Преследуя тень

Кейт выглядит так, как будто ее только что поймали за воровством. Она давится горьким больничным воздухом, плотно сжимает губы, через раздутые ноздри выталкивает жгучее возмущение. Хмурит тонкие брови, а в ее холодных синих глазах отражается стерильная белизна помещения, отчего цвет зрачка сильно размывается, обретая мертвые оттенки. Она вся словно обратилась восковой куклой, кровь отлила от лица, превратив его в бледное полотно. И только руки, нервно сжимающиеся в кулаки, выдавали в ней яркую, бурную жизнь. — Кейт, тебе не стоило… — Даже не думай раздавать здесь указы, Джейс, — озлобленно шипит юная Кирамман. И для надежности отступает на шаг назад, как бы очерчивая незримую границу между ней и всеми оставшимися свидетелями словесной перепалки. Но в большей степени она отгораживается именно от Джейса. И ее дикий, темный взгляд идет дополнением к ее действиям. Талис в ее глазах видится препятствием, практически врагом. И она намерена держаться от него как можно дальше. — Пока вы здесь прохлаждаетесь и живете свою лучшую жизнь, город тонет в крови невинных. Беспорядки, нападения на гражданских, ограбления средь бела дня. Это творят выходцы из Нижнего города. И ко всему этому, как вишенка на торте, добавляется нераскрытое дело о нашем серийнике. — Который тоже по твоему мнению выходец из Нижнего? — не менее зло выпаливает Вай. — А откуда же ему еще взяться? — Твою мать, Кейт, ты умом тронулась! — Не смей упоминать мою мать, — девушка тычет пальцем в сторону подруги. — За пособничество преступнице я и тебя могу арестовать. Из груди Вай вырывается короткий смешок, а руки широко раскрываются, словно она только что вознамерилась обнять всех участников этого неприятного разговора. — Валяй, дорогая, — призывно выкрикивает она, — арестуй нас всех. Отправь в тюрьму на далекий остров, замори нас голодом. Вот только это не поможет тебе решить твою маленькую проблему. Джейс чувствует, как воздух между ними постепенно наполняется резким привкусом озона. Еще одно слово — и разразится настоящая гроза, которая очень быстро превратится в ураган. Спорящие девушки будут стоять на своем до самого конца, их упрямству стоит лишь позавидовать. И он решает выступить в роли своеобразного громоотвода, чтобы искрящиеся разряды молнии не уничтожили здесь все вокруг. Он делает шаг вперед, вытягивает руку, ребром ладони рассекает пространство перед собой. Взгляд свой обращает к той, что, по его мнению, еще хранила в себе благоразумие и адекватность: — Вайолет, прошу, остановись. — Ты сама сейчас по уши измазалась в грязи, — рычит Вай, навалившись на руку Джейса так, как обычно это делают маленькие трусливые шавки, уверенные в том, что преграда перед ними не позволит большой и страшной собаке растерзать их в клочья. — Ты сама стала такой же мерзкой преступницей, как и мы! Можешь не пытаться натянуть на свое очаровательное личико маску благочестивости, потому что она тебе уже не по размеру. — Ты договорилась, Вай, — сипит Кейт за спиной Джейса и следом за ее словами слышится металлический лязг наручников, снимаемых с пояса. Мэл от увиденного испуганно вскрикивает, но быстро прижимает ладони к губам, словно страшась попасть под удар и отправиться в тюрьму в качестве соучастника. — Заткнулись все! — голос Джейса подобен раскату грома и сотрясает выкрашенные в ослепительный белый цвет стены госпиталя. Где-то в самом конце коридора до смерти напуганная медсестра роняет металлический поднос, и россыпь медицинских принадлежностей аккуратным веером раскрывается у ее дрожащих ног. Она в священном ужасе пятится назад, но врачебная этика не позволяет просто скрыться за дверью, и она, недовольно причитая, возвращается назад, подбирает судно и начинает небрежно бросать туда то, что так тщательно готовила к использованию несколько минут назад. Вся ее кропотливая работа пошла насмарку, и ей придется все переделывать. Джейс тоже чувствует, как вся его аккуратно выстроенная политика между враждующими городами разошлась глубокими трещинами. И досада от этого неприятного открытия с протяжным стоном усталости падает на холодный пол. — Вы сведете меня с ума, — едва слышно бормочет он, опуская руки. — Вы все, женщины, прошу, уймитесь