Уязвимость

ИНФП устало пялилась в чертежи. Линии и символы расплывались в насмешливый узор, а мелкая белая клетка пестрила перед глазами. Её пальцы подрагивали, а глаза слипались, спину то и дело пробивало судорогой от долгой неудобной позы за кульманом, одолженным у Инженера. Ей нужен сон. Но куда больше ей нужна неуязвимость. Она проклинала свою работу, а потом и себя — за то, что ее горячего желания спасать, ее эмпатии и воли оказалось недостаточно. Её мозг, приученный анализировать чужие физические и ментальные недуги, напрочь отказывался разбираться в необходимой инженерии. Он должен был насильно перестраиваться, ломать себя, чтобы постичь язык металла, тока и квантовой энергии. ИНФП даже представить себе не могла, что такое квантовая энергия. Каждый раз, когда формулы не сходились, а образец сердечного усилителя дымился и выходил из строя, ей казалось, что она предает не только Инженера, доверившего ей чертежи, но и всех тех, кто мог бы выжить, если бы она была умнее. ИСТП всеми силами пытался ей помочь. Думал за нее, за нее же проектировал, вместе с ней наблюдал, как взрывается одно устройство за другим. Ему было тяжело работать, вместо конкретных схем и четких планов получая одну только устную просьбу: "Я хочу, чтобы вы были неуязвимы". Но он старался дать этим словам оболочку. Откладывал собственные проекты в долгий ящик, чтобы помочь загоревшейся такой идеей коллеге. Но с каждым провалившимся экспериментом у ИНФП все сильнее и сильнее опускались руки. Она не сдавалась, но работала с меньшим энтузиазмом. Старалась самой себе объяснить эту концепцию пуленепробиваемости и с каждым днем она казалась ей все более и более недостижимой. За идеей вечной жизни она перестала гнаться уже пару лет назад, даже Инженеру пришлось подходить к этому с философской точки зрения, чтобы объяснить, насколько малы шансы придумать подобный эликсир. Вместе они условились, что сначала озадачат себя вопросом временной неуязвимости, потом — всем остальным. ИНФП была спонтанной идеей, ИСТП — руками, которые могли воплотить ее в жизнь. Так, вместе они разработали раздатчик — портативное устройство, способное не только пополнять боеприпасы, но и оказывать лечебное воздействие на тех, кто окажется в зоне его работы. Инженер придумал турели и телепорты, ИНФП первая обратила внимание на то, как негативно частая телепортация влияет на когнитивные функции Наемников. ИСТП пересмотрел свои чертежи, сколотил с десяток новых прототипов, пока не изобрел абсолютно безопасный телепорт, которым во время сражений могла активно пользоваться вся команда. Посредница знала, они могут больше. Медиган, их детище, может больше. В нем была заключена стремительная сила лечения и регенерации, но этого со временем стало не хватать. Наблюдая за тем, как товарищи гибнут от выстрелов вражеских Снайперов, от гранат Солдатов команды БЛУ, от взрывчаток Синих Подрывников и ракет оппонентских турелей, ИНФП не могла отделаться от мысли, что исход сражений может быть другим. Она свято верила в идею, что они могут отразить атаку неуемных БЛУ с малочисленными потерями. Для этого лишь нужно было придумать подходящее устройство. Одна из крысок вцепилась коготками в фартук и добралась до стола, за которым ломала голову Медик. Она обнюхала хозяйку и перебежала к кружке с закончившимся чаем. Посмотрела на женщину внимательным взглядом и пошевелила усиками. — Ты права, Мари Кюри, — зевнула в кулак ИНФП и потерла воспаленные глаза. — Нам пора спать. ИНФП водрузила клетки друг на друга, выключила свет в лаборатории и понесла крыс в свою комнату. Она не могла оставить их одних в операционной, в таком месте снятся только кошмары. Медик расставила клетки по местам, а сама рухнула в кровать, не раздеваясь. Перед глазами маячил размытый силуэт медигана, который Шпион обозвал порочным дитем воздуходувки и пылесоса. ИНФП слабо улыбнулась этой глупости и сразу же заснула.

