в полной темноте

      Дверь захлопнулась, и в доме стало так тихо, что Скэриэл мог слышать собственное дыхание — с потерей зрения все прочие органы чувств словно обострились.              Эдвард сказал: «Мы скоро вернемся. Всего несколько часов». Джером добавил что-то вроде: «Я могу остаться, если хочешь», но Скэриэл только отмахнулся.              Сказал жестко, зло:              — Идите. У вас есть дела, а я не нуждаюсь в няньках.              И едва ли не сам вытолкал их из дома.              И все равно ощущение было таким, будто они его бросили. Ему казалось, что сначала они уйдут на несколько часов, потом на день, а потом привыкнут к тому, что без него проще, и примут решение больше никогда не возвращаться.              Скэриэл стоял в центре кухни, сжимая ладонью край стола. Тишина гудела в ушах.              Он протянул руку вперед и коснулся лежащей на столе книги. Толстый том в мягкой обложке. Шрифт Брайля. Надежда, что если он сможет и дальше читать, то вернет себе контроль. Он ведь столькому научился, не могло же быть это самым сложным в его жизни.              Он сел, открыл книгу. Руки дрожали, когда он положил их на страницу. Выступающие точки неприятно укололи пальцы.              Сначала он двигался по строкам медленно, аккуратно, пытаясь узнать букву за буквой, применяя знания, которые накануне в порыве вдохновения впитывал при помощи Эдварда. Буквы упрямо не хотели ни узнаваться, ни складываться в слово.              — Это… «д»? Нет, «е»… — бормотал он.              Скэриэл сдвинул пальцы дальше, сбился, вернулся к началу строки. Попробовал снова. Снова сбился и начал заново.              С каждой неудачей дыхание становилось все чаще. Хотелось закричать, а может, протереть глаза, чтобы избавиться от этой навязчивой черноты перед ними.              Он перевернул страницу, будто следующая будет проще, но наткнулся на хаос. Точки скользили под пальцами, не позволяя уцепиться за смысл.              — Ну же… — прошептал Скэриэл, подтягивая книгу к себе, положил ее на колени в слабой надежде, что смена позы поможет сосредоточиться.              От напряжения его лоб вспотел, пальцы задрожали, но слова по прежнему не становились узнаваемыми. Вероятно, ему понадобятся десятки, сотни часов, чтобы освоить этот навык, а чтобы начать читать бегло — тысячи.              Книга выскользнула из рук и упала на пол. Глухой стук показался слишком громким.              Скэриэл вскочил и пнул книгу ногой. Она скользнула по полу и, судя по звуку, врезалась в стену.              — Черт! — вырвалось у него.              Он пошел в ту сторону, едва не запнулся о другой стул и пнул его тоже в раздражении — после он выскажет Джерому, что стулья не должны стоять на кухне, где попало! — наткнулся ногой на книгу и пнул ее еще раз, сильнее. Сердце колотилось.              Скэриэл поднял книгу, сжал ее и со всей силы швырнул в стену. Раздался сухой хлопок.              Он обхватил голову руками, отступил назад неуклюже, наткнулся на свой же стул и обессиленно упал на него. Плечи его дрожали, перед глазами стыла черная пустота.              Если он не может даже это… что тогда? Какой из него лидер?              Он резко встал в порыве пройтись по комнате, лишь бы не сидеть, как безвольная тряпка.              Протянул руку вперед, наткнулся на спинку стула, пошел дальше, врезался плечом в дверной косяк. От боли зашипел, ударил кулаком в стену.              — Да чтоб вас! — рявкнул он и ударил еще раз.              Костяшки загудели. Он бил снова, еще и еще, пока не почувствовал, что дыхание сбилось, а рука онемела.              Скэриэл облокотился на стену, слушая, как кровь шумит в висках.              Он усмехнулся коротко, горько, потом ударил кулаком в стену еще раз, будто хотел заглушить собственную усмешку.              Оставаться на месте ему что-то не давало, несло его вперед. Скэриэл пошел дальше, вытянув руки и невольно медля, нащупывая путь перед собой ногой.              Он вышел в гостиную, пошел вдоль стены. Пальцы нащупали край книжного шкафа. Дерево было шершавое, покрытое мелкими потертостями. Когда-то он сам выбирал этот шкаф, таскал его с Эдвардом, спорил, куда лучше поставить. Тогда все было просто, сейчас же каждый дюйм под пальцами казался враждебным.              