Driving with my Darling

***

      Нуб распахнул свои глаза. Было ещё очень рано, даже солнца не было видно не горизонте, хотя уже понемногу начинало светать. Парень аккуратно уселся на мягкий матрас, смотря себе в ноги, укутанные в теплое белое одеяло. В животе неимоверная тяжесть, что-то ползло из желудка по пищеводу, стремясь выйти через рот. Тело дрожало, а голова гудела от боли.       Резко подвинувшись к краю, коснувшись босыми ногами дорого деревянного пола, Нуб полетел из комнаты с громком топотом, пытаясь как можно скорее найти ванную, прикрыв рукой рот. Парень впечатывается в стену небольшого коридора, как только распахивает дверь, явно не рассчитав то, как он разогнался. На пошатывающихся ногах Нуб с мутным взглядом и мыслями, укутанными в туман, держится за стенки, пытаясь быстрее насколько возможно найти ванную среди кучи комнат с однотипными дверьми. Раз дверь — это была гардеробная, вторая попавшаяся дверь — это была библиотека, откуда доносился свежий запах, который хоть немного угомонил боль в животе. И только с третьей попытки ванная нашлась. Небольшая, всего-то с душевой кабиной, раковиной и туалетом, с красивым ремонтом, ухоженными растениями, чьи длинные листья тянулись вниз. Шлепая по темной мраморной плитке, Нуб чуть ли не падает к туалету, поднимая пластмассовую крышку с легким усилием. Стоять пришлось на коленях, на холодном полу из плитки, ощущая как тело болит и ноет, пока живот и пищевод скручивает в баранку, если не в морской узел. Нуб с пустыми глазами наклонил голову к туалету, крепко держась за ободок, готовясь к худшему ощущению из всех возможных. «Уж лучше пусть будет недержание месяц, чем ощущение тошноты…» — размышлял он смутно про себя.       Ком подступил к горлу, ротовой полости, руки сжались, стопы согнулись, немного проскользив по плитке, и с мерзотным звуком «у-у-уэ!» содержимое вчерашнего дня вышло через рот, сопровождаясь кашлем. Во рту оставался этот тошнотворный привкус, в том числе и запах, который словно облепил стенки рта, зубы и язык. Хотелось как можно скорее промыть рот водой, желательно приправив все мылом, просто чтобы эта гадость вымылась. Посидел Нуб так ещё пару минут, продолжение, благо, не наступило. Парень переводил дыхание, вдыхая и выдыхая воздух через рот, ощущая мерзкую пленку, облепившую горло и ротовую полость. Голова все ещё гудела глухо, была тяжелой для его собственной шеи. Смотреть на желтовато-грязное содержимое желудка более не хотелось, ибо новый рвотный позыв нагрянет быстрее, чем Теламон поднимет солнце! Нуб медленно, ослабленно поднялся на ноги, нажав на кнопку смыва сбоку туалета, прикрыв крышку. Пройдясь немного к раковине, пустыми, стеклянными глазами он посмотрел на отражение в зеркале.       Он словно не узнавал самого себя, видел кого-то чужого в отражении. Его синяки под глазами словно стали больше, более яркими, волосы растрепались, лицо похудело. Его худощавое тело едва ли не становилось иссушенным в утреннем бредовом взоре. Ключицы очень сильно выпирали, а ребра словно были прозрачными, казалось, ещё немного и можно ощупать их в сыром виде, ровно как и органы, которые были во впалом желудке. Темноватые мелкие соски были словно небольшие мазки, точки во всей этой композиции. Парня в данный момент даже не волновало, что он стоит в одних лишь трусах, больше можно сказать, его на данный момент не беспокоило даже место, в котором он оказался.       Посмотрев на себя ещё немного, все ещё пытаясь опознать самого же себя, Нуб наклонился к белой раковине, включив кран. Он сдерживал свое желание засунуть свою голову туда и просто захлебнутся, умереть в этом месте просто чтобы не испытывать похмелье. Набрав немного в рот воды, парень, прополоскав рот, выплюнул воду. Мерзкий спазм в горле и рту все ещё сохранялся, немного ослабнув с попытки пятой, может даже десятой. Брызнув себе холодной водой в лицо, протирая глаза, Нуб ощутил облегчение в теле, пусть вялость, усталость и сонливость нагнали довольно быстро. Выключив кран, не вытирая лицо полотенцем, что висело рядом, парень, покачиваясь из стороны в сторону, изредка ударяясь боками о стены, спотыкаясь, кряхтя, смог дойти до спальни, где огромным холмом спал Мафиозо. Он явно не подозревал об этом инциденте, ибо обычно спал, как медведь в спячке, изредка посапывая. Нуб рухнул на мягкую кровать, даже не укрываясь одеялом, ощущая как тело его становится невесомым, легким, словно перышко на ветру. Наконец-то глаза снова закрываются, дыхание выравнивается, и парень погружается в сон.

