Семь дней. (7 days)

Весь день Феликс испытывал радостное и трепетное чувство в груди, и каждый раз, когда он думал о Чонине, ему казалось, будто под его ребрами хлопает крыльями маленькая птичка. Тот факт, что Чонин не трахнул его, потому что считал, что Феликс слишком уязвим, чтобы сказать стоп-слово, если это будет необходимо, был просто… Феликс был ошеломлен чувствами, которые вызвали у него действия молодого человека. Он чувствовал заботу; более того, он чувствовал, что может полностью доверить себя Чонину. Учитывая их отношения, с лёгкими оттенками дом/саб, Феликс не знал, как себя позиционировать в этой новой динамике. Однако то, как Чонин реагировал на сабспэйс Феликса, говорило о высоком уважении к тому, что Феликс ему давал. Его доверие. Феликс верил, что Чонин делал это больше ради доверительных отношений, которые они формировали вместе, и ради ценности наличия партнера-сабмиссива, который доверял своему доминанту. Конечно, даже мысли об этом заставляли Феликса краснеть, однако ему приходилось смириться с реальностью происходящего, поскольку события уже происходили, и он не мог их отрицать. По правде говоря, Феликсу нравилась их динамика гораздо больше, чем он мог себе представить, и он знал, почему; его воображение никогда не предполагало, что он когда-нибудь сделает что-то подобное с таким человеком, как Чонин, и это всё меняло. Чонин позволял Феликсу отпустить ситуацию и перестать контролировать её. Феликс никогда бы не согласился делать это с кем-то другим; это было слишком интимно, чтобы позволить себе это. Это было больше, чем просто близость, доверие было чем-то, что зарабатывалось по капле со временем и затерялось в литрах. Однако Феликс считал, что вчера Чонин заслужил его доверие, и ему было невероятно приятно об этом думать. Вернувшись домой, он принял душ и не стал собирать вещи, потому что Чонин собирался приехать к Феликсу. Молодой человек написал ему, что приедет в семь и, должно быть, уже поел. Ожидая любовника, он нерешительно просматривал многочисленные сообщения, которые Хёнджин прислал ему вчера вечером и сегодня. Сначала он рассказал Феликсу, что состояние Чана несколько стабилизировалось, а затем спросил его мнение о последней серии сериала, которую они оба смотрели. Последняя серия вышла накануне вечером, и обычно они смотрели её, переписываясь, но вчера вечером Феликс был немного занят делами… Во время обеденного перерыва он написал Хёнджину, что вообще не смог посмотреть шоу. Это сразу же насторожило его лучшего друга: в жизни Феликса что-то произошло. Он не ошибся. Теперь же ему пришло новое сообщение от лучшего друга, который спрашивал, чем он занимается, и именно поэтому Феликс колебался. Он не знал, что рассказать о Чонине и как это сделать лучшему другу. Хёнджин раскусит его за считанные секунды, даже по сообщениям. Если он позвонит Феликсу, или даже, не дай бог, по видеосвязи, Феликс, скорее всего, выложит всё: от грузовика до того, как его трахнули пальцами и трахнули, потом сделали римминг и трахнули, потом переодели во французскую горничную и так затрахали до забытия, что он почти откинулся. Поэтому Феликс замешкался и просто отправил ему сообщение "Я встретил кое-кого и был с ним вчера вечером", добавил смущающийся смайлик и отложил телефон. Он решил, что Хёнджину не помешает небольшой анонс — даже если он будет слишком масштабным и его друг, вероятно, будет в восторге, прочитав его. Когда Чонин позвонил ему, чтобы сообщить, что он внизу, Феликс назвал ему код от входа и пошёл открывать дверь, ожидая, пока его партнёр присоединится к нему. Для Феликса главное отличие этой встречи от предыдущих заключалось не в месте, а в общем настрое на сегодняшние события. Впервые он не чувствовал невыносимого напряжения, от которого бы вспотели ладони. Предвкушение — да, но тревогу — нет. Присутствие Чонина одновременно успокаивало и слегка возбуждало. Молодой человек был одет в чёрные брюки и свежую белую рубашку на пуговицах; на нём ещё был чёрный жилет, и в таком виде он выглядел очень элегантно. Феликс нашёл это весьма привлекательным. Придя к Феликсу домой, Чонин снял жилет, расстегнул