Шаг, еще шаг. Рука нашла дверной косяк. Он пытался запомнить, где что стоит, но память его подводила. Дом, который, как ему казалось, он знал наизусть, теперь был чужим, каждая вещь будто переместилась, чтобы свести его с ума.              Он сделал шаг в коридор и сразу споткнулся о ковер, потерял равновесие и упал на колени.              — Сука… — прохрипел он, вставая и пошатываясь. Опершись о стену, он пошел дальше, снова задел плечом косяк, ударился бедром о тумбу в коридоре. Было ощущение, что он сражается с домом, как со своим врагом.              В месте, которое пусть и не было никогда оплотом покоя, но было временным убежищем, Скэриэл теперь себя чувствовал, как в ловушке.              Он осторожно вернулся в кухню, провел рукой по столу в поисках кружки. Нашарив ее спустя отвратительно долгие секунд тридцать, он взял ее и, не думая, метнул в стену.              Звон разлетелся по комнате. Скэриэл стоял, дрожа от злости.              Он схватил со стола стопку каких-то бумаг, видимо оставленных Эдвардом, которые обнаружил, ища кружку, и бросил их на пол. Ударил по столу кулаком, потом еще раз, и еще, колотя его с неистовством.              Боль в руке стала такой сильной, что он едва удержался от крика в какой-то момент, но крик все равно вырвался, когда накатило осознание, что это все теперь — его реальность. Громкий, полный злости и отчаяния крик.              Он кричал, пока горло не село, потом добрел до стены, сел на пол среди осколков, согнув колени. Голова упала на грудь, слезы сами текли по щекам, но он их не замечал.              Он сжал кулаки, но сил не было. Тело дрожало от усталости. Он уткнулся лбом в колени, сидел так и слушал собственное дыхание.              Дом молчал. Сердце колотилось, будто пытаясь пробить грудную клетку.              Он успел успокоить дыхание после истерики, когда услышал звук в прихожей. Сначала тихий щелчок, будто кто-то осторожно проверил, заперт ли дом, потом — грохот выбитой двери.              Скэриэл замер.              Это не были Эдвард или Джером — даже если бы они остались без ключей, оба знали, где во дворе спрятаны запасные. Это был кто-то с недобрыми намерениями, и Скэриэл задержал дыхание, судорожно гадая, что делать — остаться или попытаться скрыться.              Ждать потенциальных убийц, не предпринимая ничего, было глупо, но в его состоянии любая попытка бегства очевидно привлекла только больше внимания.              Возможно, это его последние пара минут жизни. Возможно, Джером или Эдвард найдут его тело посреди кухни, а может, и того похуже — кто-то из людей Энтони решил поквитаться за мертвого босса как-то более изощренно, и легкая смерть его не ждет.              Несмотря на дерьмовое собственное положение, умирать Скэриэл не планировал, а значит, он должен был принять бой, чего бы это ему ни стоило.              Он прислушался.              Судя по звукам шагов, в дом вошли двое.              Скэриэл почувствовал, как в груди стало тесно, и в этот момент в коридоре раздался смех. Их и правда было двое, тех, голоса, кого он узнал сразу.              — Смотри-ка, — сказал первый. — Темно, как в склепе. Неужели дома никого?              — Не, он все время здесь торчит, вообще не выходит, — лениво отозвался второй. — Нахрен ему свет нужен, он же теперь слепой.              Они снова рассмеялись. Шаги приближались, Скэриэл спешно поднялся с пола и принялся тереть руками лицо, избавляясь от следов влаги и надеясь, что не выглядит слишком жалким в этот момент. Не хватало еще, чтобы эти два урода видели, что все вышло из-под его контроля.              Шерр. Клебер.              Они вошли так, будто дом принадлежал им. К воздуху в комнате сразу примешались запах улицы и дешевого табака.              — Привет, Лоу, — усмехнулся Адам. — Пришли проверить, правда ли те слухи, которые гуляют теперь по Запретным землям.              — Не помню, чтобы приглашал вас в свой дом, — язвительно отозвался Скэриэл, — Чего приперлись?              — Хотели проверить. Ослеп ты на самом деле или просто пустил очередную байку, — незамедлительно отозвался Кэмерон.              Они остановились рядом. Скэриэл услышал, как скрипнула кожанка Адама, когда тот облокотился на стол где-то совсем рядом. Почувствовал движение воздуха за спиной, когда Кэмерон обошел его кругом, почти коснувшись.              Пауза затянулась.              — Молчишь? — спросил Адам. — Или язык вместе с глазами отсох?              Кэмерон усмехнулся коротко:              — Может, думает, что если он нас не видит — нас нет. Эй, Лоу, прием!              Воздух теперь колыхнулся перед лицом Скэриэла, видимо, Кэмерон помахал перед ним рукой.              — Отъебись, Клебер, — прошипел Скэриэл и наугад махнул рукой, удачно отбивая руку Кэмерона перед собой в сторону, — Лишняя конечность? Могу подправить.              — Ты не оборзел ли? — хмыкнул Адам. — Забыл с кем разговариваешь?              — Он же не видит опасности, — заметил Кэмерон. — Может, думает, мы голоса в его голове?              Он снова обошел его и оказался за спиной. Скэриэл не дрогнул, но кожа на затылке горела.              — Хватит, — сказал он резко.              Адам коротко рассмеялся. Смех его был сухим и злым.              — Хватит? Ты мне еще приказывать будешь? Серьезно возомнил себя принцем Запретных земель?              Кэмерон же наклонился к самому уху Скэриэла и прошептал:              — Мы ведь и правда только посмотреть пришли. Но раз уж мы тут… поболтаем?              Воздух стал тяжелым. Скэриэл сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.              Кэмерон стоял у него за спиной так близко, что Скэриэл чувствовал на шее его дыхание. Шаг — и чужие пальцы коснулись его рук, запястья оказались сжаты так, что кожа загорелась огнем, когда он попытался вывернуться.              — Тише, — сказал Кэмерон лениво. — Не дергайся, только хуже будет.              Скэриэл рванулся еще несколько раз, но хватка оказалась крепкой. Адам засмеялся, подошел ближе и без предупреждения схватил Скэриэла за лицо. Мозолистые пальцы вцепились в щеки, дернули голову вверх.              — Ну-ка, — сказал Адам. — Сюда смотри.              Он резко дернул его голову влево, потом вправо. Скэриэл яростно забился в хватке Кэмерона, чувствуя, как ненависть поднимается внутри. Нужно было позволить Энтони убить Шерра, а лучше — заразить его и правда, чтобы подох в муках.              — Тут никого. И здесь тоже пусто. Куда пялишься? — Адам ткнул большим пальцем Скэриэлу под глаз, и тот невольно зажмурился, пытаясь уберечь уязвимое место от прикосновений.              — Отпусти меня, урод, — выдохнул он.              — Что-что? — Адам наклонился ближе. — Голос прорезался?              Он повернул голову Скэриэла в сторону так, что мышцы на шее затрещали. Кэмерон тихо хмыкнул за спиной:              — Я думал, будет больше орать.              — Еще не вечер, — ответил Адам.              Он сжал лицо Скэриэла еще сильнее, пальцы впились в скулы. Это было так чертовски унизительно, что у Шерра с его дружком оставался теперь лишь крошечный шанс на выживание. Пусть не сейчас, но Скэриэл не мог позволить им жить, пока они думали, что могут себе позволить с ним так себя вести.              Им придется склонить голову позже — или сгореть в огне, который Скэриэл оставит после себя. Но теперь… Они еще были частью его планов.              Скэриэл почувствовал, как кровь прилила к щекам.              «Не показывай страха. Не дай им услышать, как сердце сходит с ума.»              — Ну что? — выдавил он усмешку. — Повеселились?              Адам снова рассмеялся.              — Ты еще ерепенишься. Это хорошо, неинтересно разговаривать с жалким безвольным инвалидом, — он отпустил его лицо, но остался близко настолько, что его дыхание обжигало. — Смотри… Нет, не смотри, слушай. Теперь все решаем мы.              — Что-то ты сильно поверил в себя, Шерр, — Скэриэл хмыкнул, — Забыл про уговор? Или тебе напомнить, кто организовал половину плана?              — А тебе напомнить, что ты теперь жалкий червяк, который ни на что не годен, кроме того, чтобы ползать у меня в ногах, чтобы я не выбросил тебя со своей территории в принципе? — Адам звучал до неприличия довольно.              