Семь дней. (7 days)

Пятницы всегда были такими прекрасными днями; они были любимым днём ​​недели Феликса по той просто причине, что это был день, предшествующий выходным, и поэтому общее настроение обычно было более праздничным. Однако в эту пятницу Феликс пребывал в несколько взволнованном состоянии. Во-первых, сегодня вечером у него занятия по танцам, и он снова увидит Хёнджина, а также ещё нескольких друзей. Он уже догадывался, что лучший друг забросает его вопросами, судя по их переписке. И действительно, после того, как Феликс сообщил, что встретил кое-кого и провёл с ним время, Хёнджин завалил его телефон вопросами, а Феликс отвечал на них уклончиво. Очень уклончиво. Он уже мог предсказать, что сегодня вечером Хёнджин будет очень конкретным в своих расспросах, и Феликс считал это оправданным, поскольку он не решался делиться чем-либо, касающимся Чонина. Другим тревожным чувством было трепетное чувство в груди, которое только усилилось после встречи с этим человеком. Феликс больше не мог отрицать своего интереса к нему. Он поймал себя на мысли, что гадает, что произойдёт через семь дней, и не решался спросить, опасаясь, что ответ будет пустым. А что, если Чонин не захочет, чтобы они продолжали отношения или даже оставались любовниками? Что Феликс тогда будет делать? А если спросить об этом до истечения семи дней, это может просто испортить те несколько оставшихся дней, а Феликс просто отказался рисковать; поэтому он решил промолчать на эту тему, что вернуло его ко всем вопросам Хёнджина, касающимся именно этой темы: будущего их новых, цветущих отношений. За обедом Феликс решил говорить по минимуму, и, поскольку это было для него в новинку, ему разрешили это сделать. Однако он боялся, что Хёнджин увидит его насквозь и обнаружит все его неуверенности. Он прибыл на танцевальный класс за несколько минут до начала, и Хёнджин уже был там, явно ожидая его; он был без маски и выглядел как ястреб, когда приближался к Феликсу. — Ты хитрая маленькая кокетка, — сказал он поддразнивающе тихим голосом, так как вокруг были и другие танцоры, и все они знали Феликса. — Кто этот новый человек и почему ты так стесняешься рассказывать мне о нём? Он обнял Феликса, обхватив талию своими руками. — Что тебя беспокоит, Ликси? — и тут же, как и предсказывал Феликс, Хёнджин смог прочитать его мысли. Феликс поморщился. — Это ещё очень в новинку. Его зовут Чонин, он инженер и работает в Samsung. Он... очень умный, очень красивый, и мы познакомились в прошлый понедельник, когда он спас меня от грузовика, который чуть не сбил меня после работы. Хёнджин отстранился и в полном шоке посмотрел на Феликса. — Сбил... ты в порядке?! — выпалил он, явно расстроенный, и с тревогой оглядел Феликса с ног до головы. — Я в порядке, — успокоил его Феликс. — Чонин как раз вовремя меня оттолкнул, правда, мой ланч-бокс распластался блинчиком, — пробормотал он. Стоявший рядом с ними Минхо с любопытством наблюдал за реакцией Хёнджина. — Что случилось? Ты пострадал? — спросил он Феликса, обеспокоенно нахмурившись. — Нет, я в порядке, — ответил Феликс. — В понедельник меня чуть не сбил грузовик, но кое-кто в последнюю секунду оттолкнул меня с дороги. Я в порядке, хотя и был на волоске. Минхо осмотрел его с головы до ног, словно желая убедиться, что Феликс действительно в порядке. — Чёрт, это так захватывающе! И кто-то спас тебе жизнь, — лучезарно улыбнулся он. — Моя вера в человечество восстановлена, — мечтательно сказал он, проходя мимо Хёнджина. Хёнджин бросил на Феликса поддразнивающий взгляд, но ничего не сказал, и Феликс любил его за это. Занятие танцами прошло отлично. Феликсу нравилась атмосфера в группе; все были очень вежливы и просто счастливы находиться здесь. Главной причиной, по которой