Семнадцать вопросов и один ответ

      — Кстати, помнишь Мартина? — протянул Дэниел. — Его еще ранили во время засады.       Эндрю откинулся на койку и прикрыл глаза. Смена выдалась сложная: они попали в шторм, в котором судно изрядно поболтало, и хоть последние пару часов они шли довольно ровно, Эндрю никак не мог унять тошноту. Он собирался уже вернуться в машинный отсек и перекинуться хотя бы на четверть часа, чтобы прийти в себя, но перед самым выходом из каюты позвонил Дэниел. Тот только вернулся из Томпсона и, видимо, спешил поделиться с Эндрю впечатлениями о свадьбе, взбаламутившей все оборотоническое сообщество черно-белой парочки.       — Это который друг Коннора? — уточнил Эндрю, хотя того самого «лучшего» друга, конечно же, помнил.       — Ага. Так вот: Урсула осталась с Люком, чтобы потом привезти его на церемонию, а я поехал с Мартом, и прикинь, во время поездки этот волчара наглым образом ко мне клеился!       Едва отступившая тошнота накатила новой волной.       — М-м-м, — промычал Эндрю неопределенно. — Не знал, что он тоже гей. — А мысленно удивился тому, что что-то слишком много их вокруг него в последнее время развелось. Хотя, может, просто внимание стал обращать.       — Да он вроде как долго метался, я же тогда их с Коннором разговор подслушал. Там история, в общем-то, банальная, с гомофобными родителями и прочим, и он до последнего пытался быть «нормальным», с Викки все мутил, помнишь Викторию?       — Угу-м.       — Короче, в итоге у них там что-то пошло не так, и Март решил, что пора попробовать с парнями, ну и…       Дэниел замолчал, повесив над толщей разделявших их морских миль якобы многозначительную паузу, но Эндрю драматизма не оценил и спросил в лоб:       — А тут как раз удачно подвернулся ты?       Мартин наверняка считал Дэниела подходящим материалом для проверки своей сексуальной ориентации, особенно после того, как все они слышали его потрахушки с Брумом в кабинке захолустного кафе, так что ответа Эндрю ждал с замиранием сердца.       — Ну в деле переманивания натуралов на радужную сторону я вроде неплох, — едва ли не горделиво проговорил Дэниел.       — Дэнни, — прохрипел Эндрю, перекатившись набок и зажав свободную руку между колен.       Дэниел помучил его молчанием еще пару секунд, а потом от души фыркнул.       — У Марта не было ни единого шанса!       Эндрю повернул голову и с шумным выдохом уткнул лицо в подушку. Только он перевел дыхание, как Дэниел продолжил:       — Меня там так шустро в оборот взяли, что он даже пастью клацнуть не успел.       Эндрю едва сдержал стон разочарования. Как же надоела эта качка. И физическая, и эмоциональная. Поскорее бы добраться до этого соблазнителя натуралов, а там уж Эндрю найдет способ распугать всех, кто смеет протягивать к его лису загребущие лапки.       — Это кому же так повезло? — хрипло спросил Эндрю, с трудом найдя голос.       — Да там целая банда была! От трех до тринадцати. Они меня как увидели, как давай верещать…       Дэниел продолжал рассказывать, как развлекал молодых волчат, а Эндрю тихонько смеялся над собой и своей быстрой ревностью. Он любил Дэниела, и за два месяца разлуки это чувство только крепче настоялось, стало как будто более зрелым и глубоким. Не было дрожи и трясучки. Не было бешеного желания. Но осталась потребность чувствовать лиса рядом. Видеть его. Дышать им. Прикасаться.       — Как прошла сама церемония? — спросил Эндрю, наслаждаясь разливающимся по груди теплом.       — По-волчьи надрывно, — ответил Дэниел, наверняка закатив при этом глаза. — Клятвы, речи, все дела. А Коннор, между прочим, всю церемонию стояком мучился.       Эндрю расхохотался.       — Боже, лучше бы я Урсулу спросил, — выдохнул он. — Та хоть про костюмы и кольца бы рассказала.       — Не думаю, что она что-то там разглядела, потому что всю церемонию пялилась на Бриннера.       — Ты серьезно?       — Ну-у-у, — загадочно протянул Дэниел. — После волка с рысем я уже ничему не удивляюсь.       Эндрю перекатился на спину и уставился на потолок каюты. Эти двое своим союзом действительно взбаламутили мир оборотней так, что прежним, по крайней мере, в Канаде, он уже никогда не будет. Стало интересно, как принимают перемены в других странах, и когда эта волна докатится до Китая.       Словно прочитав его мысли, Дэниел спросил:       — Как там твои китайские лисы? Есть новости?       Эндрю вздохнул. С Каном они пока не списывались, но Санни поддерживал связь со своей Юэ, и та рассказывала, что признание Эндрю и последующий каминг-аут Кана вызвал немыслимый переполох у старейшин клана, и обстановка в семье Чжан сейчас крайне неспокойная.       — Пока все сложно, — ответил Эндрю, — но они справятся. Санни говорит, что после следующего рейса попробует забрать свою хули-цзин с собой.       — А ты в следующий рейс тоже собираешься? — осторожно спросил Дэниел.       — Сначала домой, — протянул Эндрю и чуть не добавил: «К тебе».       — Вы через неделю уже?       — Дней десять. Плюс до Паса же еще…       В трубке раздался долгий вздох. Свой Эндрю подавил.       — Пиздец, как соскучился, — сказал Дэниел так тихо, что Эндрю едва расслышал.       — Я тоже, Лисенок, — прошептал он так же тихо в ответ.

***

      — Короче, сказал ей, чтобы собирала чемоданы и сваливала, — активно жестикулируя, говорил Санни, пока они шли от причала до офисного здания.       Им оставалось отметиться в отделе кадров, подписать бумаги об уходе в отпуск, а потом можно было на две недели забыть о вечной качке, просоленном воздухе и гуле моторов. Эндрю собирался смотаться в Пас, повидаться с парнями и родными и самое главное — определиться с Дэниелом, потому что последний их разговор внезапно получился настолько горячим, что пришлось закрываться в санузле и быстро и неловко доводить себя до разрядки.       Они бодро шагали по залитой майским солнцем площадке к главному корпусу, Санни все сокрушался о своей пока еще мало счастливой любви, Эндрю то и дело задирал голову вверх и, жмурясь от яркого света, неуместно улыбался. Долгий рейс наконец-то закончился, еще чуть-чуть и он увидит своего лиса. Лисенка.       Бумажные дела оформили довольно быстро. Санни спросил Эндрю, куда его подбросить, и, не дожидаясь ответа, потащил к парковке. Эндрю послушно шагал вслед за ним, а когда в очередной раз поднял голову, глаза зацепились за ярко-рыжее пятно. Сердце громко бухнуло и оглушительно застучало в висках. Остановившись, Эндрю присмотрелся. Сомнений не было: у проходной, опершись задницей о перила, стоял Дэниел и, конечно, курил, задумчиво глядя под ноги.       — Дэнни, — одними губами прошептал Эндрю и, бросив свою спортивную сумку прямо на бетон, поспешил к воротам.       — Э! — услышал он в спину. — Моя малышка в другой стороне.       Эндрю его едва услышал, зато явно услышал Дэниел — вскинул на окрик голову, по-лисьи прищурился и в следующую же секунду, отбросив бычок, резко выпрямился. Развернулся к Эндрю всем корпусом и замер.       Эндрю, все еще не веря в происходящее, шел к Дэниелу огромными шагами, но, не дойдя полуметра, остановился и зашарил голодным взглядом по рыжим вихрам, конопушкам на носу и поджатым губам.       — Как тебе сюрприз? — спросил Дэниел, склонив голову к плечу.       Эндрю поднял руку и невесомо провел кончиками пальцев по его щеке, чтобы ощутить тепло кожи и убедиться, что он не бредит и Дэниел действительно приехал в Ванкувер, чтобы поскорее с ним встретиться. Он едва сдерживался, чтобы не наклониться и не начать целовать его лицо. Пришлось напомнить самому себе, что сначала им следует поговорить и все-превсе обсудить.       — У меня сейчас сердце из груди выпрыгнет, — признался он.       — Главное, чтоб не член из штанов. А то у нас, кажется, зрители.       Эндрю оглянулся через плечо и увидел неспешно шедшего к ним Санни. Тот поднял брошенную Эндрю сумку и, переводя взгляд с одного на другого, подходил ближе.       — Так у тебя свой персональный лис имеется! — с ноткой осуждения сказал он, остановившись на расстоянии пары метров. — Понятно теперь, почему ты даже на Кана не клюнул.       Дэниел раздраженно фыркнул, явно просигналив о том, что все шутки вокруг ревности, которые он отпускал во время их бесконечных телефонных разговоров, собственно, шутками не были.       — Это Санни, — представил Эндрю.       Санни все-таки подошел ближе, бросил сумку Эндрю под ноги и протянул руку.       — Рад был с тобой познакомиться.       Эндрю сжал его ладонь в своей, потом дернул Санни на себя и, крепко обняв, похлопал по спине.       — На связи, — сказал он.       Санни пообещал держать в курсе китайских лисьих дел и, отсалютовав, побрел к своей машине. Эндрю проводил его взглядом, думая о том, сколько всего произошло за эти, в общем-то, монотонные полтора месяца рейса, и развернулся к Дэниелу. Тот сосредоточенно строчил что-то в телефоне, и Эндрю с удивительной терпеливостью молча ждал рядом.       — Убер вызвал, — пояснил Дэниел, убрав телефон в карман ветровки.       — И куда мы на Убере? — спросил Эндрю, подхватил свою сумку и двинулся к воротам.       — Ты говорил, что день пробудешь здесь, — ответил Дэниел, направляясь вслед за ним к вертушке проходной, — и я забронировал номер в гостинице, так что можем сначала туда, оставишь вещи, а потом… ну, что там у тебя еще за дела, не знаю.       Эндрю мог остановиться в общежитии, которым пользовались все вахтовые работники их дока. Именно так он и планировал поступить, чтобы завтра утром отправиться на остров и провести несколько часов с дочерью, а вечером забрать вещи и вылететь в Саскатун, откуда его обещали забрать Курт с Паркером. Но, разумеется, идея переночевать не в общаге, а в куда более комфортабельном отеле показалась заманчивее.       Они вышли на разделявшую пристань и железнодорожные пути дорогу и остановились рядом с фирменной вывеской дока.       — Значит, сначала в отель, — сказал Эндрю. — У меня сегодня ничего другого не запланировано. Только хотел заново поучиться ходить по твердой устойчивой поверхности. А то меня до сих пор штормит.       Дэниел собирался что-то сказать, но тут к ним подрулил автомобиль, и пришлось, закинув сумку в багажник, забираться внутрь. Ехали в полном молчании. Но минут через пять езды Дэниел подсунул ладонь Эндрю под руку и, скользнув к запястью, переплел пальцы.       Как? Как у Эндрю получилось прожить почти три месяца без этого контакта? Без бегущих вверх по руке мурашек, без обволакивающего запаха свежескошенной травы, без ослепляющего сетчатку глаз рыжего всполоха…       Похоже, план «сначала поговорить» трещал по швам — Эндрю уже не сомневался в том, что оказавшись с Дэниелом наедине, у него сорвет тормоза.       Их действительно сорвало, правда не сразу.       Зайдя в номер, они разошлись по противоположным углам и долгую минуту настороженно друг к другу приглядывались.       — Если тебе нужно в душ, — сказал Дэниел, махнув рукой в сторону двери в санузел, — или там…       Эндрю качнул головой. Так странно: он видел Дэниела, чувствовал его запах, слышал голос и все равно как будто не верил, что вот он, его лис, совсем рядом. Что два с половиной месяца с их последней встречи во дворе «Логова» действительно прошли, и теперь он может прикоснуться, ощутить тепло гибкого тела, провести ладонью по жестким завиткам рыжих волос, услышать тихий выдох…       Эндрю сделал первый шаг, второй и внезапно оказался так близко, что разглядел оливковые крапинки в янтарной радужке широко распахнутых глаз. Он не понял, кто потянулся первым, но в поцелуй оба ворвались с долгими облегченными стонами, словно заменяя этими простыми звуками все невысказанные за проведенные врозь дни слова. Нет, они еще обязательно поговорят, но сейчас… Сейчас хотелось ближе и теснее физически.       