Tempting The Sugar Mommy

Напряжение в комнате звенело, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Глаза Йеджи расширились от ужаса, превратившись в два бездонных омута, когда Джэ вскинул пистолет, нацеливая его прямо в её сердце. — Йеджи! — отчаянный вопль Рюджин разорвал тишину, и она, словно пантера, метнулась вперёд. Но прежде чем кто-либо успел отреагировать, Лиа, ведомая инстинктом и сестринской любовью, бросилась на перехват пули, заслоняя Йеджи собой. Грохот выстрела эхом разнесся по палате, а Лиа рухнула на пол подобно подкошенному цветку, окрашивая кафель багряным. — Лиа! — вопль Йеджи, полный невыносимой боли и ужаса, заполнил комнату. Она рухнула на колени рядом с сестрой, дрожащими пальцами силясь остановить кровь, хлещущую из раны, но тщетно – поток становился всё сильнее. — Зачем… Зачем ты это сделала? Рюджин, с другой стороны, бережно поддерживала голову Лии, ее сильные руки дрожали от переполнявших ее чувств. — Лиа, не уходи от нас. Прошу тебя. Не смей закрывать глаза, — молила она, и в ее обычно невозмутимом голосе прозвучала дрожь отчаяния. Лиа закашлялась, алая кровь забрызгала ее губы, но сквозь боль она выдавила слабую, болезненную улыбку. — Йеджи… Потому что я твоя сестра. Я ведь обещала… Я всегда буду тебя защищать… несмотря ни на что, — прошептала она, дыша с трудом, словно каждое слово давалось ей с неимоверным усилием. Слёзы градом катились по лицу Йеджи, она крепко сжала слабеющую руку Лии. — Нет, нет, нет! Ты не должна была! Не должна была… — Тсс… Йеджи, — мягко перебила ее Лиа, ее глаза медленно угасали. — Ты достойна жить. У тебя есть ради чего жить. Рюджин… Рюеджи… и маленький Рюджи. Ты нужна им. У тебя есть семья, которая ждет тебя… семья, которой у меня никогда не будет. Хван судорожно покачала головой, рыдая безудержно. — Не говори так! Ты тоже моя семья! Всегда ею была! Дрожащая рука Лии коснулась щеки Йеджи, оставляя на ней кровавый след. — Прости меня… за всё. Я причинила тебе боль… так много. Я пыталась загладить свою вину… Я надеюсь… Надеюсь, этого было достаточно, — голос ее сорвался, а глаза начали закрываться, погружая ее во тьму. — Нет! Лиа, останься со мной! Пожалуйста, не уходи, — в отчаянии закричала Йеджи, ее голос надломился. Внезапно Джэ споткнулся и выронил пистолет, который с глухим стуком упал на пол. Его лицо было пепельно-бледным, в глазах застыло неверие и вина. — Лиа… — прошептал он, падая на колени рядом с ней. Он обнял ее хрупкое, окровавленное тело, и слезы потекли по его щекам. — Зачем ты это сделала? Почему?! Лиа перевела взгляд на Джэ. В ее глазах читалась усталость, но в то же время и твердая решимость. — Потому что… Папа… она стоит того. Йеджи… стоит того, — прошептала она едва слышно. Лицо Джэ исказилось от горя, словно от удара. — Я не хотел, чтобы это случилось… Я не хотел, — пробормотал он сквозь рыдания, прижимая ее к себе еще крепче. — Папа, — произнесла Лиа слабым, но полным упрека голосом, — Есть кое-что… ты должен знать, — она снова закашлялась, кровь окрасила ее подбородок. — Йеджи… она твоя дочь… ты проиграл. Она – та, от которой ты отказался… та, кого ты пытался забыть. Глаза Джэ расширились от ужаса, все его тело застыло, словно пораженное громом. — Что? Нет… Этого не может быть… На губах Лии появилась слабая, горько-сладкая улыбка. — Это правда. Она твоя дочь. И ты… ты был ужасным родителем… для нас обеих, — ее слова вонзились в сердце Джэ подобно кинжалу, разрывая его на части. Рыдания, полные боли и отчаяния, вырвались из его груди, эхом разнесясь по комнате. — Мне так жаль… Мне очень жаль… Йеджи, Лиа… Простите меня… Рюджин, стиснув зубы и сдерживая слезы, оттащила Джэ назад. — Сейчас не время, — процедила она дрожащим голосом, полным нетерпения. — Лиа истекает кровью! — не дожидаясь ответа, Шин с удивительной легкостью подхватила Лию на руки. — Йеджи, мы везем ее в больницу! Йеджи отчаянно закивала, поднимаясь на ноги и следуя за Рюджин. Дыхание Лии становилось все тише и слабее, а багровое пятно на ее одежде расползалось с каждой секундой, словно зловещий цветок смерти. Когда они выбежали на улицу, их встретили оглушительные сирены и яркие вспышки света. Полицейские высыпали из машин, окружая Джэ. — Руки вверх! Не двигаться! — скомандовал один из офицеров, целясь в Джэ из пистолета. Джэ подчинился, поднимая руки вверх. Его лицо было залито слезами, в глазах – мольба. — Пожалуйста! Спасите Лию! Умоляю вас, спасите ее! — хрипел он, его голос срывался. Полицейские проигнорировали его мольбы, надевая на него наручники. Он продолжал выкрикивать: — Она моя дочь! Не дайте ей умереть! Пожалуйста! Рюджин даже не удостоила его взглядом, бросаясь к машине. Йеджи, сидя на заднем сиденье, нежно поддерживала голову Лии. — Держись, Лиа. Просто держись, — бормотала Рюджин, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. Йеджи прижалась лбом ко лбу Лии. — С тобой всё будет в порядке. Мы почти приехали. Просто держись, — шептала она сквозь рыдания. Губы Лии слабо шевелились, произнося слова, которые Йеджи едва могла расслышать. — Йеджи… Я люблю тебя… Всегда… Машина с визгом затормозила у входа в больницу, а тяжесть этих последних слов Лии нависла в воздухе, словно зловещее предзнаменование, разбивая сердце Йеджи на миллионы осколков.