они записались на занятия, была любовь к танцам и желание учиться и совершенствоваться в безопасной, непредвзятой обстановке. Вся группа была невероятно дружелюбной, и Феликс чувствовал себя как дома. Он смеялся на протяжении всего занятия и плавно двигался, слушая указания и советы преподавателя. После этого вся группа направилась в близлежащий паб, и когда Минхо спросил Феликса, пойдёт ли он с ними, тот отказался. Минхо кивнул, но Хёнджин посмотрел на него понимающе. Лицо его лучшего друга всегда было таким открытым и понимающим; Хёнджин всегда делал выводы, полностью соответствовавшие действительности. Его друг подождал, пока группа не ушла, прежде чем снова подойти к Феликсу. — Ты встречаешься с ним сегодня вечером? — спросил он со смесью любопытства и волнения. Феликс кивнул. — Да, я иду к нему домой в восемь тридцать, — небрежно ответил он, несмотря на громкое биение сердца при мысли о том, что он снова увидит Чонина. Хёнджин прикусил губу и смутился. — Ты ведь не перестанешь общаться с нами из-за него, правда? — Феликс увидел в глазах своего лучшего друга беспокойство, от которого у него защемило сердце. — Никогда, — серьезно заявил он. — Как только я узнаю, к чему всё идёт, я познакомлю его со всеми вами, — сказал он с улыбкой, и Хёнджин улыбнулся в ответ, а затем надулся. — Но сначала со мной, верно? Феликс усмехнулся. — Да, — сказал он деловым тоном, закатив глаза. — Ты встретишься с ним раньше всех остальных. Удовлетворённый кивок друга заставил его хихикнуть, когда они вышли из здания. Прежде чем разойтись, Хёнджин схватил Феликса за руку и притянул к себе. — Будешь держать меня в курсе, хорошо? Что бы ни случилось, я рядом, Ликси. Сердце Феликса растаяло. Он так сильно любил Хёнджина! Он кивнул и сжал его руку. — Буду держать тебя в курсе, Хённи, — а затем ушёл, помахав лучшему другу на прощание. — Увидимся завтра! — крикнул Хёнджин. Феликс добрался домой, принял душ и собрал ещё одну сумку с вещами. Он написал Чонину, что выходит, и тот ответил, что будет ждать. Пять минут спустя Феликс вешал пальто на крючок за дверью Чонина, после чего направился в его спальню вместе с парнем, идущим впереди него. — Как прошёл твой день? — непринужденно спросил его Чонин, и Феликс улыбнулся. — Хорошо, на работе всё было в порядке, потом у меня были уроки танцев и я увидел некоторых своих друзей; я люблю пятницы, — весело сказал он. — А как насчет тебя? Чонин тоже улыбался. — Я сходил поужинать с друзьями, — объяснил он. — Мы обожаем такие рестораны в стиле аниме; один из них находится недалеко от работы, поэтому мы время от времени туда заходим. Феликс улыбнулся, радуясь, что Чонин производил впечатление общительного человека. Он надеялся, что если всё пойдёт так, как он хочет, они с Чонином смогут вместе исследовать эти аниме-рестораны... может быть, вместе с Чаном и Хёнджином... И с Минхо и Джисоном... Чонин сел на кровать, и Феликс, даже не дожидаясь приглашения, просто присоединился к Чонину и сел перед ним. Молодой человек наклонился вперёд, схватил Феликса за бёдра, посадил его на одеяло и сел верхом. Феликсу показалось естественным обнять любовника за шею и зарыться пальцами в его волосы. Руки Чонина скользнули под рубашку и уверенно коснулись его талии. — Хочешь узнать, что я задумал на сегодняшний вечер? — спросил его Чонин, наклонив голову и начав покусывать шею и мочку уха Феликса. Впервые с момента начала их соглашения Феликс засомневался. Хотел ли он знать? Нужно ли ему знать, чтобы не стрессовать? Ответ был "нет". Он больше не нервничал и обнаружил, что достаточно доверяет Чонину, чтобы продолжать, не зная, что происходит. — Нет, — тихо ответил он, почти оправдав себя, но реальность была в том, что он просто не возражал против того, чтобы