Tempting The Sugar Mommy

Атмосфера в комнате сгустилась, словно перед бурей, когда Лиа произнесла эти слова. — Рюджин… Ты просто ребёнок, — произнесла она дрожащим от непоколебимой убежденности голосом. Напряженные секунды поглотили комнату, словно время замерло, а дыхание задержалось в ожидании. Откровение повисло в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться оглушительным раскатом. Взгляд Рюджин сузился, в голосе зазвучали нотки недоверия. — О чём ты говоришь, Лиа? Что за бред ты сейчас несешь? Лиа выпрямилась, но глаза её по-прежнему блестели от подступающих слёз. — Рюджин, это не бред. Это чистая правда. Когда я уезжала отсюда, я дала обещание Рюсоку и Дживон найти их настоящего ребёнка. Я в неоплатном долгу перед ними за ту доброту, которую они ко мне проявили, за то, что любили мою сестру Йеджи как родную дочь и заботились обо мне, несмотря ни на что. Йеджи, словно окаменев, прижимала к себе близнецов, в её глазах читались смятение и боль. — Лиа, что ты такое говоришь? Какое это имеет отношение к нам? Лиа сунула руку в карман и вытащила изящный браслет, металл которого потускнел от времени, но не утратил своей ценности. Она подняла его, чтобы все могли видеть. — Рюджин, — прошептала она, — ты помнишь его? Браслет, который ты считала потерянным навсегда? Это твой браслет. Я нашла его в кабинете Рюсока и Дживон несколько лет назад. Они отдали его мне в надежде, что он поможет раскрыть правду. Это была ниточка, благодаря которой я смогла подтвердить, что ты их пропавший ребёнок. Рюджин уставилась на браслет, её мысли метались в вихре противоречий. Воспоминания, словно искры, вспыхивали в её сознании: вот мать надевает браслет на её запястье, вот её слезы радости при получении этого подарка, вот душевная боль от его потери. У неё перехватило дыхание, но она отчаянно замотала головой. — Нет, — произнесла она срывающимся голосом. — Это ничего не доказывает! Руки Лии дрожали, но она не сдавалась. — Дело не только в браслете, Рюджин. Ты помнишь пожар? Тот, который разрушил твою жизнь? Это был не несчастный случай. Это было подстроено… моим отцом, Джэ. — Что? — голос Йеджи был почти неслышен. Лиа повернулась к сестре, её глаза наполнились бездонной печалью. — Йеджи, наш отец… он считал, что Рюсок и Дживон виновны в смерти нашей матери. Она работала на семью Шин, и однажды вечером, возвращаясь домой, попала в автокатастрофу. Джэ винил их - он думал, что это их вина. И в слепой ярости он… он поджёг их дом. Так Рюджин и пропала. Ноги Йеджи подкосились, и она рухнула на диван, её лицо было белее полотна. — Ты хочешь сказать… что из-за твоего отца меня разлучили с ними? Что из-за него я прожила всю свою жизнь, не зная, кто я на самом деле? Лиа опустилась перед ней на колени, слёзы безудержно текли по её щекам. — Да, Рюджин. И это ещё не всё. Мой отец заставил меня притворяться той, кем я не была, — Джоанной. Он использовал меня, манипулировал мной. Но когда я узнала правду о тебе, я больше не могла молчать. Я должна была тебе рассказать, даже если это поставило под угрозу мою собственную жизнь. Рюсок и Дживон приблизились, их собственные лица были влажными от слёз. — Рюджин, — мягко произнесла Дживон, её голос был наполнен любовью и тоской, — ты наша дочь. Мы никогда не переставали тебя искать. Мы никогда не переставали тебя любить. Защитные стены Рюджин рухнули в одно мгновение. Всхлипнув, она потянулась к своим родителям и заключила их в крепкие объятия. — Я… я не знаю, что сказать, — прошептала она. — Всю свою жизнь я чувствовала, что мне чего-то не хватает, что я не на своем месте. А теперь… теперь все обрело смысл. Йеджи, наблюдая за этим трогательным воссоединением, вытерла слёзы и подошла к Лие. Без слов она крепко обняла сестру. — Лиа, — прошептала Йеджи, ее голос дрожал от переполнявших ее эмоций, — спасибо тебе. За всё. За то, что нашла Рюджин. За то, что рисковала своей жизнью, чтобы рассказать правду. Я прощаю тебя. Лиа зарыдала, уткнувшись в плечо Йеджи. — Я не заслуживаю твоего прощения, Йеджи. Но я клянусь, что защищу тебя и Рюджин от Джэ. Он не остановится. Он опасен, и он уже угрожал мне за то, что я открыла правду. Йеджи отстранилась, в её взгляде читалась решимость. — Мы встретимся с ним лицом к лицу вместе. Ты больше не одна в этом. Рюджин, все еще обнимая своих родителей, посмотрела на Лию с благодарностью и решимостью. — Лиа, ты уже сделала достаточно. С этого момента я буду защищать свою семью. Всю. Джэ больше никому не причинит вреда. Комната была наполнена бурлящим котлом эмоций, и все присутствующие осознали: это было только начало. Вместе им предстоит столкнуться с нависшей угрозой в лице Джэ и тенями прошлого. Но сейчас они держались друг за друга, полные решимости защитить узы, которые с таким трудом восстанавливали.

