в полной темноте

      Клуб встречал Скэриэла знакомым гулом — музыкой, криками, смехом, звоном стаканов и тяжелым запахом дешевого алкоголя, пропитавшим стены насквозь.              Это место было частью его жизни задолго до того, как тьма стала его постоянным спутником, и сейчас, когда зрение отказало, «Яма» превратилась в полигон для проверки того, насколько хорошо он научился ориентироваться в мире без света.              Скэриэл шел медленно, но уверенно. Джером остался у входа по его просьбе. Не потому что Скэриэл не доверял ему, а потому что хотел показать Шерру и Клеберу, что он способен появляться в их логове без сопровождения. Слепой, но вовсе не беспомощный.              Он насчитал двадцать три шага от входной двери до стойки, где обычно сидел Кэмерон. Двадцать три — ровно, ни больше ни меньше. Воздух стал тяжелее, когда он приблизился — запах дешевого парфюма Кэмерона смешивался с дымом и потом толкающихся рядом тел, чудом попавших в ВИП-зону, создавая приторно-сладкое амбре.              — Лоу, — голос Кэмерона раздался справа, чуть выше уровня его плеча. Значит, тот сидел на высоком барном стуле, как обычно. — А ты смелеешь. Один пришел? И даже не поздороваешься?              В голосе Кэмерона звучала наигранная обида.              — Где твои манеры, Лоу?              — Умерли вместе с моим зрением, — отрезал Скэриэл.              Кэмерон рассмеялся коротко.              — Так ты один?              — Джером где-то здесь, — Скэриэл пожал плечами и сел на соседний стул, предварительно проведя рукой по сиденью. Чисто. Без осколков и лужиц пива. — Тебя это удивляет? Не могу же я везде с ним ходить, как привязанный.              Кэмерон хмыкнул. Скэриэл услышал, как тот сделал глоток и опустил стакан на стойку — звон стекла, легкий выдох. Виски. Скорее всего, двойной.              — И как, — Кэмерон сделал паузу, и Скэриэл кожей почувствовал его изучающий взгляд, — находиться в «Яме» без глаз? Не страшно?              — А должно быть страшно? — Скэриэл повернулся к нему, изображая удивление. — Я здесь бывал чаще, чем ты. И знаю это место лучше, чем ты думаешь. Не надоело пытаться меня подколоть?              — Обижаешь, — Кэмерон усмехнулся. — Я просто беспокоюсь за тебя. За такого ценного союзника.              Скэриэл внутренне напрягся. «Беспокоюсь» от Кэмерона звучало как пощечина — слишком фальшиво, слишком театрально.              — Перейдем к делу, — сказал он, кладя локти на стойку. Пальцы нащупали прохладную поверхность лакированного дерева. — Ты хотел поговорить. Я здесь.              — Я действительно хотел обсудить кое-что. Деловое.              Скэриэл ждал. Пальцы его барабанили по стойке — медленно, равномерно, демонстративно спокойно. Внутри же все напряглось, готовое к удару.              — Адам хочет расширяться, — сказал Кэмерон, понизив голос. — Территории к югу от «Свалки». Там сейчас бардак, бывшие люди Энтони никак не поделят власть. Но нам нужны новые люди. И информация.              — И ты подумал обо мне? — Скэриэл изогнул бровь. — Льстишь. Чем я, по-твоему, могу помочь?              — Я подумал о том, что у тебя есть связи, — поправил Кэмерон. — И люди, которые могут быть полезны. Тот же Эдвард. Твой Джером. И этот… как его… Чарли?              Он выделил имя особым тоном.              — Ваш маленький чистокровный друг. Может, у него тоже есть связи?              Скэриэл замер. Сердце сделало лишний удар, но голос остался ровным:              — Он не имеет отношения к нашим делам.              — О, неужели? — Кэмерон подался ближе. Скэриэл почувствовал его дыхание — теплое, с запахом виски и мятной жвачки. — А мне показалось, что вы очень… близки. Джером с ним тоже сдружился. Видел бы ты их в «Подземке»…              Он не договорил, оставив фразу висеть в воздухе. Скэриэл знал, к чему тот клонит, и не собирался отдавать ему эту маленькую победу.              — Наши отношения — не твое дело, Клебер, — сказал он холодно. — Если у тебя есть деловое предложение — говори. Если нет — я ухожу.              — Обидчивый какой, — протянул Кэмерон. — Ладно. Дело вот в чем. Мы хотим, чтобы Эдвард стал посредником между нами и южными территориями. Он знает тамошнюю публику, у него есть там некоторая репутация благодаря твоим делам на юге.              — Эдвард не работает на вас, — ответил Скэриэл. — Он работает на меня. И если я решу, что это сотрудничество выгодно, он сделает то, что нужно. Но не раньше.              — Ты слышал, что я сказал? — Кэмерон хлопнул ладонью по стойке. Стакан звякнул. — Мы не просим. Мы предлагаем сотрудничество.              — Я не торгуюсь, — парировал Скэриэл. — И не собираюсь отдавать Эдварда в ваши руки, чтобы вы его там… использовали.              В горле встал ком — воспоминание о том, как Эдвард ушел из дома после их ссоры, как хлопнула дверь, как повисла тишина. Они не разговаривали уже несколько недель. Скэриэл запретил себе думать об этом, но мысли возвращались, как бумеранг.              — Эдвард уже взрослый мальчик, — усмехнулся Кэмерон. — Сам решит, с кем ему работать. Подумай, мы ведь можем его переманить. Думаешь, ему нравится работать со слепым сопляком?              — Ему нравится то, что я ему скажу, — хмуро заверил Скэриэл.              Кэмерон замолчал. В наступившей тишине Скэриэл слышал свое дыхание и отдаленный шум танцпола — басы, смех, топот. Его пальцы остановили беспокойное движение. Он замер, ожидая следующего хода Кэмерона.              — Ты изменился, Лоу, — наконец сказал Кэмерон, и в его голосе не было насмешки. Только констатация факта. — Раньше ты был гибким, а теперь…              Они сидели молча. Скэриэл чувствовал, как Кэмерон рассматривает его — скользит взглядом по лицу, по рукам. Он что-то искал. Слабость. Уязвимость. Причину, по которой можно было бы сбросить его со счетов.              Скэриэл не дал ему этой причины.              — Я подумаю над твоим предложением, — сказал он, чтобы прервать затянувшуюся паузу. — Но Эдвард — не разменная монета. Если мы решим сотрудничать, то на моих условиях.              — Твои условия… — протянул Кэмерон. — А ты не забыл, кто сейчас заправляет в Запретных землях?              — Я ничего не забываю, — Скэриэл усмехнулся. — Но и ты не забывай, кто привел вас к власти. И кто может уронить на самое дно.              В воздухе застыла угроза. Скэриэл чувствовал, как темная материя откликается на его эмоции — гудит где-то в груди, готовая вырваться. Он подавил ее усилием воли. Не сейчас.              — Хорошо, — сказал Кэмерон неожиданно мирно. — Подумай. Время у тебя есть. Но не слишком много.              Он сделал еще глоток, и Скэриэл услышал, как опустел стакан.              — Выпьешь со мной? — спросил он и, не дожидаясь ответа, щелкнул пальцами. — Бармен, повтори.              — Я не пью, — ответил Скэриэл.              — А зря, — Кэмерон усмехнулся. — С твоей жизнью без алкоголя никак. Хотя, ты же…              Он хмыкнул, не озвучивая мысль до конца, пока вокруг было слишком много ушей.              Разговор перетек в более спокойное русло — Кэмерон рассказал о последних новостях, о том, как Адам разбирается с особо ретивыми конкурентами. Скэриэл слушал вполуха, отмечая важное, отсеивая лишнее. Он чувствовал, как напряжение постепенно отпускает, как тело расслабляется, привыкая к шуму клуба.              Это ощущалось как раньше. Почти.              Они говорили около часа, когда в их разговор вмешался третий.              Скэриэл услышал шаги раньше, чем голос — тяжелые, нерешительные, с характерным шарканьем. Шаги приблизились, остановились на расстоянии вытянутой руки.              — Э… мистер Лоу? — голос был низким, но неуверенным. — Мистер Клебер?              