отдать бразды правления Чонину. Чонин перестал целовать его шею и с серьёзно посмотрел на Феликса. — Ты нервничаешь? — нежно спросил он, оценивая Феликса. — Нет, — честно ответил Феликс. Это было не так; он хотел этого, и что бы ни задумал Чонин, Феликс был убеждён, что их вкусы прекрасно совпадут. Чонин несколько секунд изучал его взглядом, а затем, сократив расстояние между ними, поцеловал Феликса. Сначала это был медленный, почти целомудренный поцелуй, пока язык Чонина не оказался у него во рту, не прикоснулся к нему, и Феликс возбудился, возымев желание погрузиться в их вечерние планы. Руки его возлюбленного под рубашкой медленно касались его тела, и Феликсу нравилось ощущение тепла на своей коже; он вздохнул и наклонил голову, чтобы углубить поцелуй. Чонин отстранился достаточно, чтобы снять рубашку Феликса, затем он снова приподнялся и поцеловал Феликса. — Хороший малыш, — прошептал мужчина между двумя жаркими поцелуями. — Разденься для меня, симпатяга, — сказал мужчина, прежде чем облизать губы Феликса. Феликс выполнил просьбу: снял штаны, боксёры и носки и оставил их рядом с кроватью. Затем он посмотрел на Чонина, ожидая дальнейших действий. — Какое стоп-слово, детка? — спросил Чонин, и Феликс тут же ответил "кекс". Чонин кивнул, встал с кровати и подошёл к шкафу. Сердце Феликса забилось от предвкушения, и он с любопытством посмотрел на коробку, которую достал Чонин. Он открыл её, и Феликс первым делом увидел нежно-голубое кружево; это оказались трусики, белые чулки и... что это был за корсет? А ещё там были ободок и ошейник. Феликс почувствовал, как тепло разливается по его животу. — Иди сюда, красавчик, — попросил Чонин, и Феликс приблизился к краю кровати, где стоял его возлюбленный. Чонин начал с того, что надел на Феликса чокер. Он был бледно-голубого цвета и выполнен из мягкого атласа. На нём был маленький колокольчик, который зазвенел, когда Чонин взял его в руки, чтобы повязать на шею Феликса. Закончив, Чонин щёлкнул по колокольчику, уже привязанному к шее Феликса, просто чтобы услышать громкий звон. Он выглядел довольным, когда наклонился и поцеловал Феликса, одной рукой обхватив ягодицы Феликса, а другой его член. — Ты выглядишь прекрасно, — сказал молодой человек между двумя поцелуями, а его рука коснулась члена Феликса, пока тот не стал полностью твёрдым и возбужденным. Следующим был ободок для волос; он была белым, с пушистыми кошачьими ушками сверху. Между ними был бледно-голубой бант, и Чонин опустил его на голову Феликса, глядя на него с чем-то, что учитель мог бы принять за нежность. — Ах, ты такой сексуальный котёнок, — соблазнительно сказал Чонин, и Феликс покраснел. Несмотря на пылающие щёки, Феликс всё равно чувствовал себя великолепно, потому что его любовник смотрел на него с таким ласковым выражением, что он чувствовал себя в безопасности и счастливым. Чонин выбрал трусики из нежно-голубого кружева, и, надев их на Феликса, обнаружил, что они без паха. Кружевной пояс плотно облегал кожу, а две маленькие резинки располагались между ног, но средняя часть была открытой, демонстрируя его ягодицы и член. Его член был фактически украшен нежно-голубым кружевом. Это было одновременно и неловко, и возбуждающе, тело Феликса воспылало ещё больше. Чонин на секунду оторвался от него, чтобы схватить смазку и салфетки, а затем опустился на колени перед Феликсом и вылил смазку себе на пальцы. — Ляг на спину, котёнок, и раздвинь свои прелестные бёдра, — приказал он, и Феликс с готовностью повиновался. Когда он пошевелился, колокольчик звякнул, и что-то внутри него поверило, когда Чонин назвал его сексуальным котёнком. Его партнёр скользнул двумя пальцами внутрь, одновременно обхватив губами член Феликса и облизывая его головку. Феликс