Призрачный божественный ловец | Книга 1: Земля убийств

Древняя деревня Саньфэнь. Деревня Саньфэнь располагалась в двадцати ли к востоку от уезда Доугу. Если уезд лежал у подножия гор, то деревня была полностью укрыта в тени величественных вершин. Ближе к полудню¹ Мэн Жуй собрал вещи и приготовился отправиться в деревню Саньфэнь. Выйдя из постоялого двора, он заметил на противоположной стороне длинной улицы двух человек — Фу Няньюя и Ню Чжиин. Увидев его, они подошли ближе. Фу Няньюй с обеспокоенным видом произнёс: — Господин Мэн, Чжиин услышала, что вы собираетесь искать Даньдань, и настояла на том, чтобы пойти с вами. Я не смог её отговорить. Ню Чжиин с надеждой посмотрела на Мэн Жуя и умоляюще сказала: — Пожалуйста, господин. Я должна найти свою дочь. Я не могу её потерять. В сердце Мэн Жуя что-то дрогнуло. Тень из глубин памяти, хранившаяся там более десяти лет, внезапно ожила. Он молча кивнул: — Хорошо. — Правда? Спасибо, господин, спасибо! — воскликнула Ню Чжиин и уже собиралась преклонить колени перед Мэн Жуем, как вдруг её сбил с ног нищий, шедший с опущенной головой. Одетый в рваное серое одеяние, он беспрестанно извинялся и кланялся. Ню Чжиин не стала его ругать. Нищий поклонился ещё раз, сжимая в руках старую, потрёпанную чашу для подаяний, и пошёл своей дорогой. Мэн Жуй на мгновение задержал взгляд на протянутой нищим чаше, а затем сообщил Фу Няньюю о своём намерении отправиться в деревню Саньфэнь. Супруги Фу вернулись домой, собрали вещи и отправились в путь вместе с ним. Горы стояли незыблемо, словно существовали между небом и землёй с первозданных времён². Их бесшовная, массивная структура внушала благоговейный трепет каждому, кто приближался. Дорога в горы была трудной и ухабистой: двадцать ли пути заняли около трёх часов. Едва наступили сумерки, когда Мэн Жуй наконец добрался до деревни. Название деревни Саньфэнь — «Три могилы» — связано с её крайней бедностью. По преданию, в первые годы существования поселение было настолько бедным, что жители могли позволить себе лишь соломенные хижины. Единственными строениями здесь были три древние могилы на восточном склоне, обнесённые старой полуразрушенной оградой из белого камня. Позже приезжие, говоря об этом месте, стали называть его «деревнёй трёх могил». Со временем название сократилось до Саньфэнь — и так закрепилось за деревней. Тёмные, загадочные тени на восточном склоне деревни — это и есть древние три могилы. Восточнее этих могил простирается ущелье, окружённое величественными горами. По легенде, в этом ущелье погибли тысячи беженцев, спасавшихся от голода. С тех пор там растёт лишь один вид зловонных цветов — и больше ничего, ни травинки. Даже свирепые хищные звери, случайно забредшие в ущелье, исчезают бесследно. Из-за этого ущелье стало запретной, проклятой зоной для всех жителей Саньфэнь. Мэн Жуй вернулся в свой родовой дом, который покинул много лет назад. Старый дом совсем обветшал, и вокруг него всё заросло бурьяном. Сквозь полуразрушенный дверной проём можно было смутно разглядеть пустую темноту внутри. У порога старого дома едва заметно виднелся странный цветок, форма которого напоминала человеческое лицо. Мэн Жуй долго смотрел на него, не двигаясь и не произнося ни слова. Память словно стёрла толстый слой пыли, обнажив когда-то невероятно живые черты: — Братец, посмотри, как я вырезала цветок из камня! Красиво? — с детской непосредственностью спросила девочка, наклонив голову. — Что в нём красивого? Разве бывают такие цветы? — ответил брат. — Конечно бывают! Я сама видела, как они цветут — это так красиво! — не сдавалась сестрёнка. — Почему же я никогда не видел?.. Где ты их видела? — поинтересовался