***

      — Вставай! Вставай! — доносится писклявый голос где-то в закоулках памяти. Тьма перед глазами рассеивается, и Нуб видит перед собой красноватого «беса», сидящего на его животе, склонившегося к его лицу. Взор стал яснее, четче, и парень смог разглядеть зовущего получше. Это был Кулл Кид, тот самый соседский ребенок, с которым в свои 15-16 сидел Нуб. Его семья с семьёй отца-одиночки 007 были соседями через забор, по крайней мере столько лет, сколько сам Нуб себя помнил. Парень был в своей вполне обычной одежде, только черных перчаток на руках на было. Оглядевшись чуть получше, парень осознал, что лежал на песочно-желтом диване, ребенок, который на нем сидел, чуть выпрямился вперед, пугающе улыбнувшись, обнажая острые желтовато белые акульи зубы.       — Вставай уже, лежебока! — пропищал малец лет 10, начиная трясти Нуба за плечи. Парень ощущал как его собственные длинные волосы спутались, как они слабо бьют его по шее. — Ты обещал поиграть с со мной!       — О-обещал? — спросил Нуб, недоумевающе смотря на красного демона, чей мелкий хвост довольно вилял. Парень заметил сидящих на полу голубокожего парня примерно его возраста с необычно черными зубами, а так же розовокожую девочку, на чьей голове красовался красивый бантик, она была младше на год-два. Оба гоняли в приставку и словно не обращали внимания на Кулл Кида и Нуба, которые находились на диване.       — Ну, конечно обещал! Как ты мог вообще забыть такое? — спросил краснокожий бес, звонко и пугающе хихикая, не пряча в улыбке острые зубы. Его красные рожки были немного темнее на концах, более острые и болезненные, если парень решит боднуть Нуба, как он обычно и любил шутки ради делать. — Пошли!       После этих слов Кулл Кид слез с Нуба, перелез через двоих геймеров, один из которых начинал возмущаться тому, что проигрывает девочке уже второй раз подряд, и обвинять свою сестру, а по совместительству и соперницу, в жульничестве. Нуб поднялся следом, уходя с 10-летним ребенком из гостиной с песочного оттенка стенами куда-то по видоизмененному коридору. Он был словно перевернут: на паркете висели плоские, больше похожие на блин, люстры, а потолок, по которому они и шли, был весь усеян царапинами от чьих-то когтей, клочками белой шерсти, осколками зеркал. На стене висели перечеркнутые, размытые портреты неизвестных взрослых, которые положили руки на плечи Нуба, неловко улыбающегося в камеру. Их было множество, чем дальше они шли по коридору, тем больше этих портретов облепляло стену, даже залезая друг на друга. Лишь единственное зеркало на одной из стен было треснутым, но не разбитым на множество кусочков. Нуб взглянул на себя, заметив прыщавое лицо, длинные и неуложеные волосы, в том числе и с челкой, падавшей на глаза. Ему снова было 16, он снова был подростком, который смутно понимал сложную взрослую жизнь.       — Ну че ты там застрял? Пошли! Он нас ждет! — пропищал нетерпеливый Кулл Кид, топая ножкой по полу, усеянному стеклянными осколками. Нуб лишь попытался рукой уложить челку, после с недовольным звуком растрепал, продолжив путь с демоном, идущим впереди него, радостно что-то насвистывающим.       