You're pushing me to sin

Серые тучи затмевали когда-то пылающее солнце, напоминая: скоро начнутся холода. Прохладный ветерок приводил хоть в какое-то сознание от подавленности, будто время остановилось в их небольшом посёлке. Мелкий дождик капал прямо на рыжие локоны, которые завивались от любой влажности, и это бесило Чую. Вторые сутки он просиживал дома с хрипотой в горле.Анастасия оставила на полке леденцы с растительными компонентами. Они были отвратительно кислыми на вкус, отчего Чуя морщился, у него подёргивался глаз, язык горел и пересыхал. Он был готов плакать, настолько мерзкий вкус отпечатался в его вкусовых рецепторах и воспоминаниях. Больше двух штук он рассосать не смог. Коё находилась в школе, усердно готовилась к экзаменам. Чуя не заметил, как быстро пролетел год, будто вчера они сидели и поливали не самыми лучшими словами свой посёлок. Услышь его отец, какие выражения может употреблять сын, он бы надрал ему уши и отмыл бы язык. Озаки уже не справлялась с расчёсыванием волос Чуи, расчёска застревала намертво, и ей приходилось с силой её вытаскивать, чуть ли не выдирая клоки волос. Когда дома, кроме Коё, никого не было, Чуя тайком брал у матери все средства для волос: маски, спреи. Это хоть как-то облегчало ему тяжёлую ношу. Накахара не верил, что вот, через два года, Коё сдаст ЕГЭ и уедет. Тогда он останется один в этом месте и впадёт в хандру. Он знал Коё Озаки как умную, добрую, светлую душой девушку. Её знания поражали его, особенно в области литературы. Отец всё сильнее начал навязываться, таская Чую по храмам, на общие молитвы и богослужения. Чуе уже было всё равно, лишь бы не слышать крики по вечерам. Изменения Чуя заметил не только в своём характере,но и в теле. Недавно он познакомился с новеньким — Тачихарой Мичизу. Его волосы напоминали Чуе ржавчину, а глаза были цвета янтаря. На носу у него вечно красовался пластырь, а лёгкие веснушки можно было разглядеть, только если приглядеться. Мятая белая рубашка и чёрные джинсы всегда были в серых пятнах или порваны в области коленей. Тачихара сразу приглянулся Чуе. Их связывал непростой характер. Накахара рассказывал о родителях, их одержимости религией, а из Тачи пытались сделать идеального ребёнка. Назло всем он комкал идеально выглаженную рубашку, падал коленями на грязные дороги, устраивал драки и получал плохие оценки. Тачихару всё время сравнивали с его кузеном Джоном, который был на год младше. Как он его бесил, этот маменькин сынок! Такие обычно всю жизнь за маминой юбкой прячутся. И что с того, что он отличник? Оказывается, все девушки будут по нему течь, раз Джон идёт на золотую медаль — язвил Тачихара. - Маленький, надменный поросёнок Глаза Тачихары загорались злостью при одном упоминании кузена. Чуя хохотал над историей о том,как мама Тачихары бегала за ним с шваброй, пытаясь надрать задницу маленькому засранцу за драку с кузеном. Но Тачихара выбежал в курятник и заперся там. Чуя иногда сокращал его имя до Тачи, и тот, конечно, не был против. Когда мамы Тачихары не было дома, он приглашал Чую к себе. У Тачихары Чуя познал такие вещи, как секс, узнал про виды наркотиков, про сигареты, «ашку». Конечно, самой мерзкой для Чуи была тема секса. Тачихара активно искал в браузере нужные сайты и рассказывал Чуе.Это, конечно, оставило парню травму. Он не понимал, как Тачихара смотрит на это без тошноты, да ещё и перечисляет своих любимых порноактрис. — Ты всегда был таким извращённым? — спросил Чуя. Тачихара удивлённо посмотрел на него,отпивая из кружки с котиками любимый компот. Мама Мичизу очень любила делать заготовки на зиму — чердак и кладовая были забиты банками под завязку. Соленья, компоты, даже вяленая колбаса. Чуя был в лёгком шоке. Он вообще считал, что мама Тачихары терминатор, а не женщина: вечно делает уборку, поливает огород, кормит кур, доит коров, а тут ещё и заготовки делает. Понятно, кто у них в семье главный. — Чуя, я про секс узнал ещё в пятом классе. У вас что, настолько святая школа? Накахара не особо общался со сверстниками.