брат. — Хи-хи, не скажу! Это секрет. — Кому нужен твой секрет! Эй, не беги, жди меня! — крикнул брат. Но сестра уже убежала вперёд, скрывшись в ослепительном свете полуденного солнца. Её силуэт постепенно расплылся и исчез. Мэн Жуй вздрогнул и очнулся от нахлынувших воспоминаний. Фу Няньюй и его жена обеспокоенно посмотрели на Мэн Жуя, а затем переглянулись. — Господин Мэн, что с вами? — спросил Фу Няньюй. — Ничего, — ответил Мэн Жуй, толкая дверь. Деревянная дверь с протяжным скрипом распахнулась. Мэн Жуй застыл на пороге дома, в котором прожил тринадцать лет. В его сердце царили смешанные чувства, пока взгляд медленно скользил по комнатам, задерживаясь на каждом знакомом уголке. В левой спальне стояла лишь одинокая деревянная кровать с глубокой вмятиной. Глаза Мэн Жуя наполнились влагой. Пятнадцать лет назад, после похищения младшей сестры, застарелая болезнь матери обострилась, и через два месяца она скончалась. Перед смертью она лежала на этой самой кровати, сжимая руку Мэн Жуя. В её помутневших глазах вспыхнул последний проблеск света, и она сказала: — Жуй-эр³, теперь ты — единственный родной человек Ваньсян… Найди её, найди свою младшую сестру! Предсмертные слова матери до сих пор звучали в ушах Мэн Жуя. Он глубоко вздохнул и вышел из спальни. У старого заброшенного дома раздались требовательные голоса. Мэн Жуй подошёл к двери и увидел во дворе нескольких мужчин лет тридцати. Они окинули его подозрительным взглядом и спросили: — Ты кто такой? Как посмел вломиться в чужой дом? Все эти люди были жителями деревни Саньфэнь. Мэн Жуй ответил: — Это мой дом. Я раньше здесь жил. — Твой дом? — внезапно вскрикнул один из высоких мужчин. — Смотрите на родимое пятно у него на лице! Это же Зелёный Осёл! Точно, ты тот самый Зелёный Осёл из семьи Мэн! В детстве Мэн Жуй работал погонщиком ослов у зажиточных жителей деревни. Из-за огромного сине-зелёного родимого пятна на лице, которое было невозможно скрыть, деревенские хулиганы прозвали его «Зелёным Ослом». Он стерпел немало насмешек в те годы. Теперь же, повзрослев, Мэн Жуй не злился, а лишь спокойно смотрел на мужчин. — Не думал, что спустя столько лет ты, Зелёный Осёл, вернёшься, — сказал высокий деревенский парень, тот самый задира, что в детстве обижал Мэн Жуя. Он хлопнул его по плечу и продолжил: — Слушай, Зелёный Осёл, больше десяти лет назад твою сестру похитили, а мать умерла. Мы уж думали, ты и сам где-то сгинул от голода, а ты, гляди, жив и здоров. — Ты всё такой же неказистый, — вдруг усмехнулся другой мужчина. — С твоей сестрой Мэн Ваньсян и не сравнить. Та девчонка с детства была белокожей, с большими блестящими глазами. Жаль, что её похитили — а то бы я точно на ней женился. — А-а-а! — злорадный смех высокого мужчины внезапно сменился пронзительным воплем. Мэн Жуй отвёл его руку от своего плеча и с отработанной точностью вывернул кисть. В воздухе раздался чёткий хруст ломающейся кости. Скорчившись от боли, высокий мужчина медленно опустился на колени. Мэн Жуй с бесстрастным лицом смотрел на хулигана, который когда-то его обижал, и спокойно произнёс: — Столько лет прошло, а ты так ничему и не научился. Что ж, я повторю это для тебя ещё раз. Меня зовут не Зелёный Осёл, а Мэн Жуй. Разжав пальцы, Мэн Жуй отпустил его. Высокий мужчина, пошатнувшись, едва удержался на ногах. Остальные деревенские жители бросились к нему на помощь, подхватили под руки и в страхе поспешно покинули старый дом. Небо потемнело, и в окно проникал тусклый лунный свет. Казалось, в каждом уголке, хранящем воспоминания, рождались размытые тени. Они застыли в безмолвии, пристально глядя на Мэн Жуя, который погружался в сон среди этих призрачных светотеней.