Скэриэл вдохнул глубоко и резко плюнул, надеясь попасть ему прямо в его дикую рожу. На секунду все замерло. Адам выматерился, отпустил его лицо из хватки, а после зловеще тихо хмыкнул.              — Инвалидов бить нехорошо, — сказал он, растягивая каждое слово. — Но и я не хороший человек.              И резко ударил Скэриэла кулаком в грудь. Удар был тяжелым, вышиб воздух из легких. Скэриэл согнулся, но устоял на ногах из-за все еще удерживающего его Кэмерона.              Еще один удар — в плечо. Тело отклонилось вбок, боль прошлась по всей руке. Кэмерон держал его крепко, даже не давая пошатнуться.              — Достаточно? — спросил он тихо, будто это был урок, который они решили ему преподать. — Или тебе мало?              — Ему мало, — отрезал Адам, не давая Скэриэлу возразить.              Третий удар попал в живот. Пара ударов прилетели в лицо. Скэриэл сжал зубы, глотая стон. Колени предательски задрожали, едва не подломились, но он не позволил себе этого.              — Все? — выдавил он. — Или ты устал?              — Смотри, какой смелый. Я только начал. Отпусти его, Кэм.              Кэмерон отпустил его руки. Скэриэл попытался уйти в сторону, но удар обрушился сбоку в ребро. Скэриэл согнулся, грудь сдавило.              — Защищайся, блять! — потребовал Адам. — Или тебе нравится?              Еще удар — по другому боку. Боль прошла по телу волной, отдаваясь в спину. Скэриэл сжал зубы. Он попытался удержаться на ногах, но колени все же подкосились, и он рухнул на пол, судорожно попытался ладонями найти опору, чтобы встать.              Адам не остановился. Два быстрых пинка по ребрам и по бедру вернули Скэриэла на пол стремительно. Он не удержался, вскрикнул глухо, звук вышел больше похожим на рычание.              Скэриэл едва подавил в себе порыв сжаться, прикрыть уязвимые места и просто перетерпеть, но у него больше не было права на это. Маленький слабый Скэриэл умер где-то там, в чертовом приюте-гнезде, забитый другими птенцами.              — Ты пожалеешь об этом, — пробормотал он.              Адам и Кэмерон еще были ему нужны, но проучить их стоило, хотя бы напугать. Он сел на полу, переводя дыхание и собираясь с силами. Новых ударов пока не следовало, зато эти тупицы прекрасно давали ему понять, где они стоят, переговариваясь.              — Теперь ты там, где тебе и место, — голос Адама так и сочился ядом.              — Он упрямый, — заметил Кэмерон. Голос его звучал спокойно, почти равнодушно. — Ты погляди, как держится. Будто что-то еще может сделать.              Скэриэл стиснул зубы и пошарил рукой по полу в поисках какого-нибудь осколка — где-то здесь он расколотил кружку, и точно знал, что мог рассчитывать хотя бы на такое импровизированное оружие.              — Что-то потерял? — насмешливо спросил Кэмерон, и когда Скэриэл действительно нащупал небольшой осколок. Чей-то ботинок — Скэриэл так и понял, чей — надавил на его руку с усилием, прижимая ее к полу.              Острые края осколка впились в ладонь, и Скэриэл зашипел от боли, а ботинок только вжал кисть в пол сильнее.              Боль пульсировала в руке, и Скэриэл не сдержался. Он призвал материю.              Внутри что-то дрогнуло, откликнулось. На секунду воздух стал плотнее. Кожа покрылась мурашками, в голове зашумело.              Глаза вдруг обожгло болью — такой, что он едва не закричал. Он предполагал, что любое использование материи в его состоянии может добить зрение окончательно, но остановиться уже не мог, им двигали ярость и животный страх, и еще — желание втоптать этих ублюдков, выставивших его слабаком, в грязь.              Боль снова отдалась в глазах. Он стиснул зубы, чтобы не закричать, и уже подорвался, чтобы направить клубок материи Шерру в лицо, придушить его, как бешеную псину, когда тот вдруг шагнул куда-то в сторону и совершенно другим тоном произнес:              — Хватит! Угомонись, Лоу, мы поняли, что ты не собираешься хныкать и жалеть себя.              Скэриэл, уже не контролирующий себя в полной мере, развернулся на голос и швырнул темную материю в Адама. Что-то загремело, Кэмерон за его спиной выругался и дернул Скэриэла за плечо назад.              