Teacher Teacher Teach Me Love

Пол слушал зачарованно — он бы никогда не подумал, что в одних лишь именах может скрываться столько смысла. Когда взгляд упал на батончики, он протянул руку, но остановился на полпути, задумавшись, какой выбрать. Спустя пару секунд Пол осторожно взял тот, на обёртке которого были нарисованы яркие клубнички, и положил его себе на колени, выпрямившись. — О чём оно… — тихо и задумчиво повторил он. — Ммм… ну точно не про супермаркет… — Пол не смог сдержать улыбки и короткого смешка. Леннон тут же склонил голову набок, глаза его лукаво блеснули: — Правда? Но это ведь главное место действия… Или ты думаешь, что это метафора? — сказал он чуть дразня, с хитрой улыбкой и искоркой в глазах. — Ммм… да нет, я… Подумал, что это как-то слишком просто, — замялся Пол опуская взгляд и чувствуя, как щеки предательски теплеют. — Ну… что хитро, то и просто, — Джон прищурился, Он устроился в кресле, опершись локтем о колено и подперев щёку ладонью. Корпус был развернут к собеседнику, смотря на него снизу вверх. Эта сцена показалась Маккартни неожиданно забавной и даже милой. Он не удержался — рассмеялся мягко, искренне, а потом, будто отмахиваясь, немного выставил руки вперёд и потряс ладонями: — Всё! Не сбивайте меня, Леннон! Я… — Пол скрестил руки на груди и демонстративно откинулся назад, упрямо глядя в сторону. Задумчиво поджал губы, но спустя несколько секунд они сами собой разошлись в улыбке, а глаза зажмурились — Я забыл, что хотел сказать… Леннон, всё так же опершись щекой на ладонь, смотрел на него с интересом и не спешил с ответом. — Забыть? — наконец сказал он с насмешливой мягкостью. — Вот так, прямо посреди умной речи? — Бровь чуть приподнялась, но глаза оставались смеющимися, почти ласковыми. Ученик нахмурился, но сразу было понятно что он просто подыгрывает: — Ну да! Вы сбили меня! Джон выпрямился и с ленивой улыбкой откинулся на спинку кресла.— И что же нам делать теперь? Пол прикусил губу, развернул обёртку батончика и, улыбнувшись, тихо сказал: — Ммм… Может, и правда сделаем перерыв и просто поболтаем? — Он отломил кусочек, это были мюсли с добавлением сушёной клубники, кинув его себе в рот. — Просто поболтаем? Ну хорошо... Знаешь, мне до странности приятно слушать твою речь. И голос.. у тебя он такой мелодичный. В хорошем смысле этого слова. Пол тихо рассмеялся, прикрывая рот кончиками пальцев: — В хорошем смысле… Будто мелодичность может быть плохой… – Он быстро бросил взгляд на профессора и смутился, но на губах всё ещё играла игривая ухмылка. – Ах! Простите… Студент поднял кружку уже немного остывшего чая и вдохнул аромат. Сделав осторожный глоток, он тут же промычал от удовольствия, прикрыв глаза: — Ммм… как же вкусно… Я никогда… никогда раньше не пил такого… — слова вырвались сами собой, и Пол с восторгом сделал ещё один глоток, будто хотел убедиться, что ощущение не обмануло. — Ох, так тебе нравится улун?.. — Сказал он еле слышно, и мысленно это отметил. От похвалы, в груди Джона разлилось тепло, заставив его часто-часто похлопать ресницами. Но он тут же взял себя в руки, сжав губы в почти незаметную, довольную ниточку, которую он скрыл за кашлем. —Так... — начал он, переводя тему, — о чём же ты хочешь поговорить, кроме Лорки и.. сюрреалистичных метафор про супермаркеты? О быте? О погоде? — мужчина взял свой батончик, развернул упаковку и сделал большой укус, не особо задумываясь как это выглядит со стороны. Он с лёгкостью смахнул тыльной стороной ладони мнимые крошки с губ. — Или, может, о музыке? — Джон выбросил вопрос слишком резко, едва успев проглотить