хоть ненадолго. — Я уймусь только после освобождения сестры, — с призывным жестом Вай скрещивает руки на груди. — Позже займусь твоей сестрой, — отмахивается от нее Джейс и обращает взор на противоположную сторону конфликта. В руках Кейт сверкают наручники, которые она так и не успела расстегнуть, и тяжелый, почти осуждающий взгляд Джейса вперяется в них. — Ты правда хотела ее арестовать? — Она не оставила мне выбора, — защищается Кейт, но все же жуткий аксессуар прячет запазуху, — я не могу позволить потенциальной нарушительнице оставаться на свободе. — Нарушительнице? — неверяще переспрашивает Джейс. — Она попытается вытащить свою сестру. — Я только что дал тебе понять, что Джинкс нужно отпустить. Кейт подходит к Джейсу так близко, что ему приходится вытянуться струной, чтобы не допустить возможность соприкосновения. На лице ее лежит маска отвращения, и презрение в чуть прищуренных глазах находит свое отражение в широко распахнутых глазах Талиса. — Ты не имеешь никакого права отдавать мне приказы, — ядовито шипит Кейтлин. — Имею, старший следователь Кирамман. И я все еще жду ответ на свой вопрос. Зачем ты спуталась со старшей Медардой? Мэл слышит фамилию своей семьи и это позволяет ей высвободиться из оцепенения. Она подходит ближе к Джейсу, но взгляд свой полностью отдает Кейтлин. Ей тоже хочется знать, чем таким смогла соблазнить неподкупную и принципиальную девушку, что та начала играть по ее правилам. Нынешнее поведение Кейт было абсолютно не похоже на нее, она явно действовала по приказу сверху. И если она позволила Амбессе запустить свои щупальца настолько глубоко в ее разум, то ситуация становится гораздо-гораздо опаснее. — Не знаю, что наговорила вам моя мать, но верить ей совершенно не стоит. Мэл явно придерживается позиции Джейса, и Кейт нисколько не удивлена. Она лишь поджимает губы, взглядом острым полосит по миловидному лицу младшей Медарды, но не находит там ни уверенности, ни твердости, ни силы, и спешит вернуть взгляд к Джейсу. — Ваши разговоры о перемирии больше не актуальны, дипломатия почти уничтожила мой город. Оглянитесь вокруг и узрите хаос, который теперь правит бал. На моих плечах лежит ответственность за каждую отнятую жизнь, за каждую сломленную судьбу. Я больше не намерена слушаться ваших приказов, советник Талис. Я подаю в отставку. Кейт сдергивает с головы свой очаровательный берет и бросает его к ногам Джейса. Туда же летит ее номерной жетон и удостоверение. Она в каком-то слишком сиротливом жесте кутается в свой синий плащ, прячет длинную шею в приподнятых плечах и развернувшись на каблуках спешно уходит. Эхо ее торопливых шагов слышится за закрытой дверью. Но даже после того, как давящая тишина снова заполняется больничными звуками, никто из оставшихся не решает заговорить первым. Мэл подбирает брошенные Кейтлин вещи, Вай сползает по стене вниз, опускает голову на прижатые к груди колени, обхватывает ее руками. Джейс устало трет пластырь на переносице и едва ли находит в себе силы устоять на месте, а не помчаться следом за подругой. Ее поступок был отчаянным и импульсивным, она явно уже успела пожалеть как о сказанном, так и о сделанном. В широкую ладонь Талиса заботливо укладываются вещи Кейт, и он прячет их в кармане больничных штанов. Сам спохватывается, бегло осматривает себя и сокрушенно качает головой. Смешон же он был в этой мягкой хлопковой пижаме, когда разнимал истерящих девочек. Несчастная медсестра должна была со смеху умереть, но она каким-то образом умудрилась не только испугаться, но и растрепать о случившемся почти всему медицинскому персоналу, отчего сейчас в их сторону мчала небольшая группа санитаров, возглавляемая лечащим врачом. Однако убедить врача в своем полнейшем выздоровлении оказалось куда проще, чем объяснить Кассандре Кирамман необдуманность ее решительного поступка. Весть об отставке ее единственной дочери и прямой наследницы рода Кирамман добралась до Совета куда быстрее, чем это сделал сам Джейс. Его любимое мягкое кресло с высокой спинкой очевидно тосковало без внимания, а стопка ожидающих его подписи бумаг была такой высокой, что за ней можно было спокойно спрятаться от любопытных глаз. Но прятаться не было