Прощение

Смеркалось.  Пальцы не слушались, нитки путались.  Сердце громко стучало в груди, будто хотело что-то непременно сказать, но не могло. Мутное волнение вызывало тошноту. Хелейна глубоко вздохнула и прикрыла веки.  — Вы выглядите уставшей, миледи. Изволите готовиться ко сну? — Я бы хотела прогуляться в саду перед сном.  — Конечно, госпожа. Становится всё холоднее, я приготовлю вашу тёплую накидку, — ответила Бернадетт и отошла к одному из украшенных драгоценными камнями сундуков.  Хелейна повернула лицо к окнам, первые звёздочки начинали мерцать в небе. Тепло укутавшись и выйдя наружу в сопровождении пары стражников с факелами и служанок с масляными лампами, принцесса всё глубже погружалась в сады.  Свежий ветер дул со стороны Черноводного залива, приносил с собой нотки Узкого моря. Это не успокаивало, а скорее нервировало лишь сильнее. Пахло железом…  Нет. Пахло кровью.  Остановившись у каменной изгороди, Хелейна молча дала всем понять, чтобы ей дали немного пространства и не стояли над её душой. Держась в освещаемой части потускневшего осеннего сада, в пределах видимости своего сопровождения, принцесса села на скамью, растирая уже слегка замёрзшие руки. Перед опущенными фиалковыми глазами пронеслось что-то маленькое и тёмное. Хелейна приподняла лицо, следя за хаотичной траекторией насекомого, которого почему-то не пугал ни холод, ни она сама. Мотылёк кружил над ней ещё несколько мгновений, прежде чем мягко уселся прямо на её пальцы. Принцесса замерла, боясь спугнуть хрупкого гостя. Ночная бабочка тихонько шевелила крылышками, сидя на одном месте.  Ожившая брошка.  «Глупенькая. Разве можно так беспечно порхать перед таким огромным по сравнению с тобой существом?» Маленькие, еле заметные движения мотылька вводили Хелейну в транс. — Выше Высочество? Принцесса вздрогнула, бабочка мигом улетела.  — Ваше Высочество, простите, час поздний.  Возвращение в покои было нежеланной необходимостью.  Горячая вода, пар, меха.  Холодно.  Неся в дрожащей руке тусклую свечу, Хелейна шла вперёд по чёрному туннелю. В покоях Эймонда было темно и пусто.  Принцесса не развернулась, она зашла внутрь, прислушиваясь. Тишина.  Прошла к его кровати, забралась под одеяло и задула свечу.  Здесь пахло им. Здесь был призрак его присутствия. Тепло.  Снова дождь и шум. Вспышки молнии были мучительно ослепительными. Вот бы больше никогда не открывать глаза.  Смех в облаках и говор на родном языке.  Это Эймонд на Вхагар и… Арракс. Она растерзала его, разорвала тело сородича между своих клыков с такой лёгкостью, будто перед ней был и не дракон вовсе, а жалкий жухлый маленький листик. Юноша пал. Завывание ветра и рычание древнего зверя прервалось так же внезапно, как и началось.  Что-то звонко капало на пол, оставляя после себя эхо. Это было странно. Хелейне начало казаться, что она не в одной из комнат Красного замка, а где-то в глубокой пещере под землёй.   Принцесса приоткрыла тяжёлые веки, вглядываясь в темноту покоев. Разглядев в тенях бледное лицо, устремлённое к ней, она ахнула от испуга и резко села, натягивая одеяло до самых ушей. — Ты напугал меня… — выдохнула судорожно Хелейна, — Когда ты вернулся? Эймонд молчал. Он не моргал и, кажется, не дышал. С его кожаной одежды беспрерывно продолжала капать дождевая вода. Принц медленно вышел под свет луны.   — Будешь оплакивать его? — прошептал вдруг он, не мигая смотря на сестру.  Эймонд внезапно ринулся к ней, склонился, ища в её глазах ответ. Холодная мокрая рука в перчатке прошлась по её щеке, спустилась ниже к тонкому горлу.  Не для того, чтобы сжать и причинить боль, но чтобы удержать перед собой.  — Отвечай.  Хелейна резко вынырнула из сна. «Это ведь больше не сон?» Принцесса села в кровати, обнимая и щипая себя за плечи.  Снаружи светало. За окном раздавались суетливые крики.  Она встала и неуверенно подошла ближе, чтобы выглянуть.  На оборонительной стене и высокой башне гвардейцы, схватившись за скорпионов, целились мощными болтами из орудий куда-то в небо.  — Успокойтесь! Это принц Эймонд!  — Это Его Высочество! Отставить оборону! Паника и крики продолжались ещё какое-то время. Хелейна припала к стеклу, смотря вверх. Всё, что она увидела — большая пронёсшаяся над всеми тень. 