ощущал жар в животе, и он раздвинул ноги ещё шире. Пальцы Чонина начали медленно тереться о простату, и Феликс превратился в лужицу сексуального возбуждения. Он застонал и запустил пальцы в волосы любовника. Язык Чонина кружил вокруг его члена, поглаживая чувствительную кожу вокруг головки, отчего Феликс чуть не сошел с ума от возбуждения. Затем пальцы любовника, двигаясь круговыми движениями, массировали простату и сжимали её; от этого горячие волны разливались по низу живота Феликса, расслабляя его, и он закрыл глаза, полностью отдаваясь планам любовника. Он не чувствовал ни беспокойства, ни малейшего стресса, когда откинулся на спинку кровати, полностью полагаясь на милость Чонину и будучи на все сто процентов уверенным, что с ним всё будет в порядке. Постепенно его оргазм нарастал, и Феликс начал дышать громче, пока не выдавил: — Чонин... Его возлюбленному не нужно было больше слов, его рот выпустил член Феликса, и он уже скучал по контакту, хотя и знал, что то, что сейчас произойдет, будет таким же потрясающим. Пальцы тоже выскользнули из него, и Чонин схватил несколько салфеток, чтобы вытереть с пальцев излишки смазки, прежде чем продолжить. — Встань на колени на кровать, котенок, — и Феликс так и сделал с дрожащими бёдрами. Корсет был сшит из того же светло-голубого кружевного материала, что и трусики, но с дополнительной тканью, служившей лифом и типичными косточками. Он расстёгивался спереди и застегивался пятью элегантными застёжками. Он прикрывал талию Феликса от тазовых косточек до нескольких выступающих рёбер. Когда Чонин закончил их стягивать, он сказал: — Повернись, детка, — и Феликс показал ему спину. Там Чонин легонько подтянул кружево. — Не слишком ли туго? — спросил он, целуя лопатки Феликса. Феликс почти не чувствовал напряжения и знал, что Чонин осторожен. — Нет, всё в порядке, — шёпотом ответил он. Чонин хмыкнул, и его правая рука огладила талию Феликса, затем бёдра и, наконец, крепко сжала его бедро. — Хороший котёнок, — от этого шёпота член Феликса дёрнулся, а разум немного затуманился. Какая-то частичка его разума мурлыкала от похвалы, и он чувствовал себя очень хорошо. — Ложись на спину, красавчик, — сказал Чонин, коснувшись губами кожи Феликса. Феликс перевернулся и лёг на спину. — Подними одну ножку, — сказал Чонин, расправляя первый белый чулок и натягивая его на поднятую ногу Феликса. Он начал со стопы, затем натянул ткань на лодыжку, икру и колено. Он доходил до середины бедра и заканчивался синим кружевом. Чонин коснулся губами края чулка, лизнул чувствительную кожу внутренней стороны бедра Феликса, а затем рукой поднялся чуть выше, заставив Феликса приглашающе раздвинуть ноги. С последним поцелуем Чонин отстранился и схватил второй чулок. Он надел его на ногу Феликса, позволяя своим горячим пальцам скользить по его коже, поднимаясь всё выше и выше. Достигнув бедра Феликса, он снова коснулся губами его нежной кожи, и Феликс задрожал от наслаждения. Его возлюбленный отстранился и, казалось, оценивал результат своей работы. Он выглядел гордым — Встань на четвереньки, красавчик, — и Феликс поднялся на коленях, опираясь руками на кровать. Рядом с ним Чонин прерывисто вздохнул. — Чёрт, какой ты горячий, — хрипло прошептал он. Феликс задумался, покраснел ли он, или же жар, охвативший его, был вызван лишь удовольствием от комплимента, который сделал ему мужчина, пьяный от его вида. Чонин опустился на колени на кровать позади него и нежно коснулся Феликса между лопаток. Он не стал ни давить, ни просить, Феликс сам опёрся на локти, не опуская попу, а Чонин замычал. Он обхватил руками бёдра Феликса и сжал их. — Сексуальный котёнок, — пробормотал он, благоговейно целуя ямочки Венеры на пояснице Феликса. Чонин начал раздеваться