никакого желания. Впрочем, как и восседать в мягком кресле за круглым столом в центре зала Совета. Джейс старался держаться в стороне, как бы давая всем присутствующим понять, что отныне он является частью их маленького общества лишь на бумаге. Его закрытая поза, усталый, почти болезненный вид, даже выбор цветового решения в одежде — все в нем выглядело чужим, неприемлемым со стороны других членов Совета. Их светлые, украшенные искрящимся золотом, наряды остро контрастировали с темным изумрудом рубашки и чернотой кожаных перчаток. Недельная щетина превратилась в весьма густую, но аккуратно подстриженную бороду, и порядком отросшие волосы отливали восковым блеском на свету. Джейс проводит по ним рукой, слегка приминая выбившиеся пряди у виска. Кассандра Кирамман тоже выглядит чужой в стенах зала Совета. И она медленно, в своей аристократической нерасторопности складывает личные вещи в картонную коробку. Журнал для записей, маленькие песочные часы, книга малоизвестного автора, ярой фанаткой которого она является. Вещей очень-очень мало. И говорит она также — мало. Четко и по делу. Она ловит пристальный взгляд Талиса на себе и недовольно поджимает губы, окрашенные темной помадой. Берет долгую паузу, чтобы подобрать нужные слова. — Это называется конфликт интересов, советник Талис, — в привычной слегка высокомерной манере произносит Кассандра. Голова ее чуть отклоняется вбок, отчего яркий электрический свет зарывается в ее густой шевелюре, делая стальной блеск седины ослепляющим. — И я не намерена участвовать в этом конфликте. Я складываю полномочия и подаю в отставку. Джейс устало проводит ладонью по лицу, желая смахнуть с него разочарование. Кассандра была одной из немногих, кому он безоговорочно доверял. Ее мнение имело большой вес в отсутствие главы совета. Она была не столько мудрым наставником, сколько мудрой женщиной. И она была для Джейса как вторая мать. В ее строгом взгляде он всегда мог увидеть теплый блеск любви и заботы. Он видит его и сейчас. — Кейтлин подала в отставку. О каком конфликте вы ведете речь? — Сало как всегда встревает в разговор очень неуместно. Кассандра собирается взять на руки ящик со своими вещами, но вовремя подоспевший Джейс не позволяет ей этого сделать. — Благодарю, — говорит она скорее Джейсу, чем Сало, но все равно обращает свой взор в сторону раздражающего коллеги, — благодарю, что вы еще раз напомнили об абсолютно глупом поступке моей дочери. — Это не глупый поступок, — встает на защиту подруги мужчина. Кассандра мягко касается крепкого плеча Джейса, как бы снова благодаря его за такую твердую, нерушимую веру и в нее, и в ее дочь. — И все же я обязана это сделать, — со вздохом говорит она. — В конфликте власти и семьи я всегда встану на вторую сторону. Я буду поддерживать свою дочь вне зависимости о того, какие поступки она будет совершать. Ответственность за последствия ложится в равной степени и на мои плечи. И я прошу с уважением отнестись к моему решению. На этом прошу откланяться. Она собирает со стола последние записи, подбирает с пола сложенные заранее тома из домашней библиотеке. Джейс заталкивает подмышку массивный короб, освободившейся рукой сгребает в охапку тяжелые книги. От них пахнет старым клеем и пылью, и от этого сочетания начинает жутко свербить в носу. Малейшая минута промедления — и весь трагизм ситуации будет разрушен его громогласным чихом. Поэтому он спешит как можно скорее выйти на свежий воздух. Каменные ступени главного входа в здание были слегка припорошены снегом, и воздух уже был по-зимнему морозный. В крохотных лужах тонкой корочкой застыл лед, а жухлая листва почти превратилась в коричневую труху, нещадно сминаемая быстрыми шагами прохожих. Мир перед глазами был бесцветным, тусклым и таким до ужаса пустым. Голоса людей были приглушены, между ними словно высился непроницаемый барьер. Даже идущие рука об руку парочки выглядели разобщенными, друг другу совсем чужими. Такая же незримая стена чувствовалась и между Джейсом с Кассандрой. И разрушать ее никто даже не пытался. В самом конце длинной лестницы Кассандру уже ждет личный водитель. Он спешно выпрыгивает из теплого салона, пританцовывая на ходу движется к раскрытому