***

Двадцать первое ноября. Тёмная призрачная энергия устремлена на юг. Мрачный горный туман окутал деревушку ещё до рассвета. Без четверти пять утра Мэн Жуй проснулся и обнаружил, что Фу Няньюй с супругой уже давно не спят. Они разбирали привезённые с собой рис и крупы, собираясь сварить кашу, но ломали голову над тем, где взять воды. Мэн Жуй усмехнулся, взял ведро и направился к старому колодцу. В деревне Саньфэнь жили не только вчерашние хулиганы, но и немало отзывчивых жителей. Особенно тронуты были старики — узнав Мэн Жуя, многие смахнули слёзы. Вскоре несколько жителей принесли свежие овощи с огорода, домашние лепёшки⁴ и паровые булочки.⁵ Впервые с момента возвращения в родную деревню на лице Мэн Жуя появилась улыбка. Фу Няньюй и его жена приготовили обед, и после еды Мэн Жуй решил пройтись по знакомым улочкам. Деревня Саньфэнь оставалась такой же бедной, как и пятнадцать лет назад. Старый дом семьи Мэн по-прежнему окружали обветшалые глинобитные хижины. Несколько пожилых жителей беседовали с Мэн Жуем, который, прогуливаясь, расспрашивал их о жизни в деревне. На самом восточном краю деревни, словно журавль среди кур⁶, горделиво возвышался большой дом с высокими стенами и зелёной черепицей. Над воротами красовалась табличка с двумя иероглифами: «Усадьба Цзинь». — Чей это дом? — спросил Мэн Жуй. — Семьи Цзинь, чей же ещё! Цзинь Яогуана! — ответил старик. — Уж пятнадцать лет как он у нас староста деревни. Мэн Жуй заметил презрительный взгляд старика и, не отступая, спросил: — Вся деревня живёт в бедности, почему же одна лишь семья Цзинь так разбогатела? Помню, раньше они тоже жили в глинобитном⁷ доме. — Много лет назад Цзинь Яогуан начал торговать горными товарами в уезде Доугу. Поначалу дела шли неважно, но потом пошли в гору, и денег у него прибавилось, — рассказывал старик. Другой, худощавый и высокий старик, вдруг покачал головой и сказал: — Всё это обман и пустая болтовня! Торговцев горными товарами было множество — и до Цзинь Яогуана. Но никто не разбогател так, как он. Чтобы заработать на такую усадьбу, разве можно обойтись только продажей горных даров и лекарственных трав? Тут наверняка есть какие-то тёмные делишки! — Ладно, перестань болтать, — прервал его первый старик. — Если Цзинь Чуан и его люди услышат, они точно переломают тебе кости. Худощавый старик замолчал и больше ничего не говорил. Вдруг за спиной Мэн Жуя кто-то приблизился. Он обернулся и увидел Фу Няньюя с женой. Фу Няньюй отвёл Мэн Жуя обратно в старый дом и с загадочным видом передал ему свёрнутый лист пергамента с множеством пересекающихся линий. — Это карта. Откуда она у вас? — не удержался от вопроса Мэн Жуй. Фу Няньюй и его жена покачали головами. Ню Чжиин сказала: — Я обнаружила её сегодня утром, разбирая одежду. Она была засунута в карман моего рукава, но это точно не наша вещь. Мэн Жуй внимательно изучил карту. В левом углу виднелось тёмное чернильное пятно, а рядом — три едва заметных светло-красных иероглифа: «Деревня Саньфэнь». — Деревня Саньфэнь?! При ближайшем рассмотрении оказалось, что карта, похоже, была заполнена лишь наполовину. Мэн Жуй надолго задумался, а затем спросил: — Кто же мог подсунуть тебе в рукав карту деревни Саньфэнь? — Точно! — воскликнула Ню Чжиин, хлопнув в ладоши. — Нищий, это точно тот нищий! Она вспомнила: вчера на улице нищий сбил её с ног, а потом сам помог подняться. В тот момент она почувствовала, как его рука скользнула по её рукаву, но, будучи так увлечена разговором с Мэн Жуем, не придала этому значения. — Я тоже был невнимателен, — сказал Мэн Жуй, положив карту на стол. — Честно говоря, тот нищий