пуговицы на манжетах и ​​закатал рукава рубашки. Феликс не мог оторвать взгляд от вен на руках своего любовника и обнаружил, что ему очень нравится его телосложение. Чонин поднял руку к шее Феликса, а затем наклонился и поцеловал его. — Как прошёл твой день, малыш? — спросил он, садясь на кровать и усаживая Феликса к себе на колени. — Хорошо, мне сегодня было весело в школе, — сказал он с нежной улыбкой. — А твой? Насыщенно? — Всегда, — машинально ответил Чонин, а его руки скользнули под рубашку Феликса и начали гладить кожу его живота. — Ты волнуешься перед сегодняшним вечером? — спросил Чонин, и Феликс покачал головой. — Нет. Думаю, я скорее любопытен, чем взволнован, — объяснил он, и молодой человек гордо улыбнулся. — Это заметно, ты выглядишь более расслабленным; тебе это очень к лицу, — сказал он, наклонив голову набок и наклонившись, чтобы поцеловать Феликса в шею. Тот дрожал от восторга. — Хочешь узнать план на сегодня, Феликс? — спросил он, и Феликс кивнул. — Да, — потому что знать всё равно было легче, чем воображать. Чонин схватил сумку для ноутбука, которую он положил рядом с кроватью Феликса, и вытащил черную ткань, которая оказалась мешочком, прикреплённым веревкой. Чонин открыл его и вытащил моток чёрной верёвки; он положил его на колени Феликса, и учитель потрогал его. Верёвка была мягкой, слегка маслянистой, и её было довольно много. — Ты когда-нибудь слышал о шибари? — спросил его Чонин, и Феликс кивнул; да, он слышал. — Сегодня вечером я собираюсь нарядить тебя в красивое верёвочное платье, — спокойно объяснил Чонин. — Я буду не спеша завязывать его, и твои конечности не будут скованы, — сказал он, встретившись взглядом с Феликсом. — Верёвка совершенно новая, вымытая и смазанная, так что она не повредит твою кожу. — В течение всего этого, я буду спрашивать как ты себя чувствуешь; не слишком ли туго и тому подобное; мне понадобится твоё мнение, чтобы правильно всё подогнать, — продолжал он. — Конечно, я собираюсь трогать тебя, целовать и вылизывать, пока я это делаю. Как только закончу с платьем, я буду сосать твой прекрасный член и трахать языком твою прекрасную попку, пока ты не начнёшь истекать предъэкулятом. Возможно, я воспользуюсь пробкой, чтобы ещё больше тебя поддразнить. В конце, я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не кончишь. Феликс кивал, чувствуя, как расширяются его зрачки, когда возбуждение начинает распространяться по животу. Это звучало невероятно сексуально и интимно. Он хотел всего этого с таким нетерпением, какого не мог предвидеть ещё два дня назад. — Я не буду дергать тебя за волосы, — уточнил Чонин, поглаживая большим пальцем щеку Феликса. — Я могу поиграть с ними и помассировать тебе кожу головы, но я не буду дергать тебя, как прошлым вечером. Феликс кивнул, и в голове у него пронеслось множество мыслей. Было ли это облегчением для него или разочарованием? Он обнаружил, что ему любопытно это подпространство, и, возможно, ему хотелось бы изучить его чуть поглубже. Однако он уважал желание Чонина пока не углубляться в него, поэтому промолчал. — Есть какие-то вопросы или возражения по поводу сегодняшнего плана? — спросил молодой человек, покусывая ухо Феликса, отчего тот вздрогнул и наклонил голову, чтобы предоставить своему любовнику больше доступа. — Ни одного, — ответил он. — А какое твоё стоп-слово, красавчик? — продолжил Чонин, соблазнительно облизывая мочку уха Феликса. — Кекс, — ответил он дрожащим голосом. — Хороший малыш, — прошептал молодой человек на ухо Феликсу. — А теперь разденься для меня и встань на колени на кровати, крошка. Феликс почувствовал лёгкую дрожь в конечностях, когда снял рубашку, спортивные штаны, боксёры и шерстяные носки. Закончив, он опустился на колени у того края кровати, где сидел Чонин. Молодой человек смотрел на него взглядом, который Феликс научился распознавать как возбуждённый, и ему нравилось, что он мог как-то прочесть чувства своего партнёра, даже зная его так недолго. Несмотря на то, что они были знакомы меньше недели, казалось, что интенсивность их общения позволила им быстро узнать друг друга. Чонин хотел его, и