Driving with my Darling

***

      Утро субботы. Солнечные лучи падают в спальню Мафиозо через большие окна, освещая все, даже его лицо. Белый огромный породистый кролик дремал на своей лежанке, подергивая задней лапкой и носиком, изредка что-то попискивая, словно видя тревожный сон. Было около 7 часов утра. Небо словно само отходило от тьмы, которая охватила его в капкан, приобретая нежные голубые, оранжевые и розоватые оттенки на горизонте. Солнце изгоняло тьму, изгоняло ночь снова на обратную сторону земли, освещая и пробуждая все, до чего могло дотянутся. Небо было ясным, без единого облака, которое могло бы плавать на нем. Особняк на окраине — лучшее, что могло бы быть для него. Тут не было никакого лишнего шума, лишних людей, машин. Он мог слышать себя и свои мысли здесь, обдумывать и переосмысливать их множество, даже бесконечное, количество раз. В конце концов, именно здесь, дома, Мафиозо мог быть самим собой, в полном одиночестве, которое разделил бы только его кролик, сладко дремлющий, не размышляющий о смысле жизни, поиске себя и о проблемах, окружавших его.       Мужчине было 32 года. Полностью одинок и казалось, даже принимавший такое положение дел. Семьи, родителей или друзей, казалось, даже как понятия для него уже не существовало. Он слабо помнил свое детство, никогда не вспомнит были ли у него друзья вообще. Он просто словно был рожден ради того, чтобы занять место его, уже покойного как лет 10, отца. Ничего более, только попытка удержать власть, внимание его родителя Вито Соннеллино, доказать ему, что Дон достоин занять его место. Про свою матерь Агнес, Мафиозо помнил смутно, лишь отрывками. Он помнил, что она была в нежно-розовых платьях, подчеркивавших её красивую фигуру и её желтоватого оттенка волосы, в которых всегда был гибикус, в качестве украшения на неё ободке. Мужчина помнил любовь и теплоту, которая дарила ему Агнес, ровно как и его братьям. Впрочем, ни матери, ни братьев, у Мафиозо не осталось. Агнес умерла во время родов, как сказал отец, а братья погибли на глазах ещё молодого Дона, не задолго до смерти самого Вито. И вот, теперь он один, единственное, что у него есть — белый кролик Габби, который сейчас лишь лениво посапывал на лежанке.       Пора уже вставать. Солнечные лучи были более настырные, заставляя мужчину поморщится, что-то сонно прокряхтеть, прежде чем сесть, потирая аккуратно глаза пальцами. В глазах из-за яркости с улицы, все плыло в темных, иногда ярких пятнах, веки были ещё тяжелые, липкие, словно они не хотели размыкаться. Впрочем, открыв глаза, крепкий мужчина потянулся, издав хруст затекшими суставами.       — Доброе утро, Габби — сонно сказал Мафиозо, опуская руки на постель, сложив колени. Кролик лишь лениво что-то пискнул, продолжая похрапывать. Мужчина усмехнулся, поведя темными глазами. Габби всегда был ленивым кроликом, особенно когда ему уже не мало лет. Он был довольно дорогой породы — Белый Великан, но это было для мафиозника не столь важно. В этом белом зверьке он словно увидел частичку себя, ту часть, которую он из-за своего долга перед отцом, кланом и работой подавил, скрыв её в тени так же как и свои глаза, когда носил федору. Посмотрев на кролика ещё немного, словно ожидая, когда тот соизволит поднять свою маленькую головку, Мафиозо выдохнул, повернувшись и подвинувшись к краю постели. Спал он обычно без одежды. Впрочем, никто ему и не запретит делать подобное в его-то личном особняке, где его одиночество разделяет лишь белый кролик. Накинув и завязав матовый черный халат, Дон тяжелыми шагами проходит к двери на выход из комнаты. Впрочем, Габби довольно неожиданно именно в этот момент просыпается, подергав ухом, и встает на лапы. Он бегал всегда смешно и забавно, стуча маленькими коготками по полу. Пока Дон не успел закрыть за собой дверь, Габби ловко прошмыгнул через щель, едва его хвост не защемили. Мафиозо лишь посмеялся, спускаясь со второго этажа на первый, поправляя желтые пряди волос, пальцами зачесывая их назад. Его мускулистая грудь немного выглядывала из-за халата, но об этом он не особо беспокоился. Габби лишь следовал за ним, ловко прыгая со ступеньки на ступеньку, голодно пища мужчине в след. Особняк лидера мафиозной группировки был огромен, даже слишком. Он был трех-этажный, не считая подвального помещения, где настаивалось вино или хранились какие-то заготовки на зиму. Почти полностью в нейтральных белых, серых и черных оттенках, лишь с изредка выделяющимся коричневатыми цветами. Мафиозо держался за деревянные перила лестницы, довольно тяжело и громко спускаясь вниз. Да, к нему приходили домработницы, которые ухаживали за домом вместо него, но почти всегда он был один.       