В поясницу ему уперлось что-то твердое — вероятно, ствол, и Скэриэл замер, анализируя ситуацию.              — Угомонись, — повторил за Адамом Кэмерон, — Мы пришли поговорить. Не делай резких движений и сядь.              Раздался противный звук скрежета ножек по плитке, и под колени Скэриэлу ударился стул. Кэмерон отступил куда-то в сторону.              — Теперь у нас, значит, деловой разговор, — рассмеялся Скэриэл хрипло. — Забавно. Сначала решили ворваться с кулаками, а теперь говорить хотите?              — Я могу вернуться к первому варианту, — фыркнул Адам.              — Только это ты и можешь, — ответил Скэриэл, — Чтобы разговаривать нужен мозг, а у тебя с этим проблемы.              — Осторожней с языком.              — Осторожней? — Скэриэл хмыкнул. — Вы на моей территории, так что можете сходить к черту.              Кэмерон хмыкнул, в его голосе отчетливо слышалось раздражение:              — Ты думаешь, что все еще управляешь ситуацией?              — Я думаю, — сказал Скэриэл медленно и четко, — Что если бы я не был вам нужен, вы бы даже не пришли, но вот, вы здесь.              Адам шумно втянул воздух, но промолчал. Скэриэл выпрямил спину, хотя все тело ломило, и позволил себе усмешку.              Адам подтянул к себе стул и уселся неподалеку, закурил, судя по запаху, свои омерзительные сигареты. Скэриэл хотел прокомментировать, но ему в пальцы вдруг ткнулась тоненькая трубочка, и он передумал, вместо этого затянулся тоже, позволяя организму переключиться.              Несколько минут они курили в тишине. Фоном Скэриэл подумал, что Джером не обрадуется, когда увидит разруху на кухне, наверняка эти двое навели только больше бардака, а еще прошли в дом в обуви… Он и сам так делал, но одно дело он, и совершенно другое — эти придурки.              — Кто теперь ведет твои дела? — спросил его Адам, и голос его звучал непривычно серьезно.              Скэриэл посмотрел в пустоту перед собой, приподнял подбородок. Голос его прозвучал спокойно, немного насмешливо:              — Странный вопрос. Я разве умер?              — Ты ослеп, — резко сказал Адам. — Для Запретных земель это, считай, одно и то же.              Скэриэл усмехнулся.              — Ошибаешься. Слепота — это потеря глаз. Смерть — это потеря всего. Ты плохо различаешь вещи, Шерр. Может, поэтому тебе все время нужно махать кулаками — думать-то больно.              Адам хлопнул ладонью по столу, снова заводясь, но Кэмерон не дал ему взорваться.              — Ты ведь понимаешь: твое бахвальство не вернет тебе зрение. И люди не будут слушать человека, который не видит, куда идти.              Скэриэл повернул лицо на звук его голоса.              — Люди будут слушать не глаза, а голову. Мне не нужно зрение, я и так знаю, в какую сторону мне идти. Голова же у меня на месте, а вот насчет ваших я бы поспорил.              Адам вскочил, роняя стул.              — Ты что, издеваешься?!              — Нет, — ответил Скэриэл спокойно. — Просто напоминаю: я потерял лишь зрение, а не разум.              — Красиво стелешь. Но красиво — не значит убедительно, — ответил Кэмерон.              — Вы все еще здесь, значит — достаточно убедительно, — парировал Скэриэл.              — Да если бы я хотел, ты бы уже лежал мордой в пол и хрипел! — рыкнул Адам.              Голос его прозвучал ближе, видимо он снова шагнул к нему. Скэриэл не шелохнулся.              — Но ты не хочешь, потому что тебе нужен ответы, которые тебе могу дать только я. И мои люди. И мои связи. И мое умение продумывать планы, если ты не хочешь прожить всю жизнь так же дерьмово.              — Ты предлагаешь нам работать с тобой и дальше? — удивленно уточнил Кэмерон.              — Нет, — сказал Скэриэл и ухмыльнулся. — Я лишь говорю, что даже слепым справлюсь лучше вас обоих вместе взятых, когда дело касается планирования и долгосрочных перспектив.              Они снова помолчали. Скэриэл не торопился — он не собирался спрашивать о чем-то первым. Он был нужен им, и ждал, что они сами заведут разговор о конкретных делах.              — После смерти Энтони образовалась пустота, — наконец перешел к делу Адам. — Его люди исчезли, влияние рассыпалось. Так долго продолжаться не может. Либо кто-то займет место, либо все сгниет.              Скэриэл повернул лицо в его сторону.              — И вы решили, что именно вы отлично с этим справитесь.              — Не просто решили, — отрезал Адам. — Мы уже начали заниматься этим, но нам мешает твоя шпана.              — Если тебе мешает вести дела кучка подростков, как ты вообще управлял раньше бандой? — скептически спросил Скэриэл, — Не вынуждай меня сомневаться в том, что союз с тобой имел смысл, или мне придется взять все в свои руки.              Голос Адама стал жестче:              — Угрожаешь мне? Ты в любом случае не сможешь управлять Запретными землями вслепую. Это смешно.              Скэриэл холодно ответил:              — Я управляю людьми, которые видят. Они и дальше будут моими глазами, а все решения — за мной.              Адам вздохнул.              — Черт с тобой. Но разговор не окончен. Нам нужно будет обсудить, кому достанется его недвижимость и заведения. И разобраться с теми, кто думает, что может тоже влезть на это место.              — Я приеду в клуб через пару дней, там и обсудим, — Скэриэл сложил руки на груди, — Постарайтесь не просрать все за это время. И не обдолбитесь там на радостях, празднуя свободу от Энтони.              Он хотел добавить еще пару колких слов им на прощание, но услышал скрип двери, шаги, и на этот раз звук был другим — резким, торопливым.              — Какого черта здесь происходит?              Голос Джерома, глухой от злости, срывающийся на крик.              Адам усмехнулся:              — Смотри-ка, пришел защитничек убогого. Как трогательно.              — Отойди от Скэриэла, — холодно сказал Джером. — Ты сам показал мне, как можно разбить голову так, чтобы наверняка, и если думаешь, что я не рискну использовать это против тебя, ты ошибаешься.              — Не драматизируй, Джером. Мы просто болтали, — хмыкнул Кэмерон, — Убери биту.              — Болтали? — Джером не сдержал нервный смешок. — Я вижу его лицо.              Скэриэл хотел прервать его, но Джером потребовал низким, опасным голосом, от которого у Скэриэла по телу пробежали мурашки:              — Вон отсюда. Живо.              — Иначе что? Ударишь? — Кэмерон, кажется, нисколько не испугался.              — Попробуй, — добавил Адам, в голосе его слышалась ухмылка. — Только потом биту из задницы вытаскивать будешь.              — Проверишь? — голос Джерома теперь звучал ближе.              — Да я тебе, щенок… — Адам явно вознамерился проучить Джерома, и Скэриэл уже приготовился к новому витку драки, когда Кэмерон примирительно произнес:              — Нам пора. Адам?              — Давно пора, — отрезал Джером.              Шаги простучали мимо, дверь хлопнула так, что стекла в окнах задрожали. В комнате стало тихо.              Скэриэл сидел неподвижно, дышал прерывисто, стараясь не показать, как тяжело дается ему каждое движение. Он слышал, как Джером шумно вздохнул, потом раздался глухой звук — бита с грохотом упала на пол.              — Чертовы ублюдки, — выдавил Джером. — Готовы были добить тебя.              Скэриэл не отозвался. лишь поморщился. Джерому недоставало понимания, что если бы Шерр и его щенок хотели бы — Скэриэл был бы мертв. Им ничего не стоило подослать парочку своих придурков или даже сейчас убить его выстрелом в затылок, пока он даже не понимал, где они.              Джером шагнул вглубь комнаты, зашуршал в шкафчике, заскрипела знакомым звуком крышка — аптечка.              Они перешли в гостиную, и Скэриэл с тихим стоном упал на диван. Джером сел рядом, бережно прикоснулся к его лицу, поворачивая его к себе.              — Сиди спокойно, — сказал он строго. — Я сейчас все обработаю.              Скэриэл скривился.              — Не надо.              — Надо, — отрезал Джером. — У тебя все лицо в крови, завтра еще и отечет.              — Они не трогали лицо практически, не выдумывай, — отозвался Скэриэл раздраженно, наслаждаясь однако вниманием. Джером вернулся домой, и с ним словно вернулась частичка прежней, нормальной жизни.              — Ничего не знаю, — голос Джерома стал снова ниже. — Кровь есть, значит нужно обработать.              Резкий запах антисептика ударил в нос. Скэриэл поморщился, но не отстранился. Пальцы Джерома коснулись его подбородка, подняли голову. Движение было уверенным, но не грубым.              — Тихо, — сказал он. — Не дергайся.              Ватка коснулась рассеченной губы, ранку обожгло. Скэриэл почувствовал невероятную потребность покапризничать.              — Черт… — прошипел он. — Можно мне другого медбрата? Этот какой-то неласковый.              — Это и не должна быть ласка, — Джером прижал ватку сильнее. — Это необходимость.              — Еще скажи, что тебе нравится играть в заботу, — усмехнулся Скэриэл криво.              — Нравится? — Джером теперь звучал сердито. — Нет. Мне бы больше понравилось, если бы ты не сидел передо мной избитый. Но ты сидишь, значит, нужно тебе помочь, вот и вся правда.              Он обработал скулу, щеку, двигаясь по его лицу уверенно. В какой-то момент Скэриэл дернулся, хотел оттолкнуть его руку, но Джером поймал его запястье и опустил его вниз.              — Прекрати ерзать и дергаться, — сказал он. — Закончить нужно.              — Тебе просто нравится меня истязать, — проныл Скэриэл притворно. — Ждешь, когда я начну скулить от боли. Или… Ждешь благодарности, точно!              — Замолчи, — Джером возмущенно пихнул его в плечо и виновато пробормотал извинение, когда Скэриэл зашипел от боли по-настоящему, — Ты… Почему тебя так злит все, что я делаю?              Скэриэл отвернулся от Джерома раздраженно.              — Меня бесит, что ты пытаешься выставить меня слабаком. Ты бесишь.              — Я не думаю, что ты слабый, — отрезал Джером. — Но хочу позволить тебе не быть всегда сильным. Понимаешь разницу?              Он щелкнул крышкой аптечки, убирая флакон с антисептиком, а после Скэриэл почувствовал теплые руки на своем лице. Он замер, позволяя Джерому держать его так, гладить большими пальцами кожу под глазами.              Это прикосновение было приятным, Скэриэлу хотелось оставить себе воспоминание о нем на случай, если таких моментов станет мало, а после они исчезнут вовсе. Он верил отчасти словам Джерома, когда тот убеждал его пламенно, что никогда его не оставит, да и Джером верил в глупую клятву на крови, но одновременно с этим Скэриэлу не приходило на ум ни одной причины, почему тот мог бы захотеть остаться с ним таким насовсем.              В этом не было ни выгоды, ни смысла, разве что Джером, как самый настоящий собственник, мог радоваться, заполучив его наконец себе, но что ему со Скэриэлом таким делать? Разве что, держать при себе, чтобы всегда иметь в доступе его тело, но Джером был слишком хорошим парнем, и Скэриэлу не верилось, что тот мог руководствоваться исключительно такими низменными мотивами.              — Джером, — тихо позвал Скэриэл, когда минута нежности затянулась, — Почему ты вернулся так рано? Дети перестали посещать «Дом Спасения и Поддержки»? Или что-то случилось?              Джером вздрогнул и отпустил его тут же, словно прикосновение к Скэриэлу сделалось для него невыносимым.              — Как ты и просил… я взял твой телефон, чтобы отвечать, если напишет твой чистокровка, — начал он.              Скэриэл поднял голову.              — И? — он почувствовал холодок в голосе Джерома. Кажется, Джером был не слишком доволен, но когда он вообще был доволен упоминанием Готье?              До ушей донесся звук разблокировки экрана.              — Я отвечал ему в течение дня несколько раз, как ты и просил. Он такой бред писал, что меня аж не вывернуло, — Джером теперь звучал еще более раздраженно.              Скэриэл с трудом удержался, чтобы не попросить Джерома зачитать ему всю переписку. Сейчас драконить его, и без того раздраженного, было очень некстати.              — Что он хотел? — Скэриэл попытался звучать как можно более равнодушным. — Снова спрашивал, куда я пропал?              — Он ныл весь день, как ты его вообще терпишь?              — Джером.              — Я серьезно! Большего нытика, чем твой Хитклиф, еще надо поискать. И волнуется он, и «прошлый раз» его тревожит… Придурок, — с досадой выругался Джером.              