В основном его класс состоял из плаксивых девчонок, готовых рыдать от любого замечания. О мальчиках он и вспоминать не хотел: некоторые страдали от лишнего веса, гнойные прыщи покрывали большинство лиц, заучки, плаксы, да ещё и надменные. Они оскорбляли Чую, а Накахара давал им раз в нос, но они всё равно не заткнутся. Хотя с прошлого раза, кажется, угомонились. С кем там общаться? Хорошо, что в его жизни появился Мичизу. Чуя готовился познакомиться со всеми прелестями пубертатного периода. Спросить о таком у Коё ему было стыдно, как и у матери. У отца он даже не пытался — ведь это время самое греховное для таких чистых, невинных детей. Мичизу стал его единственным спасением. Так Чуя и узнал про утренний стояк, мокрые сны, что голос станет грубее, а волосы начнут расти в паху, подмышками и на лице. — А ещё, Чуя, в этом возрасте иногда непроизвольно случается эрекция, — сказал Тачихара. Чуя удивлённо вскинул брови,почесал затылок, шмыгнул носом, неловко отвёл взгляд и тихо буркнул. —Что такое эрекция? - Тачи слабо вздохнул,развалившись на мягких подушках дивана. —Эрекция... Ну, это когда кровь приливает к половому члену, и ты чувствуешь возбуждение. Он увеличивается и становится твёрдым. —У тебя нет чувства неловкости или стыда, что рассказываешь мне всё это? Тачихара усмехнулся,глядя на собеседника, щёки которого залил лёгкий румянец. Чуя чувствовал стыд, смешанный с неловкостью. —У меня ещё вопрос... —Валяй, — кивнул Тачихара, отпивая компот. —А вот... Мужчина с женщиной трахаются. Значит, два парня тоже могут? И девушки тоже? Тачи,глотавший в этот момент компот, подавился. Он с шумом откашлялся, слишком шокированный вопросом Чуи, и вытерся салфеткой. Некоторое время он сидел как вкопанный, но потом схватил телефон и начал быстро печатать. Чуя затаил дыхание, когда в его руках оказался чужой телефон с включённым видео. Переместившись на край дивана, Тачи вспыхнул как спичка и отвёл глаза в сторону. Так они сидели минут десять.Пока Чуя смотрел, Тачи рассматривал картину, висевшую на стене, написанную неизвестным художником. Она, должно быть, приковывала внимание многих, но у Тачихары вызывала лишь отвращение и грусть. Позолоченная рама, на холсте — женщина со страдальческим лицом в пафосном платье начала XX века, в безвкусной причёске «фонтаж». Женщина пряталась за кустами королевского дворца, а на заднем фоне были изображены двое влюблённых. Тачи думал, что это либо неразделённая любовь, либо измена, но больше склонялся к измене. «Нельзя было повесить что-то современное? А не эту бессмысленную романтику?» — часто задавался он вопросом. Иногда,проходя через гостиную, парень чувствовал на себе взгляд этой женщины, и по коже бежали мурашки. Единственное его желание было снять эту картину, сломать пополам и выкинуть в реку, а лучше сжечь в огороде. Чуя же сидел неподвижно. Лицо пылало от смущения и стыда, глаза лихорадочно блестели. Он едва мог отдышаться, но безуспешно. Спустя несколько минут Чуя остановил видео, выключил телефон и убрал его в сторону. Закрыв лицо ладонями и слегка сутулясь, он тихо заскулил. Тачи мягко похлопал его по плечу. Сидя на скамейке под крышей своего дома, Чуя смотрел вдаль мутным взглядом, желая выбросить из головы все мысли до единой. Конечно, он в общих чертах знал, как всё происходит, что секс — это соитие с целью зачатия. Но то, что этим могут заниматься и парни, и девушки, и просто так для удовольствия... Увидев это с другой стороны, ему показалось всё довольно мерзким, особенно то, как происходит секс между парнями. Конечно, Тачихара объяснил ему, что есть средства контрацепции и что секс имеет разные цели, но когда Чуя подумал, что они с другом могут заниматься этим вместе, его бросило в дрожь. Это была самая мерзкая мысль. Он представлял это, и его пробирала дрожь. Чуя решил, что не будет думать о Тачихаре как о секс-партнёре. Никогда. Тяжело вздохнув, парень встал под мелкий дождь, надеясь, что мысли остынут под прохладным воздухом и от холодных капель. Это помогло. Но уснуть этой ночью Чуя так и не смог. Озаки сразу заметила, что Чуя стал странным: стал дольше проводить время в ванной, стал слишком тихим и спокойным. Это даже начало настораживать мать Чуи. В школе было то же самое, Накахара сидел тихо, говорил, только когда спрашивали, даже с Тачихарой почти не контактировал. Тот стал переживать за друга. После школы, как назло, Чуя нагнетал атмосферу своим молчанием, и Тачихара не выдержал. — Чуя! Что случилось? — в его испуганных глазах чуть не выступили слёзы. Чуя повернулся к другу и прошептал едва слышные слова.Тачихара уставился на него в удивлении, а потом захлопал в ладоши. —Братан, теперь ты настоящий парень! — Тачихара обнял Чую, а тот лишь уложил голову на плечо друга и что-то пробормотал.