показался мне очень странным. — Что именно в нём было странного? — с любопытством спросила Ню Чжиин. — Во-первых, нищий был весь в грязи, волосы растрёпаны, но под ногтями — идеально чисто. Во-вторых, чаша в его руке — хоть и старая и потрёпанная, но края её очень гладкие и без единого пятнышка грязи. Это говорит о том, что чашей никогда не пользовались для попрошайничества. Исходя из этих двух моментов, нетрудно сделать вывод, — неспешно проговорил Мэн Жуй. — Какой вывод? — Он вовсе не нищий. Никто не обратит внимания на грязного попрошайку, а он смог использовать этот облик, чтобы совершать скрытые дела. — Мэн Жуй посмотрел на Ню Чжиин. — Например, незаметно подсунуть карту в твой рукав. — Но зачем он это сделал? И что это вообще за карта? — высказал ещё больше сомнений Фу Няньюй. Мэн Жуй тяжело вздохнул: — Пожалуй, объяснить это сможет только тот, кто подбросил карту. Мэн Жуй свернул карту и сказал Фу Няньюю с женой: — Собирайтесь быстрее, нам нужно как можно скорее вернуться в уездный город и найти этого нищего. Фу Няньюй с женой согласно кивнули и начали поспешно собираться. Мэн Жуй тихо пробормотал: — Надеюсь, к нашему возвращению он всё ещё будет нищим. Примечания: ¹午时 (wǔshí) У-ши -полуденный час; время от 11 часов до часа дня. ²в ориг. со времен первозданного хаоса; с самого сотворения мира и т.д ³儿 (ér) Эр - уменьшительно-ласкательный суффикс. В переводе с китайского означает «ребёнок, сын, молодой человек». Существуют разные формы обращений с этим суффиксом: 1) фамилия + 儿 (эр): 赵儿 (Чжао эр), 刘儿 (Лю эр), такой тип обращения обычно употребляется между коллегами (старшие так обращаются к младшим, или среди сверстников) для выражения близости. 2) имя + 儿 (эр): 娟儿（Жуй эр), 芳儿 (Фан эр), такой тип обращения употребляется между друзьями, родственниками, влюблёнными для выражения любви и нежности. ⁴大饼 (dàbǐng) Дабин—пресные или слегка подсоленные толстые лепёшки, приготовленные из пшеничной муки и крахмала или пшеничной муки изготовленной по традиционным китайским технологиям, с добавлением уникальных местных ингредиентов. Эти лепешки можно есть как отдельно, так и вместе с овощами, яйцами и мясом в тушёном виде. ⁵馒头 (mántou) Маньтоу — паровые булочки; пампушки; хлеб приготовленный на пару. Это белые и мягкие булочки, приготовленные из ферментированного теста на основе пшеничной муки, с помощью специальной техники приготовления - парения. Изначально термин «маньтоу» относился исключительно к булочкам с начинкой, которые сейчас часто называют «баоцзы». Теперь же это обычные булочки без начинки. ⁶鹤立鸡群 (hèlì jīqún) - идиома «стоять как журавль среди кур», в знач. возвышаться над окружающими, выделяться, быть на голову выше других. ⁷土坯房 (tǔpīfáng) - дом из самана; глинобитный дом. Дом из самана — это постройка из глины, замешанной с соломой и известью, а также некоторыми добавками тоже природного происхождения, например, песком, который нужен для предотвращения трещин в стенах. Из полученной массы формируют кирпичи или небольшие блоки, которые высушивают на солнце, после чего из них выкладывают стены.  Глинобитный дом - почти тоже самое, что и дом из самана, но при их постройке возможно использование не только глины, но и вообще любого грунта, который имеет достаточную степень жирности. Чтобы создать глинобитные стены, требуется применение опалубки, в которую закладывается грунт и хорошо трамбуется всеми подручными средствами. В результате стены из земляных превращаются в монолитные, и получают прочность камня. Основное отличие между домами из самана и глинобитным заключается в технологии строительства и составе материала.