***

Йеджи сидела в холодной, стерильной комнате ожидания, ее руки дрожали, когда она судорожно сжимала руку Рюджин. Слезы безудержно текли по ее щекам, а дыхание было прерывистым, словно у загнанного зверя. Рюджин, всегда бывшая ее опорой и поддержкой, нежно поцеловала ее в висок, скрывая за маской спокойствия свои собственные, едва сдерживаемые эмоции. — Йеджи, любимая, — прошептала Шин, вытирая слезинку с щеки жены. — Все будет хорошо. Лиа выкарабкается. Мы будем молиться за нее. Она сильная, как и ты. Йеджи снова разрыдалась, закрывая лицо руками. — Рюджин… Я не могу потерять ее. Не сейчас. Мы только начали восстанавливать наши отношения. Я столько всего хочу сделать с ней… столько всего сказать. До этого момента я даже не осознавала, как сильно она мне нужна. Рюджин обняла Хван, притягивая ее к себе. Ее голос был ровным, но в нем звучали отголоски тихого отчаяния. — Послушай меня, любимая. Лиа – боец. Она не отказалась от тебя тогда и не откажется сейчас. Чтобы ни случилось, мы справимся с этим вместе. Я обещаю тебе это. Йеджи цеплялась за Рюджин, словно за спасательный круг, ее слезы впитывались в рубашку любимой. — Я просто хочу, чтобы с ней все было в порядке… Я хочу проводить с ней больше времени. Пожалуйста, Рюджин. Пожалуйста, пусть с ней все будет в порядке. Шин крепче обняла ее, сдерживая собственные слезы, готовые вот-вот хлынуть потоком. — С ней все будет хорошо, Йеджи. Мы должны верить в нее. Мгновение спустя дверь в приемную открылась, и вошла врач в белом халате. Выражение ее лица было профессиональным, но серьезным, глаза скользнули по комнате, пока не остановились на Йеджи. — Миссис Шин Йеджи? — мягко спросила врач. Хван вскочила на ноги, вцепившись в руку Рюджин для поддержки. — Да, это я. Я сестра Лии. Как она? С ней все в порядке? Она потеряла слишком много крови? Помогло ли переливание? Пожалуйста, просто скажите мне, что с ней все будет в порядке! — голос Йеджи дрожал, и новая волна слез хлынула из глаз. Врач подняла руки в успокаивающем жесте. — Миссис Шин, пожалуйста, сделайте глубокий вдох. Мне нужно, чтобы вы успокоились, чтобы я могла объяснить вам состояние Лии. Йеджи отчаянно закивала, но ее дрожь не прекратилась. Шин помогла ей сесть, поддерживая одной рукой. Врач села напротив них, ее лицо смягчилось. — Лиа пережила операцию. Нам удалось остановить кровотечение и восполнить потерю крови. Однако… У Йеджи перехватило дыхание, она крепче сжала руку Рюджин. — Однако? — прошептала она едва слышно. Врач на мгновение заколебалась, прежде чем продолжить. — Лиа находится в критическом состоянии. Пуля причинила значительные внутренние повреждения. На данный момент мы сделали всё, что могли. Следующие двадцать четыре часа будут решающими. Ее организм должен стабилизироваться. Хван судорожно покачала головой, слезы непрерывно лились из ее глаз. — Нет… Нет, этого не может быть. До этого с ней все было хорошо. Она разговаривала со мной. Она улыбалась… — Я знаю, вам тяжело это слышать, — сказала врач, ее голос был полон сочувствия. — Но сейчас ее состояние крайне нестабильное. Мы будем внимательно следить за ней и сделаем всё возможное. Она находится в отделении интенсивной терапии. Посещения разрешены по одному человеку за раз. Йеджи прильнула к Рюджин, ее тело сотрясалось от рыданий. — Рюджин, я не могу потерять ее. Она только вернулась в мою жизнь. Она так мне нужна… Шин обхватила лицо Йеджи ладонями, заставляя смотреть ей в глаза. — Йеджи, послушай меня. Лиа сильная. Она не стала бы так бороться, если бы не хотела остаться. Мы должны верить, хорошо? Ради нее. Врач утешительно положила руку на плечо Хван. — Возьмите себя в руки. Когда будете готовы, вы сможете ее навестить. Йеджи кивнула, ее голос дрожал. — Спасибо… Спасибо, что спасли ее. Врач слегка ободряюще улыбнулась, прежде чем встать и уйти. Когда дверь за ней закрылась, Йеджи повернулась к Рюджин, и ее голос дрогнул. — Что, если