As Long as My Heart Still Beats or The Path of the Dragon/Пока мое сердце еще бьется, или Путь дракона

10:01 /Галактическое стандартное время/ – Космическая станция «Гиперион» На следующее утро. Ангар «Альфа» Я медленно поднялась по трапу, и, наконец вступив внутрь корабля, на миг затаила дыхание.    Не может быть, чтобы это был действительно он, — пронеслось в голове, когда я увидела знакомый силуэт. Вытянутый силуэт моего надежного и старого дорогого друга «Астрия-1», типа лёгкого разведывательного скаут-корабля времён ранних миссий Глубокого Космоса, грозно нависал надо мной, будто уже готовый сорваться на очередную гонку в чернь космических аномалий. Его обтекаемый корпус, внешне похожий на смесь капли и стрелы, вызывающе поблёскивал в тусклом свете ангара. Стены словно поглощали звук, и всё вокруг меня застыло, как в момент перед прыжком в гиперпространство. Я провела пальцами по металлической обшивке. Тепло — возможно, остаточное от перезапуска ядра — отозвалось в ладони, как ответ на прикосновение. И я улыбнулась.    Два года. Меня не было здесь два года. Когда я была ещё стажёром в отряде командира Лорана, только вступив в ряды Охотников, мы с этим кораблём прошли сквозь настоящее пекло. Тогда я была полна энтузиазма — готова поставить на колени любого Странника, даже если бы пришлось в одиночку пробить их мрак. «Астрия-1» не раз вытаскивал меня с грани гибели. Я знала его на ощупь. Каждую легкую и глубокую царапинку на броне, каждый след от ионных взрывов, каждую вмятину, оставшуюся после неудачного манёвра у обломков бывалой станции «Фазис-II». Теперь же его корпус был почти идеально гладким, панели будто заменили, но дух оставался тем же. Я, разглядывая все внутри корабля, стала внутри кабины пилота и, прикрыв глаза, сделала вдох. Внутри всё так же было по-прежнему. Знакомый запах сплавов, ионов и чуть уловимый аромат старого топлива будто пробуждал во мне что-то, до селе дремлющее и затаившееся в самой глубинке сознания. Счастье переполняло меня. Этот аромат, эта смесь ностальгии и механики были почти утешением.    Для пилотов вроде меня, сроди райем. — Ну и как тебе? — Послышался голос за спиной. — Мы с Калебом и парой техников немного «обновили» твоего разведчика. Но оставили некоторые вмятины и царапины. Чтобы не забывать, через что он прошёл. Я резко обернулась, и тут же не смогла сдержать широкой улыбки. Передо мной стоял Рафаэль, слегка сутулясь, с привычной скромной полуулыбкой на губах. Он выглядел уставшим, но довольным — как всегда, когда заканчивал работу, вложив в неё душу. — Это невероятно! — Рассмеялась я, не скрывая восторга. — Даже Калеб приложил руку? — Ага, — кивнул Рафаэль, стеснительно почесав затылок, — ты же знаешь его. Если он видит, что что-то можно довести до совершенства, то не заснёт, пока не сделает. Я усмехнулась, но в груди защемило. Воспоминание о сегодняшнем утре всплыло в голове, как острая ошибка в системе. Я отчётливо видела, как Калеб стоял передо мной, весь такой уставший и грязный, и сдержанно извинялся за внезапное исчезновение. А я, перегруженная тревогами и чем-то еще, среагировала чересчур резко. Я однозначно переборщила.    Определённо. — Мда… — пробормотала я, пряча смущение за легкой улыбкой, — похоже, мне придётся тоже кое-что обновить. Рафаэль хмыкнул, но ничего не сказал. Он лишь кивнул в сторону «Астрии-1», и на секунду между нами повисло тёплое, почти домашнее молчание. Здесь, среди звуков охлаждающейся обшивки и запаха машинного масла, всё казалось проще.       Намного. — Может, хочешь посмотреть и на другие обновки? — Спросил Рафаэль, в попытке назрушить эту неловкую тишину. — Если можно, — кивнула я. — Тогда слушай, — продолжил Рафаэль, голос которого был теперь спокойным и очень по-необычному уверенным. Он подошёл ближе и указал на обновлённые панели и новые индикаторы.  — Мы усилили стабилизаторы на 40 процентов, добавили адаптивный анализатор траектории. Даже если аномалия начнёт искажать пространство, у тебя будет несколько секунд на манёвр. Это может спасти жизнь. Я провела ладонью по мягкой черной обивке кресла и взглянула на него. — А что с радаром? Рафаэль поправил выбившуюся прядь сиреневых волос и кивнул.   — Полностью обновили. Теперь стоит мультиспектральный сенсор с защитой от пси-шумов. Даже если ты попадёшь в зону аномалии типа «Туман 6-го спектра», радар не сойдёт с ума. По крайней мере, сразу. Я тихо выдохнула, складывая картину целиком. — Значит, мы готовы. Рафаэль посмотрел на меня с лёгкой улыбкой. Его взгляд стал мягче. — Почти. Осталось только одно. — Что? — С недоумением моргнула я. Рафаэль подошёл ближе, почти вплотную, и на миг мне показалось, как небольшая венка на его шее дернулась. — Ты. Я сделала шаг назад и с недоумением посмотрела на него. — Что? Рафаэль смотрел внимательно, но без нажима. В его взгляде было что-то странно открытое, как будто он давно хотел что-то сказать, но не знал, как. И только сейчас решился. — Я был на том совете недавно, — тихо сказал он, замявшись. — И слышал, что ты... ну... не совсем в во владах со своими силами. Командование… я беспокоюсь. Я отвела взгляд, стараясь скрыть холод, накрывший меня в тот же миг.    Конечно, он был. Все они были. Я знала, что мои показатели были им понятны как ясный день — нестабильные импульсы, скачки эмоций, трудности с фокусировкой. Диаграммы, графики объясняли мою голову лучше, чем я сама бы могла. — Мне не нужно, чтобы вы волновались, — ответила я. — Я справляюсь. Как и всегда. Рафаэль медленно, с неверием, кивнул. — Да, ты всегда справляешься. Но именно это меня и пугает. Я слабо усмехнулась, глядя не на него, а будто сквозь. — Что, быть сильной теперь считается за недостаток? — Быть сильной и быть на пределе, не одно и то же, — сказал Рафаэль. — И ты это знаешь. Повисла тишина. Я чувствовала, как в воздухе что-то изменилось. Как будто между нами появился невидимый ток. И от этого становилось еще хуже. Чувство отвращения к самой себе наростало с каждой секундой.    Почему именно сейчас? — Я всё это время думал... — тихо начал Рафаэль, нерешительно комкая подол своей формы, — если бы я был хоть немного увереннее в себе и сказал тебе раньше, то может быть, тогда ты бы смогла выбрать меня. Может, ты бы не уходила так глубоко в себя и не разрывалась между ними… Хоть он и не договаривал, я все равно все понимала. Рафаэль имел в виду мои смешанные чувства к Сайлусу, Зейну и Калебу. Что ж, я и сама не была в восторге от этого. —  Я... всегда хотел быть рядом. Всегда хотел, чтобы ты знала… — Прости, — я посмотрела на него. Я замолчала. И просто наблюдала, как дрогнули уголки его губ, когда он отвёл взгляд в сторону, пряча уязвимость под маской привычной сдержанности. —  Это было вполне ожидаемо. Я всегда был на последнем месте. — Прости, — тихо вновь сказала я. Не за то, что не могла ответить взаимностью, а за то, что он когда-то вообще начал надеяться. Рафаэль лишь кивнул. Он просто... принял. Как и всегда. — Увидимся на предстартовой, — добавил он спустя пару секунд, не оборачиваясь. И ушёл. 15:42 /Галактическое стандартное время/ – Космическая станция «Гиперион» Покои офицера Мии Я вернулась в свою каюту с ощущением, будто внутри меня кто-то только что вырвал провод с питанием. Всё отключилось, оставив только фоновые огни и пустоту. И я прекрасно понимала почему. Только вот меня беспокоило другое. Дверь с тихим шипением за мной закрылась, и я опустилась на край дивана, молча разглядывая свои ладони. Они дрожали.    