Спустившись вниз, босой, пройдя по чистому полу, он заходит на кухню, открывавшую вид на небольшой ухоженный дворик с цветущими розами, аккуратными кустами и другими красивыми цветами. Довольно дорогая мебель с мраморными поверхностями, столик и отдельный шкафчик под коньяк, вино или других алкогольных напитков, удобные стулья. Кухня была совмещена частично с гостиной. Достав из верхнего шкафчика маленький бокал, мужчина тянется к открытому и наполовину опустошенному виски. Хлопнув крышкой, отливает себе немного. Габби лишь голодно продолжал пищать, пока Мафиозо не насыпал наглому пушистику еды в миску. Взбалтывая жидкость осторожными, выверенными движениями, Мафиозо усаживается на удобное кресло, которое было под стать его тяжелой и крупной фигуре, расслабленно вытянув ноги вперед, закинув одну на другую. Пульт от большого экрана телевизора был недалеко, так что немного потянувшись к столику из стекла впереди, он хватает его и нажимает на красную кнопку включения, уже в предвкушении желая посмотреть новости. Кролик лишь громко продолжал маленькими зубками жевать свой овощной завтрак. Мужчина изредка поглядывал на новые фотографии, которые сделали его подчиненные. Нуб на них был счастливым, обсуждая с неизвестным, лично для Мафиозо, парнем что-то. Парень словно светился от счастья проводя с белокожим время, в смехе и улыбке обнажая аккуратные зубы. Мафиозо хотел ощущать, наблюдать и наслаждаться этим лично. Он даже ощущал для себя непривычную тяжесть в душе, словно для него нашелся какой-то соперник, пытающийся украсть объект интереса из его крепкой мужской хватки. Он не жаждал убить человека, который был скорее всего чем-то большим, чем просто знакомым или коллегой для Нуба, но определенное чувство разъедающей ревности обхватывало его холодное каменное сердце, заставляя его потрескаться. Впрочем, Мафиозо уже знал о планах парня и собирался встретится с ним вновь, один на один, лично, без его подчиненных в группировке. Переключив канал с какой-то дешевой мелодрамой для домохозяек, которую скорее всего на фон включала одна из нанимаемых служанок, Дон отпил немного виски, наконец-то дойдя до канала новостей.       Телеведущий сидел на фоне синего экрана, перебирая листы в руках, не смотря в камеру, видимо в панике собираясь с мыслями, дабы огласить новость. На столе у него стояла невзрачная красная кружка слева, а справа стояло что-то вроде старомодного микрофона для антуража. Телеведущий очевидно был неопытен, раз не понял за пару минут, что эфир уже пошел. Подняв встревоженный взгляд, брюнет прокашлялся, поправив черный галстук. После он лишь начал рассказывать, частенько смотря в бумаги, которые держал в руках:       «Срочные новости! Выяснились подробности о неудавшемся убийстве, произошедшем в одном из глухих мест леса, недалеко от базы для отдыха на природе Россвуд. Напоминаем, вчера в 2 часа ночи неизвестный человек пытался хладнокровно и жестоко убить пострадавшего подростка, предположительно знакомого с ним. На его крики прибежали отдыхающие на базе, отпугнув преступника. Пострадавшему были нанесены тяжкие увечья, были вырезаны ритуальные символы культа «Спавна». На данный момент подросток находится в реанимации, он потерял очень много крови. Преступник — бледнокожий роблоксианин, предположительно лет 16 как и пострадавший, с темными волосами, впалыми глазами, с вырезанными надписями и знаками «Спавна» на теле. Был одет в темное боди с таким же символом, в темных штанах и самодельной накидке, имеет при себе два кинжала в качестве оружия. Если вы увидите того, кто похож по описанию, убедительная просьба прийти в полицейский участок вашего района на дачу свидетельских показаний. В данный момент разыскиваются и