Феликс это видел. Ему это нравилось. Когда горячие ладони любовника полностью обхватили его ягодицы и молодой человек притянул его ближе, Феликс почувствовал, как возбуждение проникает глубже в живот; до самых костей. Он стал тише, но его желания стали ещё сильнее. Такое возбуждение было пронизано знанием того, что собирается реализовать Чонин, и было возбуждающе знать это заранее. Молодой человек поднёс язык к правому соску Феликса, медленно массируя его ягодицы ладонями. Он почувствовал, как в нижней части живота вспыхнули искры возбуждения, когда язык любовника начал играть с его затвердевшим соском. Затем Чонин проделал то же самое с другим соском и начал массировать бёдра Феликса, от чего его тело расслабилось ещё больше. Он растаял под прикосновениями любовника, и его это ничуть не смущало. Постепенно его член начал напрягаться просто потому, что он был настроен предвкушать хороший секс всякий раз, когда Чонин был рядом. Однако в данный момент его любовник был полностью поглощён его сосками, и Феликс просто наслаждался лаской, зная, что лучшее ещё впереди. Правая рука Чонина переместилась к его члену и начала нежно его гладить; Феликс тихо вздохнул, когда его пальцы зарылись в тёмные локоны любовника. Чонин поднял голову и начал целовать Феликса, не отпуская его руку, а Феликсу нравилось ощущение языка молодого человека, касающегося его собственного. Затем Чонин отстранился и отпустил его член, чтобы вместо этого схватиться за веревку. Феликс быстро понял, что Чонин точно знает, что делает, поскольку молодой человек измерил веревку и сложил ее пополам, прежде чем накинуть среднюю часть на шею Феликса, оставив переднюю часть его шеи нетронутой. Он чувствовал прохладную ткань на затылке и ключицах. Чонин потянул верёвку за спину Феликса, пока она не оказалась между его лопатками, и завязал первый узел. Тщательно примерившись, он завязал ещё один узел спереди, на груди Феликса, под ключицами. — Ты молодец, красавчик, — успокаивающе сказал он, покусывая мочку уха Феликса, и что-то внутри Феликса расслабилось еще больше, когда маленькие искорки возбуждения пробежали по его паху. — Ты в порядке? Ты не нервничаешь? — мягко спросил он, и Феликс так же мягко ответил: — Нет, я в порядке. — Хорошо, тогда я продолжу, — ответил Чонин, а затем поцеловал Феликса в губы, поглаживая его соски большими пальцами. Он завязал ещё один узел посередине груди Феликса, на грудине, затем третий и четвёртый. Все узлы находились на одинаковом расстоянии друг от друга и спускались по передней части тела Феликса. Он попеременно сосредотачивался то на завязывании узла, то на том, кто его завязывает. Лицо Чонина было спокойным и собранным, а взгляд — острым и пронзительным. Феликс не сомневался ни на секунду; Чонин знал это, и его уверенность в себе была очевидна. Её усиливало то, что он всё ещё был в тех же чёрных брюках и белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Было странно успокаивающе знать, что его партнёр контролирует ситуацию, пока Феликс постепенно отпускал свой собственный. Впервые с тех пор, как они стали любовниками, Феликс действительно заметил перемены, и ему стало приятно отпустить ситуацию. Когда Чонин приблизился к твёрдому члену Феликса, он завязал над ним узел, а затем разделил веревки, чтобы пропустить его член, и завязал ещё один узел под ним, упираясь в мошонку Феликса. — Что-то болит? — спросил Чонин, завязывая узел между яйцами Феликса. — Нет, всё в порядке, — подтвердил Феликс. Чонин опустился на колени перед ним и обхватил губами член Феликса. Он начал медленно водить языком по головке, и ноги Феликса слегка задрожали. Молодой человек дразнил его, пока Феликс не начал теряться в ощущении нарастающего оргазма. Затем Чонин в последний раз лизнул его и снова встал. Он просунул двойные верёвки в расщелину его ануса и поднёс их к узлу между лопатками; в результате верёвка и узел, расположенные там, подтолкнули яички Феликса вверх. Феликс решил, что узел на спине на самом деле представляет собой какую-то петлю, поскольку почувствовал, как Чонин просунул верёвки внутрь и протянул их до конца. — Подними