Удар хлыстом

Дин последовал за Альфи обратно в кабинет доктора Барнс и провёл остаток дня за просмотром скучных обучающих видео. Они мало чем отличались от школьных — всё те же лекции о классификациях и ещё куча занудной информации. Он старался слушать, насколько хватало терпения, после чего доктор взяла у него кровь на анализ и велела явиться завтра к девяти утра на тест на пригодность… что бы это ни значило. Теперь, сидя в одиночестве в своей комнате — той самой, куда его привёл Альфи, — он позволил мыслям снова вернуться к Кастиэлю. Дин с самого момента, как тот вошёл в кабинет Хенриксена, почему-то сразу ему доверился. В его спокойствии, в уверенной, сдержанной силе было нечто, что внушало надёжность. Дин не чувствовал в нём скрытой агрессии, напротив, казалось, что он полностью контролирует ситуацию. И Дин клюнул на это, заглотил и крючок, и леску без остатка, доверившись совершенно незнакомому человеку… даже подчинился ему, пусть и на время. И много это ему дало, учитывая, что тот почти сразу от него избавился. Надо было держать дистанцию, не опускать защиту, справиться самому и просто пережить весь этот кошмар. Вместо этого он поплёлся за ним, как овца. И к чему это привело? К тому, что теперь он будет зависеть от какого-нибудь придурка-Дома, с которым его решат свести. Кастиэль говорил, что его не будут передавать из рук в руки, но как тогда, чёрт возьми, это назвать? Он будет выполнять приказы и играть по правилам, но больше он ни за что не позволит себе снова так подчиняться. Тоненький, неприятный голосок в глубине сознания спрашивал, не сделал ли он чего-то такого, что оттолкнуло Кастиэля. Он плохой саб, он это знал, потому что каждый Дом, которого он встречал, говорил ему одно и то же. Он не был покорным, мягким, не был тем послушным партнёром, который жаждет, чтобы им командовали, и с фильтром для базара у него тоже не всегда всё было в порядке. Может, Кастиэль сразу это увидел и понял, что Дин безнадёжен. Дин ловил себя на мысли, что, возможно, так и есть, и уже в сотый раз с момента своего проявления жалел, что не оказался Домом, как отец, или хотя бы свитчем, как Бобби. Он оглядел крошечную комнату и порадовался, что она одноместная и ему не нужно сейчас ни с кем общаться. Он подумывал пройтись и осмотреться, но не хотел ни на кого наткнуться и быть вынужденным поддерживать пустые разговоры. Он написал Сэму, что с ним всё в порядке, напомнил запустить стирку и, забравшись в постель, попытался устроиться поудобнее. Стук в дверь заставил его вздрогнуть и приподняться. В проёме показалась голова Виктора. — Привет, Дин. Просто зашёл узнать, как прошёл твой первый день и всё ли у тебя есть на ночь. Дин едва удержался, чтобы не закатить глаза — он не ребёнок, которого нужно укладывать спать. — Всё просто отлично, Сэр, — отозвался он и для убедительности поднял большой палец. — Ну да, — Виктор скептически приподнял бровь. — В общем, я собирался назначить тебе тренера-Дома, но он будет свободен только завтра после обеда. Доктор Барнс не хочет откладывать. Ты справишься с тестом сам завтра утром? К удивлению Дина, в его голосе действительно прозвучала забота. — Конечно, справлюсь, — быстро ответил он, хотя внутри мелькнуло лёгкое беспокойство. Он не имел ни малейшего представления, что именно его ждёт, и где-то глубоко внутри ему хотелось, чтобы Кастиэль был рядом. Но он тут же задавил эту мысль — от неё будет только хуже. — Уверен, доктор о тебе позаботится. В обед я отправлю к тебе Дома Уокера — он встретит тебя в столовой и начнёт с тобой работать уже во второй половине дня. — Прекрасно, — буркнул Дин с явной иронией. Виктор прочистил горло, и на этот раз Дин всё-таки закатил глаза. — Простите, Сэр. Звучит… отлично. — Следи за собой, саб. С таким настроем ты быстро наживёшь себе проблемы, и, поверь, твой тренер терпеть это не станет, — строго сказал Виктор. Посмотрим ещё, подумал Дин, но вслух произнёс: — Да, Сэр. — Спокойной ночи, саб. Если что-то понадобится — нажми на красную кнопку на стене, кто-нибудь придёт помочь, — с этими словами Виктор вышел и закрыл за собой дверь. Дин рухнул на подушку, и внутри медленно разлилось привычное пустое чувство потери, особенно острое по ночам. Он заранее не любил мысль о сне: обычно он просто ворочался до утра. Раньше, у Бобби, он делил комнату с Сэмом, а теперь оказался один в этом чужом месте, и вряд ли это поможет ему выспаться. Он задумался, сколько ещё ночей ему придётся провести здесь, прежде чем он сможет вернуться домой.