***

ЕНТП долго разглядывал сигарету в руке. Облизывал и покусывал губы, убирал ту обратно в увесистый портсигар и почти сразу же доставал. Он боролся с сильнейшим желанием закурить. Его ничего не успело взволновать или напрячь, дело было в привычке. В привычке начинать утро с затяжки. Тогда день обещал быть хорошим. Новые легкие, однако, будто бы протестовали этой идее — делали глубокие вдохи, свободно выдыхали углекислый газ, всеми силами демонстрировали, на что с ними способен Шпион теперь. После операции он вернулся к себе в комнату и снял пиджак, жилет и рубашку. Встал перед зеркалом и долго, тщательно себя осматривал, трогал. ИНФП была права — на теле не было и намека на прошедшую операцию. Ни одного побочного эффекта. Ему дышалось легко и уверенно, он перестал кашлять и отхаркиваться. Будто заново родился. И сейчас думал, стоит ли сигарета того. Стоит ли ему возвращаться к прежней жизни, когда запах табака перебивал запах элитного парфюма, когда на окнах в старых апартаментах скапливался желтый налет, когда его десны начинали проседать и едва ли держали в себе зубы. ЕНТП взглянул на бумажную трубочку, набитую табаком, и подумал, что сегодня может быть тем днем, когда он все-таки решит бросить. Проведя еще несколько раундов мысленных дебатов с самим собой, мужчина все-таки принял решение. Убрал сигарету в портсигар, а тот — во внутренний карман пиджака. И спустился вниз, чтобы позавтракать. С кухни доносился пленительный запах бекона, значит, у плиты стоял Инженер. Шпион сделал великое множество мысленных заметок про каждого здесь. Разведчик ел детские цветные хлопья, в которых сахар занимал первую позицию в составе, Пулеметчик завтракал плотно, чудом не сжирая сам холодильник; Подрывник трясущимися руками хватался за рюмки коньяка, Солдат и Инженер завтракали по-американски — беконом с парой пожаренных яиц. Медик всегда ела безвкусные мюсли с молоком, Снайпер — как истинная австралийка — предпочитала тосты с веджимайтом. Поджигатель отчаянно просовывал в свой противогаз йогурт. И это только заметки о завтраке. Сам Шпион предпочитал с утра только крепкий черный кофе. — Доброе утро, приятель, — добродушно улыбнулся ему Инженер. Этот мужчина был ниже самого Шпиона, около ста шестидесяти сантиметров. Немного роста ему добавляла каска, которую тот со своей лысой головы не снимал даже когда не находился за работой. На его сковородке, в обильной луже масла плавал румяный бекончик. ЕНТП кивнул в знак приветствия и заметил: — Потребление такого количества бекона может привести к атеросклерозу. ИСТП только улыбнулся, не Шпиону и не его словам, а поджаренной свининке на сковородке. — Знаешь, как говорит наша Медик: "если у Вас есть медицинское образование, самое время поделиться этой новостью". Не напрягай себя переживаниями о моем здоровье, приятель, — внезапно, резонируя с доброжелательным тоном, это прозвучало весьма угрожающе. — Респавн свое дело сделает, если я вдруг склею ласты. Кстати, как первый день с новыми легкими? — Откуда Вы знаете? — ИНФП мне рассказала. — прежде чем Шпион успел возмутиться, ИСТП объяснил: — Чтобы мы подкрутили кое-что в системе респавна. Чтобы после... — он замялся на секунду, — смерти ты вернулся к жизни не со своими прокуренными бронхами, хех. Шпион влил холодную воду в турку. На вопрос Виртуоза так и не ответил. — Каково это? — негромко поинтересовался он. — Что? Умирать? — Инженер снял бекон со сковородки и разбил туда два яйца. ЕНТП кивнул, а ИСТП задумчиво присвистнул. — Ну, приятного мало. Меня это задевает не так часто, как остальных. За меня всю работу выполняют мои малышки. — он говорил про свои турели. — Иногда прилетает от Снайперов, — Инженер задумчиво почесал затылок каски. — Они тут самые гуманные головорезы, сразу в голову целятся. Не успеваешь ничего осознать, сразу оказываешься