***

Утреннее солнце заливало светом зал суда, где Рюджин, Йеджи и Лиа сидели плечом к плечу, их лица были напряженными, но полными решимости. Настал день, когда они, наконец, встретятся лицом к лицу с Ёнджуном и разоблачат его преступления. Лиа, несмотря на видимое спокойствие, не могла скрыть дрожь в руках. Йеджи заметила это и нежно накрыла руку Лии своей, ободряюще сжав её и одарив теплой улыбкой. — Ты не одна в этом, Лиа, — прошептала Йеджи. — Мы сражаемся вместе. Лиа кивнула, глубоко вздохнув. — Спасибо, Йеджи. Я лишь надеюсь, что правды будет достаточно, чтобы очистить моё имя. Двери зала суда распахнулись, и все взгляды устремились ко входу, когда под конвоем ввели Ёнджуна. Закованный в наручники и одетый в тюремную робу, он шествовал с надменной ухмылкой, оглядывая присутствующих. Заметив Рюджин, Йеджи и Лию, он одарил их хищной улыбкой. Проходя мимо, он наклонился достаточно близко, чтобы они услышали его ядовитый шепот. — Вы думаете, это меня остановит? — прошипел Ёнджун. — Это ещё не конец. Я выйду раньше, чем вы успеете оглянуться, и тогда… — он оставил угрозу повисшей в воздухе. Рюджин стиснула зубы, порываясь подняться, но Йеджи успокаивающе положила руку ей на плечо. — Не сейчас, — прошептала Йеджи. — Пусть с ним разбирается закон. Ёнджун злобно усмехнулся и перевёл взгляд на Лию. — Ты дура, Лиа. Предательство обойдется тебе дороже, чем ты можешь себе представить. Лиа не ответила, сохраняя невозмутимый вид. Заседание началось, и адвокаты обеих сторон представили свои вступительные речи . Обвинение подробно изложило длинный список преступлений Ёнджуна: изнасилование и покушение на убийство, в то время как защита пыталась поставить под сомнение представленные доказательства, утверждая, что имела место манипуляция и принуждение. Когда настала очередь Лии давать показания, в зале воцарилась тишина. Она поднялась, явственно нервничая, но ободряющая улыбка Йеджи придала ей сил двигаться дальше. Лиа рассказала о своей связи с Ёнджуном, признавая свои прошлые ошибки, но твердо настаивая на своей непричастности к его последним преступлениям. — Когда-то я была ослеплена гневом и ревностью, — призналась Лиа дрожащим, но отчетливым голосом. — Я признаю, что желала разрушить отношения Шин Рюджин и Хван Йеджи. Но я изменилась. Я увидела, сколько боли причиняю, и решила изменить свою жизнь. Ёнджун пытался снова манипулировать мной, но я отказалась. Он лжет, чтобы переложить вину на меня. Адвокат защиты обрушился на неё с обвинениями, пытаясь дискредитировать её показания. — Мисс Лиа, должны ли мы верить на слово тому, кто признает свои прошлые злые намерения? Как мы можем вам доверять сейчас? Лиа запнулась, но Йеджи крепко сжала её руку. Она встретила взгляд адвоката с вновь обретенной решимостью. — Потому что я решила поступить правильно. И у меня есть поддержка людей, которые верят в то, что я могу измениться, — людей, которые знают правду. Прокурор представил дополнительные доказательства - электронные письма, записи телефонных разговоров и показания свидетелей, - которые неопровержимо связывали Ёнджуна с совершенными преступлениями. Показания Лии в сочетании с этими