‌✧‌ ‌✧‌ ‌✧‌

Эйгон заливал своим смехом зал совета, хлопая в ладоши.  — Ты не разочаровываешь! — улыбаясь и давясь неуместным хохотом сказал король.  Советники за столом не двигались, опустив лица. Алисента испуганно смотрела то на младшего сына, то на своего отца.  Отто поднялся со стула и отошёл к окну.  — Эймонд, ты… — дрожащим от эмоций голосом начала вдовствующая королева, — Ты хотя бы осознаёшь последствия? — она повысила голос, — Что тобою движило?! — Алисента подняла руки к лицу, пряча глаза и массируя виски.  Эймонд не дрогнул, он стоял в своей обычной солдатской стойке, приподняв подбородок и уставившись в одну точку. — Что с лордом Борросом? — спросил десница, всё так же стоя у окна ко всем спиной.  Алисента обернулась к отцу, непонимающе смотря на его слишком спокойную реакцию. Её напряжённые брови и губы подрагивали.  — Я согласился жениться на леди Флорис, Баратеоны поддержат нас.  Отто промычал и кивнул, развернулся и подошёл обратно к столу, — Одним бастардом больше, одним бастардом меньше… Все подняли лица, устремив удивлённые взгляды на десницу после его откровенных слов.  Отто вновь сел за стол, — Вы считаете, что у нас действительно был шанс на мирное разрешение?  Ответа ни от кого не последовало. — Его никогда не было, — продолжил Отто Хайтауэр, — Война начала развязываться задолго до рождения принца Эймонда, когда Её Величество, — он посмотрел на дочь, — Ещё носила под сердцем своего первенца.  — Какое… Удобное оправдание, сир, — сказал один из более смелых советников, — От брачных договоров, послов и воронов с письмами, мы теперь переходим к открытому бою. Не велика разница. — Всё уже случилось, что с того? — безразлично подал голос Эйгон и взглянул на стоящего перед столом брата.  — Это преступление, Ваше Величество, — продолжил советник, смотря на короля. Затем перевёл взгляд на десницу, — Народ узнает, и как вы думаете, что они будут говорить?  — Вас правда сейчас пугает обычный народ, а не гнев принцессы Рейниры и принца Деймона? — с улыбкой спросил Отто.  — Принц и принцесса сейчас на Драконьем Камне, а люди… Они за воротами, они вокруг нас, — он вдруг склонился над столом и зашептал, — Это большой грех… Родственник… — Ну так сделайте так, чтобы народ не узнал, или узнал, но хотя бы не сразу и не всё, — Отто перевёл взгляд на всё это время молчавшего Лариса Стронга, — Вы мастер над шептунами или я, лорд Стронг?  Ларис, очнувшись от собственных мыслей, несмело кивнул, старательно избегая смотреть на Одноглазого Принца. — Ваше Величество, вы правы, — обратился наконец десница к королю, — Всё уже случилось и вместо того, чтобы сокрушаться о прошлом, нам лучше подумать о будущем.  Эймонд плохо осознавал, что было после заседания совета. Слова матери, указания деда, шёпот за спиной, опасающиеся взгляды в коридорах — всё проходило мимо него. Ему нужна была разрядка.  Её участие: злость или жалость, крик или плачь. Что угодно, направленное на него. Ему срочно нужна была Хелейна.  С трудом дождавшись ночи, он чуть ли не вбежал в тайный проход.  Они столкнулись лицом к лицу в длинном туннеле, идя навстречу друг к другу. Эймонд сразу же схватил её за руку и потащил за собой в свои покои. Свеча выпала из пальцев Хелейны и мигом потухла.  Кроме света луны ничего не освещало комнату. Точно как во сне.  Эймонд, крепко держа руку сестры, заговорил, — Ты ведь всё знаешь, да? Ты видела. Хелейна ничего не ответила. Он обернулся к ней, их глаза встретились в полутьме.  — Я убил Люцериса.  В ответ он получил лишь тишину. Эймонду яростно захотелось растормошить её. Он сжал плечи Хелейны, нависнув над ней.  — Ну же, почему ты такая? Скажи что-нибудь, ударь меня, обругай. Монстр, озлобленная тварь, убийца родичей! Это про меня, это настоящий я! — жар его дыхания обдавал ей щёки, — Что, не похоже на принца из баллады?  Она сохраняла молчание ещё минуту, тихо сказала, — Я видела… Ощущала, что Вхагар не послушалась тебя, это правда? Эймонд застыл, а затем горько усмехнулся, — Очень мило, что ты пытаешься меня обелить. И глупо.  — Так правда?  — В этом нет никакого смысла, Хелейна! Я сидел в седле, я держал поводья. Я убил его, — здоровый глаз Эймонда горел фиолетовым пламенем. — Это стоило того? — прошептала спокойно принцесса, не отводя от него взгляда. — Я ненавижу их всех, — холодно ответил он, неаккуратно стянув с головы повязку и раздражённо кинув её на пол, — Issi ao zūgagon yno, mandia? Она посмотрела в ту сторону, куда он откинул повязку, но ничего не увидела во тьме. Когда сапфир в его поражённой глазнице мельком отразил свет луны из окна, Хелейна вернулась взглядом к его лицу и плавно шагнула ближе. Её руки осторожно обняли его, ухо прижалось к груди, где билось чёрное сердце.  Эймонд напрягся, малость дёрнулся, не ожидав этого. Оцепенел всем телом.  — Daor, — прошептала Хелейна.  Принц содрогнулся, глаз защипало, и он зажмурился. Его ноздри широко раздувались, пока тяжкое дыхание успокаивалось.  — Ao ūndegon vējes. Sȳz syt bisa, valonqar? Эймонд сжал челюсти и истощённо тихо ответил, — Daor.