Семнадцать вопросов и один ответ

      Еще до начала сеанса Эндрю накрыло сомнением: не слишком ли людное место он выбрал для свидания? Народу на семичасовой вечерний сеанс в Ледовом дворце набилось немерено, и Эндрю вдруг распереживался, не вызовут ли подозрение у влюбленных парочек два парня. Но, стоило ему увидеть спешившего к нему Дэниела, как внутреннее волнение сменило вектор: теперь его просто распирало от влюбленности и предвкушения отличного вечера.       Дэниел подлетел, плюхнулся на соседнее сиденье трибуны и, торопливо рассказывая что-то о последнем занятии, принялся переобуваться. Эндрю его почти не слушал. Сидел рядом, засунув ладони под бедра, и просто на него смотрел.       Они оставили вещи в ячейке для хранения и после возвестившего о начале сеанса гудка выкатились на лед. Последний раз Эндрю надевал коньки лет десять назад во время тренировки по хоккею, и с непривычки ноги, едва ступив на лед, разъехались в разные стороны. Но уверенность вернулась довольно быстро, и они с Дэниелом заскользили среди других пар. Дэниел на своих выпендрежных коньках для фигурного катания то и дело вырывался вперед, и Эндрю только и оставалось, что раз за разом провожать взглядом его стремительно удалявшуюся фигуру. Ровная осанка, изящный поворот головы, расправленные плечи и заложенные за спину руки — Дэниел смотрелся потрясающе и привлекал взгляды — как восхищенные, так и завистливые.       В какой-то момент Эндрю потерял его из виду и заозирался, выискивая в толпе рыжую макушку. Дэниел налетел на него со спины. Обхватил за талию и на инерции собственного движения раскрутил. Когда они остановились, вынырнул из-под руки и посмотрел на Эндрю так по-детски счастливо, что тот тоже заулыбался.       — Прости, что-то увлекся, — сказал Дэниел, продолжая обнимать его за бока. — Не думал, что так по льду соскучился.       — Наслаждайся, — дернул плечом Эндрю и осторожно покосился на остальных катавшихся.       Ожидал, что увидит осуждающие взгляды, но, оказалось, что никому до них дела нет. И когда Дэниел, взяв Эндрю за руку, потянул влиться в поток, тот не сопротивлялся. Он чувствовал себя влюбленным подростком и едва сдерживался, чтобы не улыбаться слишком уж широко.       После катка он все-таки отвел Дэниела в тот итальянский ресторанчик. Дэниел был явно на подъеме и сразу заказал вино, но Эндрю, помня, что за рулем, от алкоголя отказался. Он и так чувствовал себя опьяненным этим волшебным вечером и сидевшим напротив парнем, к которому так сильно хотелось прикоснуться, что рука сама потянулась через стол и накрыла прохладную ладонь. Дэниел стрельнул в него глазами, отпил вина и, опустив взгляд, медленно провел языком по верхней губе. Флирт был настолько очевидным, что в штанах у Эндрю стало тесновато. Он поерзал, устраиваясь поудобнее, покосился на посетителей за соседними столиками и прочистил горло.       — Я должен тебе кое-что рассказать, — начал он слегка дрожащим от волнения голоса.       Дэниел приподнял брови.       — У меня есть ребенок, — едва ли не по слогам сказал Эндрю, когда убедился, что Дэниел его слушает.       Брови того поползли выше.       — В смысле?       — Я встречался с девушкой, а после того, как мы расстались, выяснилось, что она была беременна. Я ничего об этом не знал. Мы не виделись пару лет, а тут встречаю ее, а у нее на руках ребенок, ну и…       Эндрю пожал плечами. Получилось как будто нервно. Дэниел залпом допил вино и защелкал пальцами, чтобы привлечь внимание официантки.       — Волчица? — уточнил он.       — Да. Она родом из пригорода, и я бы так ничего и не узнал, если бы мы не встретились, но теперь знаю, и сказал, что тоже имею право общаться с дочерью…       Официантка принесла новую порцию вина, и Дэниел тут же осушил бокал.       — Вау, — только и сказал он, округлив глаза.       — Ага, — смущенно улыбнулся Эндрю. — Она такая славная, ты бы видел.       