руки, малыш, — тихо сказал Чонин, и его дыхание коснулось плеча Феликса. Он тут же повиновался. Затем молодой человек разделил нити за спиной и обернул их вокруг тела Феликса, выводя вперёд и пропустив через каждую сторону отдельных прядей спереди. Это раскрыло верёвки между первым и вторым узлами, образовав ромб. Чонин скрестил верёвки за спиной и повторил процедуру. Каждый раз, когда получался новый ромб, платье немного стягивалось в расщелине между ягодиц и на мошонке. — Ну как? Не слишком туго? — прошептал он после второго ромба, пока его язык медленно кружил на правом соске Феликса и покусывал его. Феликс с трудом сглотнул. — Всё хорошо, — тихо ответил он, опуская руки. Он чувствовал себя очень спокойно, но голова немного кружилась. Однако он всё ещё чувствовал себя в тонусе, потому что ощущение натягивающихся верёвок не давало ему оторваться от реальности. Ощущение было потрясающим. Прежде чем продолжить, Чонин взял обе нити верёвки в левую руку, опустился и снова начал сосать член Феликса. Он делал это до тех пор, пока дыхание Феликса не стало глубже, а его голова не наполнилась похотливым туманом. Чонин сделал третий ромб, и натяжение показалось ему странно захватывающим; оно успокоило возбуждённый разум Феликса так, как никогда раньше на этой неделе. Он начал понимать, что это такое. Это был шаг к тому подпространству, в которое он нырнул прошлой ночью. Именно в тот момент, когда Чонин обмотал веревку вокруг его талии, Феликс пришёл к выводу, что он действительно сабмиссив. Его член дёрнулся. Молодой человек закончил завязывать верёвки на спине Феликса и задумался, о том, каково это — когда запястья связаны. — Не слишком туго? — спросил Чонин, поправляя узел на яйцах Феликса, а затем несколько раз погладил его член, вновь приближая Феликса к оргазму. Феликс покачал головой. — Нет, всё в порядке, — тихо ответил он. В этот момент в голове было так тихо. Ни одной посторонней мысли не мелькнуло; были только он, Чонин, его возбуждение и верёвки. Чонин отступил назад и посмотрел на Феликса. — Ты шедевр, — сказал он со смесью гордости и благоговения, и что-то внутри Феликса трепетало от счастья, что он смог порадовать своего любовника. Чонин забрался на кровать и опустился перед ним на колени; он поцеловал Феликса, поглаживая его соски большими пальцами. Левая рука Чонина медленно опустилась к члену и лениво продолжила ласкать его. Ощущения стягивали во всех направлениях: с одной стороны, он был возбужден и испытывал головокружение; с другой стороны, он был заземлен веревками и давлением на свое тело, что, хотя и не было болезненным, отвлекало. — Повернись, красавчик, — прошептал молодой человек, прижавшись губами к губам Феликса. — Хочу, чтобы ты стоял на четвереньках и твоя прекрасная попка смотрела в ​​мою сторону. — У тебя есть полотенце, которое мы можем использовать? — спросил Чонин перед ним и Феликс ответил: — Да, в ванной, на полках. Чонин отошел на несколько секунд, а потом положил полотенце рядом с Феликсом, — Подвинься, секси, — и он так и сделал, пока не встал над ним на колени. Руки Чонина расположились по обоим сторонам от его бёдер, и тепло обвило Феликса изнутри. — Раздвинь для меня свои красивые ноги, малыш, — голос Чонина был едва слышен, и казалось, что всё существо Феликса просто ждало дальнейших указаний. Он раздвинул ноги, и тёплые ладони Чонина на его заднице вызывали у Феликса желание, чтобы этот мужчина прикоснулся к нему, накрыл его собой и взял в свои объятия. Он почувствовал, как Чонин схватил верёвку у поясницы Феликса и раздвинул её, затем скользнул пальцами вниз по заднице Феликса, раздвинув верёвку и убирая её от щели. Верёвка натянулась на шее и под яйцами, но не причиняла боли; это было просто туго. Язык Чонина медленно облизывал край члена Феликса, и это напряжение стоило того. Он растаял под языком любовника, и когда тот вошёл в его тело, его член дёрнулся, а он сам прерывисто задышал. Его мышцы напряглись, когда Чонин начал трахать его языком, и он задрожал, когда любовник начал гладить его член. Ощущение веревок мешало Феликсу сосредоточиться на своем оргазме; казалось, что оргазм