wreath of oak leaves

— Молли! Уилл ворвался в кабинет, выдыхая с облегчением, увидев жену и пасынка на своём диване. — Слава богу, вы здесь! Он протянул руки, чтобы обнять их, но Молли отстранилась. Уолтер даже не поднял взгляд, продолжая аккуратно сгибать бумажного журавлика, стащенного со стола. Уилл замер, сглотнув. Молли подняла на него взгляд, затем посмотрела на сына и тихо встала. — Уилл, давай выйдем. В коридоре гул кондиционеров заглушал все звуки. Молли повернулась к нему, скрестив руки на груди — её пальцы сжимали собственные локти так, что костяшки побелели. — Ты знал. Это не был вопрос. Уилл открыл рот, но она резко потрясла головой. — Не лги. Не сейчас. Он пришёл к нашему дому, Уилл. Он стоял перед Уолтером. За стеклянной дверью кабинета Уолтер всё ещё осторожно складывал журавлика. Его руки дрожали, бумага мялась на сгибах. — Я закончу с этим делом, — прошептал Уилл. Молли засмеялась — коротко, безрадостно, как щелчок треснувшей ветки. — Да? Как закончил с Ганнибалом? С тем маньяком из Луизианы? Или с тем из Техаса? Или… Она сделала шаг ближе. Когда это закончится, Уилл? Когда ты поймёшь, что не можешь спасти всех? Он хотел что-то сказать, но в этот момент зазвонил телефон. На экране — Джек. Молли бросила взгляд на трубку, затем снова на него. — Ответь. Уилл поднёс телефон к уху. — Мы нашли следующую жертву Долархайда, — голос Джека был напряжённым. — Он оставил подсказку. Для тебя. Молли смотрела на него. И в её глазах Уилл увидел то, чего боялся больше всего — понимание. Она знала. Он уйдёт. Снова. Уолтер за дверью внезапно перестал мять бумагу. Мальчик поднял голову и впервые за день посмотрел прямо на Уилла. В его глазах не было страха. Только разочарование. Молли повернулась и пошла обратно к сыну. — Иди, — бросила она через плечо. — Мы и так уже привыкли обходиться без тебя. Дверь закрылась с тихим щелчком. Телефон в руке Уилла продолжал трещать голосом Джека: — Уилл? Ты меня слышишь? Он вырезал на груди жертвы твои инициалы… Но Уилл уже не слушал. Он смотрел, как через матовое стекло Молли обнимает Уолтера, прижимая его голову к плечу. Как будто защищая от него самого. Молли уехала с Уолтером. Уилл, словно потерянный, шатался по дому, наблюдая, как она собирает вещи, и не находил слов, чтобы остановить её. Возможно, она понимала его лучше, чем он сам. В тот вечер Уилл впервые за год напился. И, к собственному стыду, в его голове крутились вовсе не жена и пасынок, а расследование и… Ганнибал. Как заезженная пластинка, он никогда не исчезал из мыслей. Следующее утро встретило его холодным рассветом и роем насекомых. Он никогда не закрывал окна — с чем Молли неустанно боролась все три года. Теперь её не было. Кофе. Холодный душ. Звонок Кроуфорду. — Джек, кажется, я знаю, как поймать Дракона. Голос Уилла звучал хрипло, но твёрдо — словно за ночь он проглотил битое стекло, и теперь оно резало его изнутри, придавая странную ясность. — Тебе не понравится этот план, — добавил он, глядя в окно, где первые лучи солнца цеплялись за верхушки деревьев. Джек тяжело вздохнул: — Ты собираешься использовать себя как приманку. Не вопрос. Констатация. Уилл усмехнулся, глядя на стакан с кофе — напиток был горьким, как его мысли. — Он уже начал. Вырезал мои инициалы. Оставил фото в моём доме. Это личное. — И Лектер? Тишина. За окном ворона села на ветку и резко каркнула. — Он часть плана, — наконец сказал Уилл. Джек пробормотал что-то — возможно, молитву. — Когда? Уилл положил руку на стол, где лежала карта с отметками Долархайда. Прямо над их домом — круг, словно прицел. — Сегодня. Я уже еду в Балтимор. Он повесил трубку, не дожидаясь возражений. На кухне было тихо. Слишком тихо. Раньше здесь пахло беконом по выходным — Молли жарила его для Уолтера, а Уилл ворчал, что это вредно. Теперь только пыль и затхлый воздух. Уилл взял со стола единственную оставшуюся вещь — плюшевого пса Уолтера. Мальчик забыл его. Или оставил нарочно. Он сунул игрушку под руку и вышел, не запирая дверь. Пусть кто-нибудь ограбит этот дом. Пусть сожгут его дотла. Ему было всё равно. Машина завелась с первого раза. Удивительно. В тюрьму к Лектеру он вошёл с полностью убитым взглядом — смесь последних событий и похмелья. — Нужно поговорить. Даже не стал здороваться. Ганнибал поднял глаза от книги, его взгляд скользнул по осунувшемуся лицу Уилла, заметил тремор в руках, уловил запах алкоголя и пота, смешавшийся с ароматом дешёвого порошка. — “Поговорить” — это то, что мы обычно делали за ужином, — мягко заметил он, закрывая книгу. — Но, судя по твоему виду, это не время для светских бесед. Уилл схватился за спинку