рядом с ним, и Феликс был рад, что на этот раз ему удалось это увидеть. Даже находясь лицом к матрасу в своей позе, Феликс мог наблюдать за раздеванием своего возлюбленного, и ему это очень нравилось. Молодой человек бросил свою одежду на пол рядом с кроватью и быстро переключил свое внимание на Феликса. Его руки бродили по ляжкам Феликса, его заднице, бёдрам и талии; он наклонился вперед, чтобы поцеловать Феликса в шею, пока его пальцы расчёсывали его волосы, и разум Феликса погрузился в тихую дымку, которая казалась невероятно расслабляющей. Он позволил любовнику, который ценил его, ласкать себя вот так, терпеливо и нежно. Затем Чонин слегка пошевелился на кровати рядом с ним, и Феликс заметил рядом с собой твёрдый член любовника. Чонин назвал его хорошим котёнком, не так ли? Феликс немного сдвинулся в сторону, пока не оказался достаточно близко к члену Чонина, чтобы обхватить его губами и начать облизывать кончик. Он услышал стон своего партнёра, и Феликс был счастлив, когда пальцы Чонина начали одобрительно перебирать его волосы, в то время как Феликс взял глубже член своего любовника. Тёплые руки ласкали его волосы, затылок, нежно касаясь шеи, щёк и подбородка. Чонин позволил Феликсу делать всё, что тот захочет, и Феликс понял, что ему тоже хочется поддразнить своего возлюбленного, хоть раз в жизни. Он пососал и облизал кончик члена, чувствительную кожу, что, как он знал по опыту, приближало его к оргазму, когда Чонин делал это с ним. Пальцы его любовника слегка сжали его волосы, почти дёрнули их, но затем расслабились и возобновили поглаживание его головы. Когда Феликс ощутил на языке легкую горечь предсеменной жидкости, Чонин отстранился и немного отодвинулся от него. Ему было приятно увидеть, что член его любовника покраснел, а Чонин выглядел очень возбуждённым. Он встал с кровати, схватил одеяло из шкафа, развернул его и положил на низкий комод. Он повернулся к Феликсу и попросил: — Прислонись грудью к этому одеялу, милый котёнок, — и Феликс тоже встал. Он подошёл к низкому комоду и наклонился вперёд, коснувшись грудью одеяла. Комод доходил Феликсу примерно до бёдер, так что он полностью склонился над деревянной мебелью. — Раздвинь для меня свои ноги, милашка, — прошептал Чонин, когда одна из его рук коснулась внутренней стороны бедра Феликса и начала подниматься всё выше и выше, пока не коснулась его яичек и нежно не погладила их. Феликс сделал, как его попросили. — Подними руки над головой, поближе к стене, красавчик, — и Феликс послушался; когда тёплая ладонь Чонина коснулась его поясницы, Феликс слегка выгнул её. Его любовник отстранился, и он услышал, как тот роется в ящике прикроватной тумбочки. Феликс увидел, как тот положил на комод рядом с правым локтем смазку, презерватив и шёлковую ленту, которая, возможно, была галстуком. Бёдра и твёрдый член Чонина коснулись ягодиц Феликса, когда молодой человек наклонился к нему и вытащил что-то из-за комода, прямо рядом с руками Феликса. Он потянул эту вещь вверх, и Феликс увидел, что это круглое кольцо; он увидел, как Чонин схватил ленту, которая, несомненно, была галстуком, и молодой человек продел её через кольцо. За дальнейшим Феликсу было трудно угнаться; Чонин крутил и вращал ткань, пока не заковал оба запястья Феликса в гладкие наручники. Что-то внутри растаяло, как подогретый мед, и Феликс почувствовал, как горячее возбуждение разливается у него в животе; его член дёрнулся, а разум полностью успокоился, когда он уставился на руку своего любовника, пока тот следил за тем, чтобы наручники не были слишком тугими на его запястьях. Феликс определённо почувствовал себя на седьмом небе от счастья, когда Чонин поцеловал его в затылок и провёл пальцами по волосам. Он ошеломлённо наклонил голову, когда