Прощение

Служанки торопливо ходили туда-сюда, таская вёдра с горячей водой и наполняя деревянную купель.  Одна из них всё никак не могла отвести взгляда от бордовых пятен на платье принцессы, робко спросила, — Ваше Высочество, как вы себя чувствуете? У нас здесь, к сожалению, нет мейстера, но есть хорошая целительница Алис, я могла бы.. — Со мной всё хорошо. Это.. Это не моя кровь… Слуги переглянулись между собой. Неловкое молчание затянулось. Когда всё было готово и над чаном заклубился пар, та же самая служанка снова обратилась к принцессе, — Госпожа, вам потребуется помощь? Я принесу чистую одежду. Хелейна сделала шаг назад и отвела взгляд, — Не потребуется. А чистое платье было бы очень кстати… Девушки замешкались, но поклонились и вышли.  Как только дверь закрылась, Хелейна сразу же сняла с себя плащ брата, отложив его на стул. Потянула за шнурки грязной сорочки, поспешно стягивая её с себя. Вздрогнула, коснувшись ногой горячей воды. Медленно забралась в купель и со вздохом села, позволяя воде покрыть её по самые плечи.  Одиночество продлилось недолго.  Эймонд беспечно вошёл в комнату. Не сразу, но в один момент отвернулись друг от друга: Хелейна к окнам, Эймонд обратно к двери. — Почему ты одна? Я позову кого-нибудь, — принц уже потянулся к дверной ручке. — Не уходи, — попросила она.  Эймонд озадаченно остановился, опустил свою руку. — Мне не нужна ничья помощь. Я их не знаю.  — Я, наверное, смутил тебя… — Нет. С тобой мне будет намного спокойнее.  Эймонд соврал, если бы сказал, что его не поразили её слова.  Он медленно прошёл к кровати, всё так же отводя взгляд в противоположную сторону от сестры. Снял глазную повязку, разоружился. Хотел сесть, но опомнился в последний момент, взглянув на свою испачканную одежду.  — Тебе тоже следует омыться, — тихо сказала Хелейна за его спиной.  Принц обернулся, — Это приглашение? — без толики шутки спросил он.  Принцесса не ответила. Эймонд слишком устал, чтобы разгадывать загадки.  Она слышала его шаги, шорох одежды и клацанье металлических застёжек.  Вода колыхнулась и поднялась на уровень выше. Эймонд видел только её распущенные волосы, хрупкую линию плеч и кисти рук, держащихся за бортик. Длинные локоны извивались под гладью воды, как белые змеи. Принц протянул к ним руку и поймал несколько, задумчиво потирая их между своих пальцев.  — Почему именно Харренхол? — прервала молчание Хелейна. — Самый крупный замок во всём Вестеросе. Сердце Речных земель. Ни одно войско не подступит сюда. А драконы… Мой всё равно больше, — с ноткой самодовольства расслабленно заявил Эймонд.  — Мне не нравится здесь. Это жуткое место. Солнце заглянуло к ним через арочное окно, линия света разделила их по две разные стороны купели. Принц осторожно приблизился к сестре, будто боясь спугнуть её. Хелейна почувствовала спиной мимолётное касание и тепло. Эймонд положил руку на нежное плечо, провёл пальцами до самого запястья и мягко выдохнул ей в затылок, — Нечего бояться. Она оробела, но всё же обернулась к нему. Тёплые дневные лучи подсветили её ресницы и глаза, отразившие в себе голубой цвет его сапфира, — Безумие, — тихо сказала принцесса.  Он поджал свои пересохшие губы, глядя на неё. — Всё это. Мы.  Эймонд потянул, Хелейна поддалась, и принц полностью развернул сестру к себе лицом. Пальцы заскользили под воду сначала по её рёбрам, затем погладили талию и с трепетом, не навязчиво подобрались к мягкой, всё быстрее, и быстрее вздымающейся груди. Он засмотрелся на её бледное тело, встретился с ней взглядом, прошептал, — Iksā sīr gevie. Солнце снова спряталось за облаком, окатив их холодным серым освещением. Но тепло между ними никуда не исчезло, скорее только начало разгораться.  