Дэниел вцепился Эндрю в плечи и, подпрыгнув, ловко обхватил его бедра ногами. Повис на нем обезьянкой и тут же углубил поцелуй. Эндрю развернулся и, вслепую добравшись до застеленной кровати, сначала осторожно опустил на нее Дэниела, а потом неуверенно устроился сверху. Он отстранился и заглянул ему в глаза, мысленно спрашивая: все в порядке? Я не слишком тороплюсь? Дэниэл вдавил пятки ему в поясницу, обхватил ладонями лицо и потянул на себя: нет, в самый раз. На периферии сознания Эндрю еще маячила мысль о том, что надо поговорить, установить границы или их отсутствие, определить вектор дальнейшего взаимодействия, но… разум заглушали инстинкты: подгоняли взять свое, присвоить и наконец-то насытиться. Дэниел явно хотел того же: притягивал ближе, раздевал, нетерпеливо гладил оголившиеся участки кожи — и это лучше любых слов говорило о взаимности.       Они оба избавились от одежды довольно быстро, и Эндрю так же быстро опьянел от густого травянистого запаха. И когда только Дэниел стал пахнуть так интенсивно? Пометить захотелось немыслимо. Пришлось спрятать удлинившиеся клыки за губами, чтобы ненароком не прокусить золотистую пряную кожу. Эндрю спустился поцелуями вниз и, устроившись между разведенных в стороны коленей, почувствовал знакомую цитрусовую отдушку. Внутренний волк едва не сорвался. Неужели Дэниел спланировал все заранее? Неужели потому и приехал в Ванкувер, что все для себя уже решил?       Эндрю подхватил его под коленями и, задрав вверх, широко и мокро провел языком от копчика до мошонки. Дэниел задрожал и издал несдержанный стон. Эндрю его реакция понравилась, и он решил повторить эту ласку столько раз, сколько понадобится, чтобы довести Дэниела до оргазма, но тот решил вмешаться.       — Хочу тебя, — сказал он, приподняв голову и посмотрев на Эндрю сверху вниз. — Внутри.       Эндрю змеей прополз по нему вверх, оставляя на коже цепь поцелуев, и, накрыв его собой, прижался губами к уху.       — Ты уверен? — выдохнул он. — Я такой голодный, что боюсь не сдержаться.       — Не сдерживайся, — едва не проскулил Дэниел и невероятным образом перевернулся под ним на живот.       — Смазка? Презики? — уже мало соображая прохрипел Эндрю, вжавшись носом в изгиб шеи.       Дэниел сунул руку под одну из декоративных подушек и вынул только тюбик с неизменным апельсином на этикетке.       — Хочу без резинок, — сказал он, поймав взгляд Эндрю через плечо.       Эндрю и сам не понимал, как еще сдерживается, потому что мозг практически отключился, и телом управляло исключительно животное желание. Он все же въехал в тугую задницу двумя сколькими от смазки пальцами и принялся торопливо ее растягивать, но Дэниел обломал и тут.       — Не надо, — разрешил он, тем не менее, активно насаживаясь на двигающиеся внутри него пальцы. — Давай сразу.       Эндрю задержал дыхание. Выдохнул. Добавил смазки на свой каменный стояк и, вздернув Дэниела на четвереньки, примерился. Вошел аккуратно, но сразу на всю длину и замер. Уперся кулаками по обе стороны от плеч Дэниела и на секунду зажмурился. Даже сейчас он никак не мог поверить, что находится в одной постели с Дэниелом и вот-вот оттрахает его так, как тот просил: быстро и жарко. Надолго Эндрю и не хватило бы, а вот темп хотелось выдержать неспешный. Чтобы успеть хоть немного насладиться едва не забытым ощущением плотно обхватывающих член мышц, плавным скольжением вдоль гладких стенок, пошлыми шлепками и протяжными сладкими стонами.       