основатели культа «Спавна», обвиненные в создании опасной секты, подстрекательствам к убийствам с особой жестокостью, грабежам. Напоминаем, если у вас есть родственники, знакомые, близкие или друзья, связанные с этой деструктивной сектой, просим вас обратится по телефону психологической поддержки по следующему номеру-»       В этот момент Мафиозо выключил телевизор, сделав последний глоток виски. Перед его глазами все ещё мелькали кадры с парнем, которого положили на коляску скорой помощи и увезли. Его волосы были короткие темные, немного западающие на глаза, на земле осталась лежать его шляпа, похожая больше шляпу ведьмы. На месте преступления мигали огни мигалок полиции и других служб, очевидно, они искали улики. На фоне этого камера делала фокус на землю, где лежал бедный парень, которого чуть не выпотрошили как свинью, во имя безумной веры. Она была темной, трава где-то окрасилась в красные оттенки из-за пролившейся крови. Мафиозо смотрел на все это словно с безразличием. Осушив бокал с виски, аккуратно положил его на столик, взяв какую-то из фотографий с Нубом, которая лежала небольшой кучкой на столе. Ту что он взял, ему нравилась особенно. На ней Нуб наклонил голову, поперев под щеку свою руку, где на указательном пальце было кольцо, которое он подарил ему как «тайный поклонник». Парень что-то говорил кому-то, кто не попал в кадр, впрочем, не велика потеря, главное, что Нуб был на фотографии. Органично его лицо освещалось через окно и свет в помещении, особенно красоту кадра и самого Нуба подчеркивали висящие растения. Он ему нравился, по-мальчишески, по наивно подростковому. Рассматривая фотографию с упоением, так, как он рассматривал лицо парня, который предложил в тот дождливый вечер ему зонт, он ловил наслаждение, нежное и приятное чувство, которое могло раскрыться только за этими стенами особняка, где никто не сможет его потревожить, нанести нож в спину.       — Меня это не коснется… — говорил он себе в слух, поглаживая пальцами линию щеки парня на фотографии, который сидел в профиль. — и тебя не коснется… Я не допущу этого.       Габби, покончив со своим завтраком, подскочил к своему хозяину и, чуть вильнув бедрами, запрыгнул на его колени под его смешок. Крепкая, немного волосатая, мужская рука поглаживала мягкий мех белого кролика, под его довольные похрюкивания.       — Сегодня, мы с тобой точно увидимся. — говорит Мафиозо, обращаясь к фотографии, которую он держал в руках.

***

      Вечер все той же субботы. Небо было без облачным, усеяно маленькими, почти незаметными звездами. Улицы бедного района в такие часы были пусты, даже бродяги или роблоксиане без определенного места жительства не ходили по улицам. По крайней мере не осмеливались попасть под чье-то острое лезвие ножа, если это конечно было не во имя покупки наркотиков. Такого рода грязный бизнес в бедном районе процветал и пах, как пионы, особенно под крышеванием крупного мафиозного клана Соннеллино. В любом случае, Нуб шел по улице, освещаемой мигающими лампами уличных фонарей, к только ему известному адресу. На него смотрели темные окна старых потрескавшихся домов и бараков, которые, казалось, ещё годик-другой постоят, но в конце концов рухнут, погребя под собой множество людей, о которых даже никто и не знает. Улицы в бедном районе всегда были грязные, бывали моменты, даже на тротуарах лежал чей-то шприц, использованный презерватив рядом с кустом или ещё нечто подобное, что в других районах скорее всего несыскать, ну или только если зайти в один из невзрачных переулков. Парень шел вперед, изредка тревожно оглядываясь, сжимая в карме толстовки ключи от своей квартиры, которые в случае нападения смогли бы его защитить и выиграть время на побег. Сегодня Нуб оделся довольно празднично, настолько, насколько было возможно: та же синяя толстовка, но с черно-белым граффити, который как бы аккуратно переходил в крылья, если смотреть издалека, с небольшими вкраплениями красного, зеленые дырявые на коленках джинсы, с цепочкой, прицепленной на специальные узелки, что были пришиты к поясу, ну и те самые красные кеды, которые были заметно чище, чем в ту дождливую ночь. Он подготовился, чтобы не выглядеть неряшливо, даже на вечеринке-притоне, проходящей в месте даже Эриком забытым.       