Семнадцать вопросов и один ответ

      Эндрю ходил по рядам строительного молла, когда ему позвонил Мэтью.       — Энд, дело есть, — затараторил братишка. — Ты не занят? У нас тут с Питом идейка появилась. Можно к тебе приехать?       — Я в «Тиме» сейчас. У вас что-то срочное? — спросил Эндрю, кидая в корзинку запчасти для сливного бачка.       Брат замялся.       — Нам бы до вечера успеть, — сказал он.       Эндрю мысленно перевел: «До того, как с работы вернутся родители». Значит, братья задумали что-то, что наверняка не понравится их матери. Он все еще злился на нее за устроенный во время матча скандал и, раздумывая над просьбой брата, еще даже не зная толком, что они там с Питером задумали, заранее испытал удовольствие от мелкой мести родительнице.       — Где вы?       — В Ледовом. Тренировка только что закончилась.       — Ждите у бокового входа, минут через пятнадцать буду, — сказал Эндрю и отключился.       Когда он подъехал к проходной ледового дворца, братья его уже ждали. Оба с раскрасневшимися щеками и широченными улыбками. Они забились на заднее сиденье Мустанга и абсолютно синхронными жестами протянули ему кулаки. Эндрю поочередно отбил каждый и, развернувшись к лобовому окну, поймал в зеркале заднего вида их отражения.       — С победой, кстати, — сказал он, трогаясь с места.       — Да, «Шторм» — отстой, с ними бы и малолетки справились, — отозвался Мэтт.       Из близнецов именно он был заводилой, не всегда способным справиться с эмоциями и вовремя затормозить, в то время как Питер был вдумчивым и по большей части молчаливым. На льду они отлично друг друга дополняли, когда первый, полагаясь исключительно на инстинкты, становился безбашенным берсерком, а второй, следуя и интуиции, и умению анализировать, — прекрасным стратегом. Но в жизни, как казалось Эндрю, им приходилось сложно, потому что взаимодействовать с миром по отдельности друг от друга у них не получалось. Мэтт — слишком взрывной и эмоциональный, Пит — замкнутый и осторожный. Рано или поздно им придется друг от друга сепарироваться, но как они это переживут, Эндрю не знал. Впрочем, в психологии близнецов он вообще смыслил мало, знал только, что между конкретно этими существует особая связь, которую сам Эндрю ни с кем, даже со средним братом Томасом, никогда не испытывал.       — Кто на очереди? — поддержал разговор Эндрю, сворачивая на пригородное шоссе.       — «Бомберы», — кисло отозвался Мэтью и с мрачным видом откинулся на спинку сиденья.       — Мы им в прошлом сезоне продули, — спокойно, почти бесстрастно пояснил Питер, — в этом надеемся отыграться.       — Когда игра? — Эндрю на секунду встретился с его взглядом в зеркале заднего вида.       — В эту субботу уже. Да еще на выезде, — буркнул Мэтью.       «Бомберы» были серьезной командой с довольно долгой историей и традициями, правда, в последние года клуб немного подсдал, так что на этот раз у парней из Паса шансы отыграться вроде как были, но волнение перед матчем с сильным противником Эндрю понимал. Какое-то время они ехали молча, и внезапно возникшее в салоне автомобиля напряжение Эндрю почувствовал загривком.       — Так что вы задумали? — спросил он и, сбавив скорость, вырулил на уходящую в лес дорогу.       Старые шины противно заскрипели. Эндрю в очередной раз подумал о том, что для езды по заснеженному лесу Мустанг уже староват и что давно пора найти лошадку повыносливее. Но для этого надо было устроиться на постоянную работу, а не перебиваться тысячей мелких подработок.       Эндрю успел поймать в отражении хитрые моськи близнецов и сам невольно улыбнулся. Что бы они ни задумали, он уже был на их стороне.       — Татушки хотим набить, — с вызовом в голосе протянул Мэтт.       Эндрю расхохотался.       — Мать вас прибьет, вы в курсе? — он остановил машину на расчищенной площадке у «Логова» рядом с фургоном Курта и обернулся к излучающим самодовольство братьям.       — Ну, не только же тебе ее доставать, — резонно отозвался Питер и выбрался из Мустанга.       Он задрал голову к небу и глубоко вдохнул. Вылезший за ним следом Мэтью предвкушающе облизнулся. Эндрю закатил глаза: они ведь только что с тренировки, неужели не устали? Но он точно знал, что эти двое, бывая в «Логове» не так уж и часто, ни за что не упустят возможность погонять по лесу волками.       — С заднего входа, — напомнил Эндрю и только двинулся к дому, как за спиной раздался громкий хрюк, а вслед за ним сдержанный смешок. Он развернулся к подхихикивающим братьям и дернул кистью: что смешного?       — Серьезно, Энд? — криво ухмыльнувшись, сказал Мэтью. — С заднего входа?       Эндрю влепил поравнявшемуся с ним брату подзатыльник и покачал головой: значит, мать уже все им рассказала.       — Чую лисий дух, — нараспев сказал Питер, поводив возле лица Эндрю носом. — Нужно срочно проветриться.       От своей порции подзатыльников тот мастерски увернулся и припустил к дому. За ним с гиканьем рванул и Мэтт. Вот ведь засранцы: всю дорогу сдерживались, чтобы не начать подкалывать Эндрю, потому что наверняка знали, что тот запросто может высадить их прямо на трассе. Зато тут, посреди леса, можно было расслабиться, потому что в случае братского гнева было куда удрать. Эндрю вздохнул и поплелся за ними.       Появление в доме близнецов сопровождалось типичным для подростков шумом — с громкими комментариями и всякой белибердой из дурацких мемов, и Курт, привлеченный их волчьей возней, выполз из своей спальни.       — Ты один? — на всякий случай уточнил Эндрю, хотя и сам никого постороннего в доме не чувствовал.       Курт промычал что-то утвердительное и проводил пробежавших по коридору абсолютно голых близнецов едва приподнятой бровью — одним из тех немногих скудных жестов проявления эмоций, которые он себе позволял. Парни, не сбавляя скорости, поприветствовали Курта и скрылись в кухне, а уже оттуда вывалились на задний двор.       — Подготовишь инструменты? — попросил Эндрю подзависшего друга.       Курт, вздернув и вторую бровь, вопросительно указал большим пальцем в сторону кухни, мол, для этих? И когда Эндрю утвердительно кивнул, пробормотал:       — Как же быстро растут чужие дети.       Он ушел в рабочую комнату и тут же чем-то загромыхал, а Эндрю стал собирать разбросанную по всей гостиной одежду близнецов. Парни примчались домой полчаса спустя, раззадоренные пробежкой по зимнему лесу, с красными щеками и урчащими животами, и Эндрю сразу усадил их за стол.       — Так что там с лисом? — спросил Мэтью с набитым спагетти ртом. — Это правда мистер Руфус?       «Мистер Руфус», — чуть не закатил глаза Эндрю. Пит, в отличие от брата, аккуратно накручивал длинные макаронины на вилку и косился на Курта. Тот сидел рядом с Эндрю и после вопроса Мэтта подпер подбородок кулаком и с преувеличенным интересом уставился на друга, словно приготовившись послушать увлекательный рассказ.       — Да, это «мистер Руфус», — подтвердил Эндрю, изображая пальцами кавычки.       — Кру-у-уто, — восторженно протянул Мэтью, а Пит, стрельнув глазами в Эндрю, невинно поинтересовался:       — Растяжку его уже заценил?       У Эндрю загорелись уши. Еще бы не заценил… От смущения его спас не понявший интимного намека Мэтью.       — А сальто его видел? — вклинился тот с горящими от восторга глазами. — Он нам на вечеринке после матча показывал. — И фляком по всему залу прошелся. И колесом. Отпа-а-ад.       «Фляком, значит?» — про себя улыбнулся Эндрю. Он отлично помнил все акробатические выкрутасы лисов на ярмарках и выступления его подопечных, а растяжку, как точно подметил Питер, имел возможность оценить сам.       — Надеюсь, мне не надо просить вас особо не трепаться, — произнес Эндрю, прогоняя из головы образы гибкого, покрытого легкой испариной тела. — Дэниелу лишние сплетни ни к чему.       — Ой, да ла-а-адно, — отмахнулся Мэтт. — Про него же все давно в курсе. Признайся, что за свою жопу больше переживаешь.       Эндрю уже потянулся через стол, чтобы отвесить брату очередной подзатыльник, но сам себя остановил. В конце концов, тот был прав: в своей ориентации Дэниел признался еще в школе, чем нехило взбудоражил их небольшой северный городок. И если среди простых жителей его каминг-аут продержался в топе городских сплетен не больше месяца, то сообщество оборотней перемывало ему кости до самого отъезда в университет. А потом еще раз пробежалось короткой волной пересудов, когда Дэниел окончательно вернулся в Пас.       Так что, да, в данном случае если Эндрю и было за что переживать, то исключительно за репутацию своей собственной задницы. Хотя… репутация у него и так была не весть какая, а самое страшное — признание собственным родителям — он уже худо-бедно пережил. Интересно, что случится, когда сплетни о нем все же поползут? Чем его накроет: паникой или ощущением свободы?       — В любом случае, языками не мелите, — буркнул Эндрю и встал, чтобы поставить свою тарелку в раковину. — Что там у вас по рисункам?       Мэтью буквально всосал остатки спагетти через край тарелки и, бодро подскочив с места, принялся объяснять их с Питером задумку в виде парной татуировки — разумеется — волка. Правда, рисунок, как и почти все в их жизни, близнецы решили разделить пополам, и правая половина изображения волчьей морды — натуралистичная — ложилась на левое плечо Мэтью, а левая — схематично-кубическая — на правое плечо Питера таким образом, что если бы братья встали рядом и прижались плечами, получился бы единый рисунок.       Эндрю задачу понял и погнал близнецов в кабинет. Курт, сложив грязную посуду в раковину, махнул Эндрю рукой, мол, иди, я помою. Его заторможенность немного озадачивала, но разговор с другом Эндрю решил отложить — время близилось к вечеру, а еще предстояло набросать эскиз и успеть набить оба изображения хотя бы по контуру. Курт присоединился к ним, когда готовый вариант уже утвердили, и Эндрю, стоя за спинами плотно прижавшихся друг к другу братьев, отмечал на их плечах границы будущих татуировок. Курт глянул на бумажку с эскизом и предложил свою помощь. Эндрю отдал ему на растерзание Питера. Не потому, что его половина волчьей морды была проще — бил Курт не хуже самого Эндрю — а потому, что с вертлявым Мэтью тот вряд ли бы справился.       Близнецы улеглись на кушетки, Курт по привычке врубил что-то тяжелое, и работа потекла. Мэтт вернулся было к теме прерванного за ужином разговора и затараторил о двух лесбиянках из школы, потом вспомнил старшего брата какого-то своего приятеля, но Курт добавил громкости, и разговаривать стало невозможно. Эндрю покосился на него и отметил, что друг, и так не особо жизнерадостный, в этот раз выглядит совсем уж мрачно. Он лишь на секунду просветлел, когда вернувший домой Паркер заглянул к ним в кабинет, но тут же сдулся, когда понял, что приехал тот не один, а с двумя девицами с новогодней вечеринки.       Настроение Курта вызывало все больше вопросов, и, стоило Паркеру выйти, Эндрю, перекрикивая музыку, спросил:       — Все норм?       — Норм, — безэмоционально подтвердил друг и бросил взгляд на часы. — Мне на смену скоро выезжать. Предлагаю закругляться.       Курт подрабатывал вышибалой в ночном клубе в соседнем городке, и хоть по понедельникам и вторникам он обычно брал выходной, расспрашивать о его решении рвануть на работу Эндрю не стал. Вместо этого критически осмотрел татуировки и удовлетворенно кивнул. Обработал припухшую кожу антисептиком, налепил защитную пленку и велел братьям одеваться.       — Закинешь этих? — кивнул он на покряхтывающих близнецов.       Курт мрачно кивнул и ушел к себе. Эндрю подловил его уже на выходе и, придержав за плечо, еще раз уточнил:       — Ты точно в порядке?       Из глубины дома со стороны комнаты Паркера до них доносилась музыка и громкий девичий смех. Курт вздохнул и перевел взгляд на Эндрю.       — Как думаешь, желание кого-то пометить может быть ложным?       — Эм…       — Ну, так чтобы когда-то ты хотел пометить одного человека, а потом понял, что ошибся и на самом деле хочешь пометить кого-то другого?       — Думаю, да, — ответил Эндрю, припоминая разговор с Бриннером. — У Коннора, того черного волка из Томпсона, до его кота был кто-то другой. Он вроде как собирался его пометить, но не успел, а потом встретил Люсида. В общем, я к тому, что сама метка — это, да, это связь на всю жизнь, но подходящих партнеров может быть несколько. Главное — выбрать единственного.       В комнате Паркера раздался очередной взрыв смеха. Курт дернулся на звук и вгляделся в темный коридор с такой тоской, что у Эндрю в груди заныло.       — Мы готовы, — возникли рядом с ними близнецы и, протиснувшись мимо, ринулись на улицу.       Эндрю поймал за капюшон куртки последнего — им оказался Питер — и сказал:       — Сумки свои из Мустанга заберите.       Питер согласно угукнул и выскочил на улицу вслед за братом. Эндрю вернул внимание к Курту.       — Если пока ничего не понятно, дай себе немного времени, — сказал он, интуитивно догадываясь о причинах его растерянности.       Курт тряхнул головой и вышел, а Эндрю хотел было напомнить, что тягу метки обычно чувствуют оба, и разобраться в себе может помочь наличие или отсутствие симпатии у другого человека. Но потом вспомнил, что в его личном случае симпатия Дэниела если и существовала, то лишь в теории Бриннера.       Почему-то то, что по задумке Матери-Природы должно было стать простым руководством к выбору одного-единственного партнера, вдруг оказалось какой-то ловушкой, постоянно подкидывающей новые вводные данные в виде интереса к людям своего пола или к тем, кто уже носил на себе метку другого. Это сбивало с толку, и привыкшие к веками установленным правилам оборотни с этими новыми вводными явно не справлялись.       Эндрю пошел в кабинет, чтобы прибраться. Из комнаты Паркера отчетливо доносилась характерная возня. Что на него вообще нашло? Мутить сразу с двумя? Не то чтобы это было на него не похоже — взрывной и самый безбашенный из них троих, он часто ввязывался в сомнительные мероприятия, заводил странные знакомства и совершал спонтанные поступки, но после новогодней ночи — что бы там между ним и Куртом ни произошло — он вообще будто с цепи сорвался.       Устроившись в постели, Эндрю оживил телефон и зашел в инсту. Он редко постил что-то личное, но иногда выкладывал новые эскизы и готовые татушки, чтобы привлечь внимание к «Логову» и, возможно, найти новых клиентов. В углу экрана висело уведомление о новом подписчике. Эндрю кликнул на иконку и в недоумении уставился на ник dr.fox. Этот ник был хорошо ему знаком, и «dr» в данном случае означало не какого-то там доктора, а инициалы Дэниела Руфуса. Эндрю никогда на него не подписывался, опасаясь лишний раз палить свои сталкерские наклонности, но поскольку аккаунт был открытым, периодически в нем зависал. Теперь же он, перейдя на страничку Дэниела, смело нажал на кнопку «подписаться». Ну а что? Он первый начал. Эндрю залип на последних рилсах, где Дэниел разучивал со своей лисьей группой какие-то акробатические последовательности. Уверенные движения, смелые элементы, четкие