Tempting The Sugar Mommy

Зал суда замер, словно в преддверии бури, когда имя «Чхве Лиа» раскатилось громом по его сводам. Шепот пронёсся по рядам, словно порыв ветра в осенней листве, и даже Рюсок и Дживон, сидевшие в задних рядах, обменялись взглядами, полными потрясения. Невозможно было поверить. Лиа, бежавшая от хаоса, искавшая искупления за свои прошлые прегрешения, теперь оказалась в самом центре кошмара Йеджи и Рюджин, названная соучастницей чудовищного заговора. Хван, словно окаменевшая, сидела рядом с Рюджин, её дрожащая рука тонула в крепкой хватке любимой. Шин, сама оплот силы, ободряюще сжала руку Йеджи. Её челюсть была сжата до боли, а взгляд, острый, как лезвие, прожигал самодовольное лицо Ёнджуна, пока офицеры подтверждали, что расследование теперь коснётся и Лии. — Мы найдём Чхве Лию и доставим её на допрос, — заявил старший офицер голосом, в котором звенела сталь. — Но будьте уверены, обвинения против Ёнджуна остаются в силе, он ответит по всей строгости закона. Голос Йеджи дрогнул, словно хрупкий лёд под напором воды. — Любимая, а что, если Лиа… что, если она действительно хотела причинить нам боль? Что, если её раскаяние было ложью? Рюджин повернулась к ней, и в её взгляде отразилось безграничное сочувствие. Она обхватила ладонями лицо Йеджи, словно стараясь согреть его. — Йеджи, послушай меня, — произнесла она твёрдо, но нежно. — Никто – ни Лиа, ни Ёнджун, никто во всём мире – не сломает нас или нашу семью. Слышишь меня? Мы прошли через такие испытания, что не позволим никому разлучить нас сейчас. На глаза Йеджи навернулись слёзы, острые, как осколки стекла. — Как она могла так поступить? И теперь она исчезла… Что, если она задумала что-то ещё более ужасное? Рюджин обняла Хван, прижимая к себе, словно защищая от невидимой опасности. — Я не позволю этому случиться. Я буду защищать тебя, Йеджи, чего бы мне это ни стоило. Мы встретим это вместе. И если Лиа действительно изменилась, мы узнаем правду. Но не позволяй манипуляциям Ёнджуна отравлять наш разум. Он пытается запугать нас, заставить усомниться в тех, кого мы любим. Мы не можем позволить ему победить. Йеджи нерешительно кивнула, её слёзы увлажнили рубашку Рюджин, словно роса на утренних лепестках. Тем временем Рюсок и Дживон сидели в огромной гостиной своего особняка, ожидая прибытия Лии. В воздухе висело напряжение, ощутимое, как предгрозовая тишина. Когда Лиа, наконец, вошла, её голова была опущена, а движения полны неуверенности. — Лиа, — начал Рюсок серьёзным голосом, — Ты должна объясниться. Ёнджун обвинил тебя в заговоре против Йеджи и Рюджин. Скажи нам правду – ты предала свою сестру? Глаза Лии расширились от ужаса, и она отчаянно замотала головой. — Нет! Я этого не делала! Клянусь, я перестала помогать Ёнджуну давным-давно. Я ушла, потому что поняла, как глубоко заблуждалась. Я узнала, что Йеджи – моя сестра, и не смогла бы смириться с тем, что причиню ей ещё больше боли. Пожалуйста, вы должны мне поверить! Дживон скрестила руки на груди, её взгляд был пронзительным и не допускал возражений. — Тогда почему Ёнджун назвал тебя в суде? Зачем ему впутывать тебя, если ты не имеешь никакого отношения к его планам? Лиа заколебалась, и её голос дрогнул, словно тонкая нить на ветру. — Потому что он пытается спасти себя. Он знает, что я единственная, кто может подтвердить его прошлые преступления, единственная, кто знает истинный масштаб его манипуляций. Он хочет выставить меня виновной, чтобы я не смогла дать показания против него. Рюсок откинулся на спинку кресла, его лицо оставалось непроницаемым, словно маска. — И какие у тебя есть доказательства того, что ты говоришь правду? Если мы расскажем об этом Йеджи и Рюджин, как мы сможем убедить их доверять тебе? Слёзы хлынули из глаз Лии, и она рухнула на колени, словно под бременем вины. — У меня нет доказательств – только мои слова и мои действия. Я знаю, что совершала ужасные вещи, но я изменилась. Я ушла, потому что больше не хотела быть частью планов Ёнджуна. Я не могла причинить боль своей сестре. Пожалуйста, дайте мне шанс всё исправить. Рюсок глубоко вздохнул, словно собираясь с духом. — Нам нужно обсудить это с властями. Но, Лиа, если ты лжёшь, тебе не будет прощения – ни от нас, ни, конечно, от Йеджи и Рюджин.