Дойдя до непримечательного здания, Нуб посмотрел на него, задержав взгляд на пару минут. Окна были давно выбиты чем-то подручным, скорее всего камнями, которые могли бы швырять дети-беспризорники. Само здание словно умерло, а на его внешнем фасаде, словно на человеческом трупе, было множество мерзких надписей: маты, надписи о продаже наркотиков, номера телефонов проституток, мелкие сплетни из разряда «Рози — шлюха и давалка!», теги и граффити, которые не столько делали здание по-бунтарски красивым, сколько делали его ещё более уродливым. Нуб, смотря на это, ощущал стыд за всех тех гадов, что измывались над мертвым, никому не нужным кирпичным домом, а ведь, его можно было бы спасти, заселить в нем кого-то, но никто не собирался брать на себя это гиблое дело, даже сам Нуб, ибо смысла это никакого бы не принесло. Тряхнув головой, Нуб вышел из своих мыслей, обернувшись на последок, после чего пошел к зданию, пока не дошел до небольшого прохода с лестницей, ведущей скорее всего на саму вечеринку. Оттуда уже доставались глухие из-за железной двери звуки громкой музыки. Спустившись по бетонным ступеням вниз, слушая как трещит под ногами разбитое стекло от бутылок, Нуб с тяжестью отпирает железную дверь, толкнув её бедром, а после заходит в небольшое помещение.       Его встретили яркие огни голубого, меняющегося резко на фиолетовый, розовый, красный, зеленый и другие яркие цвета. Из динамиков сбоку бил громкий бит, до ужаса оглушающий Нуба, так что он прикрыл уши ненадолго руками, просто чтобы привыкнуть к шуму. Он сразу же направился к самодельной барной стойке, которая была сделана из старой мебели, очевидно откуда-то взятой из мусорки и отремонтированной. Отсюда, да и вообще от всего «заведения» откровенно воняло травой, которую раскуривали на небольших диванчиках в другой части подвала, сигаретами дешевого качества и дешевым алкоголем. От этого в лучшем случае хотелось бы сблевать, но Нуб сдерживался, в конце концов он «хотел отянуться как в последний раз». Усевшись на высокий стул с немного проржавевшими ножками, парень жестом попросил меню. Бармен, лет которому скорее всего было около 18, на внешность выглядел на все 25 скорее всего из-за какой-то зависимости. По крайней мере по глазам было видно, что он чем-то обкурен, чем конретно, уточнять определенно не хотелось. Указав на напиток «Шот на основе «Ведьмовского Варева», бармен отвернулся, видимо в нетрезвом виде ища нужные ингредиенты за стойкой. Нуб молча наблюдал за большим количеством людей, что тут были. Люди большими кучами танцевали на танцполе, под зажигательную музыку, которую ставил диджей, пританцовывая в своих больших наушниках, поднимая руку вверх под ритм. Другая их часть словно пряталась в укромных темных уголках, раскуривая не только сигареты, но и косяки с марихуаной, бонг, который спокойно в небольшой кучке пускался по кругу. В укромных углах уже блестели шприцы на фоне кожи людей, пластиковые пакетики с белыми таблетками, которые ещё не успели размолоть в порошок. Люди выглядели веселыми в ярком свете, но, если посмотреть со стороны, посмотреть в их глаза, лица, они словно начинали сгнивать, покрываться трупными пятнами, из их тел словно вот-вот гроздями начнут сыпаться опарыши, доедающие их гнилую плоть, глаза. Нуба передернуло от таких размышлений, но он сразу же вернулся в реальный мир, где чужое гниение его не касалось, как только услышал стук стеклянного бокала с напитком, который он заказал. Пить Нуб никогда не умел, так что он осторожно взял бокал в руку, смотря на зеленоватого оттенка жидкость, пускавшую пузыри подобно шампанскому. Он стоял на перепутье: Выпить или нет? Нуб повернул голову обратно к танцполу, где танцевали пьяные люди, иногда падая друг на друга, иногда вцепляясь своим губами в соседа или соседку. Это было мерзкое зрелище, то, что он не хотел видеть никогда, но раз уж он пришел, то почему бы просто не попробовать поиграться с судьбой, своей жизнью, пощекотать себе нервы? В конце концов, он всегда был правильным для всех, всегда был тем самым ребенком, следовавшим всем правилам праведной жизни, которые вложили ему ещё с детства. Даже