лакомство и развернулся к Маккартни, откладывая угощение обратно на стол. Перечисления тем скользили мимо, пока Пол не услышал слово «музыка». Тогда он машинально отставил чашку в сторону и подался вперёд, ближе к профессору, как будто его потянуло ближе само это слово. — Как давно ты с клавишами на «ты»? В прошлый раз.. — Голос Леннона дрогнул. Ведь в тот раз они почти сплелись в единое целое, в симбиозе звуков, и Леннон до сих пор боялся, что это все ему показалось, как наваждение, тоска по родственной душе. Тот пронзительный взгляд после последнего аккорда, случайные касания пальцев, от которых сердце проваливалось в пятки. Но он уже начал эту тему, отступать некуда. — Я тогда не успел тебя по-настоящему похвалить, а в переписке это ощущается по-другому. У тебя серьезный дар... — С клавишами… с самого детства, думаю, — голос Маккартни сразу потеплел. — Вы ведь видели, что у меня в гостиной стоит фортепиано? Папа часто играл на нём, и я каждый раз подходил и смотрел, как заворожённый… — глаза Пола смягчились при воспоминании, а уголки губ тронула улыбка. — И он даже учил меня немного… аккордам там… но потом настоял, чтобы я пошёл учиться профессионально, и нанял хорошего репетитора... — Твой отец тоже играет? Семья музыкантов, не иначе.. —  мужчина откинулся в кресле, закинул ногу на ногу и сомкнул руки на колене. Кажется, Леннон полностью был поглощен диалогом. - Не удивлюсь, если это касается не одного пианино. Мне вот гитара ближе.. — мужчина пожал плечами, сдаваясь под натиском этого пристального взгляда, опуская глаза на руки Пола. — О! Я тоже играю на гитаре! Это моё хобби, можно сказать, — добавил он и уже собирался продолжить, но увидел что внимание Леннона направлено на что-то другое. Рукав его рубашки съехал, обнажив запястье, на белоснежной коже проступили чёрные линии. Леннон  прищурился и непонятные штрихи сложились в знакомый узор. — У тебя на запястье.. Это же мой адрес? — вырвалось из него с удивлением, Джон едва удержался от порыва коснуться руки Маккартни, отогнуть ткань и увидеть всё целиком, подтвердив свою догадку. — А почему.. Вернее, зачем?  Запомнить? — выдохнул мужчина, его взгляд медленно, будто против воли, оторвался от надписи.  Глаза скользнули по тонкой кисти, по изгибу запястья. Профессор поймал себя на мысли, что кожа парня кажется невероятно нежной на вид. Бархатистой, почти сияющей под мягким светом. Его руки, такие изящные и ухоженные, с длинными пальцами, привыкшими ласкать клавиши, казались сейчас самым прекрасным произведением искусства в этой комнате. Первоначальный порыв,  прикоснуться, стереть ладонью чернила, никуда не делся. Он лишь ушёл глубже, превратился в тёплую, настойчивую мысль. Желание ощутить эту гладь, проверить, так ли она мягка, как кажется. — Могу дать салфетку, чтобы стереть. Ты же уже тут.. Надпись, выведенная поперёк запястья: Manlove Ave. 251. Сделанная торопливо, но от этого казавшаяся удивительно гармоничной, почти как татуировка, которая давно прижилась на коже. Пол заметил, что профессор смотрит именно туда, и будто нарочно дёрнул рукав выше — то ли чтобы лучше рассмотреть, то ли сам невольно выставляя напоказ. — Ммм… да, я же говорил, что у меня телефон сел, а ехать на велике с листком в руках было бы неудобно, — Пол фыркнул смешливо. — Вот и записал на том, что первым под руку попалось. — Он прикусил губу, усмехнулся: — Извините за каламбур… Он поднял глаза — и замер. Взгляд пристальных карих глаз обжёг встречаясь с его собственным, в нём было напряжение, которое Пол не сумел расшифровать, и от этого его сердце сбилось с ритма. Он