***

В тот вечер Йеджи сидела на диване, словно потерянная, уставившись на свои дрожащие руки, словно они были чужими. Рюджин присела рядом, поставив перед ней чашку тёплого чая, словно пытаясь согреть её не только физически, но и душевно. Она смотрела на неё с такой нежностью, что мир вокруг переставал существовать. Они сидели так близко, что их плечи соприкасались, создавая хрупкую связь. — Любимая, — мягко начала Рюджин, — Я знаю, что это нелегко принять, но мы справимся с этим. Исчезновение Лии не означает, что она виновна. Мы должны дать ей шанс объясниться. Но даже если она не на нашей стороне, я никогда не позволю ей – или кому-либо другому – снова причинить тебе боль. Хван подняла глаза на Рюджин, и в их глубине плескался всепоглощающий страх. — Я просто напугана, Рюджин. Такое чувство, что всё рушится. Сначала Ёнджун, теперь Лиа… Что, если есть что-то ещё? Что, если есть ещё что-то, чего мы не знаем? Рюджин наклонилась и нежно поцеловала Йеджи в лоб, словно ставя печать защиты. — Тогда мы встретим это вместе. Ты, я и наша семья. Несмотря ни на что, я буду защищать тебя и наших детей. Ты – моя жизнь, Йеджи. Слёзы Йеджи лились безудержным потоком, но на этот раз в них примешивалось и горькое облегчение. В объятиях Рюджин она почувствовала слабый проблеск надежды, словно первую звезду в ночном небе. Вместе они докопаются до правды и восстановят то, что было разрушено. Уютная гостиная дома Шин в Канвондо была наполнена теплом и радостным смехом, создавая атмосферу безмятежности. Рюджин устраивала весёлое представление для своих близнецов, Рюджи и Рюеджи, которые безудержно хохотали, наблюдая, как их мать корчит забавные рожицы и танцует, словно неуклюжий пингвин. Йеджи, сидя на диване, чувствовала, как живот сводит от смеха, и на мгновение позабыла о терзавших её тревогах. Внезапно радостная идиллия была нарушена стуком в дверь, словно зловещим предзнаменованием. Дахён, их преданная экономка, вышла из своего угла и учтиво предложила: — Мэм, я открою. В тот момент, когда дверь распахнулась, Рюджин и Йеджи замерли, словно вкопанные. В дверном проёме стояли Рюсок и Дживон, их лица были полны непривычной серьёзности, а за их спинами робко жалась Лиа. — Лиа, — прошипела Рюджин, и её защитные инстинкты мгновенно обострились до предела. Она повернулась к Дахён и Чеён, своим доверенным лицам, и её голос был тихим, но повелительным, словно сталь, обёрнутая в бархат. — Отведите Рюджи и Рюеджи наверх, немедленно. Близнецы, почувствовав внезапно сгустившееся напряжение, инстинктивно схватились за ногу Рюджин, ища защиты. — Ма… мама, — пролепетали они, их невинные глаза внимательно изучали её лицо, пытаясь понять, что происходит. Шин присела на корточки, нежно пригладила их волосы и попыталась успокоить встревоженных малышей. — Всё в порядке, мои любимые. Побудьте немного с тётями Дахён и Чеён. Папе и маме нужно поговорить с некоторыми гостями. Близнецы неохотно отпустили её и послушно последовали за Дахён и Чеён наверх, их детские сердца чувствовали надвигающуюся бурю. Когда дверь в гостиную за ними закрылась, Рюджин повернулась к Лии, её глаза метали молнии, словно предвестники грозы. Она встала между Йеджи и Лией, словно живой щит, готовая защитить свою жену любой ценой. — Что ты здесь