Эндрю продолжал упираться одной рукой в постель, второй обхватил Дэниела за живот и задвигался мелко и часто, постепенно увеличивая амплитуду и замедляя темп. Дэниел на каждой фрикции едва не вскрикивал, и у Эндрю от этих звуков закладывало уши. Сдерживаться становилось все сложнее. Внутренний волк сходил с ума: понукал ускориться и, найдя на шее самую остро пахнущую точку, вцепиться в нее зубами и прокусить до крови.       Эндрю задвигался чаще, мощным поршнем проходясь, видимо, прямо по простате, потому что Дэниел под ним выгибался и стонал, сам уже явно потерявшийся в ощущениях и полностью себя отпустив, как только он и умел. Эндрю поставил ладони по обе стороны от его головы и, склонившись, широко лизнул поперек основания шеи. Прошелся языком по изгибу плеча, мягко прихватил губами загривок. Дэниел выпрямил руки и, вжавшись лопатками Эндрю в грудь, на очередном толчке простонал:       — Укуси.       Эндрю по инерции толкнулся еще пару раз и только потом замер. Отпустил складку кожи и ошарашенно уставился на взмокший затылок.       — Что?       Дэниел прогнулся в пояснице и вжался в его пах задницей так крепко, как, видимо, только мог. Повернул голову и расфокусированным взглядом посмотрел Эндрю в лицо.       — Пометь меня, — прохрипел он.       Эндрю показалось, будто у него разом онемело все тело, а после — будто его окатило кипятком. Он вышел, наверное, слишком резко, потому что Дэниел издал болезненный стон, и сел на пятки.       — Ты… — начал он, еще не понимая, что именно хочет спросить. — С чего это вдруг?       Дэниел перевернулся и, приподнявшись на локтях, вперил в него напряженный взгляд.       — Ты передумал, что ли? — набычившись, спросил он. — Столько лет хотел пометить, а когда разрешили, сливаешься?       — Нет! — Эндрю резко подался вперед и навис над Дэниелом так, что тому пришлось опуститься лопатками на постель. — Конечно, нет, просто… Вот так сразу?       — Нет, блядь, давай еще девять лет подождем!       — Я думал: мы поговорим хотя бы и начнем все как-то… не знаю… постепенно?       — Тебе не кажется, что после всего, что между нами было, «постепенно» уже не прокатит?       — И все же… Пара свиданий, там, немного романтики?       — Эндрю, мы уже лежим голые в одной постели, и твой член уже побывал в моей заднице. Раньше о романтике думать было нужно, но если тебе так хочется, то можешь потом отвести меня куда-нибудь пожрать.       — То есть, ты готов прямо сейчас стать моей парой?       — Да, Эндрю, мать твою, да!       — Ты понимаешь, что это… навсегда? Что метка — это единственный партнер на всю жизнь.       Складка между рыжих бровей разгладилась.       — Я в курсе. И точно знаю, что с тобой я хочу быть больше, чем без тебя.       Эндрю кивнул и отвел глаза.       — Просто ты никогда не говорил, что любишь… Только, что влюбился в меня на две с половиной минуты в школе, а это же…       — Я люблю тебя, — перебил Дэниел, протянув руку и накрыв его рот пальцами. — И я хочу, чтобы был только ты. Единственный и на всю жизнь.       Признание разлилось по телу уютным теплом, нежность накатила новой волной. Сердце в груди Эндрю колотилось так громко, что заглушало и слова, и мысли, а внутренний волк от радостного предвкушения поскуливал, нетерпеливо перебирая передними лапами и едва не виляя хвостом. Эндрю опустил взгляд на шею Дэниела и провел кончиками пальцев под челюстью и за ухом.       — Где бы ты хотел, чтобы я поставил метку?       — А это принципиально? — выдохнул Дэниел. — У Коннора с Люком их, кажется, вообще не по одной.       — У Коннора тоже есть метка?       — Как минимум, две: одна на шее и одна на предплечье.       