у нее ничего не получится? Что, если я не успею сказать ей, как много она для меня значит? Рюджин крепко обняла Хван, и по ее щекам тоже потекли слезы. — Ты успеешь, Йеджи. Ты скажешь ей всё. Она услышит тебя. Просто верь, любимая. История Лии еще не закончена. Йеджи кивнула, прильнув к груди Шин, надеясь, что у истории ее сестры будет продолжение и у них появится шанс написать еще несколько глав вместе. Йеджи вошла в отделение интенсивной терапии, чувствуя, что ее ноги вот-вот подкосятся. Стерильный запах дезинфицирующих средств ударил в нос, когда она увидела Лию, неподвижно лежащую на больничной койке, опутанную проводами и трубками. Ритмичный писк кардиомонитора был единственным звуком, нарушавшим тишину, кроме её прерывистого дыхания. — Лиа… — прошептала Йеджи дрожащим голосом, подходя к сестре. Отодвинув стул, она дрожащими руками нежно взяла бледную, холодную длань Лии в свои. Слёзы текли по лицу Хван, застилая ее зрение, когда она смотрела на безмятежную, но такую хрупкую Лию. — Лиа, это я… Йеджи, — проговорила она дрожащим голосом. — Я здесь. Я рядом, хорошо? Ты не одна. Я не оставлю тебя. Она с трудом перевела дыхание, пытаясь успокоиться, но сердце казалось, разрывалось на части. — Мне так жаль, — прошептала Йеджи сорвавшимся голосом, голос дрожал, как осенний лист на ветру. — Мне жаль о времени, украденном у нас, о годах, что провели в глухой разлуке. Я не ведала… не осознавала, как отчаянно ты нужна мне, как воздух, до этого самого мгновения. Ты моя сестра, Лиа. Единственная родная душа, связанная со мной кровными узами. Хван безудержно рыдала, крупные слезы, словно жемчужины, катились по щекам и падали на руку Лии, которую она судорожно сжимала в своей. — Прошлое – пепел. Ошибки, расстояние, боль – все это ничто, развеяно ветром. Лишь ты, Лиа, имеешь значение. Ты должна бороться. Умоляю, борись за меня, за нас, — она отчаянно сжала её руку, голос дрогнул и сорвался на крик. — Ты не смеешь покидать меня, Лиа! Не сейчас, когда мы, словно заблудшие путники, вдруг нашли дорогу друг к другу! Я хочу делить с тобой рассветы и закаты, смеяться до колик и плакать, уткнувшись друг другу в плечо, спорить по пустякам, как это делают сестры. Умоляю… не лишай меня этого. Йеджи склонилась над Лией и невесомо коснулась её лба дрожащими губами. Голос ее превратился в тихий, захлебывающийся от слез шепот, словно молитва. — Я люблю тебя, Лиа. Ты – моя сестра, моя кровь, моя половина. И я не выживу без тебя. Поэтому, пожалуйста… не сдавайся. Вернись ко мне. Вернись к нам. Внезапно монотонный, убаюкивающий ритм кардиомонитора сломался, превратившись в какофонию кошмара. Комнату разорвал оглушительный, надрывный вой тревоги, а пляшущие линии на экране заметались в хаотичном танце. Сердце Йеджи оборвалось и рухнуло в бездну, глаза расширились от ужаса. — Лиа! — закричала Йеджи, вскочив с такой яростью, что стул с грохотом опрокинулся на пол. Она с безумной надеждой впилась взглядом в мерцающие экраны, когда врачи и медсестры, словно призраки в белых халатах, ворвались в палату, бросившись к Лии. — Отойдите, пожалуйста, — приказала медсестра, с нежностью, сквозь которую проступала стальная решимость, отводя Йеджи в сторону. — Нет! Нет, она не может… она не может уйти! — рыдала Хван, тщетно пытаясь вырваться из объятий Рюджин, которая ворвалась в комнату и теперь крепко держала ее. — Йеджи, родная, успокойся! — срывающимся голосом твердила Шин, пытаясь унять дрожь в теле жены. — Они делают все, что в их силах. Доверься им. Йеджи уткнулась лицом в грудь Рюджин, её тело била крупная дрожь от беззвучных рыданий. — Она обещала мне… она обещала, что останется, — прошептала Йеджи сквозь слезы, словно заклинание. Напряжение в палате сгустилось до предела, пока бригада медиков отчаянно боролась за жизнь Лии. Секунды тянулись, как нескончаемые часы, и каждый пронзительный сигнал монитора отдавался в голове оглушительным эхом.