Смерть и налоги

      — А квисины существуют?       — Квисины? В вашем мире до сих пор хранят веру в них? — удивлённо спросила Юна. — Хисын-ним, ты слышал?       Хисын отделил ещё один кусочек от ярко-жёлтого лимонного торта. Внутри он был свёрнут подобно яичному рулету, наполненный белым кремом с ягодами, а вокруг обёрнут насыщенной мастикой. Подошёл пятничный день и обеденный перерыв. По заказу Юны в офис принесли сладости в честь окончания первой недели работы их новичка. С торта Юны упала половинка большой алой клубники, запачканной в креме.       — Вера — это то, что определяет любого человека. Делает его осознанным. Неудивительно, что даже сейчас люди верят в квисинов или задаются вопросами их существования. Самыми первыми верованиями в Корее были шаманские язычества. Квисины существовали уже тогда.       Юна кивнула.       — Это правда. Рики-ним должен много знать об этом. В те времена тут у нас всё было иначе. Наверняка все те жнецы уже давно вернулись в мир. Или же…       — Или же? — насторожился Джей. Ему принесли гавайский торт с ананасом и карамелизованной вишней. Он был сладким до того, что не обошлось и без чая. На этот раз ему подали кружку с надписью: «Опоздал по причине не спешил».       — Или же их сокращают, и они превращаются обратно в эфир. Все мы из него появились и все мы когда-то им станем, — её хитрое личико исчезло за кружкой чая, на дне которого Джей увидел: «Чего смотришь?»       — А кто-то из вас вообще видел квисинов?       — Ну, смотря что мы можем назвать квисинами. А почему ты спрашиваешь?       С того момента, как он увидел призрака в коридоре, тот больше не появлялся. Джей тогда быстро закрылся у себя в комнате и проторчал в ней вплоть до того, пока часы не показали восемь часов утра. Он сидел до последней минуты, пока не пришлось выйти из комнаты, чтобы спуститься в офис. И всё же этот ужасающий лик был свеж в его памяти и возвращался ночами каждый раз, когда он пытался заснуть. И брошенная им фраза… Джей помрачнел слишком заметно, и Юна переглянулась с Хисыном. Рики делал себе женьшеневый чай у кофе-брейка, чтобы запивать им женьшеневый пирог.       — Что-то случилось? Ты кого-то встретил? Жаль, Сону в другом отделе, он бы нам сейчас понадобился, — она глянула на упаковку торта с грецкими орехами, по которой бегали символы, одни заменяясь другими. — Обязательно расскажи потом и ему. Так что? Кого ты встретил?       — Да почему ты решила, что я…       — Кого?       Джей вздохнул.       — Кажется, это был призрак. Что-то вроде того. Он был довольно жутким.       — Он доставал тебя?       — Ну… да нет… просто стоял в коридоре, — Джей нервно почесал затылок. Он решил не рассказывать всех подробностей. Возможно, действительно будет лучше поделиться ими с Сону. Он наверняка знал, кем был этот призрак и что он хотел. — Ничего такого. Я скорее сам напугался его появления, чем… он как-то виноват…       — Ну ты смотри. Если что — говори.       — Хорошо.       — Сегодня вечером пойдём в бар. Ты с нами?       Джей неловко улыбнулся.       — Ну… не знаю. Наверное, нет.       — Почему?       — У меня нет денег.       Юна возмущённо подняла брови. Рядом с ней неловко сел за стол Рики. Хисын задумчиво постучал костяными пальцами по своей чашке с красивым городом на одной стороне и надписью на другой: «А может быть, в Стамбул?»       — Тебе Рок до сих пор не платит? Это возмутительно. Я поднимусь к Року с тобой, — вкрадчиво и тихо сказал Хисын, но в офисе стало так глухо, что голос отрекошетил от стен и зазвучал эхом.       — Да ну, не стоит…       — Стоит. Мне всё равно нужно было подняться к Року. Заодно спрошу о тебе и порекомендую тебя как сотрудника. Лишним не будет, тем более сегодня твоя аттестация, если я не ошибаюсь.       Джей кивнул.       — Это правда. Спасибо, Хисын-ним.       — Нет проблем. Рики, мы тут обсуждали квисинов. Тебе есть что сказать с точки зрения архивариуса?       Рики вздрогнул, когда его позвали, и немного помялся. Устрашающий грим клоуна теперь казался скорее печальным и меланхоличным. Он словно бы постоянно грустил. Джей подумал, что подобным образом выглядела большая часть сотрудников любого офиса, только Рики показывал это нагляднее.       — Люди обуславливали тысячелетиями многие смерти проделками духов и разных тварей, хотя за это отвечали жнецы. Многие из них, если верить статистике, не всегда поступали согласно нашему регламенту и мстили. Или исходили из простых низких чувств, желая добиться своей справедливости, даже если последствия для мира будут губительны. Вот…       — Да, я думаю, ты прав, Рики. Могу я попросить тебя сделать для нас небольшой вебинар на тему архивов и прошлого? Думаю, это поможет нам отследить тенденции труда и лучше оптимизировать нашу работу.       Рики смутился. Это было видно даже сквозь напудренное лицо.       — Да… да, конечно. Я буду рад.       — Я помогу тебе, — улыбнулась Юна. — Ты ещё ни разу не выступал. Это, должно быть, волнительно. Обращайся ко мне с любыми вопросами.       — Спасибо.       Chosun Ilbo: «Смертельная авария в центре Сеула: велосипедист погиб под грузовиком. Мужчина в 70 лет на электровелосипеде погиб на перекрёстке в районе Каннам, сбитый 2,5-тонным грузовиком. Полиция расследует, был ли водитель отвлечён телефоном. Это уже третья подобная авария за месяц».       Yonhap News Agency: «Скончался ветеран-чиновник от переутомления после сбоя в госсервисах. Президент Ли Чжэмён выразил соболезнования по поводу смерти чиновника, отвечавшего за устранение кибератаки на правительственные порталы. Мужчина, 58 лет, умер от сердечного приступа на рабочем месте. Семья винит стресс от кризиса».       Seoul Metropolitan Government: «Сеул открывает Осенний Феста: город провозглашает себя столицей перформанса. С 4 октября стартует Seoul Autumn Festa — фестиваль уличных искусств на Чонггечхон, отмечающий 20-летие восстановления ручья. Тысячи посетителей ждут шоу и концертов».       The Korea Herald: «Актриса Ким Джуён ушла из жизни из-за осложнений пневмонии. Знаменитая корейская актриса, 73 лет, скончалась 30 сентября после долгой борьбы с туберкулёзом лёгких. Её уход омрачил осенние фестивали; фанаты оставляют цветы у театра в Сеуле».       Al Jazeera: «Обрушение на стройке в Южном Сеуле: трое погибших, десятки ранены. На объекте новой линии метро в районе Сонпа произошёл обвал, унёсший жизни трёх рабочих и ранивших 15. Причина — нарушение техники безопасности. Мэрия Сеула обещает расследование».       Reuters: «Рабочие на 14 аэропортах прекратили забастовку, но Инчхон в осаде. Союзы аэропортов, кроме Инчхонского, вернулись к работе после переговоров. Требования — рост зарплат на фоне инфляции. Путешественники вздохнули с облегчением перед Чхусоком».       CSIS (Center for Strategic and International Studies): «Сеул и Вашингтон расходятся во взглядах на модернизацию альянса. Эксперты обсуждают разногласия в оборонной политике: Сеул хочет больше автономии, Вашингтон — совместных учений. Это может повлиять на бюджет 2026 года».       Constant Contact (Korean News): «Оборона Кореи: бюджет на 2026 год вырастет на 8,2% до 66 трлн вон. Президент Ли объявил об увеличении расходов на армию для противодействия угрозам. Фокус — на дронах и кибербезопасности».       The Hill (AP): «Суд Сеула отпускает экс-главу KCC после пересмотра дела. Бывший глава Комиссии по коммуникациям освобождён под залог; обвинения в коррупции под вопросом. Политики спорят о справедливости».       Новости не очень утешительные. Отъехав от своего стола, Джей повернул голову, обратившись к Юне. Девушка что-то сосредоточенно высчитывала на счётах, заправляя вечно выбивающуюся прядь за ухо, и, как только закончила, подняла взгляд. Коллега мог просверлить в ней дырку или прожечь её бликом на своих очках.       — Что такое?       — В новостях пишут об армии и обороне Южной Кореи. Могу я задать вопрос?       — Конечно.       — Что вы чувствуете, когда видите новости о вражде двух сторон Кореи?       Юна замерла на миг, её пальцы, только что ловко перебирающие счёты, окоченели, и она уложила их на поверхность стола. Действительно, что она чувствовала? Она откинулась на спинку стула, скрипнувшего под весом. Она, как и обещала, не старалась выжимать из себя улыбку при любом поводе, и мысль о том, что вопрос вызывал в ней тревогу и печаль, заставил Джея пожалеть о своём любопытстве.       — Ох, Джей… — тихо выдохнула она, взгляд скользнул к «Эфирному Монитору». Она нажала на кнопку, пролистав новости, и нашла то, о чём он говорил. — Это как смотреть на старую фотографию, которую не трогаешь годами. Болит — и не болит одновременно. Люди говорят: «Время лечит», и это правда. Проходит много лет, и, конечно, ты всё равно чувствуешь боль и несправедливость, так как разбитое не станет новым, но это всё равно… не так. Не так ярко задевает. Я… ну, ты знаешь, не люблю копаться в прошлом. Но такие новости действительно напоминают мне, зачем и почему я здесь.       Она помолчала, постукивая каблуком по ножке стула.       — Когда я… — она запнулась. — Там, на фронте, всё было проще и страшнее. Преданность родине — это огонь в груди, который жжёт, пока не погаснет; ты не думаешь, перед тем как сделать что-то, перед тем, как броситься под пулю, чтобы защитить гражданского, перед тем как защитить ребёнка. Ты не думаешь, когда привозят телеги с ранеными, когда они истекают кровью и гноем. Всё отключается, и есть только одно — действие. Северяне не были монстрами тогда и не являются ими сейчас, они такие же люди, как и все. Все они проходили вместе со мной через пытки и допросы, многие из них защищали меня, рискуя собой. Я всё равно умерла, но мои воспоминания о людях с северной стороны чисты. Сейчас я чувствую лишь усталость от того, что мир так и не нашёл баланс. Север и Юг — две половины одной души, которую разорвала власть. Мы, жнецы, видим это ясно, но людям этого не понять. И именно поэтому каждый из нас находится здесь.       — Извини. Мне, наверное, не стоило затрагивать эту тему.       — Это не так. Я всегда рада поговорить о важном. Все мы были людьми.       — Я просто подумал…       — Да-да, заносите и оставляйте, где хотите! Да! Давайте-давайте! — послышался голос из лифта, и все работники отстранились от своих столов, переглядываясь. Во взгляде каждого значилось: «Сону».       Лифт с пульсацией вжал в себя двери, и из него хлынул поток коробок — настоящая осенняя лавина, которую Сону явно где-то награбил — или, точнее, по его запросу награбила пиратка, которую он задалбливал письмами всю неделю. Первая огромная картонная коробка с надписью была набита искусственными листьями в оттенках ржавчины, золота и багрянца, они слегка светились в полумраке, напитанные душами осенних бурь. Следующую коробку установили сверху, полную резных тыкв-светильников, где вместо обычных лиц были вырезаны маски жнецов и силуэты кос. Третья коробка содержала паутину из серебристых нитей, усыпанных крошечными хрустальными каплями, имитирующими росу. В четвёртой лежали венки из сухих веток, переплетённых с чёрными лентами и миниатюрными черепами, символизирующими баланс жизни и смерти. Пятая набита гирляндами с парящими призрачными фигурами, которые колыхались без ветра. Шестая полная фальшивых фруктов и овощей: яблоки с глазницами, морковь в форме костей. Седьмая коробка содержала ароматические свечи с запахами падших листьев и дыма костров, пламя в них мерцало синим. В восьмой были сложены так и сяк плакаты осенних пейзажей. Девятая была набита плюшевыми привидениями в осенних шарфах, которые иногда сами собой двигались. И наконец, десятая — даже Рики не остался скуп на эмоции, — предлагала ассорти из осенних флагов, подушечек в форме листьев и даже коврик в виде опавших листьев, который шуршал под ногами, как настоящий.       Сону вывалился из лифта последним, размахивая руками как дирижёр, его новенький яркий плащ, похожий на плащ Тыквоголового Джека, развевался, а глаза горели энтузиазмом. Вокруг Сону мелькали яркие огоньки, слетаясь и разлетаясь под дирижирование, и Джей подумал, что это, надо быть, маленькие феи.       — Дамы и господа, коллеги по вечности! — воскликнул он драматично, хлопнув в ладоши. — Этот офис выглядит как скучный склеп! Но сегодня мы превратим его в осенний карнавал судеб! Джей-чан, хватай коробку с листьями — ты развешиваешь их по стенам! Юна-чан, солнышко, тыквы твои, расставь их на столах, — он не давал никому опомниться, кружа по офису вихрем, раздавая коробки и инструкции. Казалось, в его руках коробки ничего не весили, но стоило им перебраться в чужие, как сразу тянуло ближе к земле. Рики, хмуро бурча, получил паутину и был вынужден плести её по углам. — Рики-чан, дорогой, добавь немного мрачности — ты в этом мастер!       — Сону…       — А, а, а! — поводил пальчиком Сону. — Хисын-хён, ничего слышать не хочу. Ты же дал добро на украшение офиса? Ну вот — я и украшаю! И вообще, хён, держи венки, они такие же пугающие, как и твоя масочка. Справишься.       Вскоре офис преобразился. По стенам развешаны светящиеся листья, создавая иллюзию осеннего леса. Тыквы-светильники расставлены на столах; на столе Джея сидела тыква с очками, как намёк на его внешность, а на столе Юны — милая тыквочка в шляпке и розовыми щёчками. Паутина оплетала углы и лампы, сверкая росой до ослепления. Венки было негде повесить, и Сону отправил главу на этаж номеров, чтобы развесить их на дверях. Гирлянды с призрачными фигурами тянулись по потолку, колыхаясь над головами. Корзины с «урожаем мертвецов» Юна отнесла на рецепцию и в бар Ирохи, фрукты с глазницами вызывали смех у призраков. Свечи горели на подоконниках и столах, их синее пламя отбрасывало тени, смешивая запах осени с загробным.       — Да уж. И что скажет Рок, когда увидит это? — спросил Джей.       — Что-что? Что я у вас молодчинка! Не переживай, я и ему занёс украшений.       — Даже представить не могу…       В новом кабинете работать было приятнее. Настроение сразу значительно поднялось. Сону, по-прежнему разодетый празднично, пусть и праздника-то никакого не было, сделал себе во время работы других кофе в высоком стакане со сливками и сейчас сидел перед своим рабочим столом, поддевая чашкой ложкой-лапкой крем и отправляя в рот. Время от времени он беззаботно болтал ногами в удовольствии.       — Сону-ним, ты говорил, что пиратка вернулась?       — Ага!       — А сможешь меня к ней отвести?       — Конечно! Прихвати с собой побольше деньжат!       — Э…       — Сону, мы сначала сходим с Джеем к Року, а потом он спустится с тобой вниз, — вставил Хисын, отрываясь от работы.       — Да без бэ! Я буду ждать тебя в баре.       — Хорошо, спасибо, Сону-ним.       — Не за что, — улыбнулся он и послал воздушный поцелуй.       