Эту информацию еще предстояло переварить.       — Хочешь сказать, он подставился коту?       — Блядь, да не знаю я! — почти прорычал Дэниел и снова нахмурился.       — А ты бы этого хотел?       — Чего? — Дэниел нетерпеливо поерзал.       — Тоже меня пометить.       — Давай сначала ты разберешься со мной, а там посмотрим?       Эндрю погладил его щеку тыльной стороной костяшек.       — Ты точно уверен?       Дэниел зарычал и забрыкался под ним, явно намереваясь выбраться.       — Так, все, ты достал, Стоун! — ворчал он, колошматя Эндрю по плечам и пытаясь спихнуть его с себя. — Я тебя, что, уговаривать должен? Придурок ты мохнатый. Не хочешь — не надо. Да пусти ты!       Отпускать Эндрю, разумеется, не собирался. Уворачиваясь от тумаков, он навалился сверху и уткнулся носом в местечко сразу за ухом.       — Тш-ш-ш, — шикнул он, просовывая руки Дэниелу под спину. — Помечу тебя вот здесь. — Он с силой вжался носом в пряную впадинку. — Чтобы все видели и знали, что ты уже занят.       Он сам не понял, как пустил волну подавляющих волю феромонов, которая почему-то подействовала — Дэниел мигом успокоился и отклонил голову, подставляясь под будущий укус еще больше.       — Так-то лучше, — прошептал он, прикрывая глаза.       — Перевернешься обратно? — попросил Эндрю, слегка приподнимаясь на локтях.       От возни и тесного контакта они оба взмокли еще больше, запах Дэниела одурманивал, удлинившиеся острые клыки царапали губы изнутри, а в груди все вибрировало и клокотало. Дэниел лег на живот и оттопырил задницу, и Эндрю тут же проверил, достаточно ли смазки.       — Давай, Энди, — прошептал Дэниел. — Не мучай.       Сейчас, когда Эндрю знал, что сдерживаться больше не надо, ощущения как будто вышли на новый уровень: стало слишком остро — почти до боли — от эмоций и трепета, от собственной мощи и уязвимости. Он плавно скользнул внутрь и, сместившись, потянул Дэниела за собой, а улегшись на боку за его спиной, медленно задвигался.       — Дэнни, — шептал он, дурея от его непривычной покорности. — Лисенок мой.       Он потянулся к его паху, обхватил член рукой и задвигался мелко и часто. Лизнул то место за ухом, куда собирался укусить, и с глухим рыком прихватил зубами тонкую кожу. А когда почувствовал, что на грани, — прокусил.       Молодыми волчатами они постоянно слышали истории о том, как важно найти свою пару и какими бывают ощущения во время и после метки. Тогда они снисходительно посмеивались, якобы не веря в эту романтическую чушь, но на самом деле старательно скрывали завистливые вздохи в адрес тех, кто уже успел познать силу и магию истинной связи на себе.       А сейчас Эндрю убедился в том, что никакие эпитеты или метафоры не описали бы того, что с ним происходило. Стоило вязкой крови заполнить рот и с гулким глотком ухнуть по пищеводу в желудок, как его сплющило до невозможности сделать вдох и тут же взорвало на миллиарды наночастиц. Он одновременно ослеп и оглох, не воспринимая ничего и никого, кроме бьющегося в его руках лиса. Его лиса. Того, кто отныне принадлежал только ему и кому всецело принадлежал он сам. Самого родного и самого близкого. За которого не страшно было и умереть.       Звуки и запахи возвращались постепенно. Эндрю расцепил зубы и тут же зализал припухшее место укуса. А потом поднес к лицу свою ладонь и тщательно слизал с пальцев выплеснувшуюся на них лисью сперму.       Лежавший перед ним Дэниел не шевелился, и Эндрю, мягко выскользнув из него, уткнулся в конопатое плечо носом.       — Эй, — тихо позвал он. — Ты как?       Дэниел не отреагировал, и Эндрю немного испугался: а что, если мир перевернулся только для него, а Дэниел ничего не почувствовал?       — Дэнни? — позвал Эндрю, приподнявшись на локте.       