багажнику, тянет руки к Джейсу, но тот не позволяет мужчине забрать личные вещи госпожи Кирамман и сам ставит коробку в багажник. Антикварные книги складывает на заднем сидении. Кассандра ждет, пока Джейс откроет ей переднюю дверь, но садиться не спешит. Их обоих обдает ароматом дорогого кожаного салона и сухим жаром от обогревателей, выкрученных на максимум. — Мне очень жаль, что все так получилось, — вместо слов прощания произносит женщина. На фоне высокого, широкоплечего и сильного Джейса она кажется совсем уж маленькой и невзрачной. В скромном пальто, подбитом меховым воротом, и с очаровательной шляпкой. Она прячет озябшие ладони в пушистой муфте, от порыва морозного ветра слегка пританцовывает остроносыми сапожками. — Кейт отдалилась от меня. Я должна это исправить. Я не могу потерять свою единственную дочь. Наследнице рода Кирамман не пристало ходить на поводу у иноземной вторженки. Джейс кажется очаровательным то, с какой ненавистью Кассандра упоминает об Амбессе. Он впервые видит, как сильно может ревновать эта женщина. Он впервые видит в ней что-то человеческое, приземленное, даже в какой-то степени низменное. — Мэл я люблю всем сердцем, но ее мать действует слишком нагло, находясь у нас в гостях, — сокрушенно качает головой женщина. — Вам не видится во всем этом какая-то извращенная ирония? — Джейс также позволяет себе немного вольности и кривит губы в невеселой улыбке. — Мэл всегда отзывалась о вас как о мудром и справедливом наставнике. Теперь настал черед Кейт учиться жизни у матери Мэл. Кассандра понимающе улыбается. — Возможно, ты прав, Джейс. Но я учила Мэл миру и благодетели. А Амбесса вдалбливает в голову моей дочери мысли о развязанной войне. Она готовит из нее лидера. Забавно. Аппетиты Амбессы с юных и глупеньких студентов увеличились до сильных, властных молодых людей. Джейс ловит себя на мысли, что рад выходу Виктора из всей этой политической игры. Ему дали то, за чем он пришел, и он поспешил поскорее убраться из паучьего логова. Интересно только… где он теперь? Рука в кармане пальто невольно стискивает молчащий мобильник. — Приходи к нам на ужин сегодня, Джейс, — тихий голос Кассандры вырывает из густого тумана размышлений. — Может тебе удастся как-то вразумить Кейтлин. — Думаете я не пытался? — горько усмехается Джейс. Но от предложения отказываться не спешит. — Загляну по возможности. Благодарю вас, советник Кирамман, и желаю всего наилучшего. — Я не прощаюсь, советник Талис. Мотор автомобиля довольно урчит, и листва, смешанная с колючим снегом, тихонько шуршит под колесами. Джейс провожает машину взглядом, пока та не скрывается за поворотом. Позволяет себе еще немного постоять на морозе, глубоко вдыхает зимний воздух, закрывает уставшие глаза. Крохотные кристаллики льда проникают в кровь, он чувствует, как холод растекается по телу, парализуя его. Кончики пальцев даже в кожаных перчатках уже утратили чувствительность, превратив их в непослушные коряги. Ему приходится сразиться с коварным карманом, чтобы суметь достать оттуда телефон. Яркая, летняя заставка на экране видится ему чем-то тошнотворным и омерзительным, и он спешно смахивает ее, залезает в список контактов и среди недавних вызовов видит один пропущенный от Виктора. Это был первый за долгое время тишины и, кажется, последний раз, когда он сам пытался выйти на связь. После него вся эта вереница странных событий и закрутилась в жутком водовороте, из которого никак не получается выбраться. Палец сам жмет на серую иконку, и на экране загорается меню исходящего вызова. Протяжные гудки слышны даже на таком расстоянии, и Джейс уверен, что на том конце ему никто не ответит. Виктор в нем больше не нуждается. Со вздохом горечи Джейс сбрасывает вызов, заталкивает телефон обратно в карман. Грустно признаваться даже самому себе, но Виктор никогда и не нуждался в нем. Он был самодостаточен и независим. У него будто всегда было готовое решение на ту или иную ситуацию, он всегда мог найти выход из любого положения. Его мнение было неподкупно, а отношение к людям — беспристрастно. Он был одним из тех, к кому можно было всегда прийти за советом, и совет этот приходился как никогда кстати. Джейс поначалу часто советовался с Виктором