на респавне. А вот Солдаты или Подрывники с их взрывчатками... отрывает и ноги, и руки. Просишь команду добить тебя, чтобы не лежать и не мучиться. — было видно, что настроение Инженера ухудшилось. Впрочем, за это извиняться Шпион не собирался. — В первый раз всегда страшно. А потом... потом привыкаешь. — Респавн никогда не сбоил? — продолжал интересоваться Шпион. Инженер резво замотал головой, даже как-то возмущенно. — Эта кроха ведет себя, как следует! За пять лет — ни единой помехи. Но я устраиваю техосмотры ежемесячно. На всякий случай. — Понял. ЕНТП предпочел отвлечься на кофе, но ИСТП вдруг продолжил говорить: — Тебе повезло, что Синие подутихли. — с некоторой завистью в голосе произносит Виртуоз. — В мой первый день на работе меня сразу отправили на передовую. А ты пока можешь наслаждаться спокойной жизнью Наемника. — довольно протянул Инженер и вдохнул запах поджаривающихся яиц. — В безопасности. В столовую внезапно ворвалась Медик. Взгляд у нее был беглый, как будто она кого-то искала. Запнувшись взглядом об Шпиона, она оторопела и открыла рот, но ничего не сказала. Её волосы, обычно заплетенные в аккуратную косу, сейчас торчали из нее отдельными прядями, чепчик съехал влево, а фартук был помят. — О, привет, ИНФП! — поприветствовал ее Инженер, выглядывая из-за высокой фигуры Шпиона. — Хех, замечательно выглядишь! Та заморгала воспаленными глазами и тупо кивнула, никак не реагируя на шутку. Она раскоординированно махнула рукой ИСТП в знак приветствия и спешно подошла к ЕНТП. — Мне нужна Ваша помощь. — пролепетала она нетерпеливо. — Моя? — переспросил ЕНТП. Женщина активно закивала. — ...Сейчас? — Шпион многозначительно посмотрел на турку, в которую как раз собирался всыпать кофе. ИНФП без особого интереса взглянула на турку, а потом снова — на Шпиона. В её глазах было что-то нечитаемое... но безумное. — Может, я смогу помочь? — вызвался Виртуоз. — Нет, нет, нет, нет, — запротестовала Посредница и даже замахала руками. — Завтракай спокойно. — Мне бы тоже хотелось спокойно позавтракать, — с некоторым упреком произнес Шпион. ИНФП закатила глаза и застонала. Еще немного и она бы, раздосадованная, топнула ногой. — У меня появилась гениальная идея. — зашептала ИНФП, как маньячка. — Пожалуйста, ЕНТП, — она собралась взять его за руку, но тот увел плечо назад. — Мне так нужна Ваша помощь сейчас. — умоляюще произнесла она. ЕНТП был готов отказать. Утренний кофе помогал ему окончательно проснуться и сосредоточиться на рутине. И он легко мог поставить его выше интересов любого члена этой команды. Но... эта гениальная идея, этот поистине безумный взгляд и дрожащий шепот его заинтриговали. Теперь ему было тяжело представить себя, читающим утреннюю прессу с чашечкой кофе в руке — в голове витала бы одна единственная мысль: он упускает что-то интересное и новое. Шпион вздохнул и выключил газ под туркой. Сегодняшнее утро мало чем напоминало его обычное утр где-либо. — D'accord. — сдался он. — Расскажите мне о своей безумной мысли. В глазах ИНФП заблестела благодарность. Она улыбнулась Шпиону так искренне и лучезарно, что тому стало не по себе от такого проявления эмоций. Она снова почти схватила его за руку, но ЕНТП вновь повел рукой назад. — Пройдемте. — позвала его ИНФП и ринулась прочь из столовой. Быстрым шагом, они за минуту оказались в лаборатории. Свет горел во всю, Шпион даже прищурился. Крысы сидели по клеткам и не пищали. Вокруг были разбросаны чертежи и в целом творился хаос, который дополняла мечущаяся туда-сюда Посредница. Один раз она чуть не поскользнулась на бумажке, так невовремя подвернувшейся под ногу. Она неразборчиво выругалась и обернулась на Шпиона. — Чего же Вы стоите? Ложитесь! — она кивнула на операционный стол. Шпиона одолели воспоминания о вчерашнем дне. Луч медигана, собственные органы в чужих