нарастает медленнее из-за натяжения и сжатия, окружавших его. Однако с каждым проникновением языка в его тело и каждым поглаживанием его члена его тело подстраивалось, и нарастающая кульминация брала верх над ощущениями от платья. Когда его пик был так близок, что он подумал, что может кончить без разрешения, он с придыханием произнёс: — Чонин, я близко..., — и молодой человек отпустил его член, чтобы продолжить лизать его дырочку. Затем он отстранился, и Феликс почувствовал, как верёвки, которые он держал, вновь скользнули между его ягодиц. Он услышал, как тот снова роется в сумке. — У меня есть для тебя симпатичная маленькая пробка, хочешь? — спросил Чонин, и Феликс кивнул. — Да, — тихо ответил он, выдавая, насколько он был возбуждён. — Ляг на спину, малыш, — сказал Чонин, и Феликс медленно пошевелился, чувствуя, как платье сопротивляется движениям. Он лежал на спине, согнув колени; он был совершенно расслаблен, наблюдая, как его любовник смазывает ту же пробку, что и вчера — ту самую, с бриллиантом на конце. Чонин опустился на колени между его бёдер. — Ты поджал ноги для меня? Давай помедленнее, — и Феликс понял замечание, когда подтянул колени и почувствовал, как платье в его расщелине и на мошонке двигается. На этот раз Чонин раздвинул верёвки между ягодиц Феликса, начав чуть ниже узла возле яичек; он продвигался вниз, разделяя верёвки, пока Феликс не почувствовал прохладу пробки у входа. Его любовник вставил её внутрь, и началась вибрация – глубокая и медленная; в то время как тепло в животе Феликса снова начало всецело окутывать его. Затем Чонин обхватил ртом член Феликса и начал сосать и облизывать его, в то время как своими руками, находившимися на груди Феликса, он касался его сосков и нежно пощипывал их. Ощущение верёвок, пусть и слегка отвлекало, не шло ни в какое сравнение со всеми ощущениями, обрушивавшимися на него. Если Феликс был шедевром, то Чонин был настоящим мастером. Его язык на члене Феликса ошеломлял и возбуждал его; в сочетании с лёгкими пощипываниями сосков результат был просто сводящим с ума. Затем последовали глубокие вибрации, от которых разум Феликса почти опустел, но только от удовольствия. Он задыхался и стонал, и когда он был слишком близок к тому, чтобы кончить, он произнес: — Чонин…, — одного этого слова было достаточно, чтобы дать его возлюбленному понять, что Феликс опасно близок к тому, чтобы кончить. Чонин перестал сосать его член, но не перестал трогать соски. Он просто на мгновение задержался над членом Феликса, прежде чем снова охватить его горячим ртом. И Феликс вновь чуть не сошёл с ума. Когда Чонин снова довел его до состояния мокрого беспорядка, и Феликсу пришлось стонать его имя, фактически извиваясь на волнах оргазма, который был так близок, молодой человек перестал сосать его член и вытащил пробку из тела Феликса. Он схватил подушки на кровати Феликса и сложил их в кучу. — Прислонись к ним грудью, красавчик, — и Феликс, шатаясь, поднялся и повернулся, пока его грудь не оказалась на трёх сложенных подушках. Он слишком сильно развалился, чтобы беспокоиться о том, что его задница выставлена ​​напоказ. Позади него Чонин полностью раздевался, и Феликс почти сокрушался, что не может любоваться этим зрелищем. После этого он услышал, как его любовник разворачивает презерватив, раскатывает его по всей длине и щедро смазывает, судя по скользким звукам. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, секси. Мне нужно, чтобы ты раздвинул верёвки, — и Чонин коснулся обеих рук Феликса, когда тот завёл их за спину. Чонин развёл верёвки у поясницы и провёл по ним вниз между ягодиц, пока Феликс не смог их раздвинуть. — Молодец, — тихо сказал Чонин, и Феликс слегка поплыл, раздвигая верёвки, чтобы обнажить свой член для любовника. Он вздрогнул, когда прохладные, скользкие пальцы мягко вошли в него, и начали растягивать, в то время как другая рука коснулась его члена. Он почувствовал, как Чонин раздвинул пальцы внутри него, а затем начал давить на простату. Третий палец вошёл в него, и давление на простату возобновилось; его голова упала на подушки, и он полностью отдался своему