уликами создавали неоспоримую картину вины Ёнджуна. Когда был оглашен приговор, зал суда затаил дыхание. — Суд признает подсудимого Чхве Ёнджуна виновным по всем пунктам обвинения. Он приговаривается к двадцати годам лишения свободы. По залу пронесся вздох облегчения, и самодовольное выражение лица Ёнджуна сменилось яростным отчаянием. Он принялся выкрикивать ругательства, отбиваясь от конвоиров, которые пытались его удержать. — Это ещё не конец! Вы заплатите за это, Рюджин! Йеджи! Помните мои слова! Когда Ёнджуна выводили, он попытался броситься на Рюджин, но его вовремя остановили. Тяжесть судебного процесса осталась позади, и справедливость восторжествовала. Выйдя из здания суда, они весело смеялись и болтали, и их голоса наполняли свежий послеполуденный воздух. — Итак, где мы будем это отмечать? — спросила Шин, небрежно обнимая Йеджи за плечи. — Мне ужасно хочется корейского барбекю. — Я тоже не отказалась бы, — улыбнулась Йеджи. — И давайте пригласим Лию. В конечном счете, эта победа принадлежит ей не меньше, чем нам. — Отличная идея, — согласилась Лиа, впервые за долгое время искренне улыбнувшись. — Так приятно снова смеяться. Подходя к машине, Рюджин вдруг резко остановилась, её обострённые инстинкты били тревогу. Из ближайшего переулка вышла тёмная фигура. Лиа замерла на месте, и радость на её лице мгновенно сменилась ужасом. — Папа? — голос Лии дрогнул, а глаза расширились от ужаса Это был Джэ, отец Лии, с которым она жила раздельно. Его вид был угрожающим, и он сжимал в руке пистолет. В его глазах читалось безумие, смесь ярости и отчаяния. — Что ты здесь делаешь? — спросила Лиа, вставая перед Рюджин и Йеджи, пытаясь их защитить. — Папа, что бы ты ни задумал, прошу, не делай этого. Это не выход. Джэ проигнорировал её, полностью сосредоточившись на Рюджин и Йеджи. — Вы думаете, что победили? — его голос был полон яда. — Они разрушили мою семью, и теперь я разрушу их. — Сэр, опустите оружие! — голос Шин прозвучал твердо, ее тело напряглось, когда она слегка придвинулась к Йеджи. — Мы находимся вблизи здания суда. Здесь полно полицейских. Это не кончится для вас добром. Лиа взмолилась, отчаянно протягивая руки. — Папа, послушай меня! Умоляю тебя, просто уйди. Оставь их в покое. Они счастливы сейчас. Тебе не нужно этого делать. Лицо Джэ исказилось от гнева. — Счастливы? После всего, что вы со мной сотворили? После той цены, что заплатила наша семья из-за вас? — процедил он, поднимая пистолет, и сталь зловеще блеснула, нацеленная прямо в сердце Йеджи. — Дже, одумайся! — Рюджин рванулась вперед, будто желая собой заслонить Йеджи. Инстинктивно, Йеджи потянулась к руке Шин, и та крепко сжала ее ладонь, словно якорь в бушующем море. — Рюджин, не стоит, — прошептала Йеджи, голос ровный, как натянутая струна, хотя в глазах плескался первобытный ужас. — Я еще не закончил! — прорычал Дже, в его глазах бушевала буря, а палец, словно одержимый, с силой давил на спусковой крючок. Время застыло, превратившись в бесконечность отчаяния. Вдруг, тишину разорвал крик Лии: — Нет, папа! Не делай этого! И прежде чем хоть кто-то успел моргнуть, раздался оглушительный выстрел. — Йеджи!