не только об их совместной работе, но и об отношениях с высокопоставленными чиновниками. Виктор хоть и старался держаться как можно дальше от политических игр, был удивительно осведомлен о характере и коварстве всех тех, с кем после Джейс вынужден был проводить званые вечера и пить на брудершафт. Виктор не был сплетником, но всегда давал Джейсу понять, с кем лучше держать дистанцию и быть предельно осторожным. С его уходом Джейс решил и вовсе ни с кем эту дистанцию не сокращать. Даже Мэл оставалась на безопасном расстоянии. А вот мать Мэл так и норовила забраться под кожу. Своим острым, немигающим взглядом ввинчивалась в сознание, как иголка под ногти вкручивалась с такой ослепляющей болью, что можно было сознание потерять. Джейсу даже интересно, как это Кейт удается совладать с таким тяжелым, гнетущим взглядом, но ответ на это не заставляет его ждать. Кейтлин и сама стала черствой, холодной и бесконечно далекой. Она тоже, кажется, решила держать всех близких и знакомых на безопасном расстоянии. В стенах полицейского департамента ее почти нельзя увидеть, но ее мрачный образ жутким призраком снует по этажам местного отеля. Там обосновалась Амбесса со своей свитой. Туда перебралась и Кейт. — Это просто смешно, — фыркает Вай, отшвыривая от себя пустую бутылку с дешевым пойлом, — ею пользуются, а она этого даже не замечает. Банка в руках Джейса издает забавный пшик, когда тот ловким движением открывает ее. В нос ударяют веселящие газики и сладковатый аромат пива. Приятная прохлада растекается в груди, и давящая духота шумного бара уже не кажется такой убийственной. — Она не так уж глупа, чтобы не замечать этого, — парирует он, ударяя банкой о металлический стол, отчего часть пенного содержимого выплескивается наружу, пачкая не только мебель, но и брюки Вай. — Твою мать! — всплескивает руками девушка, а затем выхватывает пару салфеток и промакивает ими намокшую ткань. — Аккуратнее, здоровяк, это мои парадные штаны. — Я куплю тебе сотню таких же… штанов, — небрежно ворчит Джейс и в этой своей небрежности улавливает легкие нотки опьянения. Ему, кажется, уже достаточно. Но недопитая банка с укором смотрит на него, и он решает сначала расправиться с ней, а уже после — отправиться домой. Вай смеряет его оценивающим, но не менее пьяным взглядом и предупредительно отодвигает пару оставшихся банок и бутылку в сторону. — Лучше купи себе аспирин. Он тебе завтра точно пригодится. — У меня завтра выходной. Джейс упорно игнорирует осуждающий прищур глаз подруги, тянется за новой дозой алкогольного успокоительного. — И послезавтра тоже выходной. И послепосле… — Звучит так, как будто тебя поперли с работы, — обветренные губы Вай растягиваются в жестокой улыбке. — Я сам себя попер, — жмет плечами Джейс, открывая банку и протягивая ее в сторону подруги. Та с неохотой принимает предложение. Мужчина с легкостью справляется с последней банкой и губами жадно прижимается к ней, а после резко отрывается, небрежно вытирает влагу рукавом, пьяным взглядом обводит окружение. — В Совете не осталось больше тех, кому я смог бы доверять. Да и надобности в Совете как таковом больше нет. Люди Амбессы теперь везде. Что-то разнюхивают, кого-то ловят, допрашивают… Кейт забрала все материалы по делу о серийнике, и теперь ведет независимое расследование. Я остался неудел. — А как же ее дочь-красотка? — Будет здорово, если Мэл сможет удержать позицию в Совете. Но и там уже намечается раскол. Они все как крысы с тонущего корабля бегут туда, где сухо и тепло. Амбесса обещает подарить им безопасность, о которой они так мечтают. — На первый взгляд клетка тоже кажется безопасной, — усмехается Вай, — вот только выбраться из нее живым не получится. Джейс отвечает ей горькой улыбкой. Вайолет хоть и может показаться тупоголовой громилой, но на самом деле она весьма проницательная и умная девушка. Прямо как обманчивая клетка. В густом мареве подвального помещения так много людей, что практически невозможно не коснуться случайно своего соседа. И Джейс уже порядком устал приносить свои извинения за собственную неуклюжесть и практически оттоптанную ногу немощного бедолаги рядом. Как он вообще здесь оказался? Он планировал приехать домой, легко