Поверхность пола со временем темнела, постепенно становясь частью поглощающей пустоты. Портретов было все больше и больше, по мере того как ребенок вел Нуба глубже по коридору. На полу теперь лежали не осколки зеркал, а красные лепестки роз, которые слабо шелестели по полу. Они привели этих двоих к двери, на которой и распускались цветы. Выглядела она необычайно красиво, красные бутоны перемешивались с белыми и темно алыми, сбрасывая лепестки с себя на пол. Колючие стебли обвили круглую золотую ручку. Кулл кид словно намеренно отступил в сторону, давая Нубу подойти к двери ближе. Дверь полностью была покрыта колючими лозами, бутонами цветов, словно предвещая что-то, но что конкретно сложно сказать. Желтая ладонь аккуратно потянулась к ручке двери, коснувшись шипов. Кровь почти сразу плеснула на пол, падая мелкими алыми пятнами на черноту, лепестки роз, смешиваясь с ними. Колючая, невыносимая боль ударила сразу же, обжигая раненную ладонь как огонек свечи. Но дальше никак нельзя пройти, выходит, дверь в любом случае придется открыть, какой бы сильной боль не была. Нуб оттянул с шипением руку к себе, рассматривая небольшую царапину на ладони. Несмотря на её крохотность, кровь начала течь обильно, мелким болезненным ручьём. В голове парня словно все притупилось, все мысли, кроме тревоги, заглохли, становясь давящим гулом в черепной коробке. Мысль сомнения, страха и нежелания ощущать боль захлестнули его подобно цунами, заставляя усомнится в решении пойти дальше.        Взглянув на дверь, а после и на свою руку вновь, парень зажмурил глаза вытягивая ладонь, с болью сжимая ручку двери. Кровь залила всю ладонь, стекая ручьями на пол, окропляя лепестки и розы, цветущие ниже. Шипы роз впились в мягкую нежную плоть, оставляя глубокие раны. С болезненным стоном парня дверь щелкнула, наконец-то открывшись. Кулл Кид лишь довольно улыбался, скалясь, смотря на то как кровь покрыла ладонь Нуба с неким наслаждением, словно зная, что все идет по плану. Толкнув дверь, Нуб смотрел на свою окровавленную руку, с краев которой капала кровь. Парень сжал раненную руку за запястье, словно собираясь всхлипнуть от боли, его тело тряслось, а сознание вновь погрузилось в давящее ощущение тревоги и страха, который сложно было чем-то объяснить. Раны были беспорядочными, глубокими, болезненными, покрывающими всю ладонь. Бросив взгляд на проем, Нуб видел лишь лепестки роз во тьме, которые кружились в мелком потоке ветра, зовя его за собой.       — Ты водишь! — засмеялся бес, задев маленькой ручкой за локоть парня, убегая. Он обожал догонялки, всегда заставляя свою «сиделку» в лице парня играть в них. Нуб только в момент толчка пришел в себя, смотря как красная фигурка с рожками, смеясь, убегает во внутрь этого прохода. Встряхнув голову, парень ринулся за уже убежавшим мальчишкой, сжимая через боль раненную руку в кулак. Лепестки развевались следом, небольшой ветерок вел Нуба за собой. Парень не осознал, как перестал ощущать хлещущие удары его собственных длинных волос, как его лицо становится таким, какое есть сейчас. Бег продолжался минут 10, но легкие работали словно на все сто, ноги вместе с попутным ветерком несли Нуба вперед с невообразимой легкостью, которая редко бывает у человека, не занимавшегося бегом. Единственное, что было слышно — смех Кулл Кида, который пропал где-то в этой почти бесформенной тьме. Он раздавался эхом по этому узкому темному пространству. Парень впечатался телом в огромную дверь, очертания которой были почти незаметны.       — Вот же черт… — ругнулся Нуб, приземлившись телом на темный пол, поглаживая лоб. Кулл Кида и след простыл, впрочем, может он за этой дверью? Со слабостью в теле из-за бега поднявшись, парень принялся с тяжестью толкать огромную дверь спиной, опираясь ногами о пол. Тяжелые ставни поддавались с большим трудом. Как только дверь резко распахнулась, Нуб рухнул спиной на что-то мягкое, ударившись затылком. Оглядевшись получше, он осознал, что лежал на мягком меховом белом ковре, над его головой возвышался более взрослый Кулл Кид, любопытно виляя хвостом, щуря глаза, скалясь, обнажив свои зубы. Его рога стали заметно больше и острее.       — Ха-ха! Я победил! — смеялся уже подросток, держа красные шаловливые ручонки за спиной. — Давай поскорее вставай, а то пропустишь вечер с ним!       Подросток помог встать Нубу, который мог лишь молча недоумевать от происходящего в его голове бреда, и отряхнул его от пыли. Взяв за запястье когтистыми руками, черт повел парня силой к видоизмененной спальне, очертания мебели которой, в том числе и кровати были белыми. Буквально пихнув Нуба в другую комнату, демон лишь засмеялся, сказав лишь колкое напоследок: «Не скучай!», после чего закрыл дверь, отрезав выход напрочь.       — Кулл Кид! Это не смешно! Выпусти меня сейчас же! — тарабанил в дверь Нуб кулаками, даже позабыв про израненную ладонь. Лишь чье-то мужское, теплое дыхание заставили Нуба умолкнуть. Неизвестный сзади, словно материализовавшись из тьмы, аккуратно поглаживал напряженные плечи, обнюхивал растрепанные короткие волосы парня, заставляя свою жертву лишь успокоится и расслабится. Нуб не смел оборачиваться, наслаждаясь с легким испугом лаской, пришедшей словно из неоткуда. Неизвестный лишь поглаживал шею крепкими руками, одетые в кожаные перчатки, успокаивающе покусывая мочку уха. Нуб посмотрел на «хищника» позади себя краем глаза. И он узнал его, тот самый незнакомец, которого он встретил каких-то жалких 4 недели назад, под дождем, курящего сигару.       Нуб немного наклонил шею на бок, давая Мафиозо шанс обласкать его. Мужчина лишь с кроткой улыбкой, осторожно подхватывает парня на руки, неся его к большой постели, выделяющейся на фоне другой мебели белоснежным меховым одеялом. Он был в той же одежде, что и в ту злополучную ночь, все тот же костюм, та же фетровая шляпа, что намокла под дождем. Постель была воздушной, словно облако, когда парня усадили на неё. Мафиозо чуть нагнулся, нависая на Нубом, заставляя его посмотреть в тень шляпы, прятавшей его глаза, прежде чем начать целовать его в губы. Губы Дона были мягкими, как и движения, несмотря на внешнюю грубость. В его власти хотелось утонуть, растворится, как кубик сахара в кипятке, оставив за собой лишь сладкий общий привкус. От такого в реальности Нуб бы брыкался, сопротивлялся, молил перестать, но тут этот незнакомец дарил ему душевное спокойствие, нежность и любовь, которую хотелось испытать за эти годы одиночества. Парень даже не знал имени того, кто сейчас ласкал его так, будто они знакомы множество лет. Пальцы залезали под толстовку, лаская грудь, впалый живот, уходя наконец-то на пах, аккуратно поглаживая его. Чужие губы с жадностью впились в шею, в открытые части плеч, оставляя за собой лишь пятна и блеклые следы. Такое просто парализовало, заставляя Нуба слабо простонать на эти ласки. И все же, хотелось увидеть лицо, посмотреть прямо в глаза тому, кто сейчас стоит в этих хоромах, кто с жадностью ласкает его, прижав к постели. Аккуратно взяв за поля шляпы двумя руками, Нуб снимает её. Мафиозо, поднимает свою голову на парня и…

***

      Мафиозо встал раньше парня всего на пару часов. Мужчина даже не подозревал, что Нуб просыпался до этого. Первые лучи солнца легли на его лицо, проснувшийся смотрел сонно на потолок, освещенный ярким желтовато-оранжевым оттенком. Его голова была полна воспоминаний о вчерашней ночи, о том как они танцевали, как обменивались нежностями друг с другом, помнил и о том как Габби чуть не расцапал пьяному Нубу ногу, как только тот посмел пройти чуть дальше прихожей. Последнее вызвало лишь улыбку, легкий смешок. Повернув голову на бок, Дон видел лишь блондинистый затылок, спину с ярко очерченными позвонками, упругие и мягкие ягодицы, которые выделялись из-за темных трусов-боксеров. Тепло ушло вниз, в район паха, хотелось просто взять спящего парня здесь и сейчас, но вежливость, желание не навредить держали его крепкой хваткой на цепи. Впрочем, соблазн да смог отвоевать себе момент.       