судорожно вдохнул, а затем, словно стараясь разрядить атмосферу, мягко улыбнулся на выдохе: — А.. салфетки? — спросил он растерянно, а затем покачал головой и поспешил спрятать руку обратно в рукав голубой рубашки. — Нет, что вы! Всё в порядке. Смою дома. — Сказано это было с какой-то простодушной лёгкостью, будто вовсе не стоило внимания. — Кстати, о музыке! — внезапно оживился он, снова переводя тему на свою любимую — Я просматривал ваши фотографии в Инстаграме… Такие красивые и атмосферные, мне очень понравились. И я заметил одну — там, где вы держите электрогитару. Это ведь ваша? — глаза блеснули восторгом. — Можно… можно на неё посмотреть? – Пол буквально светился ожиданием. — Мне, похоже, придется долго привыкать к тому, что один из моих учеников теперь лицезреет мой профиль в инстаграме.. — с этими словами мужчина легко, по-кошачьи поднялся с кресла, потянулся, выпрямляясь во весь свой рост, и обернулся к Маккартни с ехидной, заговорщицкой ухмылкой. — Вообще, это не моя... Я сделал фотографию в музыкальном магазине, очень хотел, но в последнюю минуту передумал и купил другую! Пойдем покажу, Может, даже дам подержать. — профессор довольно зашагал к выходу из гостиной, не оборачиваясь. Пол вспорхнул с места и увязался за Джоном, не сводя глаз с его затылка. Они поднялись на второй этаж, Леннон взбегал по ступеням легко, а его вопрос повис в воздухе. — А с гитарой ты сколько знаком? Тоже давно? Пол шагал по обитым красным ковром ступеням прямо за стройным силуэтом учителя: — С четырнадцати. Отец на день рождения подарил мне трубу. Но мне не понравилось, что на ней нельзя одновременно играть и петь. Я обменял её в магазине на акустическую гитару. До сих пор на ней играю, кстати! — Пол улыбнулся, в глазах мелькнуло живое тепло. Белоснежная дверь поддалась с лёгкостью. Леннон распахнул ее и жестом, полным гостеприимства, пропустил парня вперед. В комнате было свежо, солнце пробивалось внутрь и создавало приятный уют. В её углу, на специальной подставке, возлежала гитара, отполированная до зеркального блеска. Рядом спокойно стоял комбоусилитель. Все было относительно чисто, даже провода, аккуратно свёрнутые, хранились в отдельном ящике, а не валялись где попало. — Уютно… — едва слышно произнёс Пол, позволив себе улыбнуться. — Уютно? — спросил Джон, снова надевая маску легкой иронии. — Обычно мне говорят, что мой дом это логово законченного холостяка. Никогда не мог понять, что именно меня выдает... Профессор отошёл чуть вправо от двери и аккуратно взял гитару с подставки, разворачиваясь и показывая Полу— Это... электрогитара Epiphone Casino, — голос Джона сменился, будто он пытался провести через свое восхищение и самого Пола. — Лучшая по соотношению цена-качество на рынке, и такое прекрасное звучание! Я просто не смог удержаться. Леннон звлёк из недр трюмо свернутый кабель и направился к комбоусилителю с большой надписью «CUBE». Провод вошёл в нужный разъем, Джон же взял инструмент, набросил ремень через голову, гитара легла как продолжение тела, послушная и родная. Кабель воткнулся в гнездо с удовлетворяющим щелчком. Рука скользнула по струнам, комната взорвалась густым, перегруженным аккордом. Басс ревел слишком громко, пальцы сами потянулись, чтобы отрегулировать это на комбике. — Он иногда ловит радио, не обращай внимания, — отмахнулся Леннон, подмечая искорки в поведении Пола. — Хочешь, сыграю? Видел у тебя плакаты Black Sabbath... Как раз недавно разобрал партию Тони из их, наверное, самой популярной песни «Paranoid». Он опустил голову, глядя на гриф. И словно без участия мысли, пальцы левой