Tempting The Sugar Mommy

Утренний свет мягким полотном разливался по кухне Чэвон, согревая лица собравшихся за столом. В воздухе ощущалось тепло единения, словно нити невидимой близости сплелись воедино за последние дни. Йеджи, окинув взглядом своих близких, одарила их тихой, благодарной улыбкой, в которой читалось невысказанное. — Я безмерно благодарна вам, Чэвон, Черён, за то, что приютили меня, — произнесла она проникновенно, — с вами я почувствовала себя дома. Но… кажется, пришло время двигаться дальше. Вилка в руке Рюджин замерла в воздухе, глаза округлились от неожиданности. — Погоди, что? — вырвалось у неё, взгляд метнулся от матери к Хван. — Что-то случилось с домом? Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь, верно, мам? Чэвон утвердительно кивнула, одаривая Йеджи ободряющей улыбкой. — Конечно, Йеджи. Ты часть нашей семьи. Здесь твой дом, и ты можешь оставаться столько, сколько тебе будет нужно. Йеджи печально покачала головой. — Дело не в этом. Мне здесь хорошо, очень хорошо, и я бесконечно благодарна. Но в последнее время я чувствую себя… неспокойно. У меня есть дом в Канвондо, небольшой, построенный моими руками, в тихом, укромном уголке. Мне необходимо начать всё сначала, подальше от городской суеты и… всего, что связано с Лией, — призналась она, и в голосе зазвучала горечь. — Мне просто нужен покой, понимаете? Чэвон задумчиво кивнула, понимая её стремление к уединению. — Что ж, если это то, что сделает Вас счастливой, мисс Хван, я всецело Вас поддерживаю. Вы пережили многое и заслуживаете немного тишины и покоя. Но помните, здесь всегда будет Ваш дом, Ваша семья. Черён протянула руку через стол и нежно коснулась руки Йеджи. — Мы будем очень скучать, но я понимаю. Иногда дистанция необходима. Но в глазах Рюджин застыла решимость. — Йеджи, — произнесла она мягко, но твердо, — если ты собираешься в Канвондо, пожалуйста, позволь мне поехать с тобой. На лице Йеджи отразилось удивление. — Рюджин, ты не обязана… — Я знаю, что не обязана, — перебила Шин, переплетая их пальцы. — Но я хочу. Быть рядом с тобой – вот что для меня важно. Я продолжу работать над своим бизнесом, справлюсь и оттуда. Просто… позволь мне быть рядом с тобой, Йеджи. Я хочу убедиться, что ты в безопасности, что ты действительно обрела покой. Взгляд Йеджи смягчился, щеки тронул нежный румянец. Сердце забилось быстрее, когда Рюджин наклонилась ближе, и в её глазах вспыхнуло непоколебимое, трепетное тепло. — Пожалуйста, — прошептала Шин, и в голосе звучала мольба. — Я просто хочу видеть твою улыбку каждый день. Позволь мне разделить с тобой этот новый путь. Чэвон украдкой улыбнулась, наблюдая за этой трогательной сценой. — Мисс Хван, Вам будет трудно отказать, не так ли? Йеджи покраснела и слегка сжала руку Рюджин. — Хорошо, Рю. Я буду счастлива, если ты будешь рядом. Шин озарилась лучезарной улыбкой и, нежно обняв Йеджи, прижала её к себе. — Спасибо, Йеджи. Я обещаю, эта новая глава будет полна всего, о чём ты мечтаешь, и даже больше. Комната наполнилась смехом и теплом, к ним присоединились Чэвон, Черён и даже смущенная Йеджи. На душе у каждого стало светлее, предвкушая будущее. Собравшись в дорогу, Рюджин и Йеджи попрощались с Черён и Чэвон и отправились в путь на верном «Ford Ranger» Рюджин. В середине пути Хван предложила заехать в сиротский приют, место, полное воспоминаний, где началась их с Рюджин история. Шин улыбнулась и, не раздумывая, свернула на знакомую дорогу. У ворот приюта Йеджи встретила сестра Мария, добросердечная монахиня, заменившая ей мать. Женщина заключила её в крепкие объятия, и лицо её озарилось радостью. — О, Йеджи! Взгляни на себя, какая ты стала замечательная! Я слышала новости… правда, что они нашли свою настоящую дочь и выставили тебя? Тихим, полным сочувствия голосом Йеджи рассказала всю историю, начиная с интриг Лии и заканчивая вынужденным отъездом из особняка. Сестра Мария слушала с глубоким сочувствием, и