Дэниел вздохнул и повернул к нему голову.       — Нил, — хрипло сказал он, изучающе разглядывая Эндрю янтарными глазами. — Зови меня Нил.       — Хорошо, — отозвался Эндрю и осторожно погладил его по щеке. Ему не терпелось узнать, что он чувствует и поменялось ли что-то в его восприятии. Он уже почти сформировал в голове вопрос, но тут Дэниел сморгнул, и по его вискам потекли слезы. Эндрю не на шутку перепугался: неужели не сработало? Он уже успел пожалеть? Или, может, ему больно? — Нил, — ласково позвал он. — Лисенок, ты чего?       Он гладил его по щекам и вискам, стирая влагу, и немного робел под этим новым пронизывающим взглядом.       — Я… — тихо протянул Дэниел, но не продолжил.       — Тебе больно? Я слишком сильно укусил? — Он покосился на метку. — Вроде не кровит… Ты что-то чувствуешь? Что-то поменялось? Стало лучше? Хуже?       — Боже, Энди. — Дэниел улыбнулся, выставив напоказ острые клычки. — Не тарахти. — Он закинул одну руку ему за шею и потянул вниз, устраивая головой у себя на груди. — Просто пока… немного слишком.       «Слишком хорошо или слишком плохо?» — тут же захотелось спросить, но Эндрю заставил себя сделать глубокий вдох и расслабиться. Внезапно комфорт и спокойствие другого человека стали важнее собственных. Они молчали довольно долго, Дэниел перебирал пальцами волосы Эндрю, а тот слушал мерный стук его успокаивающегося сердца.       — Тебе не страшно? — спросил вдруг Дэниел.       Эндрю медленно поднял голову и поймал его взгляд.       — Пиздецки, — ответил он честно, зная, что скрывать что-то от Дэниела больше никогда не сможет.       — Чего ты боишься? — Рыжие брови заломились «домиком».       — Что однажды я облажаюсь и разочарую тебя. Что не смогу стать достойным, не сумею защитить тебя и сделать счастливым. И ты поймешь, что меня недостаточно, и захочешь уйти, но из-за метки не сможешь, и тогда я просто сойду с ума.       Брови Дэниела, изумленно изогнувшись, поползли вверх.       — И все? — спросил он, явно сдерживая улыбку.       Эндрю понял, что он иронизирует, но самому смешно не было.       — Наверняка что-то забыл, — пробубнил он и снова покосился на метку.       Дэниел погладил его по затылку, спустил ладонь на шею и легонько сжал.       — Тебя достаточно, Энди. Всегда было и будет. Ты потрясающий любовник и, как выяснилось, хороший друг. И я никогда не пожалею о решении стать твоей парой. Потому что это я тебя выбрал и первым полюбил. Даже если потом ты оказался мудаком и превратил мою жизнь в старшей школе в ад.       Эндрю виновато отвел взгляд. Дэниел подцепил пальцами его подбородок и заставил смотреть в глаза.       — Да, я помню все, что было, но я простил тебя. Давно простил. Я люблю тебя, Эндрю Максимиллиан Стоун. И я тебе доверяю. Я знаю, что ты сделаешь все, чтобы я был счастлив, и я, в свою очередь, сделаю то же. Так что бояться тебе нечего.       — А что насчет Шарли?       Дэниелу даже секунды не понадобилось, чтобы ответить.       — Конечно, я буду счастлив познакомиться с твоей дочерью, — сказал он. — Она же часть тебя.       Так много еще хотелось сказать, но слова уже казались ненужными. Эндрю опустил голову и прижался лбом ко лбу Дэниела.       — Я так тебя люблю, если бы ты только знал.       — Я знаю, — прошептал Дэниел. — Но ты до сих пор не сказал, как зовут твоего волка.       Никто, кроме родителей, этого не знал. То, что можно было сократить от его полного имени, Эндрю не нравилось, хотя и звучало вполне по-волчьи: рычаще и грозно. Но годам к двенадцати он попросил либо называть его по-другому, либо использовать полный вариант.       — Рей, — ответил Эндрю, испытывая странный трепет.       Дэниел улыбнулся. Широко — до ямочек на щеках — и светло.       — Ну здравствуй, Рей, — прошептал он и, потянувшись, поцеловал.