команды и довольный смех… Он выбрал ролик, на котором Дэниел был один, и, разглядывая его поджарый торс — вот же любитель сверкать голой спиной — почувствовал, как в паху начинает тяжелеть. Он запустил руку в трусы и, не отрывая взгляда от экрана, сжал и оттянул яйца. На видео Дэниел раз за разом включал запись, отходил на нужное расстояние и выполнял последовательность акробатических прыжков, а после, широко улыбаясь, приближался, подмигивал в камеру и останавливал запись. Эндрю поставил видео на паузу в том месте, где Дэниел, закончив серию прыжков, только начинает идти в сторону телефона, и улыбается так, что на его щеках отчетливо проступили ямочки. Он представил, что так же открыто и довольно Дэниел улыбается ему, и ускорился. За стеной некстати закричала одна из девиц, следом за ней разразился громким паровозным пыхтением Паркер, и накрывший Эндрю оргазм показался смазанным. Он неловко вытер руку о простыню, отбросил телефон на пол и тут же вырубился.       Татуировки близнецов были закончены на следующий день. Эндрю отвез парней в город, но к дому родителей подъезжать не стал — высадил в начале улицы и, пораздумав, свернул на соседнюю. В окнах у Томаса горел свет, и Эндрю, поколебавшись еще с минуту, заглушил мотор и выбрался из машины. На стук открыла жена брата — молоденькая волчица, которую Томас год назад привез из Брендона, куда ездил учиться.       — Эндрю? — удивилась Кэрри и тут же отошла в сторону, пропуская его внутрь. — Томми! Эндрю приехал!       Время перевалило за девять вечера, в доме остаточно пахло ужином и свежезаваренным чаем, и Эндрю вдруг почувствовал себя жутко голодным.       — Ты голоден? — будто услышав его мысли, спросила Кэрри и забрала у него куртку. — Мы уже поужинали, но я могу разогреть…       — Энди! — раздалось басовитое сбоку, и Эндрю развернулся к брату, чтобы обменяться с ним коротким крепким объятием.       Он отметил, как глубоко и шумно тот втянул воздух за его ухом и как с силой сжал загривок.       — Ну и учудил ты, братишка, — хмыкнул Томас и, приобняв за плечи, потащил на кухню. — Мать рвет и мечет.       Эндрю сел за стол. Кэрри захлопотала у плиты, а когда повернулась, чтобы положить на стол приборы, он заметил, как плотно обтягивает одежда ее слегка выпуклый живот. О скором пополнении в семье брата Эндрю не сообщили, и он вдруг испытал досаду на самого себя за то, что так сильно от всех них отдалился.       — Все совсем плохо? — буркнул он и отклонился, чтобы Кэрри удобнее было поставить перед ним тарелку.       Томас, со своей образцовой жизнью и правильными ценностями, даже подростком был, что называется, беспроблемным. Родителей слушался, учился хорошо и ни в какие передряги не попадал. Он всегда знал, что хочет пойти по стопам отца, поэтому сразу после школы получил сертификат по оказанию первой медицинской помощи и, подав все необходимые документы, прошел отбор в Колледж аварийно-спасательных служб. Получил диплом сертифицированного пожарного и на радость родителей вернулся домой с красавицей-невестой.       — Да, ты ж ее знаешь, — легкомысленно отмахнулся Томас, на которого гнев матери никогда не обрушивался. — Поорет и успокоится.       Эндрю смотрел на брата — с какой теплотой во взгляде тот улыбнулся поставившей перед ним чашку с чаем жене, как приобнял ее, когда она села рядом, и как та на мгновение прижалась к нему боком — и почувствовал болезненный укол в груди. Неужели он завидовал? Этому «правильному» мальчику и его «правильной» жизни? Получалось, что так.       — А сам что думаешь? — осторожно спросил Эндрю, вдруг почувствовавший потребность в его одобрении.       — Думаю, что если твой выбор поможет тебе быть меньшим мудаком…       Эндрю вскинулся и глухо зарычал.       — Ну что? — продолжил Томас, ничуть его не испугавшись. — Это же тебя столько лет гложет? Твоя одержимость Руфусом?       — Что?       Томас подался вперед и, глядя ему в лицо, пояснил:       — А то, что ты столько лет подавлял свою истинную природу, что стал для всех ходячей проблемой. Принял бы себя еще в школе, и не надо было из кожи вон лезть, чтобы кому-то что-то доказывать. — Он махнул кистью на обнаженные предплечья Эндрю, намекая на его татуировки.       — Подрабатываешь мозгоправом на полставки? — фыркнул Эндрю, признавая в словах брата долю истины.       — Я пожарный, — откинулся на спинку стула тот. — И спасатель. Пришлось, знаешь ли, прослушать краткий курс по психологии, прежде чем диплом получить. — Он помолчал и уже мягче добавил: — Ты не думай, я не то чтобы как-то там тебя анализировал, на самом деле всегда считал просто придурком... — И, прежде чем Эндрю успел возмутиться, он улыбнулся и примирительно поднял ладони. — Ну ладно, ладно, извини.       — То есть, чтобы родной брат перестал считать меня придурком, всего-то и надо было, что в педики податься, — проворчал Эндрю, качая головой.       Томас рассмеялся. Эндрю отодвинул опустевшую тарелку, и Кэрри тут же подхватила ее, чтобы переставить в раковину.       — Чай? — предложила она так буднично, будто они тут каждый день обсуждают проблемы Эндрю и ничего необычного не происходит.       Эндрю кивнул и завозил пальцем по столу, собирая хлебные крошки.       — Мне работа нужна, — сказал он, не поднимая головы. — Лучше что-то постоянное. Есть что на примете?       Когда он встретился взглядом с Томасом, тот самодовольно улыбался.       — Это не из-за Руфуса! — вспылил Эндрю. — Просто тачку новую хочу взять.       Томас развел руками, мол, ну разумеется, не из-за Руфуса, но улыбаться не перестал.       — Пока ничего нет, — сказал он, — но как только появится, сразу маякну.

***

      Эндрю зашел, привычным жестом запихнул ботинки под обувную полочку и невольно втянул носом: запах цитрусовых, пропитавший, казалось, всю квартиру, теперь прочно ассоциировался у него с сексом, и член в штанах заинтересованно дернулся. Только вот обломится ему в этот раз вряд ли…       Смена системы в сливном бачке заняла не больше десяти минут. Эндрю установил крышку, нажал на кнопку слива и с удовлетворением послушал, как после шума смываемой воды следует только журчание наполняемого бака. Он сложил замененные детали в пакет и, выходя из санузла, едва не налетел на Дэниела. Тот стоял с кошельком в руках и выжидающе на него смотрел.       — Сколько я тебе должен? — спросил он, ныряя пальцами в раскрытое нутро бумажника.       — Нисколько, — буркнул Эндрю и попытался протиснуться к двери.       — Ну хотя бы за стоимость запчастей или что ты там покупал… — неуверенно настаивал Дэниел.       Эндрю поставил пакет и сумку с инструментами на пол и развернулся к нему лицом.       — Кофе меня угостишь?       Реакция Дэниела его озадачила — тот выдохнул едва ли не с облегчением и сдержанно улыбнулся.       — Какой ты пьешь? — крикнул он уже из кухни.       Эндрю бесшумно подошел к нему со спины и, когда Дэниел, встав на носочки, потянулся к навесному шкафчику, осторожно положил ладони на тумбу по обе стороны от его бедер.       — А какие есть варианты? — шепнул он, едва прижимаясь.       Дэниел дернулся, едва не выронив из рук большую чашку, и резко развернулся. Эндрю приготовился увидеть на его лице выражение недовольства или проявление гнева, но обнаружил лишь смятение, будто Дэниел и сам не понимал, почему вместо того, чтобы возмутиться, он тянет к Эндрю свои руки, одна из которых занята чашкой. Так и не отставив ее, он закинул руки Эндрю за голову и притянул к себе. Последнее, что заметил Эндрю перед тем, как склониться к нему и поцеловать, было то, как светло-карие радужки стремительно затапливает черными зрачками.       