Семнадцать вопросов и один ответ

      В следующий раз Дэниел позвал его уже в ближайшую пятницу. И снова утром. Эндрю знал, что его рабочий график бывает особенно плотным во второй половине дня, когда заканчиваются занятия в школах и дети расползаются по спортивным секциям и курсам. Если предстояло выступление на ярмарке или каком-то городском мероприятии, Дэниел устраивал дополнительные утренние тренировки для своей акробатической группы, но, как правило, до обеда бывал свободен. Что в корне не устраивало Эндрю. Не то чтобы он чувствовал себя в праве что-то там от него требовать или ставить какие-то условия, но необходимость каждый раз уходить из теплой, пропахшей апельсинами, зеленью и сексом квартиры его удручала. Хотелось остаться в смятой постели, крепко прижать к себе разомлевшего лиса и, уткнувшись носом ему в плечо или шею, просто побыть рядом. Без спешки. Наплевав на весь мир за пределами небольшой спальни. Чтобы только они вдвоем. Удовлетворенные, постепенно остывающие после жаркой гонки, выравнивающие общее дыхание и в итоге — медленно, в обнимку, засыпающие.       Почему-то особенно сильно хотелось именно вместе уснуть. Провести в одной постели всю ночь — просто спать под спокойное ровное дыхание друг друга, держать во сне за руку или обнимать, дышать одним воздухом. А наутро проснуться и, может быть, заняться сексом — неспешно и лениво. А потом завтракать на залитой бледным зимним светом кухоньке…       Эндрю аж слюной подавился, как расфантазировался, пока натягивал на потное тело шмотки. Он все еще отказывался принимать душ сразу после секса, потому что не хотел смывать с себя легкий травянистый запах. В этот раз он поразительно долго драл Дэниела сзади, сначала поставив на четвереньки, а после навалившись всем телом так, что ему пришлось вытянуться на постели в полный рост. Эндрю еще и ноги его стиснул своими так, что входить стало совсем туго, и руками обвил, почти полностью обездвижив, но этот до крайней степени тесный контакт внезапно завел обоих. Эндрю долбился в горячее узкое нутро, хрипел, зарывался носом в мокрый затылок, и Дэниел под ним вскрикивал и жался, казалось, еще ближе. Он совершенно точно себя не касался, потому что одной рукой стискивал край матраса, второй, закинутой назад, притягивал к себе голову Эндрю, поэтому, когда он затрясся и начал кончать, Эндрю едва не сбился с ритма: да неужели? Может, трения о постель и было достаточно, но то, что Дэниел кончил под ним без рук, нехило повысило самооценку. Настолько, что, одевшись, Эндрю рискнул предложить:       — Может, вечером повторим?       Дэниел лениво потянулся и посмотрел на Эндрю сыто и довольно.       — Не-е-е, — протянул он. — У нас прогон допоздна.       — Что-то репетируете?       — Да Крис придумал попробовать что-то вроде чирлидерской поддержки перед началом матча и в перерывах, пришлось наскоро придумывать программу.       Опять этот Крис…       — Так ты завтра на матч тоже едешь?       — Угу-м, — Дэниел натянул на голое плечо одеяло и внезапно предложил: — Хочешь с нами? Братьев своих поддержишь.       Эндрю подошел к кровати, сел на край и, запустив руку под одеяло, поймал Дэниела за щиколотку. Тот дернулся было, но потом, наоборот, вытянул ногу и положил ступню ему на колено.       — Не могу, — сказал Эндрю, массируя подошву. — У нас завтра отгрузка почти целый день.       Работу грузчиком на железнодорожном складе ему периодически подкидывал Паркер. Сам он с еще двумя парнями работал там на постоянке и обычно с объемом справлялся. Но иногда в расписании товарных поездов происходила накладка, и требовались дополнительные руки. Эндрю мог и отказаться ради того, чтобы провести с Дэниелом целый день, но ему нужны были деньги, и терять довольно легкий заработок он не хотел.       — М-м-м, — как будто расстроенно протянул Дэниел, отчего у Эндрю в груди потеплело.       — Кстати, все забываю сказать, — произнес он и обвел большим пальцем косточку с внутренней стороны его голени. — У тебя там ученица есть, Джули. Это сестренка Курта, ну…       — Я понял, — хмыкнул Дэниел. — И?       — В общем, замолви, говорит, за нее словечко… — Эндрю вдруг смутился.       — Боже, ты уже и волчарам своим успел все растрепать? И как? Вынесли их гомофобные сердечки такую подставу?       Смущение вспыхнуло новой волной и вылилось на щеки и уши нестерпимым жаром.       — Да они нормально на самом деле отнеслись, — буркнул Эндрю. — Ничего такого…       — Ну надо же. — Дэниел помолчал. — Джули — девочка способная, только для чирлидерства еще маловата. А вот на мартовские соревнования я ее, пожалуй, возьму.       Эндрю просиял и передал его слова Курту тем же вечером. Тот собирался на смену и только пробубнил:       — Ну и хорошо, что не завтра.       Эндрю замер:       — Что?       Курт тоже замер и вперился в Эндрю своим особым пронизывающим взглядом.       — Да нет, ничего, — тряхнул он головой, будто отгоняя какие-то мысли. — Просто у нее день рождения. Вот и все.       — Точно? — Эндрю шагнул ближе.       Курт потер лоб.       — Не знаю. Но, может, лучше, чтобы твои парни тоже дома посидели?       Парни? Вообще-то Эндрю думал о Дэнни. Он судорожно вздохнул и набрал Мэтью.       — Скажите тренеру, что завтра никуда не едете, — выпалил он, едва брат ответил на звонок.       — С хуя ли? — выругался от неожиданности Мэтт.       — Просто делай, как я сказал! — рявкнул Эндрю.       — Энд, эта игра — решающая перед полуфиналом. Говорят, там агенты из НХЛ будут.       Эндрю этими байками тоже кормили. НХЛ, агенты, драфт, отбор игроков и бла-бла-бла. Что угодно, лишь бы команда выкладывалась по полной.       — Так что случилось-то? — буркнул Мэтью, и Эндрю понял, что какое-то время молча сопит в трубку.       — Просто будьте осторожны, — ответил он и уточнил: — Намного-намного осторожнее, чем обычно.       По сути, предчувствие Курта, даже если бы он смог вполне конкретно назвать источник опасности, ничего не изменило бы, потому что ни тренер, ни члены комитета Манитобской хоккейной лиги ни за что не согласились бы перенести матч. Расписание было утверждено еще до нового года по итогам начала сезона, и отказ приехать на игру привел бы к дисквалификации целой команды и, как следствие — выбыванию из турнирной таблицы до конца сезона.       С другой стороны, ну что там у них могло случиться? Под присмотром тренеров и кучи других взрослых. Таких выездных матчей на жизни команды с тех пор, как в ней играли близнецы, были уже десятки, и каждый раз все проходило гладко. Ну, затевали, бывало, потасовки с парнями из других команд, ну напивались, празднуя победы или скорбя о поражениях. Ничего из ряда вон на таких выездах не происходило. По крайней мере, домой парней всегда доставляли в целости и сохранности.       И все равно Эндрю всю субботу было не по себе. Он взял с братьев обещание быть на связи и, поколебавшись, отправил сообщение Дэниелу с просьбой и за ними присмотреть, и самому быть осторожнее. На прилетевший в ответ лаконичный знак вопроса Эндрю написал: «Забей». И весь день проверял телефон на наличие сообщений от близнецов. Они послушно отписывались в пути, а через полтора часа после выезда сообщили, что добрались до города. Написали из раздевалки и еще раз — перед самым началом матча. Эндрю все ногти себе сгрыз, переживая, что нигде не транслируют прямой эфир, и еле дожил до конца первого тайма. Потом второго. После третьего пришло сообщение от Питера: они выиграли. Еще через полчаса: они в автобусе и ждут тренера, чтобы выехать в Пас.       