Через час рабочий день в офисе жнецов подходил к концу. Сотрудники, уставшие от анализа досье, начали собираться, и в офисе вновь воцарилась привычная для этого места суета. Юна, сидя за соседним столом, аккуратно раскладывала все принадлежности по местам, чтобы выглядело опрятно. Она бросила взгляд на Рики, который молча сортировал архивные папки, но сегодня его движения были чуть менее резкими.       — Рики, ты с нами в бар? — спросила она с лёгкой надеждой.       Рики замер, его тёмные глаза сузились; взвешивал, стоит ли нарушать свою привычную изоляцию.       — Ладно. Думаю, это не такая плохая идея… у меня планов на сегодня нет…       — Ого-о-о-о, Рики-чан идёт в бар? — Сону подскочил со стула. — Это же историческое событие! Юна-чан, ты слышала? Наш мрачный архивариус спускается в мир живых… ну, почти живых! Йепи! Рики-чан, сегодня я покупаю тебе коктейли за мой счёт! Хоть все семь!       — Не начинай, — Рики бросил на него взгляд, от которого паутина в углу задрожала. — И я выпью один коктейль за свой счёт.       — Ну уж не-е-е-ет! Я всё оплачу! Ироха-чан со мной в сговоре! О, возьму-ка я и для неё гирлянд, нужно её мрачный бар слегка разбавить праздником. Юна, солнышко, помоги мне, возьми вот те тыквы!       — Я помогу, если ты перестанешь звать меня солнышком, — Юна закатила глаза, хоть и подошла к коробкам, где остались неиспользованные украшения. — Что-то ты совсем от рук отбился.       — Я? Я-я-я?       — Ты-ы-ы.       — Клевета! Так, Рики-чан, Юна-чан, пошли! О, Рики-чан, возьми-ка призраков плюшевых…       Вскоре они втроём исчезли за дверями лифта, и мелодичный голос Сону ещё доходил до них, пока совсем не утих в недрах этажей. Хисын встал из-за стола, поправляя маску и собирая свои заметки.       — Джей, готов? — голос Хисына был спокойным, но в нём чувствовалась тень усталости. Джей кивнул, отправляя последние анкеты по факсу. — Тогда пошли.       Лифт в этот раз пришёл словно быстрее к двери начальства. Хисын действовал быстро и уверенно, не трясся, как олень, а просто постучал в дверь и вошёл. Через плечо главы Джей увидел, что Рок сидит в своём кресле и гладит размашистыми движениями кошку от головы до хвоста, заполняя ручкой с чернилами некоторые бумаги, содержимое которых не увидеть.       — Доброго вечера, Рок, — поздоровался с поклоном Хисын и указал Джею на стул, предлагая сесть. Он всё равно сюда ненадолго. Джей тоже поклонился начальству и поздоровался, присаживаясь. Чувство не из самых лучших. Несмотря на то, что это Хисын предложил за него заступиться, он чувствовал себя глупым ребёнком, не способным добиться нормальных условий оплаты труда. С другой стороны, он действительно ребёнок в этом мире. Ему пять дней. Или просто пять.       На столе Рока стояли призрачные тыковки со страшными лицами, из стаканчика для канцелярии выглядывал флажок со смайликом. Подарок от Сону.       — Неожиданная встреча, глава Ли. Чем обязую вашему визиту?       — Я здесь с вопросом о зарплате моего подопечного. Он сообщил, что так и не получил оплату за всю неделю. Это правда?       Рок прекратил писать и отложил перьевую ручку, поднимая взгляд, медленно и пленительно моргнув.       — Вот как. Насчёт оплаты… да, что-то я совсем запамятовал.       — То есть вы действительно не платили ему?       Лицо Рока выразило крайнюю степень раздражения, и он совершенно небрежно скрыл это.       — Да… какой досадное… упущение, — Рок перевёл взгляд на Джея. — Жнец, вам оплатят все прошедшие смены.       — Спасибо, Рок, — отозвался Джей.       Хисын только усмехнулся, но решил больше не вмешиваться в отношения начальника и подчинённого, а только подошёл к столу Рока и принёс ему отчёт за прошлый месяц. Рок только кивнул, Хисын поклонился ему и ушёл, оставляя за собой тишину, разрубленную кошачьим мурчанием.       — Ну ладно, Жнец, вы с нами уже пять дней. Как настроение? Не тяготитесь тем, что приходится принимать трудные решения?       — Сперва мне не очень понравилось, но затем я втянулся.       — О… я ведь говорил, что вы привыкнете. Вроде бы да, говорил. Корпоративная мотивация, и всё такое. К вопросу о людях. Как вы думаете, лучший способ работать с ними — это через нашу Канцелярию?       — Не знаю. А есть и другие способы?       — Возможно… я, эм, ладно, неважно. Я так и не нашёл способ обойти сложившиеся традиции, а я тут давно работаю. Ваша власть над жизнью и смертью — людям она неведома. По-вашему, принимать такие решения — этично?       — Но ведь это вы спускаете мне инструкции и приказываете выбирать.       — В общем-то, да. Один руководит, другие подчиняются… Канцелярия славна в веках, а её работа достойна всемерного почтения. Миллиарды лет мы вырабатывали оптимальную стратегию… и мы знаем, что делаем. О, простите, что отнял у вас время. Прежде, чем вы уйдёте… может, у вас появились ко мне какие-то вопросы?       — Да, я бы хотел спросить у вас кое-что. Вы присылаете нам указания. Вы действуете из желания сделать мир лучше?       Рок склонил голову, внимательно осматривая подопечного.       — Разумеется. Всё, чего я хочу, — это блага для человеческого мира. Ведь это наше обязательство. Мы все должны этого желать. Стоит ли мне подозревать, что вам этого не хочется?       — Нет-нет, что вы! — испуганно стал отрицать Джей. — Просто поинтересовался…       — Вижу, глава Ли заступается за вас, — Рок подпер щёку кулаком, продолжая гладить кошку. — Как думаете, вы поладили со своим коллективом?       — Ну… думаю, да.       — Что вы можете рассказать об адаптации вас как сотрудника? Всё ли прошло гладко?       — Ну, думаю, благодаря Хисын-ниму всё прошло хорошо. Сону-ним мне со всем помогал в первый день.       — Ах, да. Сону… — Рок понимающе кивнул. — Возникают ли у вас трудности с выполнением рабочих задач?       — Да вроде нет… Думаю, что спущусь вместе с Сону-нимом на цокольный этаж, чтобы купить чего-нибудь для своего рабочего стола. Мне рассказали, есть артефакты, которые облегчают процесс обработки анкет.       — Вот как. Значит, не доверяете самому себе?       Джей неловко сжал плечи и стал водить пальцем по колену, нервно улыбнувшись.       — Немного похоже на психологический сеанс, если честно…       — Да? А что это?       — Вы не знаете? — хватило только встречного обременительного взгляда, чтобы Джей сам продолжил отвечать на вопрос. — Это когда в мире людей идёшь к человеку, который задаёт вопросы, копается в твоих мыслях, чувствах… помогает понять, почему ты такой, какой есть. Иногда это ощущается странно, но многим помогает.       — Любопытно, — Рок изогнул губы в улыбке. — И вы думаете, я копаюсь в ваших мыслях, Жнец номер семьдесят два?       — Н-нет, Рок, я не это имел в виду! — Джей покраснел, разведя руками. — Просто… ваши вопросы… я не ожидал услышать их именно от вас, думал, этим занимаются только глава Ли и Юна-ним. При жизни мой бывший начальник не задавал мне таких вопросов, обычно этим занимались эйчары.       — Эйчары?       — Хьюман Ресорсерс.       — У нас они называются Бист Ресорсерс.       — Чудовища?       — А разве мы нет? — каждая его улыбка выглядела зловеще. Джей поёрзал на стуле.       — Да, наверное. Может быть.       — А вы разве не чувствуете себя чудовищем, Джей? — в ответ на это жнец вздрогнул. — Каждый день убивать множество людей и не нести за это ответственность. И если вы с коллегами убиваете просто каких-то взрослых, то другие убивают детей. Мы могли бы зваться злодеями, если бы выбирали, кого убивать; но только чудовища убивают детей. Разве нет?       — Я не знаю, что вам ответить.       — Подойдите ко мне, Джей.       Кошка оживилась и спрыгнула на пол, мурлыкнув. Коготки поцокали по полу. Рок поднялся из кресла грациозным движением и подошёл к своим книжным шкафам, выглядывая среди них нужный корешок. Джей неловко обошёл кабинет и зашёл на запретную территорию для всех подчинённых — ту половину кабинета, куда был доступен вход лишь владельцу. На комоде стояли благовония из мелкой древесины в красивой курильнице с узорами тигров. Пользуясь случаем, Джей подошёл к окну, чтобы посмотреть, что находилось за его пределами. А там — бесконечные пики высоток из позолоченного чёрного гранита, похожие на мраморные изделия, и в их миллионах окон мелькали тени разных оттенков и плотности. Их обтекал туман бледно-серый, натягивая на сердце неприятную вуаль тревоги, а затем окно слегка потемнело, и Джей увидел своё отражение. Оно широко улыбалось.       Сердце сжалось и яростно забилось, испуг прокатился от плеч до пола, обрушив его душу, если она у него ещё была, плашмя о пол кабинета. На висках и затылке выступил холодный пот, руки затряслись. Отражение приблизилось к нему и нарочито театрально сказало ему в ухо: «Бу!»       — Что-то случилось, Жнец? — спросил Рок. — Вы что-то увидели за окном? Или вас поразили наши виды?       — Я… э… а это обычное окно?       Рок опустил взгляд на его дрожащие руки, и Джей постарался спрятать их в карманы максимально естественно. Покачал головой. Рок поверил ему — или же ему было всё равно, — и вернулся к книжным полкам, подзывая жестом сотрудника к себе. Джей напоследок обернулся на окно, чтобы убедиться, что ему не показалось, однако там ничего не было. Глаза притягивались к стеклу, страшась и одновременно желая выведать неизвестное и будоражащее, но пустой серый пейзаж оставался нормальным.       Рок вытянул тонкий томик в потрёпанном кожаном переплёте, украшенном потускневшей золотой вязью. Рука в перчатке огладила немного погнутые края, на указательном пальце блеснул перстень. Он повернулся к нему, и Джей почувствовал, как симпатия, эта странная искра, которую он ощутил в первую встречу, вспыхнула сильнее от странной близости; это было похоже на чувство кумирства, которое он испытывал к главе Ли, такие же трепет и волнение вкупе со страхом перед начальством и страхом опозориться, сделать какую-то глупость. Он отмерял каждое своё действие и боялся задеть что-то, уронить, сломать, выглядеть глупо; не хотел, чтобы Рок вспоминал о его неуклюжести и насмехался.       