Прощение

Всё внимание принца хищнически сфокусировалось на Хелейне.  Он сделал один, второй и третий шаг к ней, а затем резко остановился и развёл свои руки в стороны, — Я уставший, вспотевший и выпивший, — с иронией и без прикрас сказал Эймонд ради забавы, чтобы посмотреть, как она смутится и отпрянет, — Ты явно не по этому скучала.  Хелейна не отпрянула, наоборт, подползла чуть ближе по тёмным простыням и мехам к краю его кровати. Поворочавшись, вполголоса заговорила на Высоком, — Renigon nyke. В горле пересохло, Эймонд шумно выдохнул через нос. Хелейна, которая с трудом переносит людские касания, сейчас сама просит о них.  Голос его слегка охрип, пока он всё пытался смутить её, — Skoriot? — Tolvie skoriot, — ответила шёпотом она, и потянулась руками к завязкам ночного платья на своей груди.  Эймонд тяжело сглотнул. Поражённый взгляд его метался от лица сестры к движениям её рук и обратно. Под носом вдруг почему-то стало щекотно. Принц поднёс туда свои пальцы и обнаружил свежую кровь.  Хелейна замерла, когда ночнушка уже сползла с одного плеча. Она взволнованно вдохнула воздух сквозь губы, зашевелилась, собираясь встать с кровати и спросила, — Тебе плохо?  — Не двигайся, — тут же выдал Эймонд, отвернул лицо и, одной рукой зажимая нос, вытянул свободную вперёд, раскрыв ладонь.  Ему было слишком хорошо. Ей не нужен ни меч, ни дракон, чтобы победить Одноглазого принца. Нежный взмах ресниц, тихий шёпот, и вот он уже стоит сломленный перед ней. Только с сестрой Эймонд чувствовал себя обнажённым в одежде. Только её слова действовали на него так: в один день ощущались будто сладчайший мёд, в другой, как ядовитая стрела, болезненная и доводящая до слёз. Хелейна, казалось, не осознавала своей силы, но всегда видела его насквозь, без усилий пробиралась через броню и плоть, в самое сердце брата. Принцесса обеспокоено смотрела на Эймонда, который в свою очередь без суеты прошёл к столу, достал откуда-то тряпку, прижал её к ноздрям и сел на стул, — Я развратил тебя… — приглушённо пробормотал он, глядя не на сестру, а в стену перед собой. — Ты пробудил меня, — выдохнула Хелейна, — От моих сновидений… Принц мельком взглянул на неё и снова отвернулся, сильнее вжимая тряпку в нос. Увидев, что брат в порядке, и заметив его забавное поведение, принцесса наклонила голову набок и пролепетала, — Ты милый.  — Что? — нахмурился и выпалил он со смешком, полным изумления. Какого Эймонда она сейчас назвала милым?  Того мальчика, которого часто обижали, который лишился глаза на Дрифтмарке, и с которым Хелейна втайне просидела всю ночь, держа его за ладошку после того, как длинный глубокий порез на лице был зашит?  Или выросшего принца, который по собственной воле вставил в пустую глазницу сапфир для устрашения? Того, чьи руки по локти были заляпаны чужой кровью, и чьи многочисленные грехи вряд ли получится замолить в Великой септе у Семерых? — Ну, ты обычно такой самоуверенный и напористый, а сейчас… Другой.  — Милый?  Хелейна улыбнулась и внезапно, опять застав брата врасплох, бесхитростно спросила, — Ты бывал со многими женщинами?  — Об этом ты хочешь поговорить? — проворчал Эймонд, вытер нос и откинул тряпку, посмотрев на сестру, — Ты собираешься либо обидеться на меня, либо начать сравнивать себя с кем-то… А может быть и то, и другое. — Ничего из этого, — спокойно ответила она, хлопая глазами, — Мне всего лишь любопытно.  — Любопытно… — повторил он ехидно за ней, поднялся со стула, расстёгивая пряжку ремня и разоружаясь, — Я бывал с женщинами, но не со многими, — Эймонд поставил меч у стола и неспешно начал приближаться к постели, — Когда мне исполнилось двенадцать, Эйгон начал таскать меня по борделям в целях обучения, ну и потому что ему было скучно и хотелось над кем-нибудь посмеяться. Тогда я впервые познал женское тело. Но о своём вожделении я узнал ещё раньше, — принц бросил кинжал на прикроватную тумбу, стянул с себя камзол, — Я бывал с женщинами не из-за каких-то чувств, а поскольку ошибочно полагал, что утолив низменное желание, перестану.. — он замолк на секунду, — Перестану думать о тебе. Это не сработало, как ты видишь, — договорил Эймонд и встал прямо над сидящей сестрой, — Довольна? — Не в полной мере, — ответила еле слышно принцесса, вытянула свои руки вверх к нему и расставила их для объятий.  Он помедлил, оценивая. Склонился и живо схватил её за талию. Хелейна обвила его шею, держась, когда Эймонд опустился на постель и усадил сестру сверху на себя так, что её бедра обхватили его. Они крепко обнялись, прижимаясь друг к другу. Принц зарылся лицом в серебристые пушистые волосы и прошептал, — А так?  Она ничего не ответила, но её пальцы чуть сильнее сжали ткань его рубахи.  Эймонд глубоко вдохнул, вновь прошептал, — Ты всегда так приятно пахнешь… — и нашёл губами её ухо, оставляя на нём мягкие поцелуи. Ласка перетекла в покусывания, побуждая Хелейну изогнуться в спине. Эймонд высунул свой язык.  Она задышала шумно, часто и поверхностно. Его рука заскользила по её бедру, задирая подол платья и обнажая бледную шёлковую кожу под ним. Он ощутил, как сестра задрожала, и как мурашки быстро покрыли всё её тело.  Она малость заёрзала, отчего Эймонд сдавленно застонал, возбуждаясь пуще прежнего, и приковал сестру к себе, стискивая пальцами мягкую ягодицу. Их взгляды встретились и они тут же слились в пылком поцелуе.  Эймонду до безумия нравилось, как она охотно поддавалась и подстраивалась под него. А Хелейна млела от того, как он перехватывал инициативу и стремился всё контролировать. На его горячем языке до сих пор сохранялся насыщенный вкус отборного вина, и это так интенсивно вскружило ей голову, что она запустила пальцы в его волосы на затылке, слегка потянув.  Эймонд подвигал её на себе, и Хелейна, чувствуя явный бугорок его желания сквозь материал брюк, застонала ему в рот.  С губ принца тоже слетело глухое стенание. Он отстранился, задёргал пальцами шнуровку внизу, избавляясь от барьера. Принцесса прижалась своим лоном к основанию его члена, и они одновременно жалобно вздохнули, обдав друг друга жаром.  Хелейна вдруг внимательно посмотрела в здоровый глаз брата и приподнялась, нависнув над ним и дразня самый кончик его длины.  Быстро дыша, Эймонд облизнулся и почти неразборчиво спросил, — Что ты делаешь?  — Эймонд, я много размышляла… Если твоё семя прорастёт во мне, — с трепетом заговорила она, — Они не смогут оспаривать наши отношения. Матушка смирится и выдаст меня замуж за тебя, разве не так?  — Ты не представляешь, как бы я хотел, чтобы всё было так просто, — его руки сжали её нежную кожу до новых синяков, когда он настойчиво опустил сестру обратно, — Нет. Я никогда не поставлю тебя в такое уязвимое положение перед двором, пока не буду уверен наверняка. Придёт время, я обязательно заявлю на тебя свои права, и я сделаю это как следует, по всем их грёбаным правилам. И тогда никто больше не посмеет шептаться за твоей спиной или смотреть на тебя косо. — Эймонд… — с глубоким мучением протянула она и усиленно потёрлась об его пульсирующую плоть.  — Kostus, Хелейна, — прорычал сквозь зубы он и резво потянул платье вверх через её голову, — Не терзай и не соблазняй меня, — принц уронил сестру на спину, скинул свои кожаные сапоги и мигом снял с себя рубаху, устраиваясь между дрожащих коленок, — У моей выдержки есть предел, и такими темпами ты очень скоро его достигнешь.  — Правда? — прошептала принцесса, расстёгивая его глазную повязку. Рука её ласково прошлась по шраму, драгоценному камню, шее и крепкому торсу, спустившись к самому паху.  Эймонд, смотря на лицо Хелейны, томно замычал и припал к её груди, влажно расцеловывая и опаляя каждый миллиметр, — Всё. Хватит разговаривать. Есть дело поважнее.  Она обвила его ногами, прижимая лодыжки к пояснице. Он, оперевшись на локти, мгновенно задал бёдрами безрассудный ритм. Одна рука Хелейны массировала его затылок, а другая легла вниз на пылающий член, поглаживая и наращивая удовольствие брата.  Эймонд заглушил совместное хныканье отчаянным столкновением их губ, влажным, жадным звуком, наполнившим его мрачные покои вместе со скрипом кровати и прерывающимся дыханием.  Экстаз не мог длиться бесконечно. Он кончил на живот сестры, истощённо застонав ей в рот и продолжая завладевать её языком. Дрожащие пальцы принялись тешить её клитор. Закрытые веки Хелейны затрепетали в лёгком спазме. Голова откинулась назад, когда её захлестнули ощущения. Ноги принцессы упали с его поясницы, ступни бесцельно зашаркали по простыням.  Она содрогнулась, беспомощно заскулила и ослабела.  Эймонд позволил себе рухнуть на сестру. Тяжкие вздохи вскоре затихли. Наступившая тишина прерывалась только негромким треском поленьев в камине и завыванием ветра за окнами. Принц привстал, подтянул рукой противоположный край простыни, вытирая с их тел сперму. Когда принцесса вопросительно взглянула на него, он устало сказал, — Плевать.  Эймонд перевернулся на спину и притянул Хелейну к себе, его ладонь собственнически расположилась на изгибе талии и бедра. Она обняла брата и робко прижалась щекой к широкой груди.  Спустя несколько минут он тихо заговорил, — Что ты видела в своих видениях в последнее время? Какие-нибудь знаки?  Принцесса открыла глаза, пошевелила головой, смотря на лицо Эймонда снизу вверх, — Задумал использовать меня, как военное оружие? — спросила она просто и по существу, без затенённого огорчения. Он промолчал, но пальцы его заметно стиснулись. Хелейна легла обратно на него и шепнула, — Хорошо знакомый тебе недруг вот-вот найдёт свою смерть в Узком море. Ты будешь доволен.