если родители были холодны к единственному сыну, Нуб всегда старался привлечь их внимание, всегда хотел их любви и поддержки, которую он почти не получал. «К черту! Просто к черту это все! Забыться! Просто нужно забыть это все! Плевать, если я проснусь в притоне, окруженный множеством шприцов, выкуренных сигарет, весь обкусанный, страдающий от похмелья, в окружении наркоманов с огромным стажем! Плевать, если я проснусь в чужой постели где-нибудь на окраине города! Меня настоящего это не должно заботить, это проблемы исключительно будущего меня! Только будущей версии меня, никого более!» — пронеслось в мыслях парня, тот сжал немного бокал, а после прислонил его к губам, выпив напиток залпом. Кислое послевкусие от «Ведьмовского варева» смешивалось с горечью спирта, образуя нечто отвратное по вкусу. Очевидно, что будет подобный вкус, учитывая, что Нуб сидит в подвальном заведении, где бармен и сам не трезв. Впрочем, этот вкус шота немного да подстягнул Нуба заказать ещё 3 порции, которые он выпил так же залпом, наконец-то погружая рациональную часть себя в забвение дешевого алкоголя.       Музыка в этот момент словно заглохла, она ушла на какой-то второй, даже третий план, на передний же вышла жажда пройтись и потанцевать где-то на краю танцпола, пока ноги не решат согнутся. Пока парень слезал с высокого стула, он чуть не грохнулся, ноги слабо его удерживали, голова немного кружилась, окруженная туманом, но ему было весело. Нуб лишь пьяно хихикал, заливаясь на щеках румянцем от той теплоты, что подарил ему алкоголь. Чуть пройдясь, парень сам не заметил как впечатался лицом в чью-то грудь. Мягкую, упругую, мужскую грудь. Подняв свой взгляд вверх, парень посмотрел в лицо того самого неизвестного, которому он предложил зонт в дождливую ночь. Он был в черной водолазке, закрывавшей его горло, ткань красиво, даже эротично облепляла его накачанное тело, показывая все изгибы его мускулатуры. Рукава были засучены по локоть, обнажая волосатые руки, на запястье были золотые часы. Был в сероватого оттенка брюках, которые отдавали зеленоватым грязным цветом, с черным ремнем и деловых туфлях. Сам он был одет довольно неестественно для таких тусовок. Ему было бы самое место где-нибудь в театре, на важной деловой встрече, на застолье с родителями, в конце концов, но никак ни в каком-то притоне наркоманов, алкоголиков, шлюх и раздолбаев.       — М-мы знакомы? — протянул пьяно Нуб, смотря на лицо, на которое упала тень от черной федоры. Он пытался найти его глаза в этой тени, но оно немного размывалось на пятна, мешая ему разглядеть их.       Неизвестный промолчал какое-то время, словно сам вглядываясь в Нуба. Он явно понял, в каком именно состоянии находится парень.       — Мы виделись, но не прям уж знакомы. Но это поправимо — произносит мужчина шепотом, лично парню на ухо, улыбнувшись в ответ, обхватив чужие руки, приглашая потанцевать. Впрочем, пьяный парень был и не против такой компании на одну ночь.             Танцы были были неуклюжие, неповоротливые и неловкие, Нуб и в трезвом виде танцевать не умел, а тут ещё и алкоголь отдавал в голову, заставляя больше проявлять это неумение. Мафиозо про себя лишь улыбался с неловких попыток пьяного парня танцевать, иногда подхватывая его за спину крепкой рукой, дабы тот не рухнул на пол танцплощадки. Танцевали они в лучшем случае минут 30. Те 4 шота, что Нуб сгоряча залил в себя начали отдаваться ещё хлеще, оба пошли к сторону одного из диванчиков в углу, что был подальше от танцпола, где-то у стены, где обжимались вусмерть пьяные парочки. Мафиозо сел первым, потянув парня на себя. Нуб устроился рядом, прижавшись лицом к крепкой шее, спрятанной за воротом водолазки. Мафиозо был довольно разгорячен таким действием, смутившись скорее всего впервые за всю свою жизнь, именно в таком контексте. Он поглаживал уставшего парня за волосы, пока тот лишь лениво извивался, иногда трогая и лапая его за грудь, впрочем, Мафиознику это понравилось, так что через минут 10 такой ласки, он и сам был не против продолжения где-нибудь в уединенной кабинке туалета. Так что он подхватил Нуба, заставив его встать и повел его с усмешкой в туалет.       