руки сами нашли свое пристанище - двенадцатый лад, густой бас шестой и пятой струн. Легкий толчок, и пальцы поплыли вниз, совершая томный слайд к четырнадцатому ладу, заставляя ноты перелиться одна в другую. Движение повторилось ещё три раза. А после, кисть ожила. Она уже не скользила, а порхала по ладам, легко и стремительно перебегая с одного на другой, сплетая уверенную мелодию. И вот правая рука, до этого лишь послушно следующая за левой, поменяла тактику. Не защипывая струны, а легко проводя по ним, она извлекла из инструмента бархатный звук. Голос, сорвавшийся с привычной мягкости, зазвучал хрипло и ярко: — Finished with my woman 'Cause she couldn't help me with my mind.. Картина была красивая — сама пластика движений, точность и уверенность, то как его длинные пальцы легко и уверенно скользили по грифу, нажимая на лады. . Но звуки… Пол невольно нахмурился: в своё время он переслушал Paranoid до дыр, и теперь мелодия вызывала у него скорее небольшое раздражение и усталость, чем восторг... Джон не смотрел на Маккартни, боялся, что из-за одного лишь взгляда может сбиться. — People think I'm insane Because I am frowning all the time.. Чтобы не показать скуку, он позволил себе отвлечься и стал разглядывать спальню дальше. Напротив кровати в стену был вмонтирован электрический камин, обрамлённый бежевой плиткой; над ним висела небольшая картина с осенним пейзажем — тёплым, но чуть меланхоличным. Возле кровати стояли тумбочки, на одной из которых лежали книги, вторая же была почти пустой. Под широким окном с раскрытыми жалюзи и тяжёлыми бархатными шторами разместился туалетный столик. В центре его возвышалось большое круглое зеркало в изящной оправе. Комната оказалась просторной и при этом по странному уютной. По центру стояла большая кровать с немного помятыми простынями. Белые стены придавали пространству свет и чистоту, а черный дощатый пол резко контрастировал с ними. Яркий ковёр с цветочным орнаментом добавлял тепла и живости. Пол, неспеша подошёл к столику и посмотрел в отражение. Практически ничего не изменилось со времени последнего взгляда дома: та же мягкая линия скул, тот же тёмный блеск глаз. Он аккуратно пригладил немного растрепанные чёрные волосы, поправил челку. Проигрыш отзвучал и он смахнул со лба прядь. — А дальше я не помню текста и рифму я не подберу. На-на-на на-на-на-на! — прыснул мужчина и рука его соскользнула вверх по грифу, к густым, низким нотам, поставив жирную точку в этом мимолётном концерте, наконец обращая внимание на Маккартни. — Хочешь подержать? Я не даю инструменты в руки кому попало, но ты с ними явно умеешь обращаться.. Голос Леннона отвлёк его. Пол хмыкнул, оторвал взгляд от зеркала, и тут же заметил кое-что куда интереснее собственного отражения. — У вас их две!? — воскликнул он неожиданно громко. За тумбочкой пряталась вторая гитара — монохромная, сияющая, лакированая. Пол шагнул к ней и присел, будто невольно, рассматривая ближе: небольшой, черно белый корпус и стройный, тёмный гриф. Сердце дрогнуло — на похожую модель он часто видел на концертах знаменитостей, он повернул голову на бок и прочитал название производителя: Rickenbacker... Он осторожно поднялся, глядя на Леннона почти с мольбой, щенячьими глазами, хлопая длинными ресницами. Его губы изогнулись в мягкой, доверчивой улыбке. — А на ней сыграете? — спросил Пол, и, чуть осмелев, позволил себе сесть на край белоснежной кровати, глядя на учителя с нетерпеливым ожиданием. В его позе было что-то наивное и в то же время дерзкое, а в голосе — искренняя просьба, от которой невозможно было отказаться.