любовнику, всё ещё покорно держась за верёвки, заложив руки за спину. — Ты даже не представляешь, насколько соблазнительно ты выглядишь сейчас, — ласково проговорил Чонин, и Феликс заёрзал от удовольствия. — Я мог бы ласкать тебя всю ночь, любуясь тобой в этом платье. От этих слов Феликс почувствовал, как по его телу разлился жар. Пальцы внутри осторожно были высунуты, и он услышал, как Чонин протирает руку салфеткой, которая, вероятно, была в его компьютерной сумке, потому что у Феликса её под рукой не было. Затем он почувствовал кончик члена Чонина. То, что член его любовника вошёл в него, означало одно: Феликсу скоро позволят кончить, и это осознание ещё больше возбуждало его. Толчки Чонина были короткими и глубокими, и Феликс подумал, не из-за верёвки ли это, ведь его возлюбленный, несомненно, тоже ощущал их, несмотря на то, что он их разъединил. Тем не менее, ощущения были потрясающими: простата Феликса была выдоена любовником, а мыслями он витал в облаках. Левая рука Чонина касалась его бедра, а правая рука любовника медленно гладила его член, сводя его с ума. Затем Чонин наклонился вперед, и Феликс почувствовал тепло своего партнёра. — Теперь можешь кончать, малыш, — прошептал Чонин ему на ухо, прежде чем лизнуть мочку, от чего Феликс задрожал и запыхался. Он на мгновение представил себе, каково это — быть с завязанными глазами, и понял, что, возможно, в какой-то момент захочет проверить. Он закрыл глаза. С каждым толчком он чувствовал кожу Чонина под пальцами, держа верёвки раздвинутыми, чтобы любовник мог его трахнуть. Усилия могли бы отвлечь, если бы не тот факт, что Феликс уже был настолько возбуждён и жаждал оргазма, что в этот момент у него кружилась голова, и он не обращал внимания на мелкие неудобства, которые доставляли верёвки и его положение. Он просто наслаждался натяжением своих рук, своего члена, давлением и тугостью веревок, пока его любовник врывался в него, поглаживая его пульсирующую длину. Феликс кончил с дрожью во всём теле и громким хрипом, который мог бы перейти в крик, если бы он был более громким во время секса. Он чувствовал, как его внутренности плавятся и пульсируют, когда оргазм пронзал его, растворяя кости и мышцы. Ощущение было совершенно потрясающим, и лёгкость в голове лишь усиливала эйфорию. Он был в безопасности, связанный верёвками, под опекой своего любовника, и Феликс наслаждался лёгкостью и блаженством от ощущения удовольствия, пока Чонин продолжал трахать и гладить его. Он почувствовал, что его любовник тоже кончает, и молодой человек трахал Феликса, не отрываясь от него. Чонин быстро вытащил член и, сказав: — Теперь можешь отпустить верёвки, детка, — поцеловал Феликса в лопатки и добавил: — Ты молодец, красавчик, — и Феликс смаковал эту похвалу. Его руки отпустили веревки, которые скользнули обратно между его ягодиц, и он услышал, как Чонин выбросил презерватив, прежде чем начал развязывать веревки на спине. Развязывать платье, как оказалось, было гораздо быстрее, чем завязывать, и ощущения были такими же приятными, как во время секса. Теперь, когда верёвки развязывались, Феликс ощутил глубокое освобождение и сделал глубокий, расслабляющий вдох. Всё его тело расслаблялось по мере того, как нитки снимались одна за другой, и к тому времени, как Чонин окончательно снял с него верёвки, Феликс лежал на кровати, полностью податливый и удовлетворённый. — Тебе понравилось, детка? — мягко спросил Чонин, и Феликс рассеянно кивнул; он чувствовал себя немного неуверенно, и это было удивительно. — Да, это было действительно здорово; я никогда раньше не делал ничего подобного, — признался он, ничуть не стыдясь правды. Чонин скатал верёвку в тугой моток и положил её на пол рядом с сумкой. — Хочешь принять душ со мной? — спросил Феликс. Он лениво поднялся, и они оба направились к душу Феликса. Пространство было тесным, но близость под горячими струями воды была восхитительной. Руки Чонина не отрывались от кожи Феликса, и его слегка одурманенный разум испытал облегчение от того, что его любовник был так близко и поддерживает его. — Не расскажешь ли ты мне, что заставляет тебя так