руках, чертов канцелярский скотч, на котором сейчас держались его новенькие легкие. — Вы так ничего и не объяснили, — напомнил Шпион, наотрез отказываясь лезть под нож просто так. — Точно! Конечно! Послушайте, — ИНФП впилась в коллегу взглядом, — я поняла, как создать уберзаряд! — Уберчто? — переспросил ее ЕНТП, нахмурившись. Женщина хлопнула себя по лбу, да так сильно, что ей понадобилась секунда-другая, чтобы прийти в себя. — Мгновенная, абсолютная неуязвимость! — прошептала она, как заклинание. — Но... — её энтузиазм подугас, а в голосе прорезалась виноватая нотка. — Мне нужен доброволец. Для первого запуска. Она прикусила губу и подняла на Шпиона неуверенный взгляд. Тот ответил ей прищуром. — Позвольте уточнить, — его медленная, тягучая манера речи в моменты абсолютной правоты или искреннего недоумения контрастировала с её сегодняшней необузданной торопливостью, — Вы предлагаете мне стать подопытным кроликом для устройства, принцип работы которого Вы поняли сегодня, во время завтрака? — Не просто "поняла", это было настоящее озарение! Эврика! — воскликнула она, снова вспыхнув. — Все сходится! Я просто не успела опробовать его на крысах, — ИНФП виновато повела плечом в сторону грызунов. — Но время! Время так дорого! Каждая секунда может стоить кому-то жизни на поле боя! Шпион за мгновение просчитал ситуацию: риск — колоссален, вероятность успеха — неизвестна, научная обоснованность — кажется, сведена к нулю, но... эта безумная женщина вчера и так свершила невозможное — за полчаса провела успешную пересадку легких без наркоза. И... этот азарт, этот концентрированный научный экстаз в ее глазах был... заразителен. Настоящая наркотическая доза для его пытливого ума. — Обрисуйте мне алгоритм действий, — потребовал ЕНТП. — И возможные побочные эффекты. — он все еще выглядел безучастным, но внутри его захлестывало любопытство. — Вы почувствуете... жар, но приятный! — поспешно заверила его Медик и зашагала к столу. — И, возможно, Вы потеряете сознание от перегрузки нервной системы. Или случатся необратимые последствия на клеточном уровне, — заметив, как ЕНТП собирается шагнуть назад, ИНФП выставила вперед руки, — но это маловероятно! Почти исключено! Ложитесь, bitte! Шпион медленно дошел до операционного стола и оперся на него рукой так же, как детектив опирается на стол во время допроса. — Почему я, а не Инженер? — он не двигался, ожидая ответа, который стоил бы того, чтобы отложить утренний кофе и добровольно лечь под нож. Медик замерла на мгновение. Её взгляд метнулся к дверям лаборатории, будто она проверяла, не подслушивает ли ИСТП. Она обняла себя за плечи. — Он... он скажет "нет". — выдохнула она с некоторой обидой в голосе. — Он потребует чертежи. Расчеты. Протоколы испытаний... на грызунах! — она махнула рукой в сторону клеток. — Агх! У меня нет на это времени! Мы умираем, пока это устройство находится в разработке! Он... он не понимает меня. Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между собой и Шпионом до метра. Это максимум, на который он был готов ее подпустить. — Вы знаете, на что я способна. Вы уже доверили мне свою жизнь вчера. И сейчас... Вы не боитесь. Вам любопытно. Вам так же, как и мне, интересно узнать, что будет дальше. Она угадала. Это было именно то, что заставило его остаться. Не долг, не жалость, а жгучее, неконтролируемое любопытство. Желание быть свидетелем чего-то уникального, стать частью открытия, пусть и ценой невероятного риска. — Он ищет гарантии, — прошептала она, словно открывая страшную тайну. — А вы ищете возможности. Шпион ничего на это не ответил. Но напрягся от того, как легко она сумела его прочитать. Ему следовало выбрать другое имя. То, которое не кричало бы "авантюризм!", как делало имя ЕНТП. Он медленно кивнул, больше себе, чем ей. И потянулся к пуговице пиджака.