В отличие от него, Рок был частью этого кабинета; он стоял под стать старым шкафам, стройно и ровно вытянутый, с расправленными расслабленными плечами, подточенный со всех сторон, как скульптура, как золотое сечение, с идеальным соотношением перспектив и углов, с идеальной до миллиметра стрижкой и доведёнными до абсолюта изящества вылепленными складками век, переносицы, губ. Рок наклонил голову, и глаза его засветились эфиром.       — Жнец, вы меня слышите?       — А? — и снова тревога. — Э, простите… я задумался…       — Вот, взгляните, — произнёс Рок мягко, раскрывая книгу на странице с гравюрой: ухмыляющийся токкэби с рогами, держащий золотую дубинку, и плотник, стоящий перед мостом. — Это сборник корейских народных сказок. Называется «Сказки о духах и людях». Одна история запала мне в душу, называется «Токкэби и Плотник». Читали?       Джей покачал головой, наклоняясь ближе, его очки блеснули в свете свечи, стоящей на комоде.       — Старая корейская сказка, — продолжил Рок, его голос стал ниже. — Плотник построил мост, чтобы люди могли переходить реку и жить лучше. Но гоблин токкэби явился к нему и сказал: «Твой мост нарушает баланс. Люди ходят, процветают, но река страдает, её духи забыты». Токкэби предложил сделку. Он даст плотнику богатство, если тот разрушит мост. Плотник отказался, но токкэби был хитёр — он подарил ему золотую дубинку, которая исполняла желания, но за каждое желание забирала чью-то жизнь. Плотник стал богат, но его близкие умерли. В конце он сам разрушил мост, думая, что вернёт баланс, но токкэби лишь рассмеялся: «Баланс — лишь иллюзия. Я желал хаоса». Понимаете, Джей, — Рок провёл пальцем по гравюре, — люди думают, что их выборы спасают мир, но иногда они лишь играют в чужую игру.       Джей сглотнул, чувствуя, как слова Рока оседают в нём тяжёлым грузом. Сказка звучала как предупреждение, но в ней было что-то манящее; Рок не просто делился историей, а проверял его, тянул ближе, к своим мыслям. Было в этом нечто интимное. Свечи в кабинете заволновались.       — Почему вам нравится эта сказка, Рок?       Рок закрыл книгу с мягким хлопком, его улыбка стала почти тёплой. Почти.       — Она напоминает мне о нашей работе, Джей. Мы тоже строим мосты — или рушим их. Но кто решает, что такое баланс? Мы? Или кто-то выше нас? Высший Совет? Вселенная? Нефритовый Император, Будда, Иегова и другие многочисленные Боги? — он сделал паузу. — Вы верили в Бога при жизни?       — Нет. Надеюсь, это вас не расстроит?       Рок поднял брови и, что неожиданно, позволил себе вольность рассмеяться. У Джея в животе завязался узел. Он сглотнул.       — Расстроит? Вы боитесь меня расстроить, Джей?       — Э… ну… наверное, да. Это нормально, должно быть. Бояться расстроить, в смысле. Подвести.       Рок медленно шагнул ближе, его шаги звучали бесшумно и хищно, и лёгкая, игривая (?) улыбка делала его пугающе-притягательным. Он остановился в шаге от Джея, так близко, что запах благовоний с комода смешался с потусторонним запахом тыквенной пыли и солёной карамели. Он наклонился чуть ближе, его голос понизился до бархатного шёпота, от которого у Джея по спине побежали мурашки. Его глаза — глаза! — из чёрных налились оранжевым, как шерсть кошки, но зрачок вытянулся в горизонтальный, травоядный, агнцовый.       — Подвести меня, Джей? Вы слишком милы для Жнеца. Знаете, в этом есть некоторое очарование. Новички вроде вас редкость. Вы задаёте вопросы, сомневаетесь, боитесь. Это освежает. Придаёт этому месту живости.       Магниты имели уникальную особенность отталкиваться друг от друга, когда их полюса направлены в одну сторону, когда их взгляды касаются одного и то же. Джей с сожалением отметил, что их полюса с Роком притягивались друг к другу, и у этого не было никакого обоснования. И если его нервозная симпатия обуславливалась глупыми человеческими чувствами, то Рок…       — Я… я просто хочу всё делать правильно? Разве тут не все так работают?       — Вы хорошего мнения о сотрудниках, Джей. Но они вам не ровня. Как думаете, почему вас избрали на должность Мрачного жнеца?       — …Да… Я задавался этим вопросом…       — Это был уникальный шанс для вас. И я решил им воспользоваться.       — Что вы имеете в виду?       — Вас разве не ждут? Кажется, я вас задержал. И да, прошу ещё раз простить мою память. Ваше жалование…       Рок, как ни в чём не бывало, вернулся к столу и нажал на сейфе под ним несколько цифр, которые Джею было не дано разглядеть. Оттуда начальник вытащил стопку купюр с черепами на лицевой стороне и ключами жизни на обратной, отсчитал нужную часть и вложил в обычный белый конверт, запечатывая его на клейкую ленту. Джей, вернувшись к стулу подчинённого, принял свои деньги и почувствовал себя более окрылённо. Значит, сегодня он мог прикупить что-то интереснее и скрасить существование. При жизни он не сильно любил ходить за покупками, но там было много других развлечений, которых не хватало здесь, поэтому прогулка явно не помешает.       — Спасибо вам, Рок.       — И вам, Жнец. Буду рад увидеть вас в понедельник.       — Конечно.