Дон аккуратно лег на бок к Нубу, мирно сопящему после утренних приключений, уткнулся носом в его мягкие волосы, желая впитать и запомнить его запах. Волосы блондина пахли бюджетным шампунем с запахом нежной ромашки и мёда. И ему уже начинал нравится этот приятный запах. Обняв спящего, положив крепкую руку на пояс, Мафиозо тихо наслаждался моментом, пока позволяла ситуация. Он был счастлив, впервые за это время он испытал новый прилив радости, которого не было ещё с того давнего периода, как Габби стал частью его жизни. Колкая щетина немного касается голого плеча, шеи спящего, когда Дон решается расцеловать плечи, шею и спину Нуба. Тот лишь тихо сопел, постанывая что-то во сне. Наконец-то оставив парня в покое, ровно как и пару новых пятен на плечах и шее, Мафиозо с довольной улыбкой встает на ноги, надевая нижнее белье и халат, а после и захватил с собой свою же шляпу. Перед тем как уйти, Дон обернул Нуба нежно в белое одеяло, поцеловав его в висок, решив оставить беднягу дремать ещё какое-то время. Серая лежанка в спальне была пустой, так что закономерно Мафиозо посчитал, что его пушистый друг решил поспать на диване в ту ночь.       Спокойно спустившись вниз, Дон прошелся в гостиную, где храпел крупный белый кролик. Он спал почти всегда вальяжно на спине, растопырив лапки в стороны, особенно когда лежал там, где был солнечный свет. Определенно среди своих ушастых собратьев Габби был королем и жил соответственно, получая все тепло, ласку и уход. Крепкая ладонь потрепала пушистый белый животик, заставив Габби подергать задней лапкой. На улице была прекрасная погода, солнце освещало дворик, где росли кусты роз, а во дворе уже у этих бутонов летали бабочки. Мафиозо прошел к стеклянной двери, смотря на всю эту красоту, потягиваясь. Ему хотелось показать это все своему гостю, хотелось видеть его, собирающего самые красивые из этих цветов, вдыхающего их приятный нежный аромат. Ему просто хотелось видеть его тут, наслаждающегося, не страдающего от проблем выживания в этом взрослом мире. Он просто хотел, чтобы Нуб был с ним. Помечтав об этом странном, слишком уж нежном для него будущем, Мафиозо направился к кухонной стойке, собираясь приготовить завтрак. Габби лениво хрюкнул, встряхивая свою головку. Он наконец-то проснулся, с характерным шлепком рухнул с дивана на пол и направился за своим хозяином.       — Доброе утро, Габби — сказал мужчина, смотря на недовольную мордочку своего пушистика. Кролик очевидно был не рад тому, что на Мафиозо шляпа, так ещё и запах был с примесью кого-то другого, чужого в этом доме. Обнюхав щиколотку своего хозяина, Габби недовольно фырчал, слабенько поцарапав ногу аккуратными коготками. Было скорее щекотно, ежели больно. Впрочем, подкупить недовольный комочек шерсти было проще простого — одна миска с овощным завтраком и Габби благополучно оставляет Мафиозо в покое. По характеру он и впрямь напоминал кота, такой же свободолюбивый, ревнивый, ленивый и независимый. Запах яичницы и блинов уже сладко витал в воздухе, Мафиозо включил специальную вытяжку сверху, над плитой, но запаху это не мешало распространятся по кухне, заходя по лестнице на второй этаж.       