***

Пока Дин стоял у кабинета врача, он нервно теребил свои идиотские штаны для сабмиссива и водил пальцем под кожаным ошейником. Штаны были полупрозрачными и белыми и почти ничего не скрывали. Но и этого оказалось мало: спереди и сзади ткань на них была на запах, да, она прикрывала интересные части тела, но легко расходилась для «удобного доступа». Ему казалось, что в них он ощущал себя ещё более голым, чем без одежды вовсе. Завтрак он пропустил, потому что от одной мысли о еде мутило, но всё-таки выпил стакан апельсинового сока, чтобы не кружилась голова. — Дин, — доктор Барнс улыбнулась, открывая ему дверь. — Рада снова тебя видеть, сладкая попка. Дин слегка покраснел, но тоже улыбнулся в ответ. Он прошёл за ней через кабинет в комнату, напоминавшую смотровую: сбоку находилась ванная, а посередине стояло странное кресло. — Гордон уже идет? — Кто? — спросил Дин, потому что не знал этого имени. — Твой тренер? Милый, ты не можешь проходить тест без Дома. У Виктора в документах указан Гордон как твой тренер, — доктор Барнс снова взглянула на планшет. — Эмм… Виктор сказал, что он будет свободен только после обеда, и спросил, нормально ли, если я приду один. Честно, меня это устраивает, — если уж совсем честно, он бы предпочёл пройти через всё это только с горячей докторшей, без всякого Дома в придачу. — Виктор должен был лучше это понимать, — укоризненно произнесла она и взяла телефон, нажимая быстрый набор. — Здравствуйте. Да, у меня здесь новый саб, Дин, на тесте на пригодность, но Гордон не может ему помочь. Да, я тоже считаю, что ему нужен Дом для этого… Неужели та встреча действительно важнее благополучия саба?.. Я и не говорила, что играю честно… Хорошо, увидимся через пару минут, Сэр, — доктор повесила трубку с самодовольным видом. — Кто это был? — спросил Дин, понимая, что одновременно и боится, и надеется угадать. — Думаю, ты и сам знаешь, красавчик, — она подмигнула ему, и через несколько минут в комнату вошёл Кастиэль. Он выглядел таким же привлекательным, как и накануне: волосы идеально уложены, белая рубашка заправлена в серые брюки. Сегодня не было галстука, а две верхние пуговицы рубашки оставались расстёгнутыми. Дин невольно задумался, как Кастиэль выглядел бы без этой одежды… что было чертовски несправедливо, учитывая, что сам он стоял здесь почти голый. — Доброе утро, Пэм. Дин, надеюсь, ты хорошо спал? — взгляд Кастиэля остановился на нём, и Дин постарался не ёрзать под этим вниманием. — Как обычно, Сэр, — он уклонился от ответа, и по приподнятой брови Дома понял, что Кастиэль это заметил. — Позже мы ещё поговорим об этом. Пэм, я отведу его подготовиться, пока ты здесь всё настраиваешь. Пэм лишь кивнула и подмигнула Дину, пока Кастиэль увёл его в маленькую ванну сбоку и закрыл за ними дверь. — Итак, Дин. Полагаю, клизму тебе раньше делали? — Кастиэль закатал рукава и открыл воду в ванне. — Нет, Сэр, — Дин покачал головой. Этого ему до сих пор удавалось избегать. — Что ж, всё когда-нибудь бывает впервые, верно? Снимай штаны и залезай, — Кастиэль выпрямился и указал на ванну. — Я чистый, Сэр. Утром душ принимал, честное слово, — он поднял руки и попятился назад, пока спиной не упёрся в дверь. — Это было не предложение, Дин. В ванну. Сейчас же, — прорычал Кастиэль тем самым низким голосом Доминанта. От этого звука Дина пробрало насквозь. Он хотел вести себя хорошо, правда хотел, но ни за что, блядь, не собирался позволять этому парню засунуть ему в зад шланг. — Значит, вот как? — Кастиэль вздохнул с таким разочарованием, что Дин почувствовал себя ниже плинтуса. С молниеносной скоростью Кастиэль схватил его за ошейник и дёрнул вперёд. Дин вырывался и пинался, но босыми ногами не мог удержаться на гладкой плитке. — Вот так. Одну ногу сюда… теперь вторую… — спокойно говорил Кастиэль, одновременно силой заталкивая его в ванну. — Отпусти меня, грёбаный садист! — рыкнул Дин, безуспешно пытаясь отодрать его пальцы от ошейника. Ему хотелось оскалиться, ударить, сломать этому ублюдку нос, но Кастиэль оказался слишком быстрым. Его заставили опуститься на колени и толкнули вперёд, пока рядом с ошейником не раздался тихий щёлчок. — Тяжелое утро, да, питомец? Не волнуйся. У меня всё под контролем, — Кастиэль провёл тёплой ладонью круг по его голой спине, одновременно дёргая за ошейник. Кастиэль пристегнул его к цепям на краю ванны, удерживая голову Дина опущенной, а тело согнутым. Дин видел зажим и неловко попытался отцепить его, но без толку. Он дёрнул еще несколько раз, тяжело дыша от усилий, и почувствовал, как силы постепенно уходят из тела. — Какая впечатляющая истерика, — задумчиво произнёс Кастиэль, продолжая успокаивающе гладить его по спине круговыми движениями. — Уже немного лучше? Большие пальцы Кастиэля разминали сведённые мышцы, и Дин сам не заметил, как начал расслабляться под прикосновениями. Он задумался на секунду и понял, что действительно чувствовал себя лучше. Тело стало менее напряжённым, мысли прояснились. Страх отступил, превратившись в тупое беспокойство где-то на задворках сознания. — Эм… да, Сэр. Простите, Сэр. — Очень хорошо, Дин. Я знаю, как трудно тебе будет с некоторыми вещами. Особенно когда тебе плохо и ты выбит из равновесия. Именно для этого я здесь: чтобы поймать тебя, направить и убедиться, что о тебе заботятся, — рука Кастиэля скользнула ниже, по округлости его ягодиц, и Дин тихо ахнул от прикосновения и воспоминания о вчерашнем