Эндрю наконец-то выдохнул. Они разгрузили весь товар и вместе с Паркером вернулись в «Логово». Курта дома не было, видимо, пораньше уехал на смену или еще не вернулся с дня рождения сестренки, и Эндрю в предвкушении спокойного вечера наскоро принял душ и, не включая ни телевизор, ни даже свет, завалился на диван в гостиной. Правда, его попытку сенсорного детокса бесцеремонно обломали: Паркер поставил перед фактом, что позвал кого-то в гости, и те уже едут с бухлом и прочими атрибутами хорошей, с их точки зрения, вечеринки. Эндрю едва не зарычал. Вот ведь неугомонный. И как только у него после целого дня разгрузки еще силы-то остались? Эндрю, наслаждаясь последними минутами покоя, бездумно смотрел в потолок и чувствовал, как в груди растет напряжение. Не раздражение. Не злость. А непонятная тревога. От раздавшегося рингтона он едва не подскочил. Звонил Питер.       — Энд, — задыхающимся голосом проговорил он. — Эндрю… Тут авария…       — Ты в порядке? — закричал Эндрю, подскочив с дивана. — А Мэтт?       — Мы в порядке. Это не с нами, это минивэн с чирлидерами… Он, кажется, перевернулся или во что-то врезался.       После слова «чирлидеры» Эндрю как будто оглох. Воздуха резко перестало хватать, и вдыхать получалось тяжело и едва ли не со свистом. Рука потянулась к подмышке, чтобы коснуться скрытого под слоями одежды лисенка.       — Что с Дэнни? — прохрипел Эндрю и поправился: — Где мистер Руфус?       — Я не знаю. Они все были в том минивэне. Тренер с доком сейчас там, но нам запретили выходить из автобуса, а отсюда ничего не видно.       Эндрю задышал: раз доктор с ними, значит, хотя бы первичная медицинская помощь пострадавшим будет оказана.       — Где вы? — Эндрю уже всовывал ноги в зимние ботинки и срывал с крючка куртку. — В каком месте произошла авария?       — Точно не знаю, но мы выехали час назад, так что должны быть где-то возле Паса.       Никогда еще старенький Мустанг не гнал так резво. Минут через двадцать Эндрю разглядел в темноте дорожного полотна перемигивание проблесковых маячков — значит, помощь уже подоспела. Он проехал мимо стоявшего на обочине автобуса «Бурана» и остановился рядом с тем местом, где работали спасатели. Выскочив из машины, он попытался сориентироваться и быстро установил место аварии. Минивэн лежал недалеко от дороги, но глубокий след в снегу говорил о том, что после падения на бок его по инерции еще немного протащило. Один из спасателей забрался наверх и через распахнутую боковую дверцу, ставшей чем-то вроде люка в потолке, помогал пассажирам выбираться. Второй принимал пострадавших внизу. Рядом с ним стоял тренер и подстраховывал, чтобы при спуске люди не поранились еще больше. Еще один из спасателей крутился у багажного отделения, пытаясь открыть дверь, но та не поддавалась. На обочине вместе с другими парамедиками двоих пострадавших осматривал командный док.       — Пирсон? — позвал Эндрю тренера.       Хоккей он бросил еще перед старшей школой, и соблюдать субординацию давно было необязательно, но не называть же почти вдвое старшего мужика по имени! Хотя Дэниел, вон, не стеснялся.       Тренер вздрогнул и обернулся. Увидев Эндрю, удивленно вскинул брови.       — Стоун? Что ты… — Он бросил беглый взгляд в сторону автобуса и поспешил заверить: — Команда в порядке. За ними присматривает мой помощник.       — Где Руфус? — спросил Эндрю.       — Он еще внутри. Помогает остальным выбираться.       Эндрю взобрался на минивэн и улегся на живот у проема боковой дверцы.       — Эндрю? — удивился лежавший рядом спасатель знакомым голосом брата. — А ты здесь какого…       Эндрю помог брату спустить девушку на землю. То, что со спасательной бригадой приехал Томас, было неудивительно. Близнецы наверняка сначала позвонили ему или отцу.       — Отец тоже здесь? — заозирался Эндрю.       — Нет, — ответил Томас и протянул руку следующему. — Его смена уже закончилась, когда поступил вызов.       Ухватившийся за его руку парень почти выбрался, но в последний момент вскрикнул и чуть не выскользнул обратно. Эндрю сцапал его за шкирку и вытянул, тут же глотнув железистый запах свежей крови. Парнем оказался Тимоти, один из близких друзей Дэниела с той фотки в его спальне. Он явно был ранен или сильно ушибся и, едва оказавшись на земле, тут же попал под пристальное внимание медиков.       Эндрю свесил голову вниз и позвал:       — Дэнни?       Со стороны заднего ряда раздалось удивленное:       — Эндрю?       — Ты в порядке?       — Я — да. Но тут еще Гас и Таня. Гас рядом с водительским, у него кажется, что-то сломано, а Таня рядом со мной, и она без сознания.       Гас был вторым близким другом Дэниела, но кто такая Таня, Эндрю не знал. Из нутра минивэна несло паникой и кровью, и он, подняв голову, повернулся к медиками и закричал:       — Кто-нибудь! Нужно спуститься вниз! Тут тяжело раненые!       Сражавшийся с багажной дверцей спасатель наконец-то сумел ее открыть, и забираться наверх подоспевшему парамедику не пришлось. Гаса удалось протащить по пространству между спинками сидений и крышей, а с девушкой пришлось повозиться. Ее зажало между двумя рядами кресел, и чтобы вытащить ее оттуда, нужно было снять или выломать одно из сидений. Эндрю спустился в салон и, оттеснив влезшего через багажник медика, быстро освободил путь к пострадавшей. Та застонала, но в сознание не пришла. Ей занялся медик, а Эндрю обернулся и разглядел в полутьме салона Дэниела. Добрался до него и, крепко прижав к себе, с шумом втянул носом. Дэниел концентрированно пах страхом и чужой кровью, но Эндрю все надышаться не мог. Хотелось точно убедиться, что с ним все в порядке, а потом забрать к себе и больше никогда не отпускать. Желание было иррациональным и почти утопичным, потому что никто — а в первую очередь сам Дэниел — распоряжаться или что-то там ему запрещать ни за что не позволит. Так что ценным сейчас было уже то, что Дэниел, живой и теплый, так же крепко обхватив спину Эндрю двумя руками, шумно дышал ему в шею.       Кто-то позвал:       — Сами выбраться сможете?       Эндрю нехотя отстранился и заглянул Дэниелу в глаза.       — Сможешь?       Тот заторможено моргнул, но кивок изобразил вполне уверенно. Они пробрались к багажному отсеку и вывалились наружу. Свет от фар спецтранспорта после полутемного салона машины ослепил. Эндрю, дезориентированный, на миг выпустил руку Дэниела из своей и, когда расстояние между ними стало стремительно увеличиваться, запаниковал. Он в последний момент схватился за рукав его свитера и, дернув на себя, снова крепко обнял.       — Да расцепитесь вы уже! — недовольно сказал кто-то и попытался их друг от друга оттащить. — Дайте вас осмотреть.       Эндрю предупреждающе зарычал.       — Энди, я в порядке, — сказал Дэниел и невесомо потерся носом о его подбородок. — Они просто делают свою работу. Дай им меня осмотреть.       Эндрю нехотя разжал объятия. Его, видимо, тоже приняли за пассажира, потому что начали светить в лицо фонариком и задавать какие-то вопросы. Он довольно грубо отмахнулся и поискал глазами брата. Тот переговаривался с кем-то из спасательной бригады.       — Том, — позвал его Эндрю и, когда тот обернулся, спросил: — Вы все? Что с ранеными?       Томас мельком глянул на две машины скорой помощи.       — Троих забирают. Девушка в очень тяжелом состоянии, двое с переломами. — Понизив голос, он добавил: — Не волнуйся, я уже сообщил маме, она проследит.       