Сказать, что туалет был ничем не лучше, а наоборот, даже хуже чем основное помещение этого мерзкого заведения — ничего не сказать. Тут пахло спермой, мочой и прочими «телесными жидкостями и субстанциями», в том числе пасло и запахом кого-то пьяного, запахом табака, травы и гари. Но оба мужчины словно не обращали на это внимания — один был опьянен алкоголем, а второй похотливым влечением и интересом к тому, кого он сейчас вел в кабинку. На удивление кабинки тут были широкие, довольно просторные, так что Мафиозо спокойно зажал Нуба к стенке одной из них, нежно вдыхая запах шеи парня, которую никто даже зубом тронуть не успел. Руки парня мафиозник держал за запястья свободной рукой над его головой, просто чтобы парень не смел брыкаться или рыпаться на случай, если ему что-то придет в голову, да и ему самому это вполне себе нравилось. Колкая щетина щекотала Нубу голую часть плеча, парень тихо постанывал, пока Мафиозо нежно обнюхивал девственную шею, слабо кусая её губами, словно боясь навредить. На желтой шее теперь осталось немного красноватых, блеклых пятен, Нуб дышал через рот, сильнее смущаясь, даже не особо понимая, что происходит. Мафиозо ещё какое-то время ласкался, покусывая плечо парня, под его пьяные глухие стоны, а после, отстранившись, поднял парня на руки, вжав его сильнее спиной в стенку кабинки. Нуб обхватил Мафиозо ногами в районе пояса, положив руки за голову мафиозника. Высокий мужчина сам не заметил, как чужие маленькие аккуратные руки прижали его за затылок, к чужому лицу, втянув в пьяный неумелый поцелуй. Пьяный Нуб довольно мычал, пассивно и вяло вливаясь в эту ласку. И только в этот момент, Мафиозо осознал, что ему не нравится видеть парня в таком состоянии. Он начинал впервые корить себя за то, что использует не соображающего человека в чем-то таком грязном и похотливом, хотя они просто обменялись поцелуем, а Мафиозо пометил шею и плечо парня своими покусами. Он хотел видеть Нуба другим, трезвым, полностью осознающим его любовь и жаждущим именно его ласок, его нежности. За столь долгое время Мафиозо просто устал от огромного количества проституток и проститутов, которые отдавались ему за деньги, иногда за наркотики и алкоголь, но не приносили той любви, которую сам мужчина к своим 32 годам захотел хотя бы ощутить и почувствовать.       Мафиозо прервал поцелуй, на что получил недовольный стон пьяного объекта своего интереса, а так же размытый укоризненный взгляд.       — Я отвезу тебя к себе домой — прошептал Дон на ухо Нубу, слабо, нежно поцеловав его в щеку. Парень пробурчал что-то невнятное, но похоже он не особо возмущался такому решению. Парень был немного не в состоянии стоять, так что Мафиозо усадил парня на закрытый туалет и, доставая мобильный, звонил своему личному водителю. Благо он был не далеко и через минут 10, Мафиозо нес пьяного, почти отключившегося Нуба к себе в машину, дабы увезти его к себе домой. Ему нельзя было в таком состоянии оставаться одному, ни в коем случае.       Вот и особняк Мафиозо. Мужчина взял пьяного юношу на руки, попрощавшись с водителем, после чего понес Нуба в особняк. Пару раз Нуб успел упасть, как только его поставили ненадолго на ноги, один раз он даже успел намочить свою одежду в воде. Габби очевидно был недоволен приходу неизвестно из-за чего начинал царапать и кусать Нуба за щиколотки. Пьяный парень даже пару раз попытался стукнуть кролика, но из-за своего состояния не мог такое сделать. Слава богу студента удалось успокоить, раздеть до нижнего белья и уложить на постель, где он почти сразу же отключился в пьяный сон. Мафиозо лишь с тяжестью выдохнул, наконец-то убрав за объектом своего вожделения, ибо он успел уже набедокурить, приведя себя в порядок. Теплая ванная немного успокоила его нервы, а халат на голое тело давал своего рода домашнюю свободу. Спать им придется в одной постели. Мафиозо устроился с другого бока, накрывшись одеялом. Шляпу он решил оставить рядом недалеко от своего халата в шкафу. Габби, недовольно фыркнув на хозяина, ушел спать на его кресле в гостиной, а не на лежанку как обычно.       Так и закончился их первый день наедине, утро должно быть очень интересным, когда Нуб осознает куда он попал, попутно проклиная прошлого себя.