улыбаться, детка? — мягко спросил Чонин, и Феликс внезапно осознал, что он действительно блаженно улыбается, в то время как руки Чонина бродили по его спине и ягодицам. — Я чувствую себя хорошо, — просто объяснил он; он не знал, как еще описать это чувство. — Я чувствую себя... воодушевленным, у меня кружится голова — я не знаю, это трудно объяснить..., — он спрятал лицо в шее Чонина просто потому, что она была прямо перед ним, и он мог это сделать. — Ты такой милый! — хихикнул Чонин, целуя плечо Феликса. — Есть какой-то дискомфорт после платья? — тихо спросил его любовник, и Феликс покачал головой. — Нет, я чувствую себя хорошо, — ответил он, всё ещё испытывая воодушевлеение. — Не против, если я проверю после душа? И, может быть, нанесу тебе лосьон? — Феликсу эта мысль понравилась, поэтому он кивнул. — Мне бы этого хотелось, — пробормотал он, всё ещё утыкаясь лицом в сгиб шеи Чонина. Они вышли из душа, и прохладный воздух заставил Феликса поёжиться. Они вытерлись, но не стали одеваться. Феликс наслаждался видом своего обнажённого любовника, который был одет на протяжении почти всего их полового акта, за исключением самого конца, во время которого Феликс почти ничего не видел. Вернувшись в кровать Феликса, он свернул полотенце, которое Чонин постелил под него, в рулон, так как на нём была его сперма, и бросил его в корзину для белья в углу комнаты. Тем временем Чонин убрал верёвку обратно в сумку вместе с упаковкой салфеток и направился в ванную, чтобы промыть пробку, которую он положил вместе с верёвкой. После этого он снова порылся в сумке, и Феликс увидел, как тот достал немного лосьона. Феликс был поражён тем, насколько его любовник подготовился! От верёвок до пробки, а теперь ещё и лосьон! Чонин, кажется, пошёл на работу со всем этим добром в компьютерной сумке, проработал весь день с анальной пробкой, тайком пронесённой в здание Samsung, а потом вернулся домой к Феликсу, связал его как следует и снова затрахал до беспамятства. — Дай-ка подумать, — попросил Чонин, наклоняясь к Феликсу. — Ложись на спину, малыш. Феликс лежал на спине на одеяле, положив голову на удобную подушку. Чонин начал ощупывать его кожу, оценивая места, где, как он знал, верёвки могли повредить её; он начал с боков шеи Феликса, затем осмотрел контуры грудной клетки. Он закончил, заглянув Феликсу между ног, и тот покраснел от смущения, что было глупо, учитывая, что его язык ещё недавно, по сути, находился именно там. Чонин, казалось, был доволен: он улыбнулся и поцеловал Феликса в живот, прямо под пупком. Он взглянул на него с озорством. — Ты просто потрясающий, — сказал он. Феликс прикусил губу и не смог сдержать улыбку, озарившую его лицо. Ему нравилось, когда Чонин делал ему такие комплименты. Молодой человек встал на колени над Феликсом, налил лосьон в свою правую руку и потёр обе ладони друг о друга. Его тёплые руки начали массировать кожу Феликса, и он буквально растаял под его ласками. После стягивающего платья, горячие и сильные руки, массирующие и разминающие его мышцы, заставляли испытавать невероятные ощущения; веки затрепетали и закрылись. Тем не менее, он хотел узнать больше о Чонине, и у него были вопросы, поэтому он решил, что сейчас самое время спросить. — Откуда ты всё это узнал? Потому что ему было интересно; для своего возраста Чонин знал об этом довольно много, и Феликсу было любопытно. Он открыл глаза, чтобы оценить реакцию своего сексуального партнёра на свой вопрос, а Чонин, казалось, был задумчив и спокоен, осторожно нанося лосьон на кожу Феликса. — Я был молод, – начал он с нежной улыбкой. – Возможно, моложе большинства в таких вещах. Мне было, наверное, одиннадцать… или двенадцать, и я начал смотреть интернет-порно, как и большинство мальчишек, наверное. Я начал с обычной гетеросексуальной фигни, и это было… я бы сказал, одновременно и противно, и возбуждающе. Он налил лосьон на руку, растёр руки, чтобы согреть его, и начал массировать бёдра и талию Феликса. Ощущение было невероятным, а Феликс просто лежал, расслабленный и удовлетворённый после умопомрачительного секса. — Мне было трудно понять, что именно меня в этом