Скэриэл улыбнулся слабо.              — Переживает — это хорошо, значит… — он осекся. Осознание, что план — его безупречный план — больше не имел смысла, накатило удушающей волной.              Готье был теперь для него бесполезен, потому что Скэриэл теперь бесполезен для Октавии. От осознания Скэриэла чуть не стошнило, он отвернулся от Джерома и вцепился рукой в спинку дивана.              — Скэриэл? — Джером тронул его за плечо, и Скэриэл дернул им, сбросил его руку.              — Помолчи, Джером, — сказал он требовательно, а после уткнулся в спинку дивана лбом, пытаясь придумать хоть один вариант, в котором он мог бы использовать теперь их близкие отношения с Готье, но ни одной мысли не шло в голову.              — Это важно, — возразил тот. Он сделал паузу, будто решая, стоит ли читать. Потом выдохнул, — Последнее, что он написал полчаса назад: «Если ты не придешь ко мне — я сам приду».              Скэриэл замер. Последнее, что он хотел бы раскрыть Готье — свое состояние. Долго прятать это бы не получилось, но Скэриэл предпочитал не думать о том, как эту проблему решить в перспективе.              Он предпочел отсрочить решение проблемы, и это казалось временным выходом. шансом на побег. О том, какая реакция будет у Готье, узнай он о его слепоте, Скэриэл не хотел даже думать.              Жалость, неуместные сочувственные слова, обязательно куча расспросов о том, как это произошло… Воображение подкинуло Скэриэлу живую картину: Готье сидит рядом с ним, держит его за руку и смотрит с такой отвратительной жалостью, что на миг Скэриэлу захотелось оттолкнуть этого воображаемого Готье, сбежать от него, чтобы больше никогда не ощущать на себе его жалостливый взгляд.              И вместе с тем… Ему чертовски хотелось, чтобы тот просто обнял его сейчас. Не спрашивая ничего, не жалея и не думая о будущем, просто обнял и позволил обнять его в ответ, чтобы остаться так надолго, греясь его теплом и чувствуя себя рядом с ним в полной безопасности.              К горлу подступил ком. Такой сценарий был просто невозможен по тысяче причин, и Скэриэл с сожалением подумал о том, что если бы Готье хоть чем-то дал ему за последнее время намек на то, что они могут быть на одной стороне, он бы рассказал ему. Он бы объяснил ему, и Готье мог бы стать его руками и глазами в Академии в то время, как Джером и Эдвард были ими в Запретных землях.              Но это не имело никакого шанса на осуществление. Готье смотрел на мир иначе, и Скэриэл ничего не смог с этим сделать за годы их дружбы.              — Я пытался ему объяснить, что не хочу… в смысле, что ты не хочешь его видеть, — привлек его внимание Джером. — Он даже не читал «твои» сообщения. Это у вас норма?              Скэриэл пожал плечами.              — Он бывает очень упрямым, если что-то вобьет себе в голову, — отстраненно сказал он.              — И как ты планируешь с ним объясняться? Он не сможет вечно оставаться в неведении.              — Ты сомневаешься в том, что я могу придумать убедительное оправдание для Готье? Я тебя умоляю.              Джером сердито вздохнул.              — Так придумай его! Я не собираюсь переписываться с ним от твоего имени без конца, он меня задолбал уже. Это ты любишь общаться с чистокровками, не я, если забыл! — Скэриэл едва не рассмеялся, представив его насупленное лицо.              Бедный-бедный Джером, как же он страдал, один денек отвечая на сообщения Готье. Наверняка залез и в историю их переписки, покраснел весь от ревности, читая, как Скэриэл дразнил Готье обещаниями зацеловать и рандомными селфи.              — Если он придет, скажи ему, что я…              Его прервали шаги. Вернулся Эдвард?              — Сказать мне что? — знакомый голос ударил по ушам.              Скэриэл вздрогнул, Джером невольно вцепился в его колено, и Скэриэл на автомате накрыл его руку своей, успокаивая.              Нужно было срочно что-то придумать, но мысли, как назло, оставили его, и в голове поселилась пустота. Он вскинул глаза в сторону, где, как ему казалось, должна была находиться дверь, и широко улыбнулся.              — Привет, Готи. Давно не виделись.