Надо просто расслабиться. Хоть на какие-то пару минут. Я, не долго раздумывая, встала и подошла к душевому отсеку, чтобы запустить цикл. С мягким шурманием скинув всю свою форму с нижним бельем и оставив ее на холодной белой плитке ванной, я вошла под струю душа. Стоило едва тёплой воде коснуться нежной кожи, как я не смогла сдержать судорожного вздоха. Капли все настойчивее и пуще скатывались по плечам, шее и спине. И с каждой будто уходило не только напряжение. Усталость, проглоченные слова, неуверенность — все это постепенно покидало меня, делая пустоту уже не такой настойчивой и тяжелой. Я потянулась к диспенсеру. Сенсорная панель с забавным писком среагировала на мое касание и мне в ладонь тут же вылилась капля густого хвойного геля, мгновенно превращающегося в пену. Тонкий аромат леса заполнил душевую кабину, навевая воспоминания о детских походах и пикниках. Я нанесла пену на волосы и еще немного на тело, и наконец разрешила себе расслабиться. Гель послушно ложился на кожу, мокрые волосы и, обволакивая всю меня, оставлял чувство свежести и легкости. Я запрокинула голову назад, позволяя струям воды смывать с меня пену и остатки грязи, и прикрыла глаза. Чувство легкости переполняло меня. Будто заново на свет родилась. Не передать словами. Спустя какое-то время, когда цикл закончился и вода перестала течь, а я, вдоволь искупавшаяся и разморенная, уже тянулась за полотенцем, в каюте раздался короткий сигнал дверного замка, а за ним шипение открывающейся двери. — Извини, что без предупреждения, — раздался приглушённый голос Калеба. — У меня для тебя кое-что есть. Услышав его голос, я на мгновение застыла. Мое сердце быстро заколотилось, пока мозг судорожно искал способ избежать встречи с ним. Наконец, не найдя ни единого варианта, я резко схватила полотенце и закуталась в него. До боли прикусив нижнюю губу, я осторожно выглянула из-за дверцы душевой. — Привет, — как ни в чём не бывало помахал мне Калеб, и меня в ту же секунду окутал невероятный жар. Он стоял в проёме, чуть нахмурившись, с полупрозрачным белым контейнером в руках. В рабочем комбинезоне с темными пятнами вдоль туловыща, он выглядел так, будто это было чем-то обыденным. Только его глаза — усталые, но такие живые вонзались в меня так, что я почти физически чувствовала этот взгляд. — Стабилизаторы, — прочистив горло, пояснил Калеб, кивнув на коробку в своей правой руке. — Новые. С резонансной компенсацией. Я.… забыл отдать тебе их после апгрейда. Он резко замолчал. Я молча смотрела на него, чувствуя, как по шее и спине стекают капли воды. Их прохлада была ничтожной по сравнению с тем жаром, что разгорался внутри. — Можно? — Тихо спросил Калеб, не сводя с меня умоляющего взгляда. Все еще не решаясь ответить в голос, но понимая, чего он хочет, я просто кивнула. Медленно, почти незаметно. Но кивнула. И Калеб вошёл. Его шаги были тяжёлыми и размеренными, когда он подошёл к небольшому иллюминатору в каюте, поставил коробку на столик рядом и повернулся ко мне. — Ты уже закончила? Не найдя и слова, чтобы ответить, я спряталась за дверцу душевой. Прижалась спиной к запотевшему стеклу и сильнее сжала полотенце в руках. После разговора с Рафаэлем у меня не было сил. Не было ни желания, ни смелости снова открываться, особенно перед Калебом. Вселенная словно испытывала меня, бросая испытания одно за другим. И чем дальше, тем тяжелее становилось дышать под этим грузом. Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, когда услышала лёгкие шаги позади. Калеб не сказал ни слова. Просто подошёл. Настолько тихо, что я поняла это лишь тогда, когда почувствовала его присутствие за спиной. — Мия… — шепнул он. Я резко обернулась, и полотенце, которое и так уже едва держалось на мне, с шорохом соскользнуло с груди. Калеб поймал мой взгляд, и всё вокруг будто замерло. Он не посмотрел вниз, как бы это сделал кто-то другой на его месте. И не сделал ни шага назад, а просто протянул руку, свою теплую и нежную, и осторожно коснулся моего лица. — Всё хорошо, — сказал он мягко, словно бы утешающе, едва касаясь кончиками пальцев моей щеки. На мгновение мне захотелось прикрыть глаза и раствориться в этом моменте. Забыть обо всём и всех. И просто исчезнуть как вчерашний день. Но, казалось, у Калеба, на сей счёт были другие планы, когда он резко притянул меня к себе. Холод металла от его правой руки обжёг кожу, и я тут же вздрогнула, не сдержав тихого оха. Но не от страха. От внезапности. От того, насколько холодной была его рука и насколько растерянной я себя чувствовала в этот момент. Калеб наклонился ближе, позволив тёплому дыханию скользнуть по моей щеке и шее, и на его губах расцвела улыбка. — Прости, — прошептал он, придерживая меня одной рукой за поясницу, а другой за плечо. — Не хотел тебя напугать. Я покачала головой, сдерживая улыбку, и прижалась к нему сильнее. В его объятиях я ощущала странное спокойствие. И тепло. В этой тишине, среди едва слышного гудения систем корабля, я как никогда ощущала себя настолько живой. И это не могло не радовать. Когда я попыталась сделать шаг назад, его ладонь, металлическая и холодная, подхватила полотенце с пола, а вторая, живая и тёплая, скользнула под мои колени. И прежде чем я успела что-то сказать, он легко поднял меня на руки. — К-Калеб… — смущенно выдохнула я, отчаянно пытаясь слезть. — Мия, — произнёс Калеб полушепотом, старательно не встречаясь взглядом с моим. В его голосе слышалась ясная нотка раздражения, — просто сиди, ладно? Не желая спорить с ним, я молча подчинилась. Калеб шагал осторожно, будто нёс что-то куда более хрупкое, чем живого человека. От него пахло машинным маслом, металлом и чем-то человеческим — тем самым запахом, который навсегда отпечатывается в памяти. Я вдыхала его, будто это могло успокоить бурю внутри. Но каждый раз, когда он поглядовал на меня сверху вниз, его глаза… они будто пожирали. И я, внезапно осознав, насколько мокрым и бесполезным было это полотенце, судорожно прижала его к себе, прикрываясь как только могла. — Калеб… пожалуйста, поставь… — попыталась я, но голос прозвучал едва слышно. Он не ответил, только сильнее сжал руки вокруг меня. И лишь, когда подошёл к дивану, опустил меня на мягкую поверхность, аккуратно, словно опасаясь причинить боль. Полотенце он уложил поверх моих колен, быстро поправив краешек, и тут же отстранился. Не садясь рядом, он опустился на пол, прислонившись спиной к стене рядом с диваном. Тяжело выдохнул, Калеб опустив взгляд в пол, будто собирался с мыслями. — Завтра, — произнёс он наконец, тихо, почти уставшим голосом, — вылазка всё ещё в силе? Я моргнула, возвращаясь к реальности. Грудь сжалась от осознания, что разговора об этом не избежать. — Да, — чуть хрипловато ответила я. — Всё по плану. Он повернул голову, глядя прямо на меня. — Ты уверена, что хочешь лететь одна? Я вжала пальцы в полотенце, словно бы ткань могла защитить меня. Я уже понимала, к чему именно он клонит.    И моим ответом будет «нет». — Это моё задание, Калеб. Я должна. — А если я полечу с тобой? — Предложил он. В его голосе не было давления, лишь тихая тревога. — Вместе будет безопаснее. Я покачала головой, стараясь не выдавать раздражения. — Ты — командир флагмана. Если что-то пойдёт не так, экипаж останется без тебя. — А если что-то пойдёт не так с тобой, то кому я смогу доверять? — Резко спросил он. Между нами повисла тишина. Только равномерный гул реакторов и наши смешанные дыхания наполняли пространство вокруг.  — Тогда я… — начала я, но так и не смогла договорить. Он закрыл глаза и, будто услышав всё, что я не недосказала, тихо выдохнул. — Ты чересчур упрямая, Мия, — с грустной усмешкой сказал он. — И всё равно, самая сильная из всех, кого я знаю. Его голос прозвучал как что-то большее, чем просто признание. И на миг я почти поверила, что он действительно верит в это. Я резко отвела взгляд в сторону, глядя в иллюминатор, где звёзды плавно тянулись в бесконечность. Только, что бы не видеть, как он смотрит на меня сейчас.    Словно бы умоляя. Но, даже и так я чувствовала его присутствие так отчётливо, словно бы между нами не было ни воздуха, ни расстояния. И это пугало. Намного больше, чем само нападение Странников. Некоторое время мы просто сидели молча. Тишина между нами не была неловкой — она была густой, как космос за стеклом. Каждый из нас думал о своём: я о предстоящем вылете, а он о том, чего уже не мог изменить (но, очень бы хотел). Я подтянула ноги к груди, прикрыв их полотенцем и задумчиво опустила подбородок на колени. Вода с волос все ещё стекала на ткань дивана, но мне было всё равно. Я лишь хотела спокойствия. Калеб всё так же сидел рядом, прислонившись спиной к стене, и, кажется, даже не пытался скрывать усталость. Глаза у него были полуприкрыты, но я знала, что он не спит.  Он слушал. Я выдохнула и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку , вдруг вспомнила одно давнее, почти забытое воспоминание из детства. — Знаешь, — начала я, сама не веря, что заговорила первой, — когда я была маленькой, мы с соседским ребенком решили проверить, можно ли сварить космическую кашу без термоконтейнера. Калеб приподнял бровь, чуть повернув голову. — Космическую кашу? — Ну, типа, да. Мы украли у родителей термопакет и запихнули туда сухпай. Я включила нагреватель, а он... — я невольно хихикнула, вспоминая мелкие детали, — …поставил его прямо под вентиляционную решётку. Через три минуты вся кухня была в белых хлопьях и сладкой пене. Мама тогда решила, что это обледенение системы, и вызвала инженера. Я не удержалась и тихо рассмеялась  — не громко, но искренне. Калеб тоже не выдержал и поддался эмоциям. Уголки его губ дрогнули, на лице появилась лёгкая улыбка. Та самая, редкая, когда он не пытался казаться командиром, а просто был собой. — Значит, виновницу обледенения нашли, — хрипло произнёс он. — Ну, спустя двадцать лет, — усмехнулась я. — Кажется, я всё ещё должна маме новую решётку. Мы оба тихо засмеялись, и на миг напряжение ушло. Смех растворился в звуках корабля, в гудении стабилизаторов, в тёплом воздухе каюты. Я бросила взгляд на Калеба и тут же заметила, как улыбка постепенно сходит с его лица. Вместо неё уже был тот же знакомый, тревожный взгляд. Он смотрел не на меня, а куда-то сквозь, туда, где в его мыслях, наверное, уже разворачивался завтрашний день. — Ты снова думаешь о вылазке, — тихо сказала я, не спрашивая. Калеб не ответил сразу. Лишь сжал пальцы, глядя в пол. — Я просто не хочу, чтобы ты рисковала одна. Не после того, что случилось с «Завесы Авроры». Я почувствовала, как к горлу подступает ком. — Я справлюсь, — прошептала я. — Я должна. Он медленно кивнул, не споря. Но в его глазах я видела всё — страх, заботу, ту сдержанную боль, что он никогда не называл вслух. Чтобы не дать себе снова утонуть в этом взгляде, я отвернулась к иллюминатору. За стеклом мерцали звёзды — ровно, спокойно, будто мир снаружи не знал о наших страхах. — Отдохни, Мия, — тихо сказал Калеб. — Завтра будет долгий день. Я кивнула, даже не оборачиваясь. А когда он поднялся и прошёл к двери, я вновь уловила слабый запах машинного масла. Тот самый запах, что теперь будет ассоциироваться только с ним. Дверь за Калебом бесшумно закрылась. А я ещё долго сидела, прижимая полотенце к груди, глядя в тьму за иллюминатором — туда, где уже ждал новый день.