поужинать и лечь спать до того, как шум пьяной толпы за окном начнет доставлять ему ощутимый дискомфорт. Но вот он здесь — в дешевом баре, находящемся где-то глубоко под землей, вокруг него абсолютно разные люди, и лица некоторых их них ему даже кажутся весьма знакомыми. Напротив него сидит Вай, а за ней мельтешит всполох синих кос Джинкс. А в дальнем углу бара, за столиком, над котором висит перегоревшая лампочка, сидят парни, с которыми раньше работала Кейт. Видимо, бедолаги также остались без работы, и теперь коротали вечера здесь. Чтож… их не за что винить. Ненависть к Амбессе перекидывается и на ее ближнее окружение. Только Кейт остается нетронутой. Кейт впуталась в это лишь из лучших побуждений, и Джейс уверен в этом. Или ему просто хочется в это верить. Потому что смириться с образом совращенной властью и силой девушкой у него просто не хватает сил. — Я хочу увидеться с Кейт, — словно читает чужие мысли Вай, — до того, как она наломает дров. Знаю, что переубедить или как-то повлиять на нее не смогу, но я просто хочу ее увидеть. Я хочу… ну, ты понимаешь. — Понимаю, — почти шепотом отвечает Джейс. Он тоже хочет увидеться… Звонкий голос Джинкс не тонет даже в шуме усталых и пьяных голосов, и Джейс держится за него, как за спасительную соломинку, чтобы не провалиться ни в саморефлексию, ни в водоворот воспоминаний о прошлом, ни в хмельное небытие. — А о том, что ты мне денег торчишь, не хочешь поговорить? — долетает кусочек нервного разговора Джинкс, который кажется Джейсу весьма занимательным. Он отклоняется в сторону, в очередной раз не очень удачно наступает на ногу соседа, но теперь даже не пытается как-то извиниться. Его чуть заторможенный выпитым алкоголем разум слишком медленно обрабатывает поступающую информацию. Он видит склонившуюся над собеседником Джинкс, видит парней из ее банды, которые были слишком увлечены собой, видит высокую, подобную несокрушимой горе, тень, что движется в ее сторону. — Я ничего тебе не должен, соплячка, — со странным, иноземным акцентом произносит собеседник Джинкс. — Отошла от него, — с таким же акцентом произносит подошедший незнакомец, — или я вынужден буду оттащить тебя. — Рискни, — с вызовом отвечает девчонка и совершает самый глупый поступок в своей короткой жизни. Она так быстро схватила бутылку и шмякнула ею по краю стола, что никто даже опомниться не успел, а она уже прижимала острые края к горлу распластавшегося здоровяка. В их странном акценте, в резких, немного механических движениях, да и в их одежде Джейс смог различить признаки принадлежности к личной охране Амбессы. Эти ребята тоже захотели немного отдохнуть, вот только место для отдыха выбрали не самое удачное. — Я из тебя сейчас решето сделаю, — взревел второй товарищ, забираясь рукой себе запазуху. — Не стоит этого делать, — голос Джейса звучит удивительно спокойно и ровно. Он жестом приказывает отступить как охраннику Амбессы, так и рассерженной Джинкс. Сам выхватывает у нее из руки осколок бутылки, девчонку заталкивает себе за спину. Смеряет мужчин тяжелым взглядом. — Вам лучше уйти. — Эта дрянь порезала меня, — возмущается один из них, но все же нехотя выполняет приказ, — она должна ответить за это. Это нападение на должностное лицо. — Шевелись быстрее, должностное лицо, — устало бормочет второй, а затем переводит взгляд на Джейса: — Тебе стоит держать своих шавок при себе. Кто знает, какое чудовище захочет полакомиться их нежным мясом? Или захочет выпить их кровь?.. В густом дымном воздухе его белозубая улыбка сверкнула так ослепительно, что Джейс на какое-то мгновение потерялся в пространстве. За спиной раздраженно верещала Джинкс, голос Вай почти срывался на крик, но в его голове снова и снова звучал этот тихий, глубокий голос с иноземным акцентом. Это было предупреждение? Или намек? Пальцы Джейса хаотично стучат по экрану телефона, на мгновение задерживаются на зеленой кнопке "Отправить", но все же уверенно жмут на нее. И короткое сообщение улетает к адресату. "Нам надо увидеться" Кейтлин смотрит на всплывшее уведомление и быстро смахивает его, почувствовав обжигающий взгляд Амбессы. Еще остались вещи, о которых ей знать не стоит. И Джейс является одной из таких вещей.