лицо её омрачилось тревогой за Хван. Затем взгляд монахини упал на Рюджин, и в её глазах мелькнуло узнавание. — А ты… я тоже тебя помню! Ты была той девочкой, которая всегда находила способ увидеться с Йеджи за пределами приюта. Посмотри, как ты выросла! Рюджин и Йеджи обменялись застенчивыми улыбками, тронутые тёплыми словами. Вскоре они уже играли с детьми, которые бегали вокруг них, смеясь и называя их идеальной парой. Один мальчик с озорной улыбкой посмотрел на них снизу вверх и спросил: — Мисс Йеджи, мисс Рюджин, а у вас будут такие же красивые дети, как вы? Йеджи рассмеялась, слегка смущенная. — О, нет, нет. Я не беременна! Да и ты ещё слишком мал для таких вопросов! – поддразнила она, взъерошив волосы ребёнка. Пока они играли, сестра Мария извинилась и жестом пригласила Йеджи для разговора наедине. Оставшись наедине, сестра Мария глубоко вздохнула, и выражение её лица стало серьёзным. — Йеджи, я должна тебе кое-что рассказать, — начала она мягко. — Много лет назад сюда приходили люди, которые спрашивали о тебе. Они были уверены, что ты их дочь. Они не оставили никакой информации или доказательств, просто исчезли так же внезапно, как и появились. Но я хорошо помню это, потому что… они были так уверены. Глаза Хван расширились. — Ты думаешь… они могли быть моими родителями? Сестра Мария мягко кивнула. — Я бы хотела рассказать тебе больше, но они не оставили никаких подробностей. Просто у меня такое чувство, Йеджи, что когда-нибудь ты их найдёшь. Рюджин, услышав их разговор, подошла ближе и успокаивающе положила руку на плечо Йеджи. — Йеджи, что бы ни случилось, у тебя есть я, — тихо прошептала она, и в её глазах была искренность. — Я помогу тебе найти ответы, что бы ни случилось. Сердце Йеджи забилось чаще, и тепло разлилось по груди, когда она посмотрела на Рюджин. — Спасибо, Рюджин. Я не знаю, что бы я делала без тебя… Шин наклонилась к ней, и в её голосе прозвучали нежность и игривость. — Тебе никогда не придется этого узнать, Йеджи. Я планирую остаться здесь… даже если это означает, что когда-нибудь ещё несколько сорванцов будут называть нас родителями. Йеджи рассмеялась, и на щеках вспыхнул румянец. — О, ты неисправима! Но… я бы не хотела, чтобы было иначе. Когда они рука об руку покидали приют, в их сердцах вновь зажглась надежда, и они знали, что, что бы ни ждало их впереди, они встретят это вместе. Их любовь, крепла с каждым днём. Продолжая свой путь в Канвондо, когда на город опустилась ночь, Рюджин почувствовала легкую вибрацию и притормозила, съехав на обочину. Быстрый осмотр показал, что спустило колесо. Йеджи, обеспокоенно наблюдавшая за ней, наклонилась вперёд. — Всё в порядке, любимая? Рюджин кивнула, но выглядела немного раздражённой. — Кажется, у нас спустило колесо. Мы немного проехали, но теперь нужно остановиться. Я думаю, что мы в пяти милях от ближайшего отеля. Ты не против переночевать там, а утром я разберусь с шиной? Йеджи согласилась. — Конечно, давай так и сделаем. Безопасность превыше всего. Вскоре они прибыли в небольшой уютный отель, и Рюджин пошла на стойку регистрации. Уставшая Йеджи опустилась на диван в вестибюле и стала ждать. Оглядываясь, она заметила, что девушка-администратор слишком наклонилась к Рюджин. Она смотрела, как та протягивает Шин ключ-карту, задерживая руку в её ладони, и одаривает её милой улыбкой, её глаза блестели от заинтересованности. Она даже слегка прикусила губу и игриво подмигнула, что не ускользнуло от внимания Йеджи. Глаза Йеджи сузились, и внутри закипела ревность. Как только Рюджин повернулась, её взгляд встретился с взглядом Йеджи, почувствовавшей напряжение. Она подошла, немного смущённо улыбаясь и размахивая ключ-картой. — Эй, милая… Кажется, у них остался только один номер, и это… номер люкс. Надеюсь, ты не против? Йеджи посмотрела на неё снизу вверх, надув губы. — Да? И я полагаю, девушка на стойке регистрации тоже подумала, что это очень романтично, да? Рюджин