Чуя впервые подрочил.

***

— Опа, опа, а кто это там идёт! — Тачи с разбегу запрыгнул на спину Накахары, потрепал его по кудрям, услышав в ответ недовольное ворчание и возмущение. —Слезь с меня! — спина у Чуи окончательно онемела, сначала от веса школьного рюкзака, а потом от пятидесятикилограммового Тачихары. Коё тихонько засмеялась, наблюдая, как Чуя пытается удержаться на ногах. —Буду тебя по утрам на пробежку будить! А то смотри какой хилый! — При каждом шаге ноги Чуи тряслись. Он вытер ладонью крупные капли пота со лба, влажные волосы завились. Коё устало помяла шею и выдохнула. Чёрная юбка слегка задралась, открывая вид на колени. Мичизу присвистнул, мечтательно засмотревшись на её ноги в чёрных капроновых колготках. Вообще, для Тачихары Озаки была очень красивой, милой, доброй. Он испытывал к девушке сильную симпатию, но Коё относилась к нему как к младшему брату, что огорчало парня. —Если бы он мог, Тачихара. Отец его то в храм забирает, то в церковь, — тяжело вздохнул Чуя, но напрягся, когда руки Тачи обвились вокруг его шеи, а щекой тот принялся тереться о его мягкие рыжие волосы. Услышав у самого уха тихий скулёж, у Чуи окончательно сдали нервы. —Блядь, задолбал! — Чуя попытался скинуть с себя друга, но руки, державшие его за шею, потянули за собой. Коё вздрогнула от крика, увидев, как Тачихара лежит на земле, а рюкзак Чуи прижимает его, не давая дышать. Сам Чуя лежал сверху и пытался выбраться из длинных рук друга. —Тачихара, блядь, живой? — спросил недовольно Чуя, Коё подбежала к парню и наклонилась, взяв его лицо в свои руки. Рюкзак у Чуи был тяжёлым: книги, тетради, пенал, бутылка с водой, несколько яблок и мандаринов, которые он брал с собой. Коё, Тачихара и Чуя часто собирались вместе на большой перемене за школьным двором. Сидя на скамейке, они обсуждали будущее, Москву, соседок с соседней улицы. Чуя откладывал деньги со школьных обедов на что-то более полезное, чем склеившиеся макароны, холодная котлета и слишком сладкий чай с высохшей печенькой на десерт. Тачихара,побывав в столовой впервые, почувствовал ужасный запах, и его стало тошнить. Парень наотрез отказался туда ходить. — Я вижу ангела... — Вот придурок — недовольно рыкнул Чуя и махнул рукой. Коё помогла Тачихаре подняться.Волосы его растрепались, голова кружилась, и он еле держался на ногах. Всё равно Чуя не оставил друга, закинул его руку себе на плечо, и троица направилась в школу. Главной проблемой теперь было их опоздание.

***

— Какой он противный! Списываю я контрольную, а он кричит: "Миссис Берлин, Тачихара использует телефон!"— и карга старая забрала его, сказала: "После всех уроков заберёте". Бесит! Убью Карлоса! —Оставь, да. Он ссыкло, как в прошлый раз сбежит, — Коë издала смешок. Тачихара тем временем достал из небольшого контейнера сэндвичи. —Мм, Тачихара, дай Бог здоровья твоей маме... — облизнулся Чуя, вдыхая аромат жареной курочки. —Так, сегодня сэндвич с курицей, листьями салата, плавленым сыром, помидором, на поджаренном хлебе. Коё восхищённо хвалила каждый откушенный кусочек.Тачихара вспыхнул — его мама знала, что сын не станет питаться в столовой, поэтому с утра готовила сэндвичи, да ещё с запасом, чтобы угостить друзей. Чуя жевал свой сэндвич и завидовал. Он очень завидовал Тачихаре. Его мама всегда находит для сына время: делает с ним уроки, готовит еду с собой, смотрит вместе сериалы и фильмы. Коё тоже смотрела на парня с завистью, смешанной с грустью. Она плакала ночами, надрывно, крича в подушку, заламывая пальцы, а рядом лежала совместная фотография с покойными родителями. Чуя приходил к ней в комнату, он слышал её всхлипы, слышал крики в подушку. —Коё, они бы не хотели видеть тебя такой. Это тяжело, очень тяжело, но они всегда будут в твоём сердце... — шептал он. Девушка тихо всхлипывала,и засыпали они часто вместе, обнимая друг друга. Теперь самый большой страх для Коё — потерять Чую. Она любила его, любила как младшего брата: любила делать ему причёски, гулять с ним, обсуждать всех и вся, шутить над Тачихарой, обнимать его, плакать с ним, делать уроки. Она любила Чую больше всех на свете.А Чуя любил её как старшую сестру.