делаешь? — прорычала Рюджин ледяным голосом, полным презрения. — Как ты смеешь показываться нам на глаза после всего, что ты натворила? Ты – та, кто помогала Ёнджуну причинить вред Йеджи! Ты знаешь, через что она прошла из-за тебя? Ты такая же гнусная, как и он! Лиа рухнула на колени, и слёзы градом покатились по её лицу, словно оплакивая содеянное. — Пожалуйста, Рюджин, выслушай меня. Я знаю, что совершила ужасные ошибки, но я не такое чудовище, каким ты меня считаешь. Ёнджун манипулировал мной, лгал мне и использовал мою неуверенность против меня. Но, клянусь, я давным-давно перестала ему помогать! Йеджи, молча дрожавшая за спиной Рюджин, наконец, подала голос, и в нём звучала мучительная боль. — Почему, Лиа? Почему ты так поступила со мной? С нами? Рыдания Лии стали ещё громче, и она повернулась к Хван, склонившись в глубоком поклоне, её лоб коснулся пола в знак раскаяния. — Йеджи, мне так жаль. Я была запутана, снедаема ревностью и злостью. Но когда я узнала, что ты – моя сестра, моя настоящая сестра, я больше не могла вынести мысли о том, что причиню тебе боль. Я бросила всё позади. С тех пор я только и делала, что искала тебя. Гнев Рюджин не утихал, словно бушующее пламя. — Сестра? — она усмехнулась, и в её голосе звучало презрение. — Ты думаешь, мы поверим тебе сейчас? После всего, что произошло? Ты просто пытаешься спасти свою шкуру. Лиа подняла голову, и на её заплаканном лице отразилось отчаянное мольба. — Это правда! Я узнала правду от сестры Мари в приюте. Она показала мне документы, фотографии – всё. Йеджи, мы одной крови. Я потратила годы, разыскивая тебя, и когда, наконец, узнала, что ты живёшь с Рюджин, я хотела всё исправить, рассказать тебе правду. Но затем Ёнджун снова втянул меня в свои грязные планы, прежде чем я успела что-либо сказать. Пожалуйста, поверьте мне…! Йеджи прикрыла рот рукой, её слёзы хлынули с новой силой, словно прорвав плотину. — Я… я больше не знаю, чему верить. Но Лиа ещё не закончила. Она повернулась к Рюджин, и в её взгляде, в котором прежде плескались вина и отчаяние, теперь читалась решимость, словно она обрела новую цель. — И есть ещё кое-что, о чём я узнала совсем недавно, кое-что, что может изменить всё… Шин прищурилась, скрестив руки на груди, и её взгляд был полон скепсиса. — Что ещё ты можешь сказать, чтобы хоть как-то искупить свою вину? Лиа вытерла слёзы и подняла на Рюджин непоколебимый взгляд, словно бросая ей вызов. — Я обнаружила ещё одну вещь, — произнесла она дрожащим, но твёрдым голосом. — Когда я уезжала отсюда, я дала обещание Рюсоку и Дживон. В знак благодарности за ту доброту, которую они проявили ко мне, я поклялась загладить свою ложь. Я поклялась найти их потерянного ребёнка – того, кого у них отняли много лет назад. Йеджи нахмурилась, подошла ближе к Лии, и в её голосе слышалось недоверие, словно она не могла поверить своим ушам. — О чём ты говоришь, Лиа? Какое это имеет отношение к нам? Лиа глубоко вздохнула, словно собираясь с духом, и слова застряли у неё в горле, не в силах вырваться наружу. — Рюджин, — произнесла она прерывающимся голосом, и в её глазах стояли слёзы. — Это ты. Ты – их настоящий ребёнок. Наступившая тишина в гостиной была оглушительной, словно время остановилось, и всё замерло в ожидании бури.