Hope always shines brighter than stars.

      Кевин недовольно посмотрел на полное отсутствие ответа от Жана спустя прошедшие часы. Он появлялся внезапно. Также внезапно и пропадал, теряясь и не выходя на связь порой сутками. Раздражала привычка этого человека исчезать. До Натаниэля и то легче было дозвониться, чем до этого кудрявого идиота.              — Чего хмурый такой сидишь, а? – Рико, развеселённый алкоголем и выходным днём, оказался сбоку слишком неожиданно. Сколько они друг друга знали, Кевин не мог перестать вздрагивать, хотя привыкнуть можно было бы.              Морияма без задней мысли глянул в телефон Дэя, который тот благополучно забыл выключить, и пробежавшись по сообщениям, презренно фыркнул. По лицу пробежала тень недовольства, а Кевин чисто по привычке напрягся. Они давно прошли тот этап, когда Рико взрывался злостью или ревностью, отошли от периода тех глупых подростковых отношений, которые не кончились бы ничем хорошим. Но Дэй всё ещё не мог привыкнуть к этому.       Боже, прошло года два, а его до сих пор коробило.              Постучав пальцами по стакану, Рико помотал им в руке, прежде чем посмотреть на Кевина с таким осуждением в глазах, что он в мгновение ока ощутил сомнение в каждом из своих действий и острое желание провалиться под землю, желание никогда в жизни не появляться в обществе. Сука, иногда он спрашивал себя: почему до сих пор общается с ним? Ответ в его голову так и не приходил, сколько бы не старался думать об этом.              И раз за разом он не мог просто взять и заблокировать его, игнорировать на улице и стереть существование Рико из своей жизни.              — Ты всё страдаешь с этим? — изогнув бровь, Рико брезгливо фыркнул, словно говорил о какой-то назойливой мошке. О таракане под ногами, которого Кевин вместо того, чтобы раздавить или, в конце концов, просто откинуть ботинком. Зачем-то терпел, позволяя процветать в плесневелой сырости и пожирать крошки еды.              Морияма заулыбался при мысли об этом сравнении. Кевин, – глупый Кевин, – даже не понимал того, что крупицы его внимания и вправду были как крошки хлеба этому несчастному французу с грустными глазами.              Дэю эта улыбка не понравилась совсем. Он не нашёлся с ответом и тупо уткнулся лицом в свой бокал, нервно ведя ногтём по огранке. И правда, почему его это вдруг так волновало? Жан вроде не такая важная персона в его жизни, чтобы он переживал о нëм так сильно.              Рико же, сменив гнев на милость, вдруг ласково защебетал ему на ухо что-то, а Кевин от такой внезапной смены тона и не понял, что Морияма говорит с ним. Поначалу подумал, может, он это какому-нибудь подсевшему парню щебечет. Ан нет, это ему.              — Ты не слушал, да? – терпение и спокойствие в его голосе всегда напрягали куда больше извечного высокомерия или презрения к бытию человеческому. Потому что всем тем, кто его знает, будет ясно, что этот образ напускной только для обмана и создан. – Ну, ничего, я повторю.              Он с важным видом отодвинул стакан с алкоголем и, сложив руки в замок, с искрой в радужке глаз посмотрел на Кевина. Поёжившись, Дэй тоже отодвинул стакан, получив одобрительный кивок вместо похвалы.       Как с собакой, ей богу.              Тишина затянулась, и Кевину подумалось, что Рико уже отбросил идею говорить с ним, но тот внезапно снова заговорил:              — Так о чём я там? Ах, да, мы говорили о Жане, – вашу мать, он произносил это имя таким голосом, словно он был не человеком, а какой-нибудь лабораторной крысой или бабочкой под микроскопом. О, японец был очень богат на сравнения Моро с любого рода мерзкими тварями. – Просто напомни мне, почему ты терпишь его?              Что-то в этой формулировке его задело.              «Терпишь». Рико говорил это со свойственным ему высокомерием и уверенностью в своих словах, но это ведь было не правдой. Кевин не терпел Жана. Никогда не терпел, дружбу так не зовут.              — А почему я терплю тебя? – резко произнëс Кевин. Может, виною такой наглости были выпитые ранее шоты водки, которые он заменил на коктейли, не понижая градуса. Иначе крыша бы вообще уехала.              