стула перед стеклом, пальцы впились в металл. — Он забрался в мой дом, Ганнибал. Лектер наклонил голову, словно изучая редкий экземпляр насекомого. — И ты позволил этому случиться. — Что? — Ты знал, что он придёт. Ты хотел, чтобы он пришёл. Ганнибал улыбнулся медленно, почти игриво. — Иначе зачем оставлять жену и ребёнка в доме, который ты уже отметил на карте как его территорию? Уилл ударил кулаком по стеклу. — Я не… — Не что? Не использовал их как приманку? — Лектер подошёл ближе. — Мы оба знаем правду, Уилл. Ты жаждал этого. Чтобы Долархайд коснулся твоей жизни. Чтобы появился повод… — ЗАТКНИСЬ! Тишина. Телефон за дверью зазвенел. Ганнибал первым нарушил молчание: — Что ты хочешь, Уилл? Он глубоко вдохнул, выдохнул — и голос стал пугающе спокойным: — Я хочу, чтобы ты помог мне его… поймать. Лектер замер. Потом тихо, почти нежно, рассмеялся. — О, Уилл… — протянул руку, словно мог коснуться через стекло. — Ты наконец попросил меня о том, чего действительно хотел. Не словами, но я тебя понял. В коридоре зазвучали шаги охраны. Уилл не отводил взгляда. — Так поможешь? Ганнибал склонил голову, словно рыцарь, принимающий клятву. — Мы устроим ему спектакль, достойный его прозвища. И где-то в глубине тюрьмы, словно отклик, заскрипела труба — как крыло дракона, задевающее скалы. Несколько часов спустя. Уилл навис над Аланой через стол, пытаясь настоять на своём. Кроуфорд уже пятнадцать минут постукивал ручкой по поверхности, слушая их перепалку, пока, наконец, не хлопнул ладонью. — Вы оба! Заткнитесь! Уилл — сядь! Кроуфорд откашлялся и заговорил спокойнее: — Алана, Лектера придётся выпустить. С ним будет Грэм. К тому же три патруля охраны. Алана резко встала, отодвинув стул с таким скрежетом, что даже Джек вздрогнул. — Ты серьёзно? — голос её дрожал не от страха, а от ярости. — Мы говорим о Ганнибале Лектере. Не о каком-то рядовом психопате — о человеке, который съел собственного сокамерника и использовал его рёбра как вилки для спаржи! Уилл, всё ещё стоя, склонил голову набок — точь-в-точь как Лектер, когда что-то его забавляло. — Именно поэтому он нам нужен. Долархайд — не рядовой маньяк. Он художник. А Ганнибал… — …его кумир, — закончил за него Джек, потирая переносицу. — Лектер единственный, кто понимает его мотивацию. Алана резко повернулась к Уиллу: — Ты уверен, что хочешь этого? Провести часы — а может, и дни — наедине с ним? Пауза. За окном пролетела ворона, бросив тень на стол. Уилл медленно улыбнулся — невесёлой, растянутой улыбкой. — Я провёл с ним три года в своей голове, Алана. Что ещё он может сделать? Джек встал, завершая разговор: — Решение принято. Завтра в 6 утра — транспортировка. Лектер будет в наручниках, с электронным браслетом и под дулом трёх вооружённых агентов. Алана молча собрала папки и вышла, хлопнув дверью. Когда звук её шагов затих, Джек взглянул на Уилла: — Она права, конечно. Уилл стоял у окна, глядя на закат. — Знаю. — Ты готов к этому? По-настоящему? Уилл не ответил сразу. Где-то вдали горел маяк — одинокий, постоянный. — Нет. Джек кивнул. Это был единственно честный ответ. — Завтра в шесть. — Джек, всё должно выглядеть как побег. Долархайд не согласится на встречу с Лектером, если хоть на секунду усомнится. Нужно звонить Лаундс — она быстро организует шумиху в прессе. И… никаких браслетов. Кроуфорд замер, рука с телефоном застыла на полпути к уху. Его лицо стало каменным. — Ты понимаешь, что предлагаешь? — голос Джека понизился до опасного шёпота. — Настоящий побег. Без контроля. Без страховки. Уилл упёрся ладонями в стол, наклонившись вперёд. — Я понимаю, что если мы не сделаем это по-настоящему — Долархайд почувствует подвох. И тогда следующую семью он убьёт не где-то, а в моём доме. Или у Аланы. Или у тебя. Тишина. Где-то за стеной упала чашка, раздался звон разбитой керамики. Джек медленно опустился в кресло, провёл рукой по лицу. — Лектер убьёт тебя при первой возможности. Уилл усмехнулся — коротко, беззвучно. — Нет. Не ради этого. Он… — голос дрогнул. — Он ждал этого слишком долго. Кроуфорд резко встал, швырнул стул в стену. — Чёрт! — схватил телефон, набрал номер. — Лаундс? Это Кроуфорд. Готовь пресс-релиз о побеге Лектера… Да, ты не ослышалась… Нет, это не шутка. Он бросил телефон на стол, обернулся к Уиллу: — Какой у тебя план после? Уилл уже шёл к двери, доставая ключи. — Мы отправляемся туда, где Долархайд впервые убил. — И? Уилл остановился в дверном проёме, не оборачиваясь. — А дальше… смотрим, кто прилетит на огонёк. Дверь закрылась. В тюрьме, ровно в этот момент, погас свет в камере Лектера — словно кто-то щёлкнул выключателем перед началом спектакля.