┝┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈┥

      Лифт с тихим гулом спустился на цокольный этаж, и двери раскрылись, выпуская Джея и Сону в пространство-смесь из пиратского трюма и заброшенного склада сокровищ потопленного корабля. Здесь было всё. Действительно всё! Воздух был густым, пропитанным солью моря, ладаном и лёгким привкусом ржавчины, хотя никакого моря здесь не было; Джей вдохнул поглубже и почувствовал уколы солёного ветра на коже. Пол, вымощенный потемневшим деревом, скрипел под ногами, низкий и сводчатый потолок украшали свисающие цепи с фонарями. На стенах всплывали тени-призраки утопленников, закрывая собой потрёпанные карты звёздных морей и морских путей. В центре зала раскинулась лавка госпожи Эйсы: массивный дубовый прилавок, заваленный монетами из разных эпох, окружённый полками и сундуками. Коробки с товарами громоздились повсюду.       Пиратки видно не было, и Сону потащил Джея смотреть на привезённые новые артефакты.       На ближайшей полке лежали Золотое Руно, клочок золотистой шерсти; Ларец Пандоры, миниатюрный ящичек с резьбой Богов, запечатанный цепями; Мьёльнир в миниатюре — молот Тора, размером с кулак; корейский веер из легенд о духах, расписанный изображениями девятихвостых лисиц; хрупкое золотое Яйцо Кощея Бессмертного в стеклянном футляре; маски Аньянга, деревянные личины с глазами из обсидиана; чакра Вишну, диск с гравировкой лотосов; Тамамо-но-Маэ, лисий хвост в бархатной шкатулке; ключ жизни, переплетённый с цепями Анубиса; миниатюрный котёл Дагда; нефритовый череп ацтеков; амулет Мауи, крюк из кости… На одной из закрытых коробок стояла большая клетка, внутри которой заживо горела птица с обсидиановыми глазами. На ценнике было выписано каллиграфично: «Жар-Птица».       — Вау! Джей-чан! Погляди! Бедняжка…       — И вправду. Дорогая? Может, выкупим её?       — К нам в офис? — Сону резко обернулся к Джею с глазами, полными искреннего сострадания до лакового блеска и кристаллов в уголках, он взялся ручонками за лацканы пиджака, сжимая, и Джею показалось, что Сону удалось сжать в своём кулаке его бедное настрадавшееся за день сердце. — Скажи, что ты хотел бы забрать её к нам в офис?       — Ну… если ей там будет лучше, то да…       — Я знал, что ты душка! В таком случае ты и купишь её! У тебя же есть деньги, да?       — Да… Рок заплатил мне сегодня за все смены.       — В таком случае у тебя… Две тысячи монет? — Сону обернулся к ценнику и всмотрелся в него. Плечи опустились. — Негусто, негусто… Не хватает. Она дорогая…       — И чего вы тут без меня топчетесь? — женский властный голос со звонкими шипящими ударил Джея по затылку, словно копьём. Он обернулся. И она действительно стояла с даабом, выше неё на голову.       Эйса была высокой, властной женщиной с острыми чертами лица: высокие скулы, узкие глаза, полные хитрости, и твёрдый подбородок, говоривший о железной воле; неспроста. Она командовала флотом и направляла множество кораблей одним лишь словом, а до того нужно было дослужиться. Её тёмные, как ночь над Южно-Китайским морем, волосы отливали алым отсветом пролитой крови при жизни и были собраны в причёску, украшенную драконами. Кожа её и сейчас была загорелой и покрытой солью, шея и руки были покрыты тёмными полосами, напоминающими окрас тигра. Она носила традиционное красное сари, расшитое сверкающими нитями, всюду сверкали золотые цепочки, рубины, агаты, бриллианты.       — А ты новичок из верхних? — она усмехнулась, обнажив зубы. — Что ищешь, Жнец? А кто эт… — она склонилась в сторону и прищурилась. — Сону! И снова ты здесь. Уже нацелился на мою птичку? Поздно, она не продаётся. Её заберёт Минджи из отдела жизни и смерти животных.       — Что? Да как?! Джей-чан уже пообещал мне купить её! Скажи ей, Джей-чан!       — Я ничего не обещал.       — Что-о-о-о?! Предатель!       — В таком случае, раз Сону ещё не выбрал, я обслужу сначала тебя. Как тебя зовут? — она встала за прилавок, не откладывая в сторону оружие.       — Я Джей. Приятно познакомиться с вами. Я тут уже почти неделю, сегодня был последний день испытательного срока.       — Поздравляю! И как тебе у нас?       — Сносно. Правда, пока не знаю, что буду делать на выходных.       — Пойдёшь с нами в бар! — сказал Сону. Джей усмехнулся и пожал плечами.       — Понятненько. Выбрал себе уже что-то?       — Я, эм… У вас нет, случайно, Плача Скорби?       — Да, у меня его запрашивали… — Эйса задумалась, надувая тёмные губы, и повернула голову в сторону скопления коробок. Золотые серьги ослепительно блеснули. — Точно! Кажется, да. Где-то он у меня есть. Секундочку.       — Серьёзно?! Да он должен стоить целое состояние!       — Как и всё здесь, — усмехнулась Эйса.       