большая рука любовника обхватила его шею, коснулась подбородка и подняла его голову для поцелуя. Он был совершенно послушен, и покой, который он ощущал внутри, был таким освобождающим. — Ты молодец, Феликс, — прошептал Чонин, прижавшись губами к его губам, и Феликс прерывисто задышал. Он терпеливо ждал, пока Чонин наденет презерватив и смажет свой член, и застонал, когда член его любовника медленно вошёл в него. Он опустил голову на одеяло, когда Чонин начал двигаться внутри, и чуть шире раздвинул ноги, когда любовник схватил его за бёдра и по-настоящему в него толкнулся. Его толчки были глубокими и короткими; он почти не отстранялся, совершая лишь лёгкие движения вперёд и назад, которые вскружили голову Феликса. — Теперь ты можешь кончить, котенок, — хрипло проговорил Чонин позади него, и мысли Феликса сосредоточились на голосе его любовника. Лёгкое давление на запястья напомнило ему, что он связан и находится во власти Чонина, и ему так понравилось это ощущение, что он подумал, что кончит от траха в связанном состоянии и ничего больше ему не нужно было. В животе было горячее и пульсирующее ощущения, и он слегка дернул за галстук, чтобы напомнить себе, что он не может опустить руки, что вызвало резкие толчки удовольствия, пронёсшиеся по его животу, от которых его член начал капать, хотя Чонин даже не прикоснулся к нему. Каждый толчок вызывал небольшой взрыв внутри Феликса, и с каждым разом ему становилось все теплее и теплее. Его любовник неустанно трахал его, сжимая его бёдра, в то время как Феликс не мог пошевелиться, не мог прикоснуться к себе; вся власть была у Чонина, а Феликс подчинялся. Жар в его теле разгорался всё сильнее, он приоткрыл губы и громко задышал, когда оргазм начал нарастать и распространяться по всему телу. Ему почти захотелось умолять Чонина не останавливаться, потому что если он это сделает, Феликс потеряет свой первый в жизни нетронутый оргазм простаты. Мир закружился, когда наслаждение захлестнуло его такими мощными волнами, что ему показалось, будто он издал хриплый крик, но он не уверен; всё его тело пульсировало, а мышцы напряглись, когда чистый экстаз пронзил его и заставил почувствовать, будто он парит и плывет в чистом блаженстве. Он отстраненно наблюдал, как Чонин достигает своего собственного оргазма, в то время как Феликс продолжал кататься на волнах пика, который был настолько интенсивным, что он всё ещё чувствовал его в своих костях, хотя он постепенно перерождался в послевкусие, напоминающее транс. Чонин тяжело дышал, тяжело опираясь на спину Феликса, но ему было всё равно. Тепло и тяжесть любовника на нём были невероятно успокаивающими после того, как его мозг взорвался вдребезги. Он смутно слышал, как молодой человек ворковал с ним. — Ты так хорошо справился, малыш, — говорил он. — Ты такой послушный и сексуальный для меня, — и всё это время его руки касались бёдер и ягодиц Феликса, заставляя его дрожать от наслаждения. Он почувствовал, как член любовника выскользнул из него, когда Чонин попытался развязать путы и освободить запястья от возбуждающих тисков. Затем он помог Феликсу встать на дрожащие ноги и направил его прямо на кровать, куда осторожно вёл его до тех пор, пока Феликс не лёг на бок, прежде чем снять презерватив и выбросить его в мусорное ведро. Феликс покраснел, когда заметил, что его сперма была повсюду на ящиках комода, к которому он был привязан, и что жидкость капала с него. — Я могу это убрать, — пробормотал он смущённо, а Чонин цокнул языком, выглядя почти обиженным. — Я справлюсь, детка, — сказал он, наклоняясь к Феликсу, чтобы крепко поцеловать его. — Это значит, что я хорошо поработал, — самодовольно сказал он, и маленькая пташка в груди Феликса затрепетала ещё сильнее. — Так и