наклонила голову набок, удивлённая, но немного растерянная. — О чём ты говоришь? Хван фыркнула и скрестила руки на груди. — Не притворяйся, что не заметила! Она была от тебя без ума, готова отдать тебе все свои сбережения, не говоря уже о ключе от номера. Шин усмехнулась, наклоняясь ближе, чтобы поймать взгляд Йеджи. — Ты что, ревнуешь? Йеджи усмехнулась, и лёгкий румянец залил её щеки. — Мне просто не нравится, когда кто-то флиртует с моей девушкой, особенно когда она этого не замечает. — Ну, если тебе это важно, я очарована только одним человеком, — сказала она, нежно коснувшись подбородка Йеджи и заставляя её посмотреть ей в глаза. Её голос стал мягче, когда она добавила: — И это ты. Никто даже близко не стоит. Хмурое выражение лица Йеджи смягчилось, но она не смогла удержаться от того, чтобы слегка надуться. — Тогда покажи мне. Покажи мне, что я для тебя единственная. Рюджин ухмыльнулась, наклонилась ближе и оставила нежный поцелуй на щеке Йеджи. — С удовольствием, — прошептала она и, приобняв Йеджи за талию, двинулась к номеру. Приглушённый свет, создавал романтическую атмосферу, и роскошная обстановка только усилила теплоту между ними. Шин обняла Йеджи, и её взгляд был таким глубоким, что сердце Хван забилось чаще. — Так… этого доказательства достаточно? — прошептала она низким, властным голосом, стирая расстояние между ними. Йеджи притянула её ближе, её голос был едва слышен. — Даже близко нет. Но ты приближаешься… Войдя в комнату, они словно вдохнули густой воздух наэлектризованного напряжения. Глаза Рюджин, тёмные омуты желания, влекли Йеджи в свою пучину. Одним движением она притянула её к себе, и поцелуй обрушился на них, словно лавина – глубокий, всепоглощающий, стирающий границы здесь и сейчас, за стенами номера. Каждый вздох превращался в стон, каждый импульс – в пожар. Йеджи отвечала с неутолимым голодом, обнимая Рюджин так крепко, словно боялась, что та исчезнет, увлекая её назад, пока спина не коснулась прохладной поверхности двери. Щелчок замка прозвучал как выстрел, и взгляд Йеджи встретился с растерянным, заворожённым лицом Рюджин. — Пусть весь мир считает иначе, но ты только моя, всецело, – прошептала Йеджи хриплым, властным голосом, от которого по коже побежали мурашки. Её пальцы заскользили по рукам Рюджин, очерчивая контуры крепкого пресса, дразня, прежде чем медленно, неотвратимо принялись расстегивать пуговицы рубашки. Горячие, влажные поцелуи осыпали шею Рюджин, оставляя пылающие отметины на нежной коже. Нежность и возбуждение сплелись в дьявольскую смесь, лишая Рюджин остатков самообладания, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Не в силах больше сдерживаться, Рюджин перехватила инициативу, притянув Йеджи ближе и опалив её ухо горячим дыханием. — Ты медленно сводишь меня с ума, Йеджи… Ммм… — в голосе сквозила мольба, смешанная с безудержным желанием. Она повела Йеджи к кровати, и, оказавшись рядом, мягко, но настойчиво толкнула её на податливый матрас. В глазах Йеджи вспыхнул озорной огонь. — Прости, малышка, но сегодня я задаю правила игры, – промурлыкала она соблазнительным, уверенным тоном. Она перебралась через ноги Рюджин, и её руки, словно крадущиеся змеи, скользнули под остатки ткани, отбрасывая её в сторону, обнажая кожу, которая, казалось, вспыхивала от каждого прикосновения. — Позволь мне утолить твой голод, малыш, оседлать твой большой, твердый член, — прошептала она, наклоняясь для поцелуя, в котором не было места сопротивлению. Голос Рюджин дрогнул, дыхание перехватило, когда она почувствовала обжигающее прикосновение рук Йеджи. — О, чёрт… Пожалуйста… Йеджи, я схожу с ума от того, какая ты сейчас, — прошептала она, и в голосе сквозило такое отчаяние, что на губах Йеджи расцвела хищная улыбка. Йеджи склонилась ближе, прижала палец к губам Рюджин, пленив её взгляд. — Тихо, малышка. Сегодня ночью можешь называть меня «мамочка», – прошептала она, игриво-угрожающим