Не сразу до него дошло, что конкретно он сказал. Ещë больше напугало то, что Рико не разозлился, не взбесился и даже не огрызнулся в ответ. Он улыбнулся.              Блять, блять, блять.              — Мы сейчас не об этом, Кевин.              Хихикнув, Морияма подвинул стакан поближе к Кевину. Выбора отказаться от игры не было, поэтому ему пришлось принять еë, обрекая себя на неизменный проигрыш. Эти правила он знал.              Дэй под острым взором парня послушно поднёс стакан к губам, прикрывая глаза и понимая, что это, вероятно, и вовсе последний спокойный глоток за ближайший вечер. Он пил до того момента, пока Рико не моргнул, удовлетворённый тем, сколько Кевин влил в себя алкоголя.              — А теперь, мой дорогой мальчик, – сука, как же любит эти ублюдочные обращения. – Мы поговорим о слепых и тупых. Хорошая тема для разговора, не находишь?              Кевин моргнул раз, потом два. Но после лишь непонимающе уставился на собеседника. Вопрос читался на его лице настолько очевидно, что Рико только со смехом покачал головой и упёр щеку на ладонь.              Он продолжил:              — Тупой и слепой у нас тут только ты.              — Извини?              — Прощаю.              Кевин опять завис. Вести диалоги с Рико это обычно либо очень травматично, либо очень глупо, потому что он любит издеваться над людьми. Тупая блядь.              Видимо, сегодня он решил вдоволь насладиться тем, чтобы замотать и замучить Кевина. Ещё он потом отыщет Джереми, который потерялся где-то в толпе на танцполе, и пойдёт отбивать либо его, либо парней у него.       Обычное дело, в котором Дэй так-то участие принимать не любил, но каждый раз каким-то образом оказывался замешан.              — Так вот, мы же говорим о твоём французском мальчике, да? — ему не понравилось начало. Этот тон не оставлял сомнений, но хотелось хоть немного надеяться, что Рико просто нечаянно спутал слова, или не те подобрал. А может он и не об этом хотел поговорить, а о чëм-то другом.              Морияма же себя ощущал в каком-то сомнительного качества цирке, с максимально хуёвыми артистами. Причём это уже не первый год, который ему приходилось смотреть на Жана, – мать его в рот, Моро, – в просто прекраснейшем ментальном состоянии уровня амёбы из-за одного конкретного придурка. Конечно, ему лично было поебать. Он прекрасно знал, что Жан пишет ему ради одной вещи – секс.              Отвлечься, расслабиться. Но он прекрасно видел, как тот после или перед всей процессией мог подолгу смотрел на пару фоток Кевина и Рико, которые стояли у последнего, – нет, ему плевать, но память – это приятно, – на столе. Пялился он, конечно, только на Кевина. Это было так очевидно, что Морияма иногда испытывал острое желание развернуть его прямо с порога и послать в далёкий и долгий путь к кому угодно, но справедливости ради членом Моро умел пользоваться, а хороший секс — это всё-таки таки хороший секс.              Но иногда, даже такого стального человека заёбывало наблюдать за всей этой беготнёй. Всё было предельно просто. Кевин Дэй был слепым тупорылым идиотом, которого хоть лицом ткни в то, что он кому-то нравится – так он либо проигнорирует это, либо совершенно ничего не поймёт, а может и сделает вид, что не понял. Жан Моро, второй актёр сией пьесы, который вместо того, чтобы признаться, уже какой месяц долбился головой об стол и утверждал, что Кевин ему не нравится. Да, да, и то, что на обоях рабочего стола на ноуте у него стоит именно та фотка, где они стоят ближе всего – это так, совпадение. То волосы хорошо лежали, то свет приятный и вся прочая ересь.              Весь этот пиздёж порядком раздражал. Но за этим весело было наблюдать. Правда только в районе первых четырёх месяцев. Потом пошли последствия, причём никак не касающиеся Кевина, зато очень хорошо отражающиеся на Жане. И нет, Рико, опять же, вообще-то было плевать. Но должен же быть в этой погорелой комедии хоть кто-то адекватный, кто возьмёт и закончит весь этот дурдом? Ему, впрочем, не нравилась такая роль, поэтому, что-то там надумывая в своей голове, он решил, что просто будет наводкой. А если Кевин в конце концов не догадается, то Морияма уже, наверное, ничего не сможет. Он, конечно, потом ржать будет в голос, когда вся эта история кончится какой-то неимоверной дичью, но пока надо было сохранять серьёзность лица и здравость ума.              