было, — признался Феликс, и его щеки запылали. — Я никогда не мог кончить без..., — он не мог поверить, что у него до сих пор есть проблемы, когда он говорит об этом! — Без стимуляции члена? — предположил Чонин, и Феликс позавидовал его уверенности; он кивнул. Чонин промычал. — Мы могли бы это обсудить..., — задумчиво сказал он. — Потому что ты, очевидно, можешь. Дело в позиции? В ритме? Или в чём-то ещё? — без тени смущения поинтересовался молодой человек, и Феликс решил, что ему нужно повзрослеть и попробовать поговорить об этом открыто. — Поза — да; ритм — тоже... и..., — он прикусил губу; он хотел сказать "ограничения", но заранее покраснел, произнеся это слово, поэтому он сложил запястья вместе и смущённо посмотрел на Чонина, который многозначительно улыбнулся. — Я знал, что нам будет хорошо вместе, — сказал он удовлетворённо, — Но это превзошло все мои ожидания, — и Феликс задумался, как давно он это осознал, если сам Феликс понятия не имел. Вместо того, чтобы сразу убрать за Феликсом, Чонин принял ванну и помог ему раздеться. Часть вещей он вернул в коробку, часть отложил для стирки, и Феликс был впечатлён тем, с какой самоотдачей Чонин относился к этому совместному делу, которое пробудило в нём нечто такое, что он больше никогда не хотел усыплять. Только когда Феликс отмокал в джакузи, он услышал, как Чонин убирается на комоде. На этот раз он не покраснел, но задумался о том, что сегодня вечером он остался невредим, будучи привязанным к комоду в нижнем белье, и ему это так понравилось, что он до сих пор ощущал остатки оргазма внизу живота. Молодой человек вошел в ванную комнату и опустился на колени рядом с ванной. — Могу я присоединиться к тебе? — спросил он с милой улыбкой, которая, как начал понимать Феликс, была более мягкой стороной Чонина; той, которую он показывал миру, и только Феликс мог увидеть его более тёмную сторону. Феликс с готовностью кивнул и двинулся, чтобы впустить своего любовника. Чонин сел позади него и раздвинул ноги, чтобы Феликс мог откинуться назад и расслабиться, прижавшись спиной к его груди. Чонин осторожно плеснул воды на торс Феликса, чтобы согреть его, и Феликс полностью расслабился. — Ты считаешь себя доминантом? — вдруг спросил Феликс тихим, нерешительным голосом. Ему кажется, что именно темнота в комнате придала ему смелости задать этот вопрос, потому что при свете и под пристальным взглядом Чонина он бы ни за что не смог произнести эти слова. — Хм, — задумчиво промычал Чонин. — Обычно нет. Не на работе, не на тренировке и не с друзьями. Но когда делюсь чем-то напряжённым с покорным партнёром, — спокойно ответил молодой человек, не прекращая при этом движения руками. — Ты считаешь себя покорным? — спросил в ответ Чонин, и Феликс покраснел, но его член тоже дернулся, когда легкая дрожь тепла достигла его паха. Феликс открыл рот, чтобы заговорить, но замялся. — Я никогда об этом не думал, пока не встретил тебя, и не думаю так днём — как ты и объяснял. Но, когда мы... близки — да, – ответил он и снова обвинил во всём темноту, потому что неделю назад он бы ни за что не признался, ведь этот вопрос вообще бы не возник. — Тебя это беспокоит? — тихо спросил Чонин, и Феликсу пришлось обдумать ответ. — Нет, — сказал он сначала, — Не беспокоит. Но я не думаю, что это дойдёт до того, чтобы кричать об этом во весь голос на улице. Думаю, это очень личный выбор; я, может быть, рассказал бы об этом лучшему другу, но больше никому... — Верно, — согласился Чонин. — Это очень интимное желание. — он поцеловал Феликса в плечо и сказал: — Твой секрет в безопасности, котёнок, не волнуйся. Это всё благодаря тому, что ты доверил мне быть твоим доминантом. Феликс вновь почувствовал это: маленькая птичка летала, желая вырваться из его груди.