Шерше ля фам

Большой зал муниципального совета Камдена был забит до отказа. Стол президиума, длинный и покрытый серым сукном, тянулся через всю сцену, микрофоны еле слышно фонили, а планшет с повесткой дня мерцал холодным светом. За окнами начинался дождь, и капли барабанили по стеклу. На экран было выведено: Третий пункт: реконструкция транспортного узла у станции Кингс-Кросс. Александра Гамильтон, устало пролистав документы, уже знала: ничего из этого формально не касалось ни её департамента, ни Джефферсон. Но обе присутствовали - бюджет утверждался коллегиально, и любой имел право голоса. Она подняла глаза от таблиц. Строки цифр сливались в серый поток, но не настолько, чтобы Александра не заметила: проект тянул на десять миллионов, а значит, кто-то останется без финансирования. В зале это понимали все, потому и слушали докладчика куда внимательнее, чем в начале заседания. - Реконструкция узла позволит разгрузить пешеходные потоки и сократить пересадки, - монотонно продолжал представитель транспортного департамента. - Проект рассчитан на три года, предполагается строительство нового подземного перехода и расширение автобусной станции Слова его тянулись сухо и безжизненно, пока не прозвучало ключевое: - …предлагается урезать часть бюджета на сопутствующие проекты, связанные с благоустройством территории вокруг узла. Джефферсон подняла глаза от бумаг. - Простите, но каким образом можно говорить о модернизации, если вы оставляете прилегающий район в прежнем виде? - её голос прозвучал жёстче обычного. - Люди выйдут из нового вокзала и снова окажутся в тёмных, небезопасных переулках. Это подрывает весь смысл проекта. Александра автоматически приготовилась возразить, но замерла. По мере того как Джефферсон развивала свой аргумент, Гамильтон все больше с ней соглашалась. Она включила микрофон. - Вопрос не только в безопасности, - её тон вдруг лишился обычной колкости. - Если потоки людей будут расти, а инфраструктура вокруг не изменится, система не выдержит. Вложения окажутся фактически бесполезными. На секунду в зале повисла тишина. Несколько членов совета переглянулись: впервые за долгое время их «извечные оппоненты» говорили в унисон. - То есть, - осторожно уточнил председатель, - вы обе считаете, что реконструкция узла невозможна без комплексного благоустройства? - Именно, - одновременно ответили они. В зале пронесся сдержанный смешок. Джей, член кабинета по юридическим вопросам, заметил: - Запротоколируйте этот исторический момент. Тесса чуть повернулась к Александре. В её взгляде мелькнула та самая дерзкая искра. Но в этот раз в её глазах не было неприязни или вызова, а скорее благодарность Александра в ответ едва заметно кивнула. Ливень за окнами усилился, отделяя их от всего остального мира, где были скандальные статьи, неприятные незнакомцы в барах и нужда поддерживать какой-либо имидж. Когда заседание объявили закрытым, Александра поднялась, аккуратно собирая бумаги в папку. Она почувствовала на себе чей-то взгляд и не ошиблась: у выхода Джефферсон задержалась на пару секунд, чуть дольше, чем требовалось, чтобы просто поправить пальто. Но в этот раз её промедление не выглядело как театральный маневр. Оно было слишком настоящим, искренним. Один компромисс едва ли мог изменить ход их взаимодействия, и потому через пару дней Гамильтон уже перестала об этом думать. Когда в дверь постучали, Александра чуть не пролила на себя остатки холодного кофе. Кому и что нужно было от неё в такое время? Гамильтон бросила взгляд на часы. Девять вечера. Вариантов было немного. Лоуренс бы непременно предупредила подругу перед визитом, равно как и прочие её немногочисленные друзья. Выходило, что это мог быть только кто-то из самых беспардонных репортеров. - Прекрасно, - пробормотала она, - теперь журналисты нашли, где я живу. Но за дверью оказалась вовсе не пресса.