Ответа Кевин не дождался, точнее, не успел – их прервали. Джереми подлетел к Рико со спины и, уже порядком пьяный, затараторил что-то, во что Морияма даже вслушиваться не стал. Он подождал, пока до Нокса дойдёт, что он их прервал. Потом хмыкнув, заметил слегка недовольное выражение.              — Прервал?              — Очень грубо прервал, — важно заявил Рико. Стакан снова оказался в его руках. Стакан Кевина, кстати говоря.              Задумчиво потупив на Кевина и Рико, Джереми, вместо того чтобы просто уйти, сел рядом. Правда с другой стороны от Дэя и, – каким-то чёртом, – неосознанно повторил позу Рико. А вот сам Кевин на секунду ощутил себя так, как будто оказался меж двух львов, что откусят ему голову за неверное движение или слово. Поёжившись между ними, Кевин снова отпил, – пришлось брать стакан Рико, – и сморщился от того, какая же это дрянь. Терпеть он не мог все эти сладкие коктейли, которые перебивали сам вкус алкоголя.              — О чём говорили-то?              — О ком, – поправил Рико и забавляясь тем, что парень между ними заткнулся полностью, отказываясь вообще хоть какие-то признаки жизни, – О Жане. И о том, что он ведёт себя как девочка-истеричка.              Уставились на него две пары глаз, одна удивлённо, вторая возмущённо. Кевин вообще-то ни сном, ни духом не был осведомлен о том, что они обсуждают именно это, хотя он был изначально единственным собеседником. Спрятав улыбку за ладонью, Морияма пожал плечами и, лукаво поглядев на парней, закатил глаза.              — Нет, ну а разве не так? – Он заговорил так, словно и сам был той самой девчонкой, которая вечно болтает. Подружка-сплетница. – Постоянно визжит о чём-то, носит эти свои патлы длинные, общаешься с ним, а он истерит ни о чём.              Нужно было скатить диалог в какое-то более привычное для него русло, потому что вести такие диалоги при Джереми было бы не весело. Он же весь такой нежный, понимающий и Дэю бы попытался преподнести это, – тот факт что Жан в Кевина влюблён, – совсем не так грубо и зло. И это лишит его хоть какой-то забавы              Джереми и Кевин снова на него посмотрели с сомнительным выражением на лице. При том у каждого. Нокс, оперевшись локтями о стол, немного наклонился и, тихо хихикнув, вздохнул.              — Ты же в курсе, что ты такой же?              — А это другое! — без зазрения совести воскликнул Рико. Он знал что делал, когда так говорил, хотя конечно, будучи полу-пьяным думать сложновато. Но он то набухиваться и не планировал, так что ему не сложно было не сложно свернуть диалог в другую сторону и проконтролировать обстановку хотя бы по минимуму.              — Вот буквально сейчас, – буркнул Кевин, решив всё таки вылезти из противного клубка мыслей, который наматывался оборванными и плохими нитками на моток, отказываясь держать форму, – визжишь.              — И волосы у тебя, кстати, тоже длинные.              — Вы двое—              — И истеришь ни о чём, — заключил Кевин, мелко улыбнувшись. Он увидел драматизм на лице Рико, когда тот прижав тыльную сторону ладони к лицу откинулся, прикрывая глаза.              — И тут я был таков! – наигранно, расстроенно и убито изъявил Рико, окончательно смывая хоть какие-то остатки серьёзности или тяжести беседы. Ладно, потом он устроит Кевину акт мозгоëбства, а пока можно со спокойной душой отдаваться во власть лихого танца.              Раз уж решили сегодня развлекаться, так развлекаться и Дэй без зазрения совести ставит телефон на беззвучный режим, закидывая в карман и забывая о нём на весь ближайший вечер.              Сегодня пятница, следующий день выходной, а у него в наличии деньги, Рико с Джереми, и вся ночь.              Это в подростковом возрасте такие развлечения казались каким-то диким и непостижимым счастьем, а сейчас, чёрт, он мог себе позволить!       