Эндрю и так уже понял, что в минивэне с Дэниелом ехала его постоянная акробатическая группа. Ее основной костяк состоял из оборотней, но иногда принимали и обычных людей. Они-то, видимо, и пострадали сейчас больше остальных. Но «следить» в больнице надо было не за ними, а за Гасом — лисом с подозрением на перелом голени, потому что госпитализация любого оборотня, а вернее — его регенеративные способности, как правило, приводили к повышенному интересу медперсонала. Поэтому, когда в районную больницу поступал кто-то из «своих», об этом тут же сообщали старшей медсестре Александре Стоун, а та уже передавала информацию главному врачу или ведущему травматологу, оба из которых тоже были оборотнями.       Хлопнули дверцы автомобилей, скорые тронулись и помчали в сторону города. Оставшаяся четверка «чирлидеров» стояла у пикапа аварийно-спасательной службы. Тимоти, неловко прижимая к торсу левую руку, правой подписывал какие-то бумаги. Дэниел строчил что-то в телефоне. Две девушки молча топтались рядом. Эндрю подошел к ним в то же время, что и тренер с командным доком.       — Мы планируем выехать минут через пять, — сказал тренер. — Вы с нами?       — Мне эвакуатор надо дождаться, — сказал Тимоти, отдавая бумаги спасателю.       — Дэнни? — позвал тренер.       — Я с Тимом подожду, — оторвался тот от потрескавшегося экрана мобильного. — Девчонок заберите.       Тренер кивнул и повел девушек к автобусу. Эндрю захотелось пойти с ними и повидаться с близнецами, но рядом раздался голос Томаса:       — Я был у них. Они в порядке.       Эндрю молча кивнул, а брат продолжил:       — Они знают, что ты тоже здесь. Видели твой Мустанг. — Брат устало улыбнулся. — Ты для них сегодня не меньший герой, чем я.       — Пф-ф-ф, — выдохнул Эндрю, тем не менее испытав прилив гордости.       Томас посмотрел поверх его плеча, и Эндрю, оглянувшись, увидел стоявших за его спиной Дэниела с Тимоти. Когда он снова встретился взглядом с братом, тот коротко кивнул. Хлопнул по плечу и спросил у проверявшего бумаги напарника:       — Ну что, едем?       Напарник молча отсалютовал и забрался на пассажирское сиденье пикапа рядом с уже ждавшим на своем месте водителем. Вслед за ними в кабину залезли Томас и четвертый из спасателей.       На дороге остались трое. После того, как гул пикапа стих, стало оглушающе тихо и темно. Тимоти покрутил плечами и, буркнув: «Пойду мобильник хоть свой поищу», направился к минивэну.       — Что у него с рукой? — спросил Эндрю.       — Просто ушиб. Говорит, ничего серьезного.       Дэниел вдруг передернул плечами. Мороз ощущался на все минус двадцать, а он стоял в одном свитере и после спада адреналинового выброса наверняка начинал замерзать. Эндрю сходил к брошенному едва ли не поперек дороги Мустангу, достал из багажника спецовку, которую надевал в гараже у дяди или при отгрузке, и накинул Дэниелу на плечи. Тот подозрительно принюхался: от куртки несло машинным маслом, сваркой и потом — но лишь благодарно кивнул и закутался в нее плотнее. Эндрю почувствовал, что еще чуть-чуть, и его начнет трясти. Он снова сходил к Мустангу, нырнул в кабину и, пошарив в бардачке, достал пачку сигарет. Курил он, в отличие от Паркера и Курта, редко, но иногда, когда ему срочно требовалось успокоиться, выкуривал пару сигарет подряд.       Эндрю не знал, что заставило Дэниела подойти, но когда он сделал первую глубокую затяжку, тот уже был рядом. Он ничего не сказал, лишь подождал, пока Эндрю выдохнет дым и затянется снова, а потом, перехватив его за запястье, поднес руку к своим губам. Прикосновение длилось несколько секунд, но Эндрю успел почувствовать, как сильно дрожали обхватившие его запястье пальцы. Он докурил в две глубокие затяжки и, отбросив бычок в снег, повернулся к Дэниелу всем телом.       — Сильно испугался? — спросил он и, протянув руку, зачесал назад растрепанные, перепачканные запекшейся кровью вихры.       На мгновение Дэниел замер, а потом, дернув головой, ушел от контакта.       — Пугался и посильнее, — хмыкнул он и отвернулся.       И почему Эндрю был так уверен, что речь идет о нем?       Послышался нарастающий гул крупного транспорта, и совсем скоро рядом с ними остановился эвакуатор. Двое мужчин спрыгнули с высоких подножек кузова, поздоровались и, глянув в указанном Дэниелом направлении, подошли к перевернутому минивэну. Переговорили с вылезшим через багажник Тимоти и принялись за работу.       — Что у вас там случилось вообще? — спросил Эндрю, прикуривая вторую сигарету. — С чего вы в кювет-то улетели?       — Да я толком и не понял. — Дэниел пожал плечом. — То ли косуля, то ли олень на дорогу выскочил. Тим на инстинкте крутанул, и машину занесло. — Он вынул из пальцев Эндрю сигарету и затянулся. Вроде хотел еще что-то добавить, но в это время у него зазвонил телефон. — Да мам, — ответил он. — Да, минивэн уже грузят, скоро выезжаем. Нет, Ксану и Стейси отправили автобусом. Гас? Гас ногу сломал, его в больницу отвезли. Да, с Тимоти и… — Он покосился на Эндрю и не продолжил. — Ага. Не, домой сразу. И я тебя. Давай, пока.       Он отключился, но телефон не убрал, а стал с кем-то переписываться. Эндрю его не отвлекал. Молча следил за тем, как работают эвакуаторщики, и только подтолкнул Дэниела плечом, когда минивэн погрузили на платформу и закрепили. В этот же момент его позвал Тимоти:       — Дэн! Можем ехать.       Дэниел шагнул было к эвакуатору, но Эндрю удержал его за локоть.       — Я думал, ты поедешь со мной, — сказал он.       Дэниел глянул ему за спину, туда, где стоял Мустанг, и одними губами, словно заклинание, прошептал:       — Я не сажусь в чужие машины.       Эндрю со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. «Неужели так сложно хоть раз довериться?» — хотелось закричать ему. Но стоило вспомнить, кто именно виновен в его проблемах с доверием, как пальцы сами расцепились и рука плетью повисла вдоль тела. Дэниел какое-то время постоял рядом. Выражения его лица Эндрю не понимал, но пристальный взгляд был обжигающим. Наконец Дэниел развернулся и пошел к эвакуатору. Эндрю с тоской смотрел, как с каждым шагом расстояние между ними увеличивается. Дэниел подошел к машине, но почему-то не сел в салон к Тимоти, а запрыгнул на платформу и, открыв боковую дверь минивэна, нырнул внутрь.       Тимоти крикнул:       — Тут есть место! — видимо, как и Эндрю, решив, что Дэниел собрается ехать в минивэне.       Но оставаться в машине Дэниел, очевидно, не собирался, потому что меньше чем через минуту выбрался наружу и, захлопнув дверь, спрыгнул на землю. Сказал Тимоти что-то настолько тихо, что с разделявшего их расстояния было не разобрать, и, развернувшись, зашагал к Эндрю.       Эвакуатор мигнул фарами и проехал мимо, но Эндрю смотрел только на приближавшегося к нему Дэниела.       — Вещи свои забрал, — сказал он и продемонстрировал висевший на плече рюкзак и пуховик в руках.       Сердце в груди у Эндрю вдруг застучало часто-часто. Он все еще не верил, что Дэниел передумал, и только мотнул головой в сторону Мустанга. От тяжелого вздоха, с которым Дэниел замер возле пассажирской двери, Эндрю захотелось провалиться сквозь землю, но вида он не подал. Встретился с Дэниелом взглядом поверх крыши, забрался в салон и стал ждать. Минуты ожидания показались бесконечно долгими, но вот дверь наконец-то распахнулась, и соседнее сиденье перестало пустовать.