***

ЕНТП снова оказался на операционном столе под теплым лучом медигана. ИНФП спешно натягивала на себя перчатки и никак не могла попасть мизинцем в нужное отверстие. Разрез она сделала так быстро, что Шпион даже не успел моргнуть. Кровь начала засасываться в медиган, а торопливые пальчики Медика уже лезли ЕНТП под ребра. — Хочу заметить, что скотч замечательно держит Ваши легкие! — воскликнула Посредница. И почти сразу же она взглянула на ЕНТП с некоторым сомнением, в ответ на что он в недоумении выгнул бровь. — Что? — Ваше сердце... сидит довольно плотно. — Вы обвиняете меня в этом? — Нет-нет! Я думаю, как мне его достать. — Достать? — Мгм. — невозмутимо промычала ИНФП и обеими руками ухватилась за сердце, как за грушу на ветке. Дернула на себя, и ЕНТП внезапно почувствовал, как помутнело в глазах. Мир поплыл, гул медигана стал далёким и приглушённым, как будто голова ЕНТП оказалась под водой. Холодный ужас кольнул его где-то в... туда, где еще секунду назад находилось сердце. Он ощутил щемящую тишину там, где всегда был ритм. — Mon Dieu... — беззвучно прошептал ЕНТП, до побеления в костяшках вцепившись в края стола. Его мозг — чья жизнь поддерживалась лучом медигана — отточенный годами работы в экстремальных условиях, отказывался отключаться. Он перешел в состояние гиперфокуса. Шпион видел каждую складочку на латексной красной перчатке Медика, держащей его до сих пор бьющееся сердце. Слышал каждый свой хриплый, но не болезненный вздох. Сквозь перчатки ощущал холод металла, за который держался. — На удивление здоровое, — прокомментировала состояние его сердца Посредница, — особенно для курильщика. — заключила она и на мгновение пересеклась со Шпионом взглядом. Она было занесла руку, чтобы коснуться его головы, но ЕНТП дернулся, не позволяя этого сделать. — Не переживайте! Мы почти закончили! — она протянула руку к странному агрегату, напоминающему шар с электрической вилкой. Резким движением она воткнула тот прямо в сердце, от вида чего у Шпиона вновь все поплыло перед глазами. Мужчина хотел что-то сказать. Возразить. Пригрозить. Но его язык не слушался. Единственное, что он мог делать — это смотреть, как Посредница возвращает его сердце в пустующую и тихую грудную клетку. С новым аппаратом, воткнутым в него, сердце с трудом поместилось вовнутрь. ИНФП чуть не сломала своему пациенту пару ребер, пытаясь затолкнуть орган на место. Рассудив, что скотч прекрасно справляется со своей миссией, она снова отмотала кусочек и закрепила все нужные артерии и вены с помощью него. — Безотказное средство! — ее голос стал яснее, четче — Шпион начал приходить в себя и успел сфокусировать взгляд на стайке кровяных сфер, пропадающих в дуле медигана. Регенерационный луч был вскоре включен, и рана на груди постепенно затянулась, как и вчера, без единого внешнего доказательства, что операция была проведена. — Что Вы сделали? — затребовал объяснений Шпион. — Вживила в Ваше сердце убер-усилитель! — гордо отчеканила Медик. — Дело осталось за самым интересным! Одевайтесь, скорее! Мы обязаны показать это всем! ИНФП мерила шагами комнату в ожидании, когда ЕНТП застегнет великое множество пуговиц на своей одежде. Она была готова вытащить его на улицу голым, только бы поскорее похвастаться перед коллегами своим прорывом. Пока он одевался, ИНФП решила привести в порядок себя: перезаплела косу, поправила чепчик и руками постаралась разгладить фартук. Она водрузила на спину устройство, больше напоминающее мини-холодильник с двумя спиралями накаливания сверху и приваренным к нему переносным медиганом. Этот отличался от стационарного лишь размером, он был чуть меньше и закреплялся к аккумулятору с помощью недлинного прорезиненного шланга. — Пойдемте же! — воскликнула ИНФП, стоило Шпиону застегнуть последнюю пуговицу. Он обернулся и вышел из лаборатории вслед за Медиком.