Эймонд наблюдал за быстрыми взмахами её белоснежных ресниц, за приоткрытыми розовыми губами и застенчиво опущенным взглядом — знаки, которые он безошибочно научился расшифровывать за всё время их украденных мгновений наедине.  Принц неожиданно усадил её на себя. Они одновременно вздохнули, буквально в унисон.  Держась за его плечи, Хелейна откровенно разнервничалась, и Эймонд, заземляя и успокаивая, нежно погладил её бёдра. Без барьеров в виде одежды всё ощущалось по-другому. Более правильно.  Хриплым низким голосом признался сестре в губы, — Lo ao brōztagon bisa iksis sȳz syt daor, jaelan krenyikhé qrimbughegon isse ziry. Она сглотнула, блуждая взглядом по его томному лицу. Приблизилась и, обвив шею руками, легонько обняла. Кожа к коже. Эймонд прикрыл свой глаз, облизнулся, усилил хватку на её бёдрах и провёл влажную невесомую дорожку от её уха до губ. Поцелуй совсем не был нежным, он был похож на громкое заявление, говорящее об обжигающем обладании. Общие секреты теперь были скреплены не только в полной тьме и при свечах, но и при свете дня.  Шумные вздохи сливались с неряшливыми всплесками воды. Эймонд крепко держал её за бёдра, двигая ими и создавая мучительно приятное трение внизу.  Хелейна тихо всхлипывала и податливо выгибалась к нему, мягко прижимая себя к твёрдым плоскостям его груди. Её мокрые руки ласково поглаживали напряжённые мышцы спины и волосы брата на затылке.  То упрямая, то кроткая и отзывчивая… Контраст бесил и сводил Эймонда с ума. Он даже не понимал, что раздражало сильнее: само наличие этой двоякости в ней или то, как сильно его это в итоге возбуждало.  Принц приглушённо застонал от её всепрощающих прикосновений и своей ноющей пульсации внизу, откинул лицо вверх.  Хелейна потянулась к его шее, нежно расцеловывая кожу. Эймонд что-то промычал, и тогда она обняла брата посильнее, согревая его ухо своим дыханием.  — Я больше так не могу, Хелейна, — прерывисто сказал он, хмурясь, покусывая свою губу и увеличивая темп. Соблазн перейти последнюю черту и оказаться внутри неё был слишком велик, но он сдерживался, цепляясь разумом за остатки какой-то морали.  Она незыблемо смотрела на него сиреневыми помутнёнными глазами, маняще лизнула его губы, заставляя зубы отпустить их и не кусать. Языки жадно сплелись, не давая им вдохнуть. Одной рукой Эймонд наконец сжал её грудь, обводя большим пальцем затвердевший сосок и выуживая из Хелейны высокие, нуждающиеся стоны, а другой продолжал направлять её бёдра, усиливая трение, но Хелейна уже и сама, подстраиваясь, двигалась на нём. Через пару минут таких удовольствий, Эймонд вздрогнул, и с бесстыдным отчаянным стоном кончил. Всё ещё дрожащими пальцами он нашёл её под водой, и довёл Хелейну до её собственного пика. Жалобно захныкав, она выгнулась в последний раз и обмякла, обдавая его ключицы своим жарким дыханием. Вода стала холодной. Он взял сестру на руки и встал. Целый водопад полился с их тел вниз, и Эймонд только сейчас заметил, сколько воды они расплескали на пол за пределы купели. Усадил Хелейну на край кровати и принялся вытирать. Она стеснялась открыто смотреть на брата, и это нещадно смешило его. Стук в двери прервал их, и Хелейна мигом залезла под одеяло. Эймонд натянул на себя только брюки, не удосуживаясь прикрыть торс, и встретил слугу, забрав предложенную им чистую одежду. Он переоделся, и потянул за одеяло, чтобы раскрыть сестру и подать ей чистое платье. Она не давала ему обнажить себя, держась руками за ткань, и он снова тихо засмеялся, усевшись на корточки у края кровати, где она пряталась. — Что с тобой? Хелейна приподняла одеяло, выглядывая из темноты, — Я вела себя громко? Эймонд усмехнулся, провёл ладонью по своему лицу и волосам, — Немножко.