Нуб проснулся через минут 10, ощущая как боль ещё отдавала ему в затылок. Сознание было более ясным, чем после первого пробуждения. Ночь вспоминалась смутно, он помнил громкую музыку, отдававшую бит точно в мозг и уши, множество пьяных людей, некоторые из которых курили траву и употребляли наркотики, зеленоватую пузырящуюся жидкость, которая была в его бокале, а дальше все было словно в тумане: огни, лица других людей, страстный поцелуй, странный мужчина, прижавший его к стене в каком-то маленьком помещении. «Странный мужчина…точно…» — подумал про себя парень, напрягаясь, стараясь вспомнить его черты, но толку от этого было мало. «подождите-ка… где я?» — дошла быстро до Нуба мысль в его страдающей от боли голове. Когда парень уселся, одеяло упало с него, обнажая голую плоскую грудь, ребра и впалый живот. Рефлекторно прикрывшись, прижал белое одеяло к себе, перебирая в голове различные варианты того у кого и где он находится. Мысли были от вполне правдоподобных, до по настоящему бредовых, которые пришли уже под конец, когда Нуб достаточно, в своей манере, накрутил свои нервы. Аккуратно вылез из-под одеяла, осматривая комнату, в которой он и проснулся.       Уж чего-чего, а спальня была немаленькой, не сравнится с его комнатой, которую парень снимал уже как года 4. Кровать под ним была королевских размеров, в ней, по его меркам, могло бы улечься человек 5 его телосложения одновременно. Комната была сделана под стиль модерн, в сдержанных оттенках и тонах, яркими пятнами в которой были зеленые живые растения. Помимо кровати, тумб с двух сторон и шкафа, тянувшегося вдоль стенки, висело зеркало, на полу был белый мягкий коврик. «Прямо как в моем сне…» — подумал Нуб, вспоминая детали оттуда. Поднявшись устало на ноги, Нуб прошелся к небольшому круглому зеркалу, которое висело чуть ближе к двери. Парень рассматривал свои синяки под глазами вновь, трогал свои щеки, грудь и живот, наконец-то в полной мере осознавая, что его тело принадлежит ему, что он сейчас не спит и есть вообще в этой реальности. Только одно его тревожило — красные пятна на шее и плече. Они были пусть и блеклые, но вполне различимые. Глаза Нуба округлились в легком ужасе. Да, он был в нижнем белье, но, что мешало хозяину этого дома домогаться до него даже в нижнем белье? Ну или что мешало ему же надеть его белье назад, когда тот уже изнасиловал пьяного, ничего не осознающего парня? Впрочем, что удивительно, Нуб отметил, что у него ничего не болит, кроме головы, и ничего не беспокоит кроме слабости в конечностях.             «Будь я из прошлого проклят!» — множество раз ругал самого же себя Нуб, наклонившись к зеркалу, опираясь о тумбу одной рукой. Он трогал небольшие синяки на шее и плече, словно пытаясь ощутить их вчерашнее появление, стараясь вспомнить что он ощущал, когда его кусали и, возможно, насиловали. Рассматривание, шедшее ещё минут 5, никаких ощутимых результатов не дало, за то навело ещё больше тревоги и беспокойства. Живот начал урчать от голода, стягиваясь, оставляя после своего зова небольшое напряжение и пустоту. Это урчание ещё и усилилось после того, как нос поймал запах вкусных блинчиков и яичницы. Слюны стало больше, голод словно был нечеловеческим, а звериным. «Черт, я со вчера ел лишь один раз…» — вспоминал Нуб, сглатывая слюну, нервно поправляя свою челку. Его уже словно и не беспокоили ни его собственные пропавшие вещи, которые не лежали на видном месте или в спальне, ни место, где он вообще очнулся, ни царапины и след от кроличьего укуса на ноге, ни укусы на шее и плече, его беспокоил лишь пустой желудок, который словно ещё немного и начнет поедать самого же себя.       Вытерев рукой выступавшую слюну, Нуб открыл дверь спальни, спускаясь тихо и осторожно по лестнице, держась мертвой хваткой за деревянные перила. Запах распространялся все сильнее и сильнее, живот предательски урчал громче, завывая подобно одинокому синему киту в северно-ледовитом океане. Мафиозо дожаривал последний блин, подбросив его и поймав на сковородку. Услышав шаги босых ног в сторону кухни, он лишь улыбнулся. Габби неожиданно оторвавшись от еды, подбежал и с разбегу ударился маленькой головкой в ногу Нуба, который застыл от картины, которую он перед собой видит. Издав сдавленный «ай!», парень потирал ногу, недовольно смотря на крупного кролика.       — И тебе доброе утро, соня — посмеялся мужчина, краем глаза наблюдая, как Нуб пытается отбиться от белого великана. — Ты как раз вовремя, завтрак уже готов.       Кролик с фырчанием на какое-то время отстал от парня, чьё тело и так выглядело не особо здоровым. Нуб чуть прошел вперед к столу, когда Мафиозо его чуть отодвинул, по-джентельменски приглашая парня сесть. Усевшись за мраморный стол на немного жестковатом черном стуле, Нуб лишь рассматривал с любопытством кухню, иногда глазами уходя в сторону гостиной. Выглядело все стильно и недешево, занесло его очень удачно к такому гостеприимному мужчине. По крайней мере парень списывал это не столько на умный план незнакомца, сколько на простую случайность. Только высшие силы ведают что вообще в головах этих богачей и высокомерных особ происходит. Деньги обычно им вскруживают головы, пока сердца черствеют и глаза стекленеют от всей этой роскоши.       Короткое ожидание было мучительным, тяжелым, стягивающим внутренности в комок. Наконец-то перед парнем поставили тарелку с блинами, от внешнего вида которых текли слюни через край рта. Они выглядели потрясающе: идеально прожаренные с обеих сторон до золотистого оттенка, воздушные, мягкие, сверху поблескивал вкусный сладкий сироп, идущий зигзагом, стекающий на тарелку мелкими каплями, словно янтарь с соснового ствола. Рядом красовалась темная аппетитная свежая голубика, имевшая небольшие темненькие красивые мраморные пятнышки. Это разжигало сильнее аппетит, но чисто из вежливости Нуб сдерживал своё животное нутро, которое в любой момент с жадностью могло бы проглотить всю порцию сразу не жуя. Мафиозо уселся со своей относительно скромной, но не менее аппетитной яичницей напротив парня, чуть поправив халат из которого вылезла грудь.       — Приятного аппетита, Il mio coniglietto — сказал Мафиозо. Эти слова были словно выстрел, направленный вверх как сигнал о начале собачьей гонки. Нуб довольно бодро завтракал, чем забавлял мужчину, который ел довольно размеренно и спокойно. Успокоился парень лишь тогда, когда весь завтрак с тарелки был съеден вплоть до последней крошки. Мафиозо спокойно закончил со своим завтраком, убирая тарелки, пока Нуб стыдливо вытирал рот, перепачканный сиропом, салфеткой, отводя взгляд в сторону со смущением. Ему было стыдно так при гостях вести себя, как обезумевший, вусмерть голодный.       — Чай? Кофе? Виски? — сказал Дон, доставая кружки. Последнее он добавил чисто шутки ради.       — Чай. Спиртное я не пью… — сказал Нуб, смотря на столешницу, аккуратно положив использованную салфетку на стол.       Дон лишь усмехнулся, наливая чай для гостя и кофе для себя. «ну, ну, не пьешь спиртное» — подметил про себя мафиозник, улыбаясь, сдерживая усмешку, когда на ум пришли воспоминания со вчерашней ночи. В комнате повисла неловкая тишина, которую нарушал лишь урчащий чайник. Налив кипятка в кружки, заварив чай и кофе, Мафиозо поставил кружки на стол, протягивая нервному парню ту, что с чаем.       — Что ж…эм… Вы определенно вкусно готовите — попытался как-то в неуклюжей манере Нуб завязать разговор. С той же неловкостью и стеснением парень вежливо улыбнулся, из-за чего сердце собеседника словно было пронзено ещё сильнее, чем в дождливый вечер.       — Оу, спасибо, готовка — лишь одно из моих хобби. — говорит спокойно мужчина, держа себя в узде, ему очень польстил этот комплимент, особенно учитывая от кого он его получил. Он попивал свое кофе, переваривая эти приятные теплые слова, которые от другого человека не вызвали такого эффекта.       — Я хотел бы все же спросить на счет вчерашнего. — Нуб отпивает чай, поглаживая свободной рукой пятна на шее и плече, как бы намекая уже этим действием на тематику вопроса. Мафиозо смотрел на парня, на то как он поглаживает эти блеклые пятна, которые были лишь жалким подобием засосов. — как я тут оказался? И, кто вы?       Мафиозо лишь усмехнулся, отпив немного кофе: «Я увез тебя с вечеринки, посчитав, что оставлять тебя опохмелятся там будет худшей идеей из всех возможных. Так что, я тебя привез к себе домой на машине. Если тебе будет угодно, зови меня Доном»       — Дон…красивое имя — отметил в слух парень, наконец-то пазл немного начинал складываться в какую-никакую картинку. Этими словами он смутил мафиозника ещё сильнее. Габби тихо, словно маленький хищник, подскакал почти незаметно под стол, потеревшись о чужие ноги, как бы усыпляя бдительность, а после… Раз! Нуб чуть вскрикнул, подпрыгнув на стуле. Ревнивый шалун укусил гостя за ногу, на сей раз посильнее, оставив след от зубов на коже. Мафиозо лишь по-доброму посмеялся, прикрыв рукой рот. Чай разлился на поверхности стола небольшим пятнышком.       — Вот же! — ругнулся Нуб, заглянув под стол. Габби уже и след простыл, он самовлюбленно, широко выпятив грудь прошелся прочь из кухни, направляясь в гостиную.        — Да, Габби довольно ревнивый малый — говорит Мафиозо, встав из-за стола и вытерев пролитый чай со стола тряпкой.       — Он хоть не бешенный? — шипит нуб, смотря на укус на ноге, на которой уже были царапки и ещё один укус.       — Обижаешь. Габби пусть ревнивый и ленивый, но привитый ото всех возможных болячек ещё с юных лет. Я обработаю тебе рану как закончим завтракать. — Дон ставит кружку на чистую столешницу, повесив тряпку на край раковины.       — И ещё… Вы можете отдать мне мои вещи? Телефон, ключи, одежду… Мне нужно кое-кому позвонить, прежде чем я смогу пойти домой.       — Конечно, я передам тебе все вещи, которые успели высохнуть, ну и ключи с телефоном лежат в прихожей. К тому же…зачем идти домой? Я могу попросить личного водителя подвезти тебя туда, куда тебе нужно. — Дон добродушно улыбнулся, пусть и формальности в лице обращения на «вы» от объекта своего вожделения резали ему слух.        — С-спасибо большое! — пропел Нуб заметно повеселев, после чего поспешил в прихожую за своими вещами. Вернувшись назад, Нуб уже набирал на почти разряженном мобильнике сообщение кому-то. Оторвавшись от экрана, парень тепло улыбнулся, из-за чего Мафиозо смутился чуть сильнее. Ему хотелось, чтобы парень улыбался лично для него чаще. Это очень согрело ему сердце и душу. — Как я могу отблагодарить вас?       — Буду рад просто иметь твой номер и связь с тобой — просто ответил Дон, поймав несущегося на парня Габби, который отчаянно хотел нанести и третий паршивый укус, пока его «противник» отвлекся. Мужчина лишь посмеялся, потрепав голову кролика. — И прошу, без формальностей, можешь просто обращаться на «ты».       Нуба в этой просьбе ничего не смутило, так что он взял первую попавшуюся полупустую белую картонку, которая являлась личной визиткой Мафиозо, и на обратной стороне написал свой номер телефона ручкой, приписав и своё имя. Она лежала недалеко, на столике в прихожей. Медлить не хотелось, Мафиозо связался со своим личным водителем, передал своему гостю одежду, а на прощание лишь добродушно помахал в след, смотря на визитку, где был написан номер. Слава Теламону, что Нуб не понял кем является этот добродушный мужчина, который решил из милосердия и доброты своей пригреть бедолагу на ночлег у себя. Впрочем, когда он узнает истинную натуру привлекательного незнакомца с именем Дон, будет лишь вопросом времени…