. Она заметила напряжение на лице Йеджи и сразу же забеспокоилась, как чуткий друг. — Йеджи, всё в порядке? Что Лиа на этот раз тебе наговорила? — спросила она, присаживаясь на край стола Йеджи, и на её лице отразилась неподдельная тревога. Йеджи выдавила из себя лёгкую улыбку, стараясь скрыть свои истинные эмоции, и слегка покачала головой. — Ничего особенного. Просто напоминает мне, что она «настоящая» дочь… в очередной раз. Юна вздохнула, скрестив руки на груди, её лицо выражало крайнюю степень возмущения. — Она просто невыносима. Ты так много сделала для этой компании, а она ведёт себя как избалованный ребёнок… — Юна осеклась, не желая ещё больше расстраивать Йеджи. — Знаешь, не позволяй ей задеть тебя за живое. Ты заслужила всё, что у тебя есть. Йеджи устремила взгляд в окно, её мысли блуждали где-то далеко, в лабиринтах сомнений и печали. — Я знаю. Но, честно говоря, я просто устала от этой борьбы. Что касается компании, мне всё равно, Юна. И всегда было всё равно. Я просто хочу… просто хочу покоя. Выражение лица Юны смягчилось, наполнившись сочувствием и пониманием. Она знала, как тяжело Йеджи приходится постоянно жить под гнётом сравнений с Лией, постоянно слышать упрёки о её статусе приёмной дочери. Она протянула руку и нежно сжала руку Хван, ободряюще улыбнувшись ей, словно посылая ей свою поддержку и тепло. — Ты обязательно найдёшь свой покой, Йеджи. Я знаю это. И, несмотря ни на что, ты единственная, кто заслуживает эту поездку в Париж. Ты так усердно работала для компании. От слов Юны у Йеджи потеплело на сердце, словно кто-то разожёг в её душе маленький огонёк надежды. Это было именно то, что ей нужно было услышать в этот трудный момент. — Спасибо тебе, Юна. Ты всегда знаешь, как поднять мне настроение. Юна усмехнулась и, поддразнивая, наклонилась к ней, словно заговорщица. — Ну, если тебе когда-нибудь понадобится компаньон в Париже, я всегда готова составить тебе компанию. Я вполне могла бы сойти за модель на подиуме. Йеджи усмехнулась, качая головой в знак восхищения и благодарности. — Может быть, я воспользуюсь твоим предложением. Рюджин стояла у здания офиса Йеджи, крепко сжимая в руках букет её любимых цветов и аккуратно упакованный ланч. Её сердце бешено колотилось, словно собиралось вырваться из груди, когда она думала обо всём, что им пришлось пережить за последнее время — об их отношениях, омрачённых недопониманием и ревностью, об интригах, которые плела сводная сестра Йеджи. Рюджин знала, что должна что-то предпринять, чтобы загладить свою вину, доказать Йеджи, что она всё ещё заботится о ней, что она небезразлична к её страданиям. Но вместо того, чтобы подняться и встретиться с Йеджи лично, она заколебалась, обуреваемая противоречивыми чувствами. Она боялась оказать на неё слишком сильное давление, особенно сейчас, когда эмоции были накалены до предела. Итак, с тихим вздохом она передала цветы, еду и письмо секретарше Йеджи в приёмной, подробно проинструктировав её о доставке «по адресу». Записка, которую она написала, была простой, но каждое слово шло от самого сердца: Послание Рюджин для Йеджи: «Йеджи, я знаю, что тебе сейчас тяжело, и я бы хотела убрать всю ту боль, которую ты испытываешь. Прежде всего, мне нужно, чтобы ты знала, что от всего сердца я здесь для тебя. Всегда. Что бы ни случилось, я буду рядом. Эти цветы напомнили мне о тебе — сильной, красивой и полной жизни. Я надеюсь, что они скрасят твой день так же, как ты скрашиваешь мой. Йеджи, я скучаю по твоей улыбке… Со всей моей любовью, Рюджин 💕» В тот момент, когда Йеджи была поглощена напряжённым рабочим днём, в дверь постучалась секретарша и вошла с неожиданной доставкой. Сбитая с толку, она взяла цветы, её взгляд упал на знакомый почерк на конверте, и сердце подпрыгнуло в груди. "Рюджин". Когда она развернула записку, лёд сомнений в её сердце начал таять. Ярость, что бушевала в ней из-за недавней ссоры с Рюджин, отступала под натиском тепла, давно забытого ею. Искренность Шин сочилась из каждой строки, заставляя Йеджи осознать, насколько дорога она все еще Рюджин. Хван не