Хоть заказать кого угодно, хоть оплатить всем выпивку за свой счёт просто забавы ради. Нет, ладно, это уже перебор. Сорить деньгами как Рико с Джереми он не собирался, да и вообще рад быть мальчиком, которому заказывают с соседнего столика. Такое внимание его правда не интересовало, но халява всегда хороша собой.              Снова в телефон он залез только к трём часам утра, когда надо было заказать такси, чтобы добраться до дома. Нокс предлагал всё оплатить, но не срослось – он оказался пьяннее всех. Морияма просто затолкал его в машину, которую заказал сам и поехал с ним же. Так сказать, Кевин пить умел лучше, – это Рико знал, – поэтому в том, что Дэй доберётся до дома в сохранности, он не сомневался, а вот в Джереми едва ли. В няньку играть иногда весело.              С булькающим звуком завалившись на переднее сиденье и кое-как уточнив все вопросы с таксистом, – какой-то мужик лет тридцати, – он просто откинул сиденье и увалился на него. Ещё немного, и уснул бы наверное. Но он так и не научился спать в шуме, а на фоне по радио играла какая-то почасовая музыка, не позволяя сознанию отключиться полностью и провалиться в сон. К тому же последний шот он выпил часа три назад и, потихоньку трезвея, тем более не смог бы заснуть. Оставалось только уложить в голове эту музыку, шум двигателя и собственные мысли, что разбегались по голове, как тараканы и так же сбегались одним крупным комком вокруг какой-то бесполезной крошки.              Когда он зашёл таки домой, перед этим чуть не охерев от жизни, потому что оплату по карте таксист с какого-то перепугу брать отказывался, а наличных у Дэя не было от слова совсем. Путём пьяного «я тебе ебало набью и администрации ещё нажалуюсь» получилось разрешить ситуацию. Мужик, поняв что наебать на пару лишних десяток не получится, всë же смирился.              Прихожая была в каком-то беспорядке, как собственно и вся квартира, потому что убраться перед выходом он не потрудился. Сейчас тем более не собирался, поэтому просто скинув с себя всю верхнюю одежду и обувь, он потащился в ванную, чтобы хотя бы умыться и вымыть руки. Он сегодня столько всякой ерунды перетрогал, начиная со стаканов, заканчивая людьми, что стоило бы помыться полностью. Желательно до того, чтобы содрать тонкий слой кожицы, чтобы всю эту грязь человеческую выело, но силы у него на это едва ли были.              Отмыв руки, Кевин ещё пару минут задумчиво смотрел на сервант с алкоголем. Он раздумал о том, стоит ли ему продолжить парад и окончательно унизить себя перед собой же, потому что вообще-то ещё неделю назад он говорил, что завязывает с такими гулянками. Может, поэтому он и писал Жану, чтобы отвлечься. Он-то алкоголизмом в целом не увлекается.              В голове что-то щёлкнуло.              Точно. Жан.              Взяв телефон, он с ошалелыми глазами уставился на время, которое перевалило за четыре утра, и обречённо смирился с тем, что ему надо будет как-то восстановить режим за выходные. Ахуенно. Пролистав чаты, он увидел кучу уведомлений, но удивили, заинтересовали и встревожили его именно от трёх человек в определëнном порядке. Рико, спрашивающий, как он доехал до дома и в порядке ли, а для этого человека интересоваться чужим самочувствием – ну, охереть просто.       Жан, писавший ему примерно минут десять назад, но читать он сразу не стал, и Натаниэль. Почему-то именно от него увидеть сообщение всегда было как-то тревожно, хотя писать он мог о чём угодно, начиная какими-то бытовыми вопросами, заканчивая максимально бредовыми историями.              То, что написал Натаниэль, было максимально лаконичным и кратким, что ему было не свойственно.                     [06:33 p.m.]              «Кев, привет. Жан тебе не писал? Волнуюсь. Он, конечно, написал часов в пять, что он спать ложится, но мало-ли.»              Кевин, изогнув бровь, уставился на этот совершенно простой вопрос и почему-то задумался. Он думал: стоит ли Нату говорить о том, что Жан ему писал? Да с чего бы вдруг? Но так или иначе, этот вопрос он оставил на потом.              То, что писал Моро оказалось воплощением экспрессии и чувственности. Ну, той, на которую он был способен.              [04:46 a.m.]              «Спишь?»              Тут над ответом уже долго думать не пришлось, хотя на душе вновь необъяснимо и неприятно заскребло.              