Дэниел зыркнул на него и тут же отвел взгляд, и Эндрю не успел понять, ошарашен он или просто испытывает неловкость, поэтому развивать тему не стал. Принесли еду, и остаток вечера Эндрю пытался вернуть их свиданию атмосферу легкой беззаботности, но Дэниел был задумчив и на его реплики по большей части отмалчивался. А когда они, закончив десерт, решили поехать домой, Дэниела так сильно шатало в проходе между столиками, что Эндрю пришлось обнять его за талию и прижать к себе. Всю поездку в машине Дэниел просмотрел в окно, но стоило им переступить порог квартиры, как он развернулся к Эндрю, окинул его сверху до низу плотоядным взглядом и растянул губы в пьяной шальной улыбке.       — Готов к горяченькому, м? — спросил он и, спотыкаясь, направился в гостиную. — Щас устрою тебе арси… артисищнось. А то, ишь…       Он, как был в пуховике, протопал к стеллажу и, наклонившись, вытянул с нижней полку пластинку — по конверту Эндрю узнал в ней одну из «Берлинской трилогии». Дэниел поставил пластинку на проигрыватель, опустил иглу и, запустив, развернулся к замершему в проходе Эндрю.       — Садись! — указал Дэниел на диван. — Будет стриптиз!       — Дэнни… — Эндрю растерялся. Он не понимал, действительно ли Дэниел настолько пьян или переигрывает, и подошел, чтобы заглянуть ему в глаза. — По-моему, тебе лучше лечь спать, — сказал он, увидев в них не совсем здоровый блеск.       — Сядь, я сказал! — рявкнул Дэниел и неловко стянул с плеч пуховик.       Он закивал в такт жуткому мотиву и скрипучей аранжировке и подтолкнул Эндрю к дивану. Тот, несмотря на неприятный зуд в груди, сел. Дэниел задвигался под музыку — рвано, впрочем, удивительно попадая под ломаный ритм, и от этого странного танца становилось жутко. Эндрю попытался поймать его, чтобы притянуть и усмирить, но тот извивался, взмахивая руками и совсем не изящно стягивая с себя одежду. Он подпевал Боуи то тихо, то во весь голос выкрикивая что-то про красавицу и чудовище, и у Эндрю от его поведения внутри все сжималось. Оставшись в одном белье, Дэниел завилял бедрами и стал гладить себя по груди и плечам. Он пристально смотрел Эндрю в глаза, и вдруг, схватив себя за промежность, пропел:       — I wanted to, believe me       I wanted to be good       I wanted no distractions       Like every good boy should, my-my       Когда он убрал руку, Эндрю заметил, что он возбужден. Песня сменилась, хотя Эндрю показалось, что она ничем не отличается от предыдущей, но Дэниел пару раз подпрыгнул на месте и, широко улыбнувшись, развернулся к нему спиной.       — Boy, thanks for hesitating, — пропел он, изящно прогнулся в пояснице и, наклонившись, сложился пополам.       — This is the kiss off       Boy, thanks for hesitating       You'll never know the real story       Just a couple of dreams       Вот теперь Эндрю тоже почувствовал в своих штанах намек на возбуждение. Потому что смотреть на эту задницу и не реагировать было выше его сил. А уж когда Дэниел подцепил резинку трусов и медленно потянул вниз, Эндрю невольно опустил руку на ширинку, чтобы сжать себя через джинсы. Дэниел повернулся, увидел, что Эндрю себя поглаживает, и довольно облизнулся. Подошел к дивану и, перекинув ногу через его колени, оседлал.       — Joe the lion, — пропел он ему в губы. — Made of iron. — Отпихнул его руку и, погладив стояк, прикрыл глаза. — А волк Эндрю из чего сделан, м? — спросил он, облизнувшись. — Тоже из железа?       Он убрал руку и потерся о напряженный пах промежностью. Эндрю рыкнул, уложил обе ладони ему на задницу и вжал в себя.       — Точно из железа, — хихикнул Дэниел, опершись о его плечи. Наклонился и бесцеремонно влез языком в рот.       У Эндрю мозги задымились. Дэниелу давно не надо было делать ничего особенного, чтобы его возбудить, но когда он вел себя вот так развратно — у Эндрю последние мысли отшибало.       Песня снова сменилась. Эта мелодия показалась Эндрю знакомой, и Дэниел, не разрывая поцелуя, умудрился растянуть губы в широкой улыбке и довольно промычать. Он просунул между ними руку и дернул Эндрю за пояс джинсов. Эндрю помог ему расстегнуть пуговицу и молнию и, приподнявшись, кое-как стянул джинсы вместе с бельем до колен, для чего Дэниелу пришлось приподняться.       — And you, you can be mean, — пропел он Эндрю в губы и притерся пахом к паху.       — And I, I'll drink all the time       'Cause we're lovers, and that is a fact       Yes, we're lovers, and that is that       Он обхватил оба стояка и стал надрачивать в такт песне, то целуя Эндрю, то выдыхая ему в губы «We could be heroes». Эндрю дурел. От безумной энергетики Дэниела, от его спонтанности и отзывчивости. От этой песни, которая не нравилась ему, но которая била по мозгам и заставляла подаваться бедрами вверх, прижимать ближе, целовать в губы и щеки и куда еще можно было дотянуться. Он положил свою руку поверх ладони Дэниела и ускорил темп. Кончили почти вместе под финальное «Just for one day» и, тяжело дыша, уткнулись лбами друг другу в плечи.       В воздухе терпко пахло спермой. Песня сменилась, и распластавшийся на Эндрю Дэниел зашевелился.       — Отнесешь меня в кровать? — сонно попросил он.       Прежде чем встать, Эндрю пришлось подтянуть джинсы, чтобы не запутаться в штанинах и не упасть. Уже потом он подхватил Дэниела под задницу и донес до спальни. Бережно уложил на кровать и, осторожно стерев с влажного живота остатки спермы, укрыл одеялом. Вернулся в гостиную, выключил проигрыватель, собрал одежду и погасил свет, удивляясь, как быстро привык прибираться в этой квартире.       Когда он пришел в спальню, Дэниел уже спал, так трогательно свернувшись в клубок, что Эндрю захотелось обнять его всем собой, будто выстроив вокруг надежную берлогу. Всю ночь Дэниел вздрагивал и странно поскуливал, и Эндрю только и оставалось, что покрепче прижимать его к себе, целовать в шею или затылок и шептать что-то утешительное.       Утро началось с протяжного болезненного стона.       — В следующий раз, когда я стану напиваться, — слабым хриплым голосом начал Дэниел, — сразу пристрели меня.       Эндрю подкатился ближе и поцеловал в голое плечо.       — Ну, это было даже весело, — сказал он, забираясь рукой под одеяло.       Дэниел перекатился на спину и прикрыл лицо локтем.       — И что же я там такого веселого устроил? — спросил он.       — Стриптиз. — Эндрю погладил его по животу — Под Боуи.       — Ох ты ж бля, — выругался Дэниел и, будто одного локтя стало недостаточно, закрыл лицо двумя ладонями.       — Да ладно тебе, — в голос расхохотался Эндрю. — Говорю же: весело было. У тебя тембр такой… эм… секси.       Дэниел раскрыл ладони «окошком» и посмотрел на Эндрю почти с ужасом.       — Я, что, еще и пел?       — О, да.       Дэниел выдернул из-под своей головы подушку и, накрыв ею лицо, от души проорался.       — И все же, — Эндрю откинул подушку и поймал его взгляд, — что на тебя нашло?       Дэниел смотрел на него слишком долго и слишком серьезно. Молчание повисло в воздухе густой липкой патокой.       — Мне надо в душ, — сказал наконец Дэниел и выбрался из постели.       Тревога пробралась Эндрю под ребра и цепкими лапками обхватила сердце. Что он сделал не так? Почему Дэниел опять от него закрывается? Как он вообще может вести себя так противоречиво? Прижать его к стенке и заставить объяснить? Эндрю боялся скандала и любых размолвок — Дэниел и так ясно давал понять, чтобы он к нему не привязывался, потому что — цитата — лисы коварны и хитры, увлекут, а потом… Это «потом» пугало Эндрю больше всего. Он с ужасом представлял, как однажды Дэниел решит, что наигрался, и больше его не позовет. Но как превратить то, что между ними происходит, в нечто постоянное, он до сих пор не знал.       После свидания Эндрю надеялся, что в их отношениях произойдет качественный сдвиг, но Дэниел не звонил и не писал, а на сообщения Эндрю коротко отвечал: «Занят».       Давить Эндрю не хотел и все выходные провел в «Логове». В кои-то веки прибрался у себя в комнате и в гараже. Издалека наблюдал за странно притихшими Паркером и Куртом, но разобраться в том, что между ними происходит, даже не пытался.       А в воскресенье он позвонил Саше, чтобы пообщаться с дочерью.       