дне. — А ещё я здесь для того, чтобы делать эти прекрасные булочки красными, когда ты переходишь черту. Дин съёжился, внезапно ощутив стыд за свое поведение и за то, что не доверился Кастиэлю. — Мне правда жаль, Сэр. — Я знаю. И думаю, десяти быстрых шлепков на сегодня будет достаточно в качестве урока. А теперь снимем эти штаны, — Кастиэль взялся за пояс и стянул их с бёдер, спуская ниже колен, прежде чем совсем снять. Дин чувствовал воду у пальцев ног и внутренне сжимался от мысли о том, что будет дальше. Он опустил лоб на скрещенные руки и попытался глубоко дышать. — Считать не нужно. Я надеялся, что этим утром мы сможем избежать наказания, но не могу игнорировать твою потребность в коррекции. Голос Кастиэля звучал так тепло, что Дин даже не чувствовал себя плохо. Если честно, вчерашняя порка к концу ему даже понравилась. От первого удара он вскрикнул, осознав, что задница всё ещё немного болела после вчерашнего. Кастиэль сдержал слово и быстро раздавал жгучие шлепки. Когда последний удар опустился, остатки тревоги словно растворились. — Очень хорошо, мальчик. Ты прекрасно справился. Я тобой очень горжусь, — похвалил его Кастиэль, и эти слова подействовали как бальзам на измотанные нервы. — Теперь следующая часть не причинит боли. Сегодня мы сделаем совсем лёгкое очищение, и я ни на секунду не оставлю тебя одного. Понимаешь? Дин кивнул. — Да, Сэр. — Подготовим тебя, — Кастиэль тихо хмыкнул, и скользкий палец начал обводить его отверстие. — Какая чудесная тугая маленькая дырочка. Дин покраснел, когда палец Кастиэля проник в него, медленно двигаясь внутри, пока ощущения не стали более терпимыми. Палец легко задел простату, и Дин резко втянул воздух, чувствуя, как твердеет член. Порка, хоть и короткая, уже успела его завести. — Хорошие мальчики получают награды. Ты ведь помнишь, что я сказал вчера, Дин. Не кончать без моего разрешения, — произнёс Кастиэль, добавляя ещё смазки. Краем глаза Дин заметил на лице мужчины лёгкую ухмылку. Чёртовы Домы. — Так, насадка совсем маленькая. Просто сделай для меня несколько глубоких вдохов и расслабься… вот так, хороший мальчик… — Кастиэль осторожно ввёл насадку в его приподнятую задницу, и Дин почти ничего не почувствовал. Помогало то, что он не видел, что происходило у него за спиной. Оставалось только довериться Кастиэлю и постараться не чувствовать себя слишком униженным. Тёплая вода начала наполнять его, а Кастиэль продолжал хвалить его и успокаивающе гладить по спине. Он оказался прав: это не причиняло боли. Если уж на то пошло, ощущение наполненности даже немного нравилось. Не успел Дин опомниться, как насадку уже вытащили, а Кастиэль отстегнул его ошейник, давая несколько минут уединения, чтобы выпустить воду и привести себя в порядок. — Очень хорошо, Дин. Я знал, что ты справишься, — Кастиэль широко и искренне улыбнулся, и Дину пришлось приложить усилие, чтобы не улыбнуться в ответ. — Я ничего такого не сделал, Сэр, — пожал он плечами. Кастиэль подошёл ближе, взял его лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза. Свет в ванной совсем не передавал глубину этой синевы. — Ты подчинился мне, даже когда тебе было страшно и ты сомневался. Ты достойно принял наказание и прекрасно справился с очищением. Тебе стоит собой гордиться. Кастиэль не выглядел так, будто врал или просто пытался его успокоить, но Дин всё равно не понимал, из-за чего столько разговоров. — Спасибо, Сэр, — только и ответил он. — Идём. Пора пройти твой тест, — Кастиэль пристегнул поводок к его ошейнику, и Дину это совсем не понравилось. Как и озорной блеск в глазах Дома. — Готов к самой весёлой части? — доктор Барнс стояла возле кресла, которое он заметил ранее. Он окинул взглядом мягкое сиденье и спинку, ремни на подлокотниках и подставки для ног. Кресло чем-то напоминало стоматологическое. Со всем этим, решил Дин, он, пожалуй, справится… пока взгляд не упал на серебристый предмет, похожий на зонд, торчавший из сиденья. И у него не осталось сомнений, куда именно они собирались это засунуть. — О, чёрта с два, — Дин покачал головой и попытался отступить назад, но его остановила твёрдая хватка Кастиэля за поводок. Доктор Барнс нажала кнопку, и зонд опустился вниз, скрываясь под сиденьем… но Дин не был идиотом. Он прекрасно понимал, что его ждёт. — Дин, мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня. Посмотри на меня, — голос Кастиэля прорвался сквозь бешено скачущие мысли, и Дин поднял взгляд на его лицо. — Помни, я говорил тебе, что здесь тебе не причинят вреда. Так или иначе, ты сядешь в это кресло… и да, этот серебряный дилдо заполнит твою прекрасную задницу, — Кастиэль подкрепил свои слова лёгким шлепком по его ягодице, заставив Дина нахмуриться. — Мы можем сделать это по-хорошему… или по-плохому. Дин всматривался в глаза Кастиэля, пытаясь найти хоть намёк на то, что тот может его пожалеть, но в жёстком взгляде мужчины не было ни капли уступчивости. «Помни, я говорил тебе, что здесь тебе не причинят вреда». — Обещаешь? Лицо Дома слегка смягчилось. — Обещаю, тебе это не навредит, — Кастиэль подошёл вплотную, и Дин почувствовал, как ткань его рубашки касается голой груди. Кастиэль прошептал: — И если тебе от этого легче, я уже не могу дождаться, когда увижу, как ты будешь извиваться от удовольствия в этом кресле, — он направил руку Дина к своему паху, и тот почувствовал выпуклость под тканью. Дин снова густо покраснел, но вместе с этим ощутил странную гордость от того, что смог возбудить мужчину одной лишь мыслью о том, что они собирались делать. — Да, Сэр, — ответил он голосом более дрожащим, чем хотелось бы, и Кастиэль на мгновение отошёл. — Наклонись, сладкий. Надо тебя хорошенько смазать, — голос доктора Барнс почти заставил его вздрогнуть: он успел забыть, что она здесь. Дин сделал, как велели, и не издал ни звука, когда в него ввели смазку. Кастиэль посмотрел на него с гордой улыбкой, и Дин ненавидел то, насколько приятно это было. Кастиэль ни на секунду не убирал рук, пока усаживал его в кресло и пока вместе с доктором Барнс застёгивал ремни на его руках и ногах, затем они протянули широкий ремень поперёк бёдер, чтобы он не мог оторваться от сиденья. Дин почувствовал, как сердце начинает биться быстрее, когда доктор подошла к нему с полой насадкой, соединенной с проводами. — Это совсем не больно. Просто надевается прямо на этот прекрасный член, — заверила доктор, пока пальцы Кастиэля перебирали его волосы. Дин едва сдержал вздох, когда насадка скользнула по его полутвёрдому члену. — Прекрасно. Так, теперь ещё несколько датчиков, — она прикрепила маленькие липкие пластины возле паха, на живот и совсем рядом с сосками. — Могу я подобрать кляп, доктор? — спросил Кастиэль. — Да, конечно. Ящик вон там. Выбирайте на свой вкус. Кастиэль порылся в шкафчике и вернулся с белым шарообразным кляпом на кожаных ремнях. Дин посмотрел на него с подозрением. Кляпы ему никогда особенно не нравились, особенно когда он был связан. Но взгляд, который бросил на него Кас, ясно предупреждал: лучше вести себя прилично. Поэтому Дин решил не спорить и послушно открыл рот. К своему удивлению, он обнаружил, что шарик был не из твердой резины, этот слегка пружинил, и в него можно было вцепиться зубами, если захочется. — Какой красивый, — тихо произнёс Кастиэль, на мгновение проводя пальцами по нижней губе Дина. — Всё готово для зонда, Сэр. Окажете честь? — весело произнесла доктор Барнс, и Дин напрягся в кресле. — С удовольствием, — Кастиэль подмигнул Дину и присел рядом с креслом на корточки. — Постарайся расслабиться. Он очень тонкий и не войдет глубоко. Дин начал понемногу паниковать: ноздри раздулись, зубы сильнее вжались в кляп. — Спокойно, саб, всё хорошо. Вот, сожми мой палец, если как-то будет больно. Кастиэль вложил указательный палец в руку Дина, и тот вцепился в него как в спасательный круг. Контакт кожи с кожей действительно немного успокаивал, даже когда он почувствовал легкое скользкое давление у входа. Когда зонд вошёл внутрь и слегка наклонился вперёд, упираясь в простату, Дин издал тихий, унизительный скулёж… а потом движение остановилось. — Вот видишь, не так уж и страшно, — Кастиэль поднялся и успокаивающе провёл рукой вверх-вниз по его руке. Он был полностью зафиксирован, раскрыт и заполнен со всех сторон, и где-то глубоко внутри что-то сладко потянуло. Желание просто отпустить себя, плыть по течению, позволить кому-то другому взять контроль, наполнить его, накрыть собой, владеть его телом, чтобы самому больше не приходилось ни о чём думать, нахлынуло на него, словно волна. — Для первого раза он справляется просто отлично, — заметила доктор Барнс, обращаясь к Кастиэлю. — Да, он очень особенный саб. Я понял это ещё при первой встрече, — с гордостью ответил Кастиэль, и Дин невольно вспыхнул от комплимента. — Итак, Дин. Сейчас я включу тебе видео, а аппарат будет фиксировать естественные реакции твоего тела на сцены, которые мы покажем. Любая реакция абсолютно нормальна и помогает нам понять, какие кинки могут тебе подойти лучше всего. Разум может солгать, а тело — нет, — она похлопала его по плечу и нажала маленькую кнопку, опуская экран перед Дином и приглушая свет в комнате. На первом видео обнаженная женщина была подвешена под потолком в позе эмбриона с помощью сложной системы верёвок. Другая женщина, полностью одетая, ходила вокруг неё и дразняще касалась пальцами между её ног, заставляя ту слегка покачиваться в путах. Дин сильнее прикусил кляп и почувствовал, как член ещё немного твердеет от этого зрелища. Быть вот так подвешенным, быть беспомощным, ощущать давление верёвок, невесомость, эти дразнящие прикосновения… Он едва сумел сдержать стон. Видео сменилось несколькими сценами с разными связанными людьми: кого-то растянули звездой на кровати, кто-то был привязан к специальной скамье для разведения ног. Задница Дина сжалась вокруг зонда, когда он увидел мужчину, обмотанного верёвками поверх мягкого клина, которого трахал дилдо. Это выглядело грубо, страшно и почти по-звериному… и при этом невероятно возбуждающе. — Кажется, у нас тут любитель верёвок, сэр, — тихо усмехнулась доктор Барнс, и Дин густо покраснел. — В верёвках он будет выглядеть восхитительно, правда? — задумчиво произнёс Кастиэль, и от этих слов по телу Дина прокатилась волна желания. Теперь на экране появился молодой парень, окружённый группой мужчин, которые дрочили на него. Его трахали сразу с двух сторон, толкая туда-сюда между собой, пока остальные, похоже, ждали своей очереди. Дин попытался представить это: полную комнату возбуждённых мужиков, которые ждали, чтобы трахнуть его и использовать, желали его тело вот так. От одной мысли он простонал, чувствуя, как слюна скапливается вокруг кляпа, и захотел качнуть бёдрами в поисках трения… но ремни крепко удерживали его. — Как интересно, — голос Кастиэля теперь звучал где-то далеко, потому что внимание Дина было полностью приковано к происходящему на экране. Следующая сцена показывала мужчину, трахавшего в рот своего саба и одновременно выливавшего на него грязные пошлости о том, какая он мокрая дырка и голодная до члена шлюха. Дин поморщился от этих слов, чувствуя, как тревога нарастает, в то время как его член пульсировал, а задница сжималась вокруг зонда. Он всегда тайком смотрел порно с подобными грязными разговорами, но ненавидел признавать, что ему это нравилось. — Спокойно, саб. Ты молодец. Помни: нормально любить то, что тебе нравится, — тихо проговорил Кастиэль ему на ухо, перебирая пальцами волосы. Дин всё равно чувствовал неуверенность. Некоторые фразы возбуждали его до дрожи, но когда слова становились злыми и Дом начинал звучать так, будто испытывал к сабу отвращение, его член в тёплой насадке начинал понемногу обмякать. — Попробуйте следующее, — мягко попросил Кастиэль, и экран сменился другой парой. — Вот так, моя хорошенькая принцесса, какая у тебя мокрая киска для меня, — мурлыкал Дом своему сабу, вбиваясь в мужчину, распластанного на кровати. — Такая хорошая девочка, моя сладкая малышка. Язык Дина скользнул по шарику кляпа, пока он смотрел на двух мужчин на экране. Саб всхлипывал, что он хорошенькая принцесса и ему нужно, чтобы трахнули его мокрую киску. Член Дина заинтересованно дёрнулся, но разум тут же взбунтовался против самой идеи. Он не девчонка. Не девчонка. Не девчонка. — Хочешь быть моей хорошей девочкой, Дин? — в голосе Кастиэля звучало желание. Дин яростно замотал головой. — Хм… тогда, может, хочешь быть моим красивым мальчиком? Моим сладким мальчиком, таким мокрым и жаждущим меня? — попробовал снова Кастиэль, и от этих слов тело Дина напряглось от желания. Пот скользнул по виску. — Да, этого ты бы хотел, правда? Дин тихо заскулил, когда началось следующее видео: мужчина в драге приподнимал юбку, позволяя своему Дому себя осмотреть. Слава богу, на это его тело никак не реагировало… Он не мог представить, как расхаживает в платьях. — Отлично справляешься. Осталось совсем немного, — доктор Барнс переключила на следующее видео. На этот раз на экране стоял мужчина в чёрном кружевном белье: подвязках, кружевных стрингах и тугом ребристом корсете. Дин подумал о своей тайной заначке трусов, спрятанных дома в ящике с бельём, и задумался, как бы смотрелось такое количество кружева на его мужском теле. По его мнению, выглядел бы он чертовски горячо, но он никогда не надевал ничего подобного при других людях. — Ты был бы в этом таким красивым. Думаю, тебе особенно пошёл бы красный или изумрудно-зелёный. Я бы ласкал ртом твой прекрасный член, зажатый в трусиках, пока они не промокли бы насквозь. — Ммхххммннгх, — простонал Дин в кляп, чувствуя, как член каменеет и заполняет насадку, а задница сжимается вокруг зонда. Ноздри раздулись, когда он представил Кастиэля на коленях, целующего и вылизывающего его член. — Боже, какой же ты идеальный, — почти шёпотом произнес Кастиэль, будто не хотел, чтобы Дин это услышал. Потом пошла целая череда других возбуждающих видео: мужчина, которого вели на поводке с виляющей пробкой-хвостом в заднице; другой, привязанный к кресту, которого шлёпали паддлом; ещё один, с сосками которого играли зажимами. Некоторые сцены, наоборот, заставляли его морщиться: мужчина в комбинезоне и подгузнике или другой, с болезненно выглядящим хамблером на посиневших яйцах. И всё же к тому моменту, когда свет снова включился, а видео закончились, он чувствовал себя совершенно выжатым. — Все закончилось, мой хороший мальчик. А теперь давай приведём тебя в порядок. Дин кивнул, чувствуя, как болезненно ноет твёрдый член. Ему отчаянно хотелось заползти мужчине в объятия и просто позволить себя держать. Никогда прежде у него не возникало такого желания, и он подумал, что, будь он сейчас не настолько вымотан, это бы его куда сильнее встревожило. Но он слишком устал, чтобы переживать, пока спокойные голубые глаза смотрели прямо на него.

***

Кастиэль провёл Дина по коридору в лифт и поднялся с ним на верхний этаж. Он ни на секунду не убирал руку: касался локтя Дина или придерживал ладонью за поясницу, удерживая его в реальности. После этой выматывающей процедуры Дину явно требовался очень тщательная забота. И всё же взгляд Кастиэля то и дело соскальзывал на внушительную эрекцию, и ему приходилось сдерживаться, чтобы не облизнуть губы. Это было чертовски возбуждающе: видеть, как Дин извивается в кресле, наблюдать, какие кинки его заводят, дразнить его, пока собственная эрекция наливается под брюками, представлять, как он трахает Дина до полного забытья… Кастиэль прижал ладонь к бугру под своими брюками, напоминая себе дышать и сосредоточиться на заботе о сабе. Они шли по слабо освещённому коридору, и Дин тихо спросил: — Куда мы идём, Сэр? Кастиэль моргнул, на мгновение задумавшись перед ответом. Изначально он собирался отвести Дина в стандартные комнаты для забот после сессий, полностью оборудованные кроватями, пледами, закусками и прочими удобствами, которые обычно успокаивали сабов. Но вместо этого он почему-то инстинктивно повёл его в собственные апартаменты — единственное место, которое хоть немного ощущалось как дом. — Я здесь живу, — тихо ответил он, прикладывая ключ-карту к французским дверям. Внутри всё было слишком роскошным на его вкус: мраморные полы, высокие потолки. Но Кастиэль проводил большую часть времени несколькими этажами ниже, работая почти круглосуточно, так что эти комнаты давно превратились просто в место, где он спал, и не более того. Дин присвистнул, оглядываясь по сторонам и подставляя шею с ошейником. Кастиэлю захотелось поцеловать кожу вокруг полоски кожи, покрыть поцелуями и засосами каждый дюйм этого прекрасного тела… Но он сдержался и лишь тепло улыбнулся сабу. — Неплохо устроились, Сэр, — Дин с одобрением разглядывал телевизор с плоским экраном и кожаный диван. — Спасибо, Дин, — Кастиэль посмотрел на время: почти одиннадцать, для обеда рановато. — Ты голоден, сладкий мальчик? Дин быстро закивал, будто только сейчас это осознал. — Да, Сэр. Вообще-то я умираю с голоду. Кастиэль тихо хмыкнул и направился в просторную кухню. — Аллергий нет? — Нет, Сэр. Кастиэль открыл блестящий современный холодильник и достал остатки пасты, которую приготовил два вечера назад. Это было ещё до того, как Дин появился в центре, и мысль об этом вдруг поразила его. Удивительно, как глубоко этот саб успел проникнуть ему под кожу за такое короткое время. Когда он принёс к столу стакан сока и тарелку разогретой пасты, то заметил, что Дин смотрел себе под ноги, проводя пальцами по поясу своих штанов для сабмиссива, словно сама их ткань была ему неприятна. — Хочешь снять их? — мягко спросил Кастиэль. Он сразу увидел, как вопрос тяжело повис в воздухе, отражаясь в глазах Дина внутренней борьбой. — Я не заставляю тебя, сладкий. Но, кажется, без них тебе было бы комфортнее. Дин сглотнул и кивнул, всё ещё неуверенно, потом наконец глубоко вдохнул и стянул с себя штаны. Голый, он выглядел восхитительно, как будто перед Кастиэлем поставили огромное блюдо со всем его любимым сразу, и у Дома пересохло во рту. — Хороший мальчик. Аккуратно сложи их и положи у двери. Потом подойди и встань возле меня на колени, и мы пообедаем. Кастиэль наблюдал краем глаза, как Дин выполняет указания, и невольно улыбнулся. Поставив миску с пастой на стол, он достал из шкафа мягкую подкладку для коленей и положил рядом со своим стулом, прежде чем сесть. Дин опустился на колени куда грациознее, чем вчера, и выжидающе открыл рот, когда Кастиэль поднёс к его губам вилку с пастой. — Ммм… оченьвкусноСэр, — пробормотал Дин с набитым ртом. Это было слегка невежливо, но почему-то ужасно мило. Кастиэль не сумел сдержать улыбку. Дин съел ещё кусок и пробормотал: — Это базилик? — Да, — ответил Кастиэль с тихим смешком. — Я выращиваю немного трав вон там, на подоконнике. Он наклонил голову вперёд, и взгляд Дина проследил за движением, пока всё же не заметил маленькие зелёные растения, тянувшиеся к солнечному свету. — Круто, — сказал Дин, и, похоже, действительно так думал, широко открыв рот, когда Кастиэль поднёс стакан апельсинового сока к его пересохшим губам. — Я как-то думал завести огород у Бобби, а Сэмми решил, что я совсем кукухой поехал. Я ведь даже не люблю всю эту кроличью жратву, а вот Сэм любит, и вообще это могло бы быть круто, ну, знаешь… жить за счёт земли, не зависеть ни от чего и ни от кого… — его голос на мгновение стал тихим и отстранённым, и Кастиэль понял, что мысли Дина сейчас где-то далеко. Но потом тот поднял взгляд и натянул привычную лёгкую улыбку. — Простите, Сэр. У вас наверняка есть занятия получше, чем слушать, как я болтаю ни о чём. — Уверяю тебя, ты не «болтаешь ни о чём». Быть здесь, рядом с тобой, сейчас — именно то, чего я хочу, — он подцепил на вилку ещё пасты, с удовольствием замечая лёгкий румянец, внезапно появившийся на щеках Дина. — Сэм — твой брат, верно? — Кастиэль вспомнил заметку в деле Дина от Виктора, оставленную после визита в больницу, о человеке, находящемся на попечении Дина. — Эм… да. Сэмми. Мозг размером с планету, ростом как грёбаный великан. И, кажется, он до смерти боится ножниц, — Кастиэль непонимающе наклонил голову, и Дин тихо рассмеялся, поясняя: — Волосы у него длинные. Ну, типа, до смешного длинные. Кастиэль тихо усмехнулся, с удовольствием наблюдая эту сторону Дина — тёплую, домашнюю мягкость, которая словно проявлялась в нём всякий раз, когда речь заходила о брате. — Сколько ему лет? — спросил Кастиэль. — В следующем месяце будет семнадцать, — пробормотал Дин, а потом вдруг поднял взгляд, будто только что что-то осознал. — Чёрт, как думаете, меня к тому времени уже выпустят? Мне ведь не придётся пропустить его день рождения? Я никогда не пропускал его день рождения, серьёзно, ни один раз за шестнадцать лет. Даже когда мы были нищими, я всё равно что-нибудь ему покупал, хоть дурацкую коробку хлопьев… — Дин, — спокойно произнёс Кастиэль, положив ладонь ему на грудь и чувствуя, как под кожей колотится сердце. — Я не знаю, когда закончится твоё лечение, но могу сказать, что иногда мы даём выходные за хорошее поведение. И если ты всё ещё будешь здесь, я с радостью это устрою, — он увидел, как облегчение смягчило черты лица Дина, как напряжение ушло из его плеч. — Очешуенно. Это было бы здорово, Кас, — он тут же застыл, явно осознав ошибку, и торопливо добавил: — То есть… Сэр. Кастиэль провёл пальцами по волосам Дина, мягко почёсывая кожу головы, пока тот не прикрыл глаза и не подался навстречу прикосновению. — Разумеется, Дин. Они закончили обед почти молча, каждый погружённый в собственные мысли. Кастиэль велел Дину пойти отдохнуть в гостевую комнату, пока сам убирал посуду. Их разделяло всего минут пять, может, десять, но когда Кастиэль приоткрыл дверь спальни и увидел дрожащие плечи Дина, он сразу понял, какой ошибкой было оставить его одного. — П-простите, Сэр, — пробормотал Дин, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Сердце Кастиэля болезненно сжалось, и он опустился перед ним на колени, ощущая растерянность и отчаянное желание снова увидеть улыбку Дина. — Никогда не извиняйся за то, что показываешь свои чувства, сладкий мальчик, — он взял Дина за запястья и крепко удержал их в своих руках. — Скажи мне… что случилось? — Не знаю, Сэр. Просто всё навалилось, наверное, — Дин смотрел в пол, выглядя совершенно потерянным. — Ненавижу быть вдали от дома. Ненавижу думать о том, как какой-то чужой Дом будет мной помыкать. Я просто хотел бы… — он сглотнул, поднял взгляд на широко распахнутые, искренние глаза Кастиэля и покачал головой. — Хотел бы не быть тупым сабом. Я слишком шумный, слишком болтливый, слишком упрямый… Я нихрена не умею делать правильно. — Ох, сладкий мальчик… — Кастиэль поднялся, сел на край кровати и притянул Дина к груди. Тот охотно прижался к нему, и слёзы намочили рубашку Кастиэля. — Ты хороший, добрый, смелый и умный. И ничто из этого не меняется только потому, что ты сабмиссив. Твои гормоны не определяют, какой ты человек. Это определяется вот здесь, — он прижал ладонь к груди Дина, снова ощущая биение сердца, и этот ровный ритм почему-то успокаивал уже его самого. — Некоторые из самых сильных мужчин, которых я знаю, — сабы. А некоторые из самых тихих женщин — Домы. Тебе не нужно вписываться в какой-то шаблон, чтобы иметь право существовать в этом мире, Дин. Мне нравится то, какой ты есть. Я не хочу, чтобы ты менялся. Дин посмотрел на него сквозь слёзы, застывшие на ресницах, — красивый, печальный и совершенно беззащитный. Они сидели так близко, что между ними оставалось всего одно дыхание, они смотрели друг другу в глаза, и Кастиэль поднял руку, чтобы стереть слёзы с его щёк. Дин опустил взгляд на губы Кастиэля, потом снова посмотрел ему в глаза и слегка подался вперёд, не скрывая своего желания. Кастиэль почувствовал, как бешено колотится сердце, как желание сократить это расстояние становится почти невыносимым. Между ними определённо существовала связь, и если этому сабу нужен был поцелуй Кастиэля, чтобы почувствовать себя в безопасности и вернуться в реальность, разве не обязанностью Дома было дать ему то, что ему необходимо? Он наклонился ближе, чувствуя дыхание Дина у своей щеки. Желание стало почти неконтролируемым теперь, когда это действительно происходило. Он собирался поцеловать мужчину, который хотел его… и которого сам хотел в ответ. Но прежде чем их губы успели соприкоснуться, в дверь резко постучали — настойчиво и требовательно, так что Кастиэль замер. — Похоже, у меня посетитель, — произнёс он напряжённым голосом и неловко улыбнулся Дину, сжав его запястье. — Мне нужно открыть дверь. Ты хочешь пойти со мной? Дин покачал головой. Щёки у него всё ещё были румяными, но глаза уже высохли. — Не-а, всё нормально. Кажется, уже лучше. Спасибо, Сэр. Кастиэль кивнул, тяжело сглотнул и закрыл за собой дверь. Едва выйдя из комнаты, он глубоко вдохнул. Мысли метались в голове, а выпуклость под брюками снова болезненно напомнила о себе. Дин был таким притягательным, обезоруживающим, честным и сексуальным… Открыв дверь, он увидел на пороге Гордона Уокера, руки его были засунуты в карманы. — Здравствуйте, Сэр, — поздоровался тот, слегка наклонив голову. — Слышал, вы тут составили компанию одному из моих новых сабов? Кастиэль натянуто улыбнулся. — Да, его зовут Дин. С ним бывает непросто, но в целом он очень милый. — Виктор описывал это немного иначе, — усмехнулся Уокер. — Но скоро всё уладится. Он готов идти? Кастиэля накрыла волна внутреннего противоречия. Инстинкты Дома буквально требовали оставить саба здесь, под своей защитой. Но он заставил себя кивнуть и тихо произнёс: — Конечно. Я приведу его. — Я и сам могу, Сэр, — предложил Уокер, но Кастиэль покачал головой, оставляя дверь приоткрытой, и ушёл. Внезапно раздражённый и уставший, он поморщился и потёр висок ладонью. Когда он снова открыл дверь комнаты, то увидел Дина, растянувшегося на кровати с книгой в руках. — Простите, я просто… нашёл её на тумбочке. Воннегут мой любимый писатель, — смущённо сказал Дин. — Можешь взять её почитать, если хочешь, — тихо ответил Кастиэль, сжимая руки в кулаки по бокам. — Но, Дин, боюсь, наше время вместе подошло к концу. Твой тренер пришёл. Дин поднял взгляд, и краска мгновенно сошла с его лица. — Оу, эм… тот Уокер? Сэр? Кастиэль кивнул, и в висок снова будто вонзилась игла. — Да. Дом Уокер — один из лучших Домов в «Чистилище». Вообще-то это я его обучал. Не сомневаюсь, что ты окажешься в надёжных руках. — В надёжных руках, — глухо повторил Дин. Он опустил взгляд на книгу, и выражение его лица стало совершенно нечитаемым. — Я… эм… вроде как думал… — он вздохнул и покачал головой. — Неважно. Спасибо за книгу, Сэр. Дин встал, не поднимая головы, и вышел из комнаты. Кастиэль смотрел, как он поднял свои штаны сабмиссива, сунул одолженную книгу в складки ткани и обернулся к нему. Казалось, Дин хотел сказать что-то ещё, но в этот момент Уокер подозвал его, и он промолчал. Другой Дом пристегнул поводок к ошейнику Дина, и саб на мгновение вздрогнул, крепко сжав челюсть. Кастиэлю оставалось только смотреть, как Уокер уводит его прочь, и гадать, почему ему кажется, будто вместе с Дином уносят часть самого Каса.

***

На следующее утро Кастиэль проснулся одновременно вымотанным и напряжённым, и это напомнило ему студенческие годы, когда он литрами пил кофеин и не спал сутками. Но вчера он ограничился своей обычной единственной чашкой и проспал всю ночь. Он механически собирался на работу, борясь с убийственной головной болью и стойким ощущением, что день пойдёт наперекосяк. Накануне вечером он почти час ходил по комнате, споря сам с собой, стоит ли проверить, как там Уокер и Дин. Он даже спустился в кафетерий на ужин — чего обычно никогда не делал без приглашения, — но зеленоглазого саба нигде не увидел. Тогда его накрыла вспышка злости: он представил, как Уокер лишает Дина нормальной еды. Но потом Анна упомянула, что они поужинали раньше и после этого отправились в общую игровую комнату. Это немного успокоило Каса, но лишь самую малость. Он хотел, чтобы Дину было хорошо с Уокером, чтобы обучение приносило ему удовольствие и помогало поправляться. И одновременно эгоистично надеялся, что Дин скучал по нему, вспоминал их короткое время вместе и чувствовал тоску по тому, что могло бы быть. Проснувшись окончательно и поняв, что уснуть больше не сможет, он заставил себя спуститься в спортзал. В его апартаментах стояла беговая дорожка, но в глубине души он знал, что хочет пройтись по центру, чтобы повысить шансы случайно наткнуться на Дина. Он пробежал спринтом пять миль, потом ещё одну трусцой и к тому моменту, как вернулся наверх принять душ, был насквозь мокрым от пота. Он думал о том, чем сейчас занимается Дин. Всё ещё спит? Завтракает? Нервничает перед первым полноценным днём обучения? Кастиэль покачал головой, чувствуя почти болезненную одержимость. Он не помнил, чтобы когда-либо настолько остро осознавал присутствие другого человека, будто всё время вдали от Дина было просто бесполезным ожиданием до следующей встречи. — Бурная ночка, Сэр? — с озорством поприветствовала его Памела, когда Кастиэль вошёл в безупречно чистую переговорную: одежда слегка помята, взгляд немного безумный. До собрания руководителей отделов, включая Чака, оставалось всего несколько минут. — Ничего подобного, — резко ответил Кастиэль, бросив портфель на своё привычное место. Он подошёл к кофейному столику и обнаружил, что кофейник предательски пуст. Его взгляд буквально прожёг дыру в начальнице операционного отдела — брюнетке-свитч по имени Дума, — которая беззаботно допивала последние капли кофе. Кастиэль подавил рычание и с грохотом поставил кофейник обратно на подставку, после чего напряжённо вернулся к своему месту. Он чувствовал на себе несколько взглядов, но был настолько иррационально зол, что не мог заставить себя переживать из-за этого. — Полегче, босс, — прошептала Пэм, подкатывая кресло ближе к нему. — Ты сегодня прям натянут как струна. Я бы спросила, когда ты в последний раз развлекался, но вчера видела тебя с Дином… Кастиэль едва заметно дёрнулся при имени, и Пэм понимающе кивнула. — А-а, ясно, красавчик. У тебя Домдроп. Кастиэль повернул к ней голову, стараясь выглядеть как можно более скептично. — Это нелепо. Я обучаю сабмиссивов почти пятнадцать лет, некоторых — месяцами. Не может быть, чтобы у меня случился дроп после двух дней. Особенно учитывая, что между нами ничего значительного не произошло, кроме пары порок и совместных обедов. Пэм только ухмыльнулась, покручивая ручку между пальцев. — Ооо, Кастиэль, ты слишком уж яростно всё отрицаешь. Он тебе нравится, не так ли? Кастиэль посмотрел на неё прищурившись. — Нет, не нравится. Я профессионал. — Джесси тоже был профессионалом, когда я встретила его в клубе, — она прикрыла глаза, и на мгновение её лицо стало удивительно счастливым, будто мыслями она унеслась куда-то далеко. — Он выступал в шоу, был абсолютно недоступен в то время, но боже… никогда в жизни мне так сильно не хотелось над кем-то доминировать. Кастиэль тихо хмыкнул и понимающе кивнул. За эти годы он слышал множество историй о людях, нашедших свою идеальную пару, но никогда не думал, что подобное возможно для кого-то вроде него. Кас, по сути, был женат на своей работе. Именно этого требовало «Чистилище», именно этого ожидал от него отец, особенно после ухода Габриэля. — Наверное, это приятно, — он старался говорить спокойно и уверенно, — но здесь всё иначе. Дин — прекрасный саб, и мне действительно нравится проводить с ним время, но ровно так же, как любому тренеру здесь нравится время в игровой комнате. И у меня нет времени обучать кого-то, так что даже если бы я захотел… — он сглотнул, не зная, чем закончить фразу. Памела в ответ лишь продолжала ухмыляться. — Просто… прекрати. Пэм подняла руки в притворной капитуляции. — Ладно, как скажете, Сэр. Кастиэль занял себя бумагами из портфеля и больше не поднимал головы, пока в комнату не вошёл его отец. Чак Новак был невысоким, крепко сложенным мужчиной под шестьдесят. Дружелюбный и расслабленный, во многом он был отличным отцом — эксцентричным, иногда грубоватым, любившим дорогой алкоголь и хорошую литературу. Но в детстве Каса он много работал и пропустил немало семейных событий, на которых должен был присутствовать. Габриэль так и не простил отцу этих постоянных отсутствий, но Кастиэль достаточно верил Чаку, чтобы понимать, почему эта работа была настолько важна. Если всё пойдёт по плану, однажды он сам пойдёт по стопам отца и станет единственным владельцем «Чистилища». — Всем привет, — тепло поздоровался Чак, входя в переговорную и кладя руку Кастиэлю на плечо. Он понизил голос: — Всё в порядке, Кастиэль? Вчера ты так внезапно ушёл с нашей встречи, а потом ещё и не отвечал на письма… — Да, прошу прощения. Возникла экстренная ситуация с одним сабом, которому я помогал, — нейтрально ответил Кастиэль. — Но теперь у него есть тренер, так что подобного больше не повторится. Чак хлопнул его по спине. — Молодец. Мне нравится, что ты до сих пор не боишься марать руки, сын. Твоя преданность исследованиям действительно впечатляет. Кастиэль натянуто улыбнулся и едва заметно кивнул. — Спасибо, Сэр. Чак сел во главе стола и начал собрание, раздавая распечатанные копии повестки, которые, без сомнения, подготовила для него секретарша. Такие встречи проходили раз в месяц