[04:59 p.m.]

      

«Не сплю»

«Нат писал, спрашивал писал ли ты»

      И, к удивлению Кевина, Жан в сеть зашёл почти сразу же – прошло всего две минуты, прежде чем две галочки на пузырьках сообщений оповестили о том, что те прочитаны и это удивило. Жан обычно… Был видимо очень избирателен в том, кому отвечать, а кому нет.              [05:01 a.m.]              «Скажи ему, что не писал»       «Пожалуйста, Дэй»              Хмыкнув и не пожалев о том, что он сразу не ответил Натаниэлю. Он быстро соскочил в другой чат, чтобы ответить Веснински и, снова возвращаясь к Жану, начал печатать.              

[05:06 a.m.]

      

«Ты сам то что хотел»

«В такую рань пишешь»

      [05:06 a.m.]       «Я»              «Это»              «Не ложился ещё»              Дэй напечатал быстрое «почему не ложился?», но задумался. Он уставился на кнопку отправки очень тяжёлым взглядом, пытаясь понять по какой причине его интересует состояние Жана. Да, друзья. Да, даже как никак близкие люди, но всё равно они никогда не лезли друг другу в души. Если у них хоть что-то вроде душевных диалогов и бывало, то это всё вынужденность, случайность. Дружба длинною в пять лет всегда ограничивалась только дружбой, не переходя никаких рамок дозволенного. И, снова говоря, в вопросе нет ничего такого, но конкретно для них это как-будто… Не то.              Ещё немного посидев в раздумьях, Кевин всё таки махнул рукой и отправил. Ничего важного.              Ответ оказался до боли ожидаемым: бессонница. Он знал о том, что у Жана есть проблемы со сном. Может поэтому и не видел смысла интересоваться до этого. Понятно же, что ничего не меняется, если уж он пишет ему в пять утра. В голову пришёл, куда более резонный вопрос.              

[05:21 a.m.]

«А зачем писал-то?»

      

      И тишина. Если до этого Моро отвечал едва ли не в секунду, то сейчас он притих. Хотя прочитал тут же. Впрочем, было заметно, что писать ему сложно. Формулировка такая. Наверное тоже был пьяным.              Писал он долго. Может набирал и стирал сообщение заново, а Кевин всё не мог придумать, почему он ждал ответа. Можно было бы уже пойти спать. Можно было бы переодеться. В конце концов пойти и выпить всё таки лишний стакан коньяка.              Но нет.              Он сидел и упорно пялил в телефон, как будто от этого что-то могло измениться. Как будто он ждал этого несчастного сообщения.              [05:39 a.m.]       «Соскучился»              И тут Кевин выпал в осадок. Жан? Соскучился? По нему?              Какого черта это сейчас было?              В память ненароком влезли те слова Рико о том, что он слепой и тупой, но к чему вдруг они припомнились именно сейчас? То ли пьяное сознание просто отказывалось склеивать какие-то очевидные факты, подкидывая совершенно не те слова и фрагменты, кривые склейки, то ли одно это слово от Жана заставило его мозг полностью отключиться и теперь, чтобы нормально работать ему бы пришлось ждать, пока голова прогрузится и начнёт осознавать, какая дичь вокруг происходит.              В голове прокатилась странная идея, но она почему-то показалась необъяснимо правильной.              Просто так и оставить Жана скучать. Закончить этот несчастный диалог собственным молчанием, закончить его и для Моро. Дать совсем немного и после страдать.              Боже, откуда в нём такие наклонности? Явно воспитание Рико. Нет, ну нахуй. Нахуй всë. На сегодня с него хватит рассуждений, мыслей, да раздумий и без того было достаточно. Жан полетел в игнор, а заодно и в архив, чтобы чат глаза не мозолил. Только, конечно, уйти спать Кевину никто не дал, потому что проснулся второй блюститель идиотизма в лице Натаниэля Веснински. Господи, ебать, а он какого чёрта не спал?              Слава богу он никакой мозговой активности не требовал, ответил только: «спасибо», да вот от этого же хуже стало. В комнате стало очень-очень тесно, а пред глазами едва ли заметно мазнуло чернотой. Было ли это виной алкоголя, недосыпа или слишком резкой физической боли от практически ничего. Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, до чего его доводил Натаниэль своим существованием. Он буквально как маяк настроения, магнитик такой, к нему прилепиться в считанные секунды и будешь в итоге с него все эмоции и настроение, с состоянием на пару копировать, потому что, как практика показывает, он это и сквозь телефон чувствует.              Кевин Богом клянётся, что это спасибо в жизни звучало бы какими-нибудь тихим и хрупким звуком, благодарность за любое знание хотя бы чего-то о проклятом французе. Поняв, что разбираться с этим он не хочет, Дэй сдался.              Он откинул телефон на кофейный столик, а сам потащился к комнате. Там по-быстрому одежду скинул, да в трусах спать завалился. Под одеяло и нежиться во сне, блаженной пустоте в голове и наконец тишине.              Господи, эту проклятую звонилку он в руки даже не возьмёт завтра. Только если по работе позвонят.              Устроившись поудобнее, можно было смело закрывать глаза и проваливаться в святое никуда.