Охранник. Скэриэл узнал тембр — этот человек работал в «Яме» уже несколько лет. Боб, кажется. Да, точно Боб. Низкорослый, коренастый, с вечно вспотевшим лбом и большими, неловкими руками.              — Чего тебе? — грубо спросил Кэмерон, не поворачиваясь.              — У нас проблема, — Боб запнулся. — В зале. Один… посетитель.              — Посетитель? — Кэмерон усмехнулся. — Здесь все посетители. Конкретнее.              — Чистокровный, — выдохнул Боб. — Напился в стельку, кажись. Устроил дебош. Разбил пару столов, орет, никого к себе не подпускает.              Скэриэл почувствовал, как Кэмерон напрягся. Его рука, лежавшая на стойке, сжалась в кулак.              — И ты пришел к нам? — голос Кэмерона стал ледяным. — Вышвырни его. В чем проблема?              — Он… он же чистокровный, — повторил Боб. — Если с ним что-то случится, полиция… родители его…              — Мне плевать на его родителей, — отрезал Кэмерон. — Сказано — вышвырнуть, значит, вышвырнуть. Или ты хочешь, чтобы я сам это сделал?              Скэриэл слушал, как Боб переминается с ноги на ногу, как тяжело дышит — то ли от страха, то ли от неловкости. Потом до него дошло.              — Боб, — сказал он негромко. — Подойди.              Голос его был ровным, почти ласковым. Он знал, как действуют такие интонации на людей, привыкших к грубости и приказам. Доброта — оружие, которым он пользовался редко, но метко.              — М-мистер Лоу? — Боб шагнул ближе.              — Расскажи подробнее, — попросил Скэриэл, поворачивая голову в его сторону. — Кто он? Откуда пришел? Что сделал?              — Не знаю, мистер Лоу, — Боб говорил быстро, обрадованный тем, что его слушают. — Молодой. Волосы светлые, одет дорого. Сначала сидел тихо, пил один, потом к нему пришли дружки в ВИП-зону, он же оттуда выскочил и как с цепи сорвался. Начал кричать, бутылки бить. Мои парни попытались его утихомирить, так он чуть одному глаз не выбил.              — Понятно, — Скэриэл кивнул. — А сейчас он где?              — В зале, — Боб сглотнул. — Мы его окружили, но… он как бешеный. Ребята не хотят сталкиваться с материей.              — Идиот, — бросил Кэмерон. — Какого хрена ты пришел к нам? Разберитесь сами.              — Мистер Клебер, он же чистокровный, — Боб почти умолял. — Если мы его выкинем, а потом он заявит в полицию…              — В полицию он не заявит, — перебил Скэриэл. Голос его был спокойным, почти скучающим. — Чистокровки не ходят в полицию с такими делами. Им не нужен скандал.              Он помолчал, собираясь с мыслями.              — Боб, ты можешь его успокоить без шума? — спросил он. — По-хорошему?              — Да он никого к себе не подпускает, — пожаловался Боб.              — А ты попробуй. Подойди тихо, заговори. Скажи, что здесь его ждут друзья, что мы можем помочь. Не дави, не угрожай. Чистокровки этого не любят.              Скэриэл говорил медленно, чеканя каждое слово. Он знал, что делает — Боб был неглуп, но нуждался в четких инструкциях. И в том, чтобы кто-то признавал его значимость.              — Сейчас есть свободная комната наверху? — продолжил он. — Отведите его туда. Пусть выспится. Утром он уйдет сам и даже не вспомнит, что здесь был.              — Но мистер Шерр сказал… — начал Боб.              — Адам здесь не главный, когда речь идет о таких вещах, — перебил его Скэриэл. — Ты меня понял?              Он услышал, как Кэмерон шумно выдохнул — от негодования или удивления, Скэриэл не понял. Но Боб закивал — Скэриэл уловил движение воздуха, легкий шорох одежды.              — Сделаю, мистер Лоу, — сказал он и уже хотел уйти, но Скэриэл остановил его, коснувшись рукава.              — Как твоя дочь, Боб? — спросил он. — Выздоровела?              Боб замер. Скэриэл почувствовал, как тот вздрогнул — от неожиданности, от того, что кто-то помнит о его личной жизни.              — Д-да, мистер Лоу, — ответил он, и в голосе его прорезалась благодарность. — Спасибо, что спросили. Операция прошла успешно.              — Рад за тебя, — Скэриэл убрал руку. — Иди. И помни — тихо. Без шума.              Боб ушел. Скэриэл слышал его шаги — сначала нерешительные, потом более уверенные, когда он направился к выходу из ВИП-зоны.              — Ты что творишь? — зло спросил Кэмерон, как только они остались одни. — Хочешь, чтобы Адам узнал, что ты отдаешь приказы его людям?              — Я не отдаю приказы, — спокойно ответил Скэриэл. — Я даю совет. Который, кстати, сэкономит вам кучу проблем. Вышвырнуть чистокровного — легко. А потом объясняй его папочке или папику, почему его мальчишка валялся в канаве с пробитой головой.              — У нас есть свои методы, — буркнул Кэмерон.              — У вас есть только грубая сила, — парировал Скэриэл. — А нужно умение думать. И в этом разница между тобой и мной, Кэм. Ты видишь только то, что перед носом. Я — на несколько шагов вперед.              — Ты слепой, — напомнил Кэмерон с усмешкой.              — А ты тупица, — ответил Скэриэл. — Что хуже?              Он поднялся со стула, чудом удержавшись на нем перед этим, когда Кэмерон зло пнул его по ножке, нащупал стойку, повернулся. В голове уже созрел план.              — Я пойду, «посмотрю» на этого чистокровного, — сказал он.              — Зачем? — удивился Кэмерон.              — Затем, что если он действительно из богатой семьи, его можно будет использовать. Ты не понимаешь? Связи с чистокровками — это золотая жила.              Кэмерон промолчал. Скэриэл не стал ждать его ответа — развернулся и пошел в сторону зала, считая шаги.              Двадцать три шага до стойки. Сорок семь от стойки до входа в основную зону. Он знал этот клуб как свои пять пальцев — каждую стену, каждую дверь, каждый поворот. Слепота сделала его память острее, превратила знакомые маршруты в ментальные карты, которые невозможно было стереть.              Общий зал встретил его звуками. Музыка била по ушам, крики смешивались со смехом. Скэриэл шел медленно, выставив вперед руку — на случай, если кто-то выскочит перед ним.              Но его не толкали. Посетители «Ямы» знали его — или боялись, или уважали. Перед ним расступались, давая дорогу.              Скэриэл услышал шум раньше, чем понял, где источник. Крики, звон разбитого стекла, ругань. И голос — высокий, срывающийся на фальцет, почти истеричный.              — Не подходите ко мне! Слышите? Я вас убью! Убью!              Скэриэл замер. Голос показался ему знакомым. Слишком знакомым.              Он ускорил шаг, лавируя между столами и телами. Люди расступались, кто-то что-то говорил, но Скэриэл не слушал. Он пробивался вперед, пока не оказался в центре круга, который образовали охранники и зеваки.              — Отойдите, — сказал он негромко, но так, что его услышали.              Охранники расступились. Скэриэл сделал еще шаг и протянул руку вперед. Пальцы нащупали чье-то плечо — дрожащее, напряженное, в дорогой ткани.              — Оливер? — спросил он, не веря своим ушам.              Голос узнавался безошибочно — тот самый, который Скэриэл слышал сотни раз. Голос, который всегда был веселым, насмешливым, иногда капризным.              — Кто… — Оливер замер. Его дыхание было прерывистым, пахло алкоголем и потом. — Скэр? Скэриэл? Это ты?              — Я, — Скэриэл кивнул. — Тише. Не кричи.              Оливер бросился ему на шею.              Скэриэл не ожидал такого — Оливер налетел на него, как ураган, обхватил руками, вцепился в куртку. Он плакал — Скэриэл чувствовал, как дрожит его тело, как слезы падают на плечо, как сбитое дыхание обжигает шею.              — Тише, тише, — повторил Скэриэл, обнимая его в ответ. — Все хорошо. Я здесь.              Он говорил это и сам не верил в свои слова. Но Оливеру нужно было это слышать. Оливеру, который всегда был таким ярким, таким живым, таким уверенным в себе.              — Он хотел… он пытался… — рыдания мешали Оливеру говорить. — При всех… при всех, Скэр…              — Кто? — спросил Скэриэл, хотя уже догадывался.              — Бернард, — выдохнул Оливер. — Я пришел к нему поговорить. Помириться. Думал, может, он изменился. А он… он привел своих дружков и… и…              Оливер всхлипнул, не в силах продолжать.              — И? — тихо спросил Скэриэл, хотя ответ уже знал.              — Хотел раздеть меня, — голос Оливера был едва слышен. — Прямо там. При них. Сказал, что это… что так я докажу, что я его. Что я согласен на все и готов вымолить прощение.              Скэриэл почувствовал, как внутри закипает ярость. Холодная, вязкая, такая же черная, как материя, пульсирующая в его груди.              — Я убежал, — продолжал Оливер. — Ударил кого-то, разбил бутылку. Не знаю. Просто хотел уйти. Хотел, чтобы они не трогали меня. А они смеялись. Слышал? Смеялись и погнались за мной.              Скэриэл молчал. Он гладил Оливера по спине, давая ему выплакаться, чувствуя, как дрожь постепенно утихает. В голове уже созревал план.              — Он здесь? — спросил он, когда Оливер затих.              — Кто? — переспросил Оливер, шмыгая носом.              — Бернард.              Оливер тихо ответил:              — Да. В ВИП-зону второго этажа ушел. С этими… с друзьями.              Скэриэл отстранился, взял Оливера за плечи, чуть сжал.              — Боб, иди сюда! — позвал он громко, а после сказал Оливеру на ухо. — Он тебя проводит в свободную комнату. Посиди там, приди в себя. Я разберусь.              — Скэр, не надо, — Оливер вдруг испугался. — Бернард опасен. У него связи. Он может…              — Я сказал, разберусь, — голос Скэриэла стал жестче. — Иди. И не выходи, пока я не приду.              Оливер помедлил, потом кивнул и, шатаясь, побрел в сторону, куда указал Скэриэл. Тот слышал его шаги — нетвердые, спотыкающиеся. Потом шаги замерли — видимо, Боб перехватил Оливера.              Скэриэл повернулся и пошел в верхнюю ВИП-зону.              Он знал, где она находится — после лестницы в конце длинного коридора, за тяжелой дверью, обитой кожей. Двадцать два шага до лестницы, пятнадцать шагов от барной стойки до поворота. Еще десять до двери. Он насчитал их, прежде чем нащупал ручку.              Дверь поддалась легко. Скэриэл шагнул внутрь и замер, прислушиваясь.              Там было несколько человек. Скэриэл слышал их дыхание — ровное, спокойное, с нотками ленивого превосходства. Чистокровки. Они не боялись. Они вообще ничего не боялись.              — Кто здесь? — спросил чей-то ленивый голос. — Охрана, что ли? О, нет, видимо официант…              — Нет, — ответил Скэриэл. — Где Бернард Дон?              Тишина. Потом смех — громкий, нарочитый.              — А ты кто такой, чтобы… — начал кто-то, но его перебили.              — Это я, — раздался голос с другой стороны комнаты. Низкий, самоуверенный, с легкой хрипотцой.              Скэриэл повернулся на звук и пошел вперед, выставив руку. Пальцы нащупали спинку дивана, потом чье-то плечо.              — Руки убрал, — лениво сказал Бернард.              Скэриэл не убрал.              — Ты тронул Оливера, — сказал он, и голос его был ледяным. — При всех. Хотел его унизить.              — Оливер сам пришел, — усмехнулся Бернард. — Сам напросился. Я ему ничего не должен.              — Ты хотел его раздеть. Ты хотел…              Скэриэл не договорил. Ярость захлестнула его, и темная материя вырвалась наружу — сама, без приказа. Он чувствовал, как она обволакивает его руки, как пульсирует в кончиках пальцев, готовая уничтожить все на своем пути.              — Ты что, урод, — голос Бернарда дрогнул, — на меня хочешь напасть? Ты знаешь, кто мой отец?              — Мне плевать, кто твой папаша, чистокровка, — ответил Скэриэл.              