Он положил ладони Дэниелу на поясницу, потом спустил ниже и, подхватив под задницу, подсадил на тумбу. Дэниел тут же обхватил его поясницу ногами и выгнулся навстречу. Вслепую отставил чашку и запустил обе руки ему в волосы. Как же сладко было целовать его — такого отзывчивого и чувствительного. Вслушиваться в чавкающие звуки поцелуя, ощущать усилившийся запах свежескошенной травы, чувствовать под пальцами легкую дрожь тела. Эндрю завел руку себе за голову, ухватил кофту за ворот и, быстро стянув, отбросил на пол. Снова прижался к Дэниелу и сорвавшийся с его губ горячий выдох расценил как разрешение. Он потянул с него футболку, ловко сдернул спортивки, под которыми ничего больше не было, и сдвинул его к самому краю тумбы. Стояк Дэниела уперся ему в живот, но Эндрю, даже не коснувшись его, нырнул пальцами сразу под мошонку и нащупал вход. Он оказался влажным и податливым. Эндрю едва не свихнулся, когда понял, что Дэниел его ждал. И тот апельсиновый запах говорил о том, что он снова подготовился и растянул себя. Потому что — что? Знал, чем все закончится? Или надеялся, что закончится все именно этим?       — Дэнни, — шепнул Эндрю, выцеловывая ему шею и ключицы. — Лисенок…       Дэниел провел ладонями по его торсу вниз и взялся за пуговицу на джинсах. Где-то на краю сознания промелькнула мысль о презервативах, но, когда Дэниел плотно обхватил его стояк пальцами и довольно грубо провел вверх и вниз, все мысли из головы вылетели. Какое-то время Эндрю позволял умелым пальцам дразнить его, а потом переложил руку Дэниела себе на шею и, придержав его за поясницу, направил себя внутрь.       Когда-нибудь он точно научится трахаться красиво и вдумчиво, а пока получалось слишком торопливо. Потому что рецепторы, как это всегда бывало с Дэниелом, сбоили, сердце в груди рвалось в бешеном темпе, бедра судорожно дергались, чтобы вталкивать болезненно каменный стояк еще глубже и еще быстрее, пальцы сжимали и прижимали — лишь бы ближе, чтобы ни миллиметра пустого пространства между ними, а губы… губы блуждали по пряной влажной коже, прихватывали, мягко прикусывали и что-то шептали. Эндрю правда старался сдерживаться, но когда Дэниел зачастил своей рукой по собственному члену, когда стал задыхаться от накатывающего оргазма, Эндрю сорвался следом. Ощущения были новыми, что удивило, ведь они уже оставляли друг на друге свое семя, а Эндрю — так и вовсе глотал. Но сейчас казалось, будто они, хоть и без укусов, друг друга пометили — Дэниел снаружи, а Эндрю изнутри.       В голове Эндрю медленно зарождались предположения о том, какую реакцию выдаст Дэниел на то, что у них случился незащищенный секс. Но время шло, они почти отдышались и совершенно точно пришли в себя, а Дэниел продолжал крепко сжимать его бока коленями и, отчаянно цепляясь за шею, до боли вжиматься лицом ему в ключицы. Эндрю едва не словил паническую атаку — так испугался его странного поведения. Он стал медленно водить ладонями по влажной спине, целовать в волосы и тихо, размеренно дышать, увлекая его своим ритмом.       Наконец Дэниел вздохнул. Плечи под рукой Эндрю расслабились, обнимавшие шею руки потянулись вниз. Дэниел отстранился и заглянул Эндрю в лицо. Тот улыбнулся и на сентиментальном порыве поцеловал его в нос.       — Кофе все еще хочешь? — спросил Дэниел и осторожно, держась за его плечо, слез с тумбы.       — Ты все еще не сказал, какие есть варианты.       Дэниел бросил на него задумчивый взгляд.       — Пожалуй, я тебя удивлю, — пробормотал он и, подняв с пола свою одежду, ушел в ванную.       Эндрю смотрел в пустой проем кухни и думал о том, что последние три недели Дэниел и так только и делает, что его удивляет.