заинтересовало. Потом я просто наобум нажал на другие ссылки и оказался на сайте с бондажом, где были двое молодых мужчин. Один явно доминировал над другим, полностью подчинявшимся ему, и я помню, что смотрел это, наверное, четыре раза подряд, каждый раз дроча и кончая, — сказал он со смущённым смешком. Феликс улыбнулся; он понимал неловкость подросткового периода открытий. — С тех пор я возвращался к этому видео, а также к другим с той же парой. Думаю, они были вместе в реальной жизни и снимали себя во время съёмок. Я начал с жадностью изучать, что они делали, пока не понял досконально динамику происходящего и её смысл. Мне было так любопытно и я был поражён тем, что они делали, — пока он говорил, его руки скользили по коже Феликса, нанося лосьон и расслабляя мышцы глубокими и тёплыми массажными движениями. Феликс был совершенно расслаблен и внимательно слушал. — Я хотел быть похожим на него: того, с чёрными волосами, который связывает своего любовника и проводит его через всё это. Они также снимали на видео, как он ухаживает за своим сабмиссивом после секса, и я понял, что хочу делать всё это. Потому что меня интересовал не только контроль, это было нечто большее. Мне было важно доверие, которое оказывал ему его партнёр. Он мог быть с завязанными глазами и всё равно полностью доверять своему доминанту во всём, и я помню, как думал, что хочу найти кого-то, кто будет доверять мне также. Та часть тела Феликса, которая трепетала прошлой ночью, вернулась и была готова к полёту. Он чувствовал маленькую птичку в своей груди, которая была перевозбуждена и хотела вырваться на свободу. — У тебя отлично получается, — сказал Феликс, прекрасно понимая, что это довольно робкий комплимент, учитывая то, что говорил ему мужчина, но Феликс всё ещё с трудом мог выговорить слова, обозначающие то, чем они занимались. Он не мог заставить себя сказать, что Чонин — хороший доминант. Одна мысль об этом заставила его покраснеть. Чонин смущённо улыбнулся и посмотрел на Феликса своими глазами-полумесяцами. — Ты очень послушный и прилежный саб, малыш, — и Феликс почувствовал, что весь покраснел. Он прикрыл лицо правой рукой, и Чонин перестал массировать его кожу, убрав его руку и открыв лицо. — Ты же знаешь, что я говорю это как величайший комплимент и не хочу тебя смутить. Феликс прикусил губу и кивнул, потому что знал. Чонин снова приподнялся и продолжил гладить его кожу. — Через несколько лет после того, как я это обнаружил и тщательно изучил, я начал встречаться с парнем из старшей школы, — продолжил свою историю Чонин. — Честно говоря, — задумчиво сказал он. — Не знаю, было ли это ему изначально интересно, или я просто его втянул… но мы определённо погрузились в тему бондажа — хотя у него был ряд собственных увлечений, которые ему нравились, да и я всё ещё учился. Мы экспериментировали вместе почти год, прежде чем он расстался со мной, потому что хотел отношений, которые были бы более…, — он показал пальцами кавычки. — Нормальными. — Несколько лет спустя, во время учёбы в университете, я переспал с парнем, которому нравилось, когда над ним периодически доминировали; мы, правда, не встречались, просто поддерживали непринуждённость, и наши отношения в основном ограничивались редкими сценами. Тем не менее, я много узнал о том, чего хочу и чего не хочу. Например, он предпочитал что-то пожёстче, что-то, ориентированное на боль и удовольствие, что я не прочь был попробовать, но в итоге не слишком этим увлёкся. Мне не нравится причинять боль своему сабмиссиву, я предпочитаю подталкивать и дразнить, пока он не станет липким от спермы, — многозначительно сказал он, и Феликс снова покраснел. Он хотел бы обладать хотя бы процентом уверенности Чонина в себе, когда речь заходит о сексе. После, он несколько секунд разглядывал Феликса. — Знаешь, тот сабмиссив из того видео, которое и пробудило во мне интерес к бондажу, — начал он с озорным взглядом. — У него были синие пряди в волосах. Когда я впервые тебя увидел, я подумал, что ты был предназначен стать моим сабом, — заявил он, целуя грудь Феликса, и Феликс подумал, чувствует ли он, как колотится его сердце.