Пока пиратка рылась в коробках и параллельно с этим сортировала все награбленные артефакты, Сону присматривал себе новую безделушку в виде бижутерии или какую-то новую вещичку, не определился. Он стоял у висящего зеркала и приставлял к себе одну за другой блузки, кафтаны, пиджаки, футболки — всё, что находил на вешалках, и радовался каждому отражению. Да уж. Подлецу всё к лицу, и он это знал. В один момент он приставил к себе длинное рюшевое платье из плотной ткани, увидел реакцию Джея и рассмеялся, именно этого и добиваясь. После такого Джей решил туда не смотреть.       — О, вот он. Шар.       Эйса поставила на прилавок действительно похожий на снежный шар артефакт. По стеклу плыли облака, внизу ходили маленькие люди, появляясь и пропадая, стоял соломенный домик, росло хлипкое деревце. Нельзя было сказать, что выглядело несчастно, но определённо было куда расти.       — И сколько он?       — Две пятьсот.       — Оу. У меня только две тысячи.       Эйса пожала плечами.       — Увы, я не делаю скидок. Только постоянным покупателям, которые приходят каждую неделю. Или чаще.       — А если я потом занесу? Я уже во вторник смогу со всем расплатиться.       — Нет уж, дружок. Знаю я таких. Приходили уже. А потом ищи свищи.       — А я могу забронировать его?       — В пятницы не бронируем. Только с понедельника по четверг. С четверга бронь только на пятницу. Прости.       — Ох. Ладно… Надеюсь, его никто не купит до меня.       — Надейся, — усмехнулся Сону. — Плач Скорби всем нужен. Редкая дрянь. Эйса, продай ему! Я доплачу за него пятьсот. Нам правда нужен этот шарик в офис, устали уже голову ломать.       — Деньги вперёд, Сону. Ты ещё не расплатился за тот розовый костюм.       — Помню я, помню. Сейчас.       Сону вернул все вешалки на место, так и не найдя ничего симпатичного, и достал миленький кошелёк с цветами лотоса. Доложил к купюрам коллеги ещё свои пятьсот, и пока Эйса рассчитывалась с Джеем и упаковывала шар в коробочку, достал ещё семьсот. Пиратка достала свою тетрадку должников, поискала его среди всего списка и вычеркнула. Джей подумал о том, не в этом ли мире создали тетрадь смерти и не выпала ли она из какого-нибудь окна, попадая в мир людей.       — Отлично, — пересчитав купюры, она вложила их в свой бумажник. — Что-нибудь ещё?       Джей покачал головой. У него-то ничего и не осталось. Но сердце согревалось. Он принесёт настоящую пользу офису. Он уже представлял, как будет улыбаться Юна, когда он покажет ей, что удалось раздобыть. Сону тоже отказался сегодня что-то ещё брать, но обещал, что заглянет завтра. В лифте Джей всё-таки решил, что отправится в комнату, потому как устал за этот день и хотел помыться и лечь спать.       — Спасибо за помощь. Правда.       — О, не благодари, — отмахнулся Сону. — За тобой теперь долг. Каждый день сумма, которую я тебе дал, будет умножаться надвое, пока не выплатишь. Такие вот проценты.       — В смысле? То есть… да я же так никогда не заработаю! Откуда я возьму такие деньги, чтобы погасить долг?       — Обычно такое спрашивают до того, как принять деньги, — он широко улыбнулся.       — Да ты ведь… мы ведь… я думал, мы…       — Мы — что?       Двери лифта открылись на этаже бара. Джей прискорбно взглянул на обстановку, ничем не изменившуюся с прошлого раза, а затем на Сону, вставшего посреди проёма. Дверцы не закрывались, чувствуя между собой жнеца.       — Ничего. Я постараюсь вернуть.       — Отлично. Увидимся!       Он шагнул в бар, и тогда дверцы закрылись. Лифт встал. Джей почувствовал себя обманутым и преданным, и теперь вкус радости от покупки не был таким ярким. Он взглянул на коробку с Плачем Скорби в руках и подумал о том, стоило ли это вообще тех денег, которых просила Эйса. Он ведь спусти всю свою зарплату за один раз и влез в долги. На сердце стало тяжело. И это к нему Юна просила обращаться, если у него появятся проблемы с коллегами и другими сущностями? Да ни разу в жизни!       Лифт принёс его на этаж комнат. Джей, вспоминая о призраке в коридоре, накрутил себя до того, что уже физически ощущал позади себя чьё-то присутствие и то, как нечто касается его плеч и пытается схватить, и закрылся в своём номере он с гулко бьющимся сердцем и шумом в ушах. Ладони вспотели и дрожали. Коробку он поставил на комод и подошёл к зеркалу, заглядывая в него. Может, стоило сменить имидж? Принарядиться к новому месяцу? А может, брать каждый месяц новый костюм? Или их стоило покупать? Как здесь всё работало? Он пока не понимал.       Душ помог ему немного прийти в себя. Джей вышел из него, уже переодетый в пижаму, и наступил на конверт с письмом, которое подсунули под дверь номера. Почерк был уже давно знаком. «Здравствуйте, Жнец.

Я прочёл ещё одну занимательную историю из мира людей и хотел бы, чтобы вы поделились своим мнением о ней. Жду вас в воскресенье в семь вечера у себя в кабинете.

Рок.»