***

Солнце палило нещадно, откуда-то неподалеку доносились хрипящие голоса стервятников. ИНФП забралась на ящик с патронами и оглядела собравшихся. Вся команда пристально смотрела то на нее, то на стоящего рядом Шпиона. Тот стоял со скрещенными руками на груди и то и дело прислушивался к ритму собственного сердца. Из-за трепетного волнения перед неизвестным то стучало нестройным ритмом, а убер-усилитель стукался об ребра. — Meine Freunde! Коллеги! Братья и сёстры по оружию! — громогласно начала ИНФП. — Почти каждый день мы выходим на поле боя. Мы сражаемся. Мы… проигрываем. Мы привыкли к боли. Мы приняли смерть как досадную помеху в работе. Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание. — Но что, если я скажу вам, что это — не наша судьба? Что мы можем быть больше, чем просто пушечным мясом в этой бесконечной войне? Что мы можем стать… непобедимыми. Лёгкий скептический хмык Разведчика был тут же остановлен ледяным взглядом Снайпера. — Мы долго шли к этому. — ИНФП тепло посмотрела на Инженера, который в ответ взглянул на нее со сложной эмоцией на лице: смесью неловкой гордости и нарастающей тревоги. — Я смотрела, как падаете вы. Считала ваши раны. Носила ваши изувеченные тела в лабораторию. И с каждым разом во мне росла не просто ярость. Росла уверенность. Уверенность в том, что медицина — это не просто скальпель и бинты! Это — сила! Сила, которая может не просто лечить, но и предотвращать! Которая может сделать нас сильнее, чем мы есть! От такой пламенной речи на глаза Солдата выступили слезы, которые он поспешил утереть пальцами. Еще немного и он был готов завопить: "Боже, храни Америку!". — Я представляю вам не просто устройство. Я представляю вам волю к жизни! Во плоти и металле! Это — уберзаряд! — она указала рукой на Шпиона. — Он не лечит раны. Он не воскрешает мёртвых. Он даёт нам миг… миг чистой, абсолютной силы! Миг, когда пули отскакивают от нас! Миг, когда взрывы бессильны! Миг, когда мы можем идти вперёд, не боясь ничего! Сегодня… мы становимся непобедимыми! — ИНФП, ты уверена? — спросил было Инженер, но женщина его не услышала. — Вы готовы? — с волнением в голосе прошептала Шпиону ИНФП, спрыгнув с ящика. — Готов. — он сдержанно кивнул в ответ. Посредница тревожно выдохнула и перевела тумблер на аккумуляторе в режим ВКЛ. Раздался не гул, не гудение — а низкочастотный рокот. Из переносного медигана вырвался сноп ослепительного, почти белого красного света и ударил Шпиону прямо в грудь. От мощности энергии фигуру ИНФП, напряженно сжимающую рукоять медигана, чуть не отбросило в сторону; ей пришлось широко расставить ноги, чтобы не потерять равновесие. ЕНТП вздрогнул, выпрямился во весь рост. Луч медигана танцевал вокруг него ослепительным пламенем. Судя по удивленным возгласам команды, раньше такого ни с кем не случалось. Глаза ЕНТП расширились не от боли — от шока. Чистой силы, хлынувшей в него. Он приподнял руки, смотря на них с изумлением — по его жилам текло нечто большее, чем кровь. ИНФП достала из нагрудного кармана складной нож. Она собиралась наглядно продемонстрировать сверхустойчивость Шпиона ко всякому рода ранениям. И вдруг тело ЕНТП неестественно дернулось. Из груди Шпиона вырвался глухой, утробный звук, похожий на удар кулаком по сырому мясу. В его взгляде, обращённом к Медику, к ней одной, читался немой вопрос. А потом это случилось. Его грудь вздулась изнутри, как рыбка фугу. И разорвалась. Не громкий взрыв, а тихий, чудовищно влажный хлопок. Кусочки одежды, брызги крови и нечто большее, тёмное и кусковатое, веером разлетелось вокруг. Глаза ЕНТП налились кровью, она же струйками потекла из его носа и рта. Тело медленно, почти церемонно опустилось на колени, а потом с глухим стуком упало на песок лицом вперед. Сияние медигана угасло так же мгновенно, как и вспыхнуло. Повисла тишина.