тоном, полным обещаний. Глаза Рюджин на мгновение расширились от удивления, а затем вспыхнули ответным огнём. — Чёрт возьми, Йеджи… То есть, мамочка, мне нравится, когда ты такая собственница, такая ревнивая… Меня это сводит с ума, чёрт возьми, — призналась Рюджин, и её голос окончательно затих, утонув в водовороте ощущений. В полумраке комнаты, освещенной лишь пляшущими языками свечей, Йеджи отдалась во власть момента, и каждое её движение становилось всё более уверенным, всё более глубоким. Двигаясь верхом, принимая в себя член Рюджин, она отдавалась хриплым мелодичным стонам, которые эхом отдавались в ушах. — Боже… Держи меня крепче, детка. Рука Рюджин обвилась вокруг её шеи – сильная, но нежная, усиливая связь между ними. — Чёрт, мамочка, ты сегодня такая дикая… У тебя самая тугая киска в мире, ммм… Руки Рюджин обхватили талию Йеджи, направляя её движения с силой, которая говорила больше любых слов. Пальцы впивались в кожу Йеджи, причиняя сладостную боль, поддерживая её, когда они двигались в едином ритме. Каждое движение, каждое столкновение становилось всё более отчаянным, всё более жарким. Дыхание смешалось в единый стон, и Рюджин захлестнуло всепоглощающее чувство собственничества. — Ах, детка… Ммм… Сильнее, детка… Йеджи ускорилась, пока, наконец, не рухнула на грудь Рюджин, обессиленная, но счастливая, с игривой улыбкой на губах. Выровняв дыхание, Шин нежно убрала прядь волос с лица Йеджи, и в её взгляде плескалась обжигающая, собственническая нежность. — Уже устала, Йеджи? – пробормотала Рюджин мягко, но с вызовом, с легкой насмешкой в голосе. Йеджи кивнула, на её губах играла слабая, лукавая улыбка. — Может быть… Но только потому, что ты выматываешь меня до предела. Рюджин усмехнулась, снова притягивая Йеджи к себе, обнимая её крепко-крепко. — Тогда отдохни, любимая, – прошептала она. – Я позабочусь о тебе. Позволь мне поработать. Второй раунд не заставил себя долго ждать. На этот раз Рюджин взяла бразды правления в свои руки, перевернув Йеджи на спину. Её прикосновения были уверенными и собственническими, каждое движение – продумано и наполнено целеустремленностью. Руки ласкали бока Йеджи, обжигая нежной властью, а взгляд не отрывался от её лица. Она склонилась, покрывая поцелуями ключицу Йеджи, спускаясь ниже, к шее, и снова возвращаясь к губам. Каждый поцелуй был словно клятва, каждое прикосновение – обещание. Йеджи задыхалась от удовольствия, чувствуя, как Шин осыпает её вниманием, каждым жестом показывая, как сильно она ценит её, как жаждет доставить ей блаженство. — О, Господи… Мне нравится, когда ты берешь инициативу на себя… Это заставляет меня чувствовать себя полностью твоей. С каждым новым импульсом, с каждым новым стоном, страсть нарастала, переполняя их. Голос Рюджин прорвался сквозь пелену чувств, низкий и прерывистый. — Я на грани, мамочка… Я сейчас кончу! Хван прижала её к себе, её голос дрожал от желания. — Ах, да! Давай же… Давай, детка… Сделай меня своей до конца. Подари мне ребёнка, чтобы ты не была единственной. Миг выплеснулся криком, двумя именами, сорвавшимися с губ одновременно. Их тела переплелись в экстазе, и они лежали рядом, дыша в унисон, в тишине, которая говорила громче любых слов. Ночь тянулась медленно, укутывая их шепчущими обещаниями, страстными взглядами и собственническими прикосновениями, от которых перехватывало дыхание. И в предрассветный час, лежа рядом друг с другом, они поняли, что это не просто страсть, это любовь – всепоглощающая, требующая, но дарящая в ответ безграничную преданность. Любовь, сотканная из доверия, желания и уверенности в том, что они принадлежат друг другу целиком и полностью. Когда дыхание успокоилось, Рюджин озорно рассмеялась, проведя пальцами по груди Йеджи. — Может, я и дальше буду заставлять тебя ревновать, – поддразнила она, – просто чтобы почаще видеть тебя такой… – Она усмехнулась, увидев, как Йеджи приподнимает бровь, притягивая её ближе. — Рюджин!