Шерше ля фам

На пороге стояла Тесса Джефферсон с таким лицом, словно её визит был в порядке вещей. Коричневая кожаная куртка, растрёпанные кудри и самодовольная улыбка, знакомая до зубной боли. - Ты в своём уме? - спросила Александра, блокируя проход, - Это мой дом. - Расслабься, - лениво произнесла Джефферсон, - Я пришла без журналистов. Прежде чем Гамильтон успела возразить, незванная гостья шагнула внутрь, словно квартира принадлежала ей. Куртка полетела на стул, а сама она остановилась напротив него, оглядывая скромный интерьер. - Ты думаешь меня скорее волнует наличие прессы, а не насущные вопросы вроде ‘откуда ты знаешь, где я живу?’? Проигнорировав возмущения хозяйки квартиры, Джефферсон закончила осмотр и снова смотрел на Гамильтон. - Нам нужно поговорить. - О том, как ты превратила мой проект в клоунаду? - Александра скрестила руки, - Или как выставила меня посмешищем в клубе? - О том, что мы уже пришли к консенсусу, - Джефферсон прищурилась, - И я полагаю, могли бы работать вместе. Гамильтон открыла было рот, но её собеседница продолжила. - Ты лишь притворяешься, что сама не любишь внимание, а сама выступаешь не меньше моего. Просто у тебя другие декорации. Воздух между ними загустел. Александра чувствовала, как напрягаются мышцы плеч, как учащается дыхание. - Ты ничего обо мне не знаешь, - процедила она. — Наоборот, я слишком хорошо тебя изучила, — вкрадчиво сказала Джефферсон, - Ты хочешь признания. Хочешь победы. Хочешь, чтобы все наконец сказали: она была права. - И что если я хочу победить? Я никогда и не скрывала этого - спросила она, в голосе звучало больше вызова, чем недовольства внезапным вторжением. Тесса сделала шаг вперёд. Теперь их разделяли считаные сантиметры. - Тогда попробуй. - Улыбка у неё была хищной, дерзкой, - Только не на заседаниях, где полно твоих и моих знакомых, не в отчётах, которые подписывает Вашингтон. Здесь. Сейчас. Александра почувствовала, как сердце отзывается бешеным ритмом. Она хотела отступить. Должна была отступить. Но ноги не слушались. - Ты думаешь, я поддамся? - спросила она внезапно охрипшим голосом. - Думаю, ты уже это сделала, - прошептала Тесса. И прежде чем Александра успела ответить, её схватили за лацканы пиджака и резко притянули к себе. Их губы столкнулись - не мягко и не осторожно, а будто они продолжали все тот же давний спор, и так отчаянно, словно весь воздух на земле закончился, и остался только тот, что был у них в легких. Александра дернулась, собираясь оттолкнуть, но рука сама сжалась на чужом плече. Горячее дыхание, запах дождя и наверняка излишне дорогого французского парфюма, вкус, в котором смешалось всё: злость, азарт и запретность всего этого действа. Когда они наконец оторвались друг от друга, дыхание обеих было сбивчивым. - Это была ошибка, - прошептала Гамильтон, хотя голос дрожал предательски. Джефферсон скривила губы в усмешке. - Конечно. Одна из тех ошибок, которые хочется повторять. Надо было срочно выпроводить наглую посетительницу вон, налить себе ликера и забыть обо всем этом как о страшном сне. Но вместо этого пальцы сами сомкнулись на запястье Джефферсон, и прежде чем та успела что-то добавить, Александра резко дернула её внутрь квартиры и захлопнула дверь. Джефферсон чуть не ударилась о косяк, и теперь смотрела на Гамильтон со смесью шока и недовольства. - Что ты… - начала Тесса, но Александра перебила её поцелуем. На этот раз не отчаянным, торопливым, а требовательным, настойчивым. Поцелуем, который говорил: раз ты сама пришла - теперь играешь по моим правилам. Джефферсон дернулась, но вместо того, чтобы оттолкнуть её, лишь сжала пальцы в её волосах и притянула ближе. Все слова, все обвинения растворились в жаре этого столкновения. Был только стук сердца, сбитое дыхание, борьба за то, кто одержит верх Когда они оторвались друг от друга, Тесса усмехнулась, запыхавшись: - Наконец я вижу настоящую Гамильтон. Александра запустила руки в её кудри и притянула Джефферсон к себе: - Привыкай.