То, как быстро Шарли привыкла к его звонкам, заставляло сердце радостно замирать. Эта незнакомая девочка, живущая на острове за две тысячи километров уже стала родной и очень важной. После общения с ней трубку взял Гордон. Эндрю не всегда понимал, как к нему относиться, потому что ревности к Саше он не испытывал, а свои роли относительно Шарлотты они вроде бы распределили и делить им было нечего. И все равно Эндрю сбивало с толку его дружелюбие и ненавязчивое участие. Может, Саша рассказывала ему что-то, отчего Гордон решил взять над Эндрю что-то вроде шефства?       — Как работа? — спросил Гордон спокойным уверенным голосом.       — Норм, — коротко ответил Эндрю. — Этот месяц в гараже у дяди, а там…       Что будет «там», Эндрю не знал. Он хотел найти постоянную работу, но даже не представлял, с чего начинать.       — Слушай, — Гордон прочистил горло, — у нас тут на севере новый порт строят. Через год-полтора начнут разнорабочих набирать, а Саша говорила, что ты вроде как рукастый. Что думаешь?       Эндрю уже знал, что Гордон занимается морской логистикой, и его предложение показалось столько же неожиданным, сколько и заманчивым. Но переехать так далеко ради карьеры судового механика? Что об этом подумает Дэниел? Согласится ли поехать с ним? Сердце заныло, и пока Эндрю завис с ответом, Гордон продолжил:       — Шарли к тому моменту как раз возраста первого оборота достигнет. Было бы здорово, если бы ты был рядом.       — Да, — выдавил из себя Эндрю. — Звучит и правда круто, но… — он запнулся. — Мне надо обсудить это с моим… партнером.       — Не вопрос! — подбадривающе сказал Гордон. — Время еще есть.       Эндрю отключился и решил, что пора серьезно поговорить с Дэниелом о будущем.       Он отправился в ледовый дворец, нашел тренировочный зал, в котором тот проводил занятия, и с удивлением обнаружил внутри Курта. Тот стоял у стены и с умилением смотрел на отрабатывающую программу девочку лет восьми. Эндрю пригляделся и узнал в ней Джули, двоюродную сестренку.       — Не знал, что ты тут, — шепнул Эндрю, пихнув друга под ребра локтем.       — Да вот, заехал перед сменой поддержать, а то она так волнуется.       — Чего волнуется-то? — не понял Эндрю.       — Перед соревнованиями. Руфус ее в этот раз с собой берет, но программа, говорит, сыровата…       — Когда? — перебил Эндрю и повернулся к другу. — Когда у них соревнования?       — Во вторник. Или нет, во вторник они выезжают. Сами соревнования в среду. А что?       — Значит, выезд. А где, не знаешь?       — Эм… В Калгари, кажется.       Эндрю присвистнул: далековато. До конца тренировки они больше не разговаривали. Дэниел распустил детей, Курт поймал сестренку и повел к выходу, а Эндрю подошел к собиравшему маты Дэниелу.       — Почему ты ничего не сказал? — спросил он, хватая мат с другой стороны.       — О, Эндрю. Не сказал — о чем?       — О том, что едешь на соревнования.       Дэниел выпустил мат из рук и выпрямился.       — А должен был?       Эндрю замер. Ну разумеется. Они ведь друг другу никто. Он, что, всерьез собирался завести разговор об их совместном будущем? Вот идиот. Да Дэниел ему даже о ближайших поездках не считает нужным докладывать.       — Нет, — тихо сказал Эндрю и, просто чтобы не молчать, перевел тему: — Ты берешь с собой Джули?       — Да, я же говорил, что она способная, — словно не заметив повисшую между ними неловкость, ответил Дэниел и взялся за последний мат. — А что, твой волчара опять что-то там напророчил?       — М? А, нет. Ничего такого вроде.       Курт действительно ничего о поездке не говорил, но, прикинув, что путь неблизкий, Эндрю все равно заволновался.       — Кто вас повезет? — спросил он.       — Тимоти с Гасом, как обычно.       «Мог бы и меня попросить», — с сожалением подумал Эндрю, а вслух спросил:       — Разве ваш «СпейсТурер» уже починили?       В их гараж пострадавший в аварии минивэн не привозили, и что там за поломки, Эндрю не знал, но догадывался, что пары недель на починку не хватит.       — Нет, возьмем машину спортивного клуба, — пожал плечами Дэниел и уставился на него, словно спрашивая: есть еще какие-то вопросы?       — Ясно, — кивнул Эндрю и, немного помолчав, спросил: — Хочешь, заедем куда-нибудь перекусить, а потом поедем к тебе?       — Эм…       — Ладно. Я все понял. — Эндрю даже ладони поднял в примирительном жесте, лишь бы не слышать отказ, но не сдержался и почти умоляюще спросил: — До дома-то тебя хоть довезти можно?       — Конечно, — улыбнулся Дэниел своей лисьей улыбкой и, забрав вещи, направился на выход.       За все десять минут дороги оба не проронили ни слова. Дэниел не попросил его перегнать машину на парковку за домом и не пригласил войти, но, прежде чем он вышел на улицу, Эндрю успел удержать его за локоть. Ему так много хотелось сказать. Спросить, все ли у них хорошо? Не надумывает ли он лишнего? Потому что в груди было неспокойно, и эти сомнения и страхи бурлили в нем, болезненно обжигая изнутри. Он положил ладонь Дэниелу на щеку, приблизился и, невесомо поцеловав, прошептал:       — Удачи вам.       Три дня Эндрю сходил с ума. В среду узнал у Курта результаты соревнований: Джули заняла только восьмое место, но другая девочка взяла бронзу, и всех четверых подопечных Дэниела жюри хвалило. Эндрю выяснил, во сколько они должны приехать, и, отпросившись у дяди, в четверг с утра поехал к Ледовому дворцу.       Встречавшие юных спортсменов родители уже толпились у ворот, и Эндрю припарковался чуть в стороне, чтобы не привлекать своим красным Мустангом лишнего внимания. Минут через пятнадцать ожидания на парковку заехал минивэн с логотипом спортивного клуба и остановился у ворот. Эндрю издалека наблюдал, как родители разобрали детей по машинам, и только потом направился к минивэну.       Дэниел, уже открывший боковую дверь, чтобы забраться внутрь, заметил его и слабо улыбнулся.       — Что ты здесь делаешь? — спросил он, когда Эндрю подошел совсем близко.       — Тебя встречаю, — ответил Эндрю и обнял его, наплевав на сидевших в минивэне лисов. Склонился и, уткнувшись носом в шею, глубоко вдохнул.       Незнакомый тяжелый запах он почувствовал сразу и поначалу решил, что его подводит собственный нюх. Но вот он вдохнул глубже, и к горлу тут же подкатил кислый ком. Сомнений не было: Дэниел терпко пах чужим самцом. Эндрю расцепил руки и медленно отступил назад. Посмотрел Дэниелу в глаза — тот выглядел невозмутимым — и на секунду подумал: может, он ошибся? Может, неправильно все понял? И этому запаху есть какое-то логическое объяснение? Такое, от которого сердце перестанет крошиться и опадать мелкой трухой под ноги…       Эндрю заглянул через боковое окно в минивэн, встретился взглядом с сидевшим на пассажирском сиденье Тимоти и по тому, как быстро он отвел глаза, понял: никакой ошибки не было, Дэниел правда перепихнулся с кем-то, пока был в Калгари. Правда, неясно, когда успел, ведь эту ночь они провели в дороге.       Молчание затягивалось. Эндрю вдруг почувствовал, что дико замерз. Он поежился, засунул руки в карманы куртки и, неловко подняв плечи, сказал:       — Слышал, у вас бронза? Поздравляю.       Дэниел кивнул.       — Мы поедем? — махнул он на минивэн. — А то парни рулили всю ночь, им бы отоспаться.       Эндрю не мог пошевелиться и не мог вымолвить ни слова. Он стоял напротив Дэниела, смотря мимо него на ворота Ледового дворца, и не знал, что делать. В голове было слишком пусто и слишком шумно одновременно, будто кто-то включил в его черепной коробке монотонный гул той частоты, от которой перестаешь думать, и все мысли разом испарились. Краем сознания он слышал голос Дэниела, отметил, что тот исчез из поля его зрения, потом прошуршали шины клубного минивэна, и наступила тишина. Спортивных занятий в это время еще не было. Где-то вдалеке раздавались голоса университетских студентов, но с этой стороны кампуса кроме стоявшего у ворот Эндрю не было ни души.       Когда от мороза он перестал чувствовать пальцы ног, пришлось отмереть и, развернувшись, направиться к машине. А потом поехать в гараж и под пристальным наблюдением дяди отработать смену, сумев не расколоться на части. И только дома, закрывшись у себя в комнате, он наконец-то осознал: Дэниел ему изменил.