Он шагнул ближе и схватил Бернарда за горло. Дружки парня не успели среагировать, думая, что это все очередная бравада зарвавшегося полукровки или глупый розыгрыш.              Пальцы сомкнулись на чужой шее. Скэриэл чувствовал, как бьется пульс под его ладонью, как дергается кадык, как Бернард безуспешно хватает ртом воздух.              — Ты… — прохрипел Бернард, пытаясь оттолкнуть его. — Ты… псих…              — Да, — согласился Скэриэл, низко наклонившись к нему. — Я псих. Я слепой псих, который только что убил того, кто здесь всем заправлял, и готов убить еще кого-нибудь, если понадобится. Плевать мне, что ты чистокровка, ты сдохнешь как последний низший, если приблизишься к Оливеру.              Материя сжалась вокруг горла Бернарда, и тот захрипел громче. Скэриэл чувствовал, как он царапает его руки, как пытается вырваться, но бесполезно. Его кто-то попытался оттащить, но он, не оборачиваясь, отшвырнул чистокровку материей.              — Если ты еще раз приблизишься к Оливеру, — сказал Скэриэл, чеканя каждое слово, — если ты хотя бы посмотришь в его сторону, я вернусь. И тогда уже никто не сможет тебя спасти. Твой отец, полиция, сам сраный Фредерик Лир — никто. Ты меня понял?              Он ослабил хватку. Бернард закашлялся, задышал часто и прерывисто.              — П-понял, — выдавил он.              — Громче, — потребовал Скэриэл.              — Понял! — крикнул Бернард, и в его голосе слышался страх. Настоящий, животный страх. — Я… помню тебя… Это был ты тогда с фото…              — Отлично, что ты помнишь. И не забывай никогда.              Скэриэл отпустил его и отступил на шаг. Руки его дрожали от напряжения, ярости и переизбытка материи. Глаза горели. Их жгло так, что хотелось кричать.              Он поднес руку к лицу, провел пальцами по щеке. Пальцы стали влажными, липкими. Пахнуло запахом железа.              Кровь.              Скэриэл усмехнулся. Значит, материя снова сделала свое дело. Снова показала ему, что он не властен над ней, что она берет свое.              — Убирайтесь, — сказал он, обращаясь ко всем. — Быстро.              Он слышал, как чистокровки поднимаются, как торопливо выходят, как хлопает дверь. Остался только Бернард — тяжело дышал, сидя на диване.              Скэриэл развернулся и пошел к выходу, считая шаги. Два. Пять. Семь. В глазах пульсировало, перед мысленным взором плыли красные круги. Он знал, что выглядит сейчас ужасно — лицо в крови, руки дрожат, материя все еще искрит в воздухе.              Но он шел. Держался прямо. Не показывал слабости.              В коридоре его ждали. Скэриэл услышал шаги — несколько пар ног шли навстречу, быстро, решительно.              — Лоу, — голос Адама — грубый, но в нем слышалось что-то неожиданное… Беспокойство? — Ты в порядке?              — В полном, — ответил Скэриэл, утирая лицо рукавом куртки. Кровь размазалась, но он хотя бы перестал чувствовать, как она течет по щеке. — Просто небольшая… разминка с темной материей.              — Глаза, — сказал кто-то рядом. Кэмерон. — Твои глаза…              — Знаю, — перебил Скэриэл. — Это бывает.              Он сделал шаг и почувствовал, как ноги подкашиваются. Мир качнулся, и Скэриэл уже приготовился упасть, но чья-то рука подхватила его под локоть. Сильная, уверенная.              — Держись, — сказал Кэмерон, и в его голосе не было насмешки. — Отведу тебя в свободную комнату, отлежишься.              — Я с ним! — раздался голос Оливера, испуганный, но решительный. — Я пойду с ним.              Скэриэл хотел сказать, что не нуждается в няньках, но сил не было. Он позволил Кэмерону вести себя, позволил Оливеру идти рядом, позволил себе на мгновение ослабнуть.              — Хорошая работа, — донесся голос Адама, когда они уже почти вышли из коридора. — Пусть чистокровки знают свое место здесь.              Скэриэл лишь усмехнулся в ответ, чувствуя, как сознание начинает меркнуть, и упал лицом в подушку, позволяя напряжению наконец отпустить его.