смогла удержать улыбку, прижимая смятую бумагу к груди и чувствуя робкое волнение в животе. Тепло волной разлилось по телу, растапливая ледяную броню, воздвигнутую между ними. Несмотря на упрямые преграды, любовь Рюджин словно настойчивый луч солнца, пробивалась к ней. Этот простой, но такой красноречивый жест говорил о многом. Она еле слышно прошептала, словно боясь спугнуть хрупкую надежду: — Ты всегда умела найти ключик к моему сердцу, Рюджин… Поздний вечер окутал Сеул прохладной вуалью, и осенний ветер ласково шелестел листвой в укромном парке, куда Йеджи спешила на встречу. Глубоко надвинутый капюшон скрывал её лицо, оберегая от нежелательного внимания. Для одной из самых известных моделей и влиятельных бизнес-леди Южной Кореи, уединение было роскошью, особенно когда дело касалось встреч с Рюджин. Но сегодня вечером она отбросила осторожность. В груди горело желание сказать что-то важное. Шин, словно потерявшийся в ночи оленёнок, нервно озиралась под тусклым янтарным светом фонарей. Завидев приближающуюся фигуру, её лицо озарила робкая улыбка, хотя сердце бешено колотилось, предчувствуя встречу. Когда Йеджи, наконец, поравнялась с ней, она откинула капюшон, являя своё лицо лунному свету, и глаза её искрились, словно звёзды. — Привет… — прошептала Йеджи, и в голосе её звучала мягкая теплота. — Привет, — выдохнула Рюджин, и сердце её замерло, поражённое красотой Йеджи вблизи. Она откашлялась, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я уже сомневалась, что ты придешь… Йеджи слабо улыбнулась, и Рюджин сразу же заметила скомканное письмо в её руке, словно драгоценный талисман, вместе с букетом тех самых цветов, что Рюджин подарила ей ранее. — Я прочитала твоё письмо, — начала Хван, и в голосе её звучала искренняя нежность. — И я просто… должна была увидеть тебя. Я должна была лично поблагодарить тебя, Рюджин. Эти цветы, это письмо… ты украсила мой день. Ты умеешь поднять мне настроение, как никто другой. Шин тихо рассмеялась, и на её лице промелькнула дерзкая, знакомая улыбка. — Конечно, Йеджи. Я ведь говорила тебе, что, несмотря на мои юные годы, я настроена более чем серьёзно. Каждое слово в этом письме – чистая правда. И… — она слегка наклонила голову, внимательно изучая лицо Йеджи, — ты выглядишь уставшей. Работа изматывает тебя, да? Йеджи вздохнула, и в глазах её промелькнула благодарность за заботу Рюджин. — Можно и так сказать. Но знать, что ты здесь, так близко… греет душу. Сердце Шин наполнилось волной нежности. Она несмело шагнула ближе, не отрывая взгляда от лица возлюбленной, и прошептала: — Йеджи, что бы ни случилось, помни, что я всегда буду рядом. Тебе не обязательно нести этот груз в одиночку. Я всегда буду твоей опорой, всегда, несмотря ни на что. Сердце Хван забилось с бешеной силой, в груди стало тесно от нахлынувших чувств. В голосе Рюджин звучала такая неподдельная искренность, что она пронзила её до глубины души, заставив осознать, насколько глубоко она привязалась к этой юной, энергичной девушке. В тиши этого уединённого парка, где никто не мог осудить или прервать, Йеджи внезапно почувствовала смелость, которой ей так не доставало. Она глубоко вздохнула, смело встречая взгляд Рюджин. — Рюджин, я тоже должна кое-что тебе сказать… Брови Рюджин вопросительно взлетели вверх, и пульс её участился от внезапной смены настроения Йеджи. — Я вся во внимании. — Я много думала… — начала Йеджи, делая ещё один шаг вперёд. — О нас… о тебе… и… я поняла кое-что важное… — на мгновение она запнулась, но тепло, исходившее от Рюджин, придало ей уверенности. — Ты мне тоже нравишься, Рюджин. Гораздо больше, чем я думала. Глаза Рюджин расширились от изумления, дыхание перехватило. — Йеджи… Прежде чем Рюджин успела осознать происходящее, Хван нежно прикоснулась своими губами к её губам, запечатлевая трепетный, продолжительный поцелуй. Мир вокруг замер, и всё, что Рюджин чувствовала, – мягкость губ Йеджи, тепло её прикосновения и бешеное биение сердца в груди. Когда Йеджи отстранилась, её лицо пылало румянцем, но глаза сияли уверенностью. — Я люблю тебя, Рюджин…