Расколоть звезду на части

Лёгкой поступью подросток в бело-серых одеждах шёл по лесу. Плавно скользя между деревьями, он старался выследить дичь. Тёплое солнце периодически неспешно касалось его щёк. Он то пропадал в тени, то появлялся. И вот, почувствовав нужный миг, юноша тихо уклонился в сторону. Там резво бежал заяц. Заслышав шум, бедное животное ускорилось. Спугнул. Жаль ненадолго. Мэй Син усмехнулся и плавным движением руки вытащил стрелу из кожаного колчана. Подняв лук в правильное положение, он поправил стрелу и быстро выстрелил. Стремительно полетев, она попала животному в голову. Расслабляя напряжённые мышцы и спутанное дыхание, Мэй Син вышел из зарослей к поваленной тушке. Придирчиво осмотрел и резюмировал: – Неплохо. Госпоже Гу понравится. [Да что вы такое говорите, мастер! Она будет рада любому подарку от вас.] – Ты права, – промолвил он. – Всё-таки не зря она столько обо мне заботилась. Ей стоит иногда оплатить. [Верно! Верно!] Послушав довольные пищания помощника, Мэй Син взял зайца, обломил застрявшую стрелу и положил всё в небольшой мешочек. Нужно было похвастаться своей добычей в монастыре перед госпожой и отнести на кухню, чтобы там придумали что-то интересное им на ужин. Госпожа Гу, о которой шла речь, появилась на территории монастыря двадцать лет назад. Её сослали в глушь из-за какого-то несчастного случая в столице. В те годы она была еще молода и, по словам живших тогда монахов, не теряла надежды вернуться в родной дом. Писала письма, изводила своим скандальным поведением окружающих, разбивала посуду – и что только не делала, чтобы на неё обратили внимание, чтобы её забрали обратно. Не вышло. К посланным письмам её родственники оказались глухи. Она не получила ни единого ответа, будто они и не доходили вовсе. Только однажды, одна отписка: «Сиди молча. Не позорься». С тех пор она будто потеряла волю. Спустя два года очнулась и опять начала действовать не нервы, только уже не монахам, а молодым послушникам. То «ты не так палочки держишь», то «неправильный наклон в сторону сиятельной госпожи» – всякий раз она цеплялась за неправильные движения послушников, за этикет, за всё. Аристократку бесило каждое действие. Она была строга, нередко в послушников летела посуда. Бедные юноши не выдерживали и жаловались постоянно главному настоятелю. Тот, похмыкав, поговорил с госпожой Гу и решил проблему радикально. Раз уж у неё такой резкий характер и она не желала тихо мирно жить, как большинство её собратьев по несчастью, то почему бы не занять её делом. И назначил преподавателем искусств и этикета. Некоторые пожилые монахи были недовольны и говорили: «Как может женщина передавать знания? Ей должно украшать резиденцию, а не заниматься непотребством». Настоятель унял их недовольство, рассказав о паре ситуаций, когда юные неугомонные послушники вредили кому-то. После этого особо непочтительных юношей отдавали ей на попечение, а через месяц те менялись до неузнаваемости. Ходили с прямой спиной, по струнке, как можно тише и кланялись глубже положенного старшим. Конечно же эта участь не обошла и Мэй Сина. Только причина была другой. Казалось, что настоятель Мэй загорелся научить Мэй Сина всему, что знали и изучали дети аристократов. Зачем, правда, так и не объяснил. Через месяц после того, как ребёнок попал на гору Дахэй, учитель отвёл его к госпоже Гу. Познакомить. Разведать обстановку. По крайней мере, он надеялся, что своенравная женщина его выслушает. Выслушала. Покивала. И выставила вон. Оставив в той комнате только Мэй Сина. – Я тебя научу всему, что должен знать молодой господин из знатной семьи, – холодно произнесла она. – Жалоб не жду. С тех пор у него началось обучение у неё. Госпожа была довольно требовательна. Она учила его правильно кланяться, разбираться в чиновничьих рангах, рассказывала об аристократах в столице. Каждое занятие начиналось с заваривания чая. Он следовал её объяснениям и повторял всё в точности. Если что-то шло не так, Мэй Сина били ивовой ветвью по запястьям. Если же его поза была кривой или неправильной, она использовала бамбуковую палку. Не зря эту женщину послушники называли очень жестокой, но и поделать с ней ничего не могли. Когда тебя бьют, мотивация, чтобы не делать неверных действий, поднималась. После её занятий Мэй Син еле-еле доходил до кровати. И самое ужасное. Ему не хватало сна. С раннего утра до полудня он занимался с настоятелем, потом всё время проводил на занятиях госпожи Гу. А возвращался поздно вечером. И всё по кругу. Без выходных. Иногда бывали дни, когда госпожа Гу свирепствовала особенно сильно. Словно в неё вселялся злой дух. Тогда его били бамбуковой палкой особенно сильно. Нежная детская кожа не выдерживала этого и лопалась от напряжения. Так в свои юные годы он не избежал появления шрамов. Он кричал и плакал от боли, а женщина всё била и била. Он не понимал почему. Искренне не понимал. Когда он просил остановиться, женщина не слышала. Когда он смотрел ей в лицо, то замечал слёзы. Почему она была так жестока к нему за мелкие ошибки, но плакала? Мэй Син не выдерживал. Порой он думал о том, чтобы сбежать из этого проклятого монастыря. Пытался утешить себя разговорами с помощником. Тот порой рассказывал интересные истории из жизни своего хозяина. Когда он понял, что начал привыкать к побоям, то на него резко нахлынули воспоминания из прошлой жизни. Он вспомнил, как с ним обращались родители, и затрясся от тревоги. Неужели всё повторяется? Он не хотел... Искренне не хотел... В один из дней он решился рассказать об этих побоях настоятелю Мэй. Лаоши тогда сильно поменялся в лице. Словно такие наказания не были традиционными для древнего мира. Мэй Син как сейчас помнил, что тот сразу же сорвался со своего кабинета к госпоже Гу. Ученик конечно же побежал за своим наставником. Тогда дверь перед ним в учебную комнату захлопнули, но крики настоятеля Мэй на госпожу врезались в его память. После того инцидента он не видел женщину месяц, а потом она вновь вернулась в качестве преподавателя. Только на этот раз на её запястье была нарисована сдерживающая печать. Мэй Син позже узнал, что её нанес наставник, чтобы успокоить разум женщины. Через год, когда Мэй Син уже более-менее освоился с его занятиями каллиграфией, изучением иероглифов и освоением этикета, к его занятиям прибавилась игра на цитре цинь, или, как его ещё называют, гуцинь. Также он учился живописи. На этих занятиях было спокойнее всего. Но в процессе сильнее всего страдали его пальцы. Они стирались о струны музыкального инструмента, а держать кисть после таких мучений было тяжело. Но постепенно он привыкал. Его учитель Мэй также не отставал от госпожи Гу. Он определил ему крепкого монаха, который учил его правильным боевым стойкам и основам культивации. Мэй Син начинал с ним занятия сразу после завтрака. После них настоятель Мэй преподавал ему свои дисциплины: учил ориентироваться на местности по звёздам, гадать по ним, узнавать судьбу человека по его ладоням и чертам лица. Порой у Мэй Сина складывалось впечатление, что даос Мэй учит его на профессионального шарлатана. Кроме того, его учили запоминать звания и титулы богов Небесного Пантеона. Оказывается, там жил не только Небесный император и его прислуга... Ещё наставник давал ему переписывать древние трактаты, например «Дао дэ цзин» и «Лунь Юй». Первый был источником изучения даосизма, основного учения монахов монастыря, второй – сборник бесед и суждений. Казалось, настоятель хотел, чтобы Мэй Син понимал смысл, заложенный в эти книги. Но к сожалению в силу возраста и современного мышления, совершенно отличного идеологии древних культур, мальчишка не слишком хорошо смог их усвоить. Хотя и старался, чтобы не разочаровать старого настоятеля. За все эти почти десять лет мастер обучил его многому. Он даже разучил основные действия и ритуальные жесты для религиозных церемоний, традиционных праздников и поклонений богам. Разучивая молитвы и имена богов, Мэй Син думал о том, кого из него готовят. Создавалось впечатление, будто он станет следующим главным настоятелем. Однако зачем ему тогда культивировать ци? Невольно он возвращался к словам наставника про то, что у него есть шанс стать небожителем. Вознестись на Небеса... Звучит, как что-то из разряда невероятное. Став старше, Мэй Син перестал об этом думать. В редкие дни отдыха он отправлялся на охоту в ближайший лес. Случалось, что он иногда приходил без добычи, но убив какую-то забредшую нечисть, или наоборот – приносил добычу, не наткнувшись ни на что необычное. Конечно, монахам эта еда не предназначалась. Чаще всего он делился ей с людьми, которые были сосланы в монастырь и с которыми он завёл некое подобие дружбы. Как и сейчас. Он хотел принести мясо зайца, чтобы задобрить госпожу Гу. Та опять хотела ему устроить экзамен. А зная, как эта уже пожилая женщина любит есть вкусную пищу, он не смог удержаться. Да, за все годы обучения отношения между ними стали чуть лучше. Особенно после того, как ей поставили печать. Однако, он никогда не забудет то, как она его била в детстве. Усмехнувшись самому себе, он направился в монастырь.

***

– Знаешь, твои навыки в охоте всё лучше и лучше, – аккуратно разделывая мясо ножом, промолвила госпожа Гу. Она взяла кусочек, обмакнула его в острый соус с кунжутом и попробовала. – В этот раз, мясо не разодрано на части от неудачной стрелы. Мои поздравления, Мэй Син. Тот почтительно опустил глаза и слегка поклонился: – Всегда рад угодить вам, госпожа Гу. [Ну льстец!] – Тише, – мысленно произнёс он. – Это всё ради ещё одного выходного перед экзаменом. Тем временем госпожа Гу снова обратила на него своё внимание: – Не знай я, ради чего ты всё это затеял, подумала бы, что хочешь доставить удовольствие этой старушке. – Что вы, госпожа! Вы всё также очаровательны, как цветок пиона в ярком цвете лета. –возразил Мэй Син. – Неплохо, ты научился более-менее говорить приятные слова дамам, – усмехнулась госпожа Гу. – В следующий раз похвали деву, сказав, что её глаза словно лунная яшма и благоухает она, как цветок лотоса на ветру. Например, юною госпожу Линь. Эта девочка с тебя глаз не сводит. Мэй Син, смутившись такому предложению, слегка закатил глаза. Небольшой румянец окрасил его щёки. Подобное привлечение внимания к разным девицам от госпожи встречалось постоянно. Она словно забавлялась над ним, предлагая поговорить с девами. Но последнее, чего ему хотелось, это вступать в отношения. Он уже успел давно понять, что тут это не делается так просто, как в прошлом мире. И даже те девушки, которые рождались здесь от сосланных аристократов, держались под строгим контролем. Именно поэтому иногда создавалось впечатление, что место, где он живёт, не просто большой монастырь, а городок со своими правилами и обязанностями. – Впрочем, – отвлекла его от мыслей госпожа Гу. – Мог бы и не стараться. – Почему же? – удивленно приподнял бровь Мэй Син. – Настоятель Мэй хочет тебя отправить в сопровождение одному заклинателю. Он появился тут несколько дней назад и, видимо, пришёл просить к нам помощи, – сказала недовольно пожилая женщина. – Будто не знает, какие у меня планы были на тебя на эту неделю. Мэй Син неловко улыбнулся: – Этот ученик считает, что помощь заклинателю будет отличной практикой. Вам не стоит волноваться, госпожа Гу. Та только недовольно закатила глаза на эти слова: – Иди уже, – сказала она, махнув палочками и вновь принявшись за вкусное блюдо. То, казалось, уже начало остывать от их разговоров. Мэй Син встал, уважительно поклонился и не спеша вышел из комнаты. Тихим шагом, прогуливаясь по территории монастыря, он оглядывался по сторонам. Где-то во внутренних двориках послушники подметали сухие листья, где-то слышались молитвенные песни монахов, где-то шепталась между собой бывшая знать. Жизнь шла своим чередом, размеренно и спокойно. Приблизившись к кабинету своего наставника, он встал. Учитель всегда знал, когда он подходил к нему и сам говорил заходить или нет. За дверью послышалось шуршание, а после раздался голос настоятеля: – Проходи, мой дорогой ученик. Резные двери открылись, и он зашёл в помещение. За все эти годы кабинет даоса никак не поменялся, только сам его обладатель, казалось, стал старее. Уже давно появившаяся седина привлекала внимание своей белизной. Зоркие глаза чуть прищурились в сеточке морщин, и наставник сказал: – Думаю госпожа Гу просветила тебя, в чём дело, – промолвил он, аккуратно распределяя бумаги на столе. Взгляд Мэй Сина зацепился за шёлковый свиток, раньше его там не было. Тем временем пожилой даос продолжил: – У тебя будет миссия. Твоей задачей будет поймать байцзэ – мифическое существо, которое способно предсказывать будущее. Глаза Мэй Сина округлились в удивлении: – Наставник, прошу простить, но мне кажется, что эта задача будет слишком сложна для меня. Я охотился только на нечисть. – Я знаю, поэтому с тобой отправится этот заклинатель, – и указал в противоположный угол комнаты. Мэй Син вздрогнул. Там всё это время стоял человек, а он и не заметил. Фигура в тени слегка шевельнулась и подошла к нему, произнеся: – Не слишком ли он мал? – явно обращаясь к главному настоятелю. – Это мой главный и единственный ученик, он знает многое, не смотря на свой юный возраст. – Понял, – кивнул мужчина и обратился к Мэй Сину. – Меня зовут Мужун Дэ и я странствующий заклинатель. – Этого ученика зовут Мэй Син. Приятно с вами познакомиться – поклонился он, как учила его госпожа Гу. А после начал смотреть на заклинателя. Он был хорош собой, имел атлетичное телосложение. Одежды его представляли из себя простое чёрное ханьфу с золотой вышивкой цветов бадьяна, тёмные штаны были заправлены в высокие кожаные сапоги. Часть длинных волос была заколота гуанем, они струились по его спине, открывая взору прищуренные янтарные глаза на бледном лице. Невольно Мэй Син завис. Этот мужчина никак не походил на бродячего заклинателя, обычно те выглядели более потрёпанными жизнью, а этот сиял своим видом, как солнце на небе. Разглядывая фигуру культиватора, Мэй Син поймал его взгляд и заметил улыбку, мелькнувшую в уголке рта. Похоже у него не такой уж и неприступный характер, как казалось до этого. Значит миссия определённо пройдёт легче. Его учитель тем временем решил сказать: – Что же, раз уж вы познакомились, то вам стоит обсудить детали миссии вне моего кабинета. А у меня есть и другие дела, – и начал рыться в бумагах, будто ища что-то важное. Они не решились его отвлекать. Мужун Дэ кивнул Мэй Сину, и они оба отправились на выход. Бродя по территории монастыря, они дошли до прудика с карпами кои. Мэй Син любил тут сидеть и любоваться этими рыбками. Каждый раз при малейшем движении со стороны берега, они подплывали ближе. Будто надеялись, что им насыпят вкусного корма. Остановившись там, Мэй Син решил начать разговор с бродячим заклинателем: – Мне хотелось бы узнать детали и задать пару вопросов. – Конечно, – ответил мужчина. – В конце концов мы должны сотрудничать. – Откуда вы и зачем вам байцзэ? Всё-таки охота на мифических существ это не шутки. – Я пришёл из провинции Гуанси. Мой господин захотел себе найти новое развлечение и приказал мне добыть ему живого байцзэ. – Не жесток ли ваш господин и к животному, и к вам? – спросил Мэй Син. – Такие звери как байцзэ встречаются редко. А чтобы они еще и развились до способностей к предсказанию, того реже. Мне кажется, ваш господин дал вам невыполнимую задачу. Мужун Дэ слегка улыбнулся и кивнул: – Возможно так оно и есть. Однако я ничего не могу с этим поделать. Слово моего господина – закон. Мэй Син вздохнул и задал ещё один вопрос: – Тогда почему же вы уверены, что байцзэ водится именно тут? – Прежде чем начать своё путешествие, я долго изучал бестиарии, – произнёс мужчина. – Повадки характерные для этого мистического зверя, его любимые места обитания – всё это я запоминал с особой тщательностью. Так уж вышло, что ваша местность подходит лучше всего. А ещё слухи… – Какие ещё слухи? – недоумённо спросил Мэй Син. – Ну, например, знахарь вышел собирать ночные травы и встретил на склоне горы байцзэ. И животное помогло ему выбрать растений для своей дочери. Или же другой слух, женщина вышла ночью в поле… – Я понял, – резко прервал его Мэй Син. – Это просто россказни деревенских жителей. Им уже с десяток лет, не меньше. Почему вы вообще решили, что это правда? – Несколько десятков лет местным жителям видится одно и то же? Сомневаюсь, что это просто байки, чтобы напугать маленьких детей. – Хорошо, – согласился на его слова Мэй Син. – Тогда, когда пойдём? – Сегодня ночью, – ответил Мужун Дэ. – Подготовь всё нужное снаряжение, талисманы и оружие. Кивнув ему в ответ, Мэй Син направился в свою комнату готовиться к предстоящей вылазке. За несколько лет жизни в монастыре его комната изменилась. Она стала не такой пустой. На подставке у стены стоял его любимый цинь, а на стенах висели его неудачные попытки в живописи. Если бы однажды госпожа Гу зашла сюда и увидела бы это великолепие, то наказания он бы не избежал. Направившись к шкафу, он начал складывать заготовки для талисманов и киноварь. Почистив свой меч, он положил его в ножны и нацепил на бедро. А затем решил заняться провиантом на предстоящее задание. Так как он еще не сформировал своё золотое ядро до конца, то он нуждался в еде и сне, и, следовательно, не мог практиковать инедию. Мэй Син быстро сбегал на кухню монастыря, там осталось пару пайков с сушёным мясом и лепёшками, этого должно было хватить. Положив все свои вещи в мешочек, он вернулся в комнату и решил скоротать время до вечера, погрузившись в чтение книги.

***

Когда они вышли с монастыря на миссию, была тёмная ночь. В отличие от жаркой погоды днём, сейчас погода была холоднее. Ему стоило надеть одежду потеплее. Однако, сейчас уже поздно было что-то менять. Оставалось только согреваться активными движениями. Быстро перемещаясь по ночному лесу, Мэй Син следовал за заклинателем. Периодически Мужун Дэ хмурился. Когда Мэй Син спросил его об этом тот ответил: – Не обращай внимания, я пытаюсь увидеть след ци этого байцзэ. Но пока только выходят другие. – В лесу кроме нас никого не должно быть, – ответил юноша. – Жители деревни давно спят, а охотники выйдут в лес только завтра утром. – Я это прекрасно понимаю, – вздыхая, сказал мужчина. – Напрягает, что я чувствую тут чужую ци, будто тут до нас ходило несколько человек. Мэй Син невольно напрягся: – Каков шанс, что эти люди заклинатели? – Стопроцентный. Тут точно были культиваторы, – ответил Мужун Дэ. – Будь аккуратен, возможно мы недалеко от них. Мэй Син обострил все свои чувства. Он пытался прислушаться к окружению, чтобы заметить чужие движения. Но в ушах его раздавался только шум ветра, который качал листья на деревьях. Мысли его занимало одно: откуда тут другие люди? Зачем они исследуют гору Дахэй ночью? Неужели их тоже привлекли слухи о байцзэ? Пробираясь сквозь заросшие кусты, двое людей вскоре вышли на небольшую поляну. Местность постепенно заволокло туманом. Стало холоднее. Вскоре Мэй Син перестал слышать хоть какие-то звуки. Аккуратно он достал свой меч из ножен, заметив, что Мужун Дэ, остановившийся впереди него, сделал тоже самое. Шёпотом Мэй Син решил уточнить: – Тут же скопление тёмной ци, верно? – Да, – ответил хмуро мужчина. – Скорее всего тут в лесу сейчас тёмные заклинатели. Я чувствую, как нас окружают. Встань ко мне спиной, легче будет отбиваться. Мэй Син послушался его, и они вдвоём начали кружить по поляне, ожидая нападения. Где-то треснула ветка. Юноша вздрогнул и крепче схватил меч. Внезапно из кустов мелькнула тень! На них выскочил человек в тёмных одеждах и сразу же ринулся в бой. Мужун Дэ ловко отбивался мечом, пока Мэй Син старался напасть с другой стороны. Неожиданно что-то прилетело из кустов прямо ему под ноги и зашипело, выпустив белый дым. – Не дыши! – в пылу боя крикнул ему Мужун Дэ. Мэй Син послушно закрыл половину лица. Глаза начало неприятно щипать. Поспешно из тени леса выскочил другой тёмный заклинатель. Он сразу же напал на юношу. Их мечи летели в стремительном танце. Стараясь оттеснить Мэй Сина к краю поляны, неизвестный взмахивал своим оружием всё агрессивнее и агрессивнее. Юноша чувствовал, что начинает задыхаться. Неприятный дым притуплял все его органы чувств. Резкое движение со стороны и на его шею накинули удавку. Он не заметил, как приблизился третий тёмный заклинатель. Вероятно, тот всё это время поджидал в кустах, подгадывая нужный момент. Искры посыпались из глаз. Мэй Син больше не мог нормально держать меч. При следующем ударе тот легко вылетел с его рук в сторону и остался безвольно лежать неподалёку. Верёвка всё сильнее затягивалась на его шее. Он пытался содрать её руками и одновременно уворачиваться от ударов. Получалось плохо. Один из тёмных заклинателей наносил ему раны своим острым оружием. Порезы больно щипали. Он ощущал каждой клеточкой своего тела как теряет кровь. Мимо его шеи стремительно пролетело острое лезвие и разрубило удавку пополам. Это Мужун Дэ кинул свой меч, чтобы помочь ему, но сам остался без оружия. Его откинуло от заклинателей и в тот момент Мэй Син успел заметить, как его союзник перешёл в рукопашный бой с ещё одним выскочившим заклинателем. Он отбивался сразу от двоих. Мэй Син решил не падать духом, несмотря на потерю сил. Он быстро потянулся за мечом. Тёмный заклинатель, потерявший удавку, кинулся к нему и резко ударил его в бок. Юноша почувствовал комок в горле. Чёрт возьми, откуда их так много взялось? И почему они так профессионально больно бьют? Тогда Мэй Син задумал разделить их. Поляна была слишком открытым пространством для такого боя, поэтому он ринулся в лес. Мужун Дэ, краем глаза, следивший за ним, понял его мысль и побежал в противоположную сторону. Жёсткие ветки хлестали по его лицу. Мэй Син понимал, что с такими ранами в полуживом состоянии он долго не протянет. Это понимали и последовавшие за ним два тёмных заклинателя. В его голове не было ни единой идеи, как спастись. Возможно, стоило сдаться и попасть под лезвие меча. Всё это время молчавший помощник вдруг подал голос: [Не сдавайтесь! Впереди есть сеть пещер, вы можете там укрыться!] – Где же ты был раньше… – мысленно проворчал Мэй Син. Пытаясь увести погоню всё дальше, он чувствовал себя всё хуже. Грудь сдавливало, а к горлу подступил комок крови. Двое заклинателей были всё ближе. Они не ожидали, что он протянет больше трёх минут бегом, однако, тренировки выносливости у монахов не стоило недооценивать. Особенно, когда в погоне ты борешься за жизнь. [Туда! Левее, мастер!] Следуя указаниям помощника, он повернул в нужную сторону. Сердце гулко колотилось в груди, уставшие ноги сами несли его по влажной почве. Шуршание леса сливалось с его осипшим дыханием. Внезапно земля под его ногами провалилась. Он потерял опору. Мгновение – и его тело сорвалось вниз. Воздух свистел в ушах. Холодный ветер бил в лицо, задевал окровавленные раны, причиняя боль. Сердце ухнуло в желудок. Мелькали тени. Мэй Син совершенно ничего не видел. Глаза слезились. Тело Мэй Сина с глухим ударом рухнуло на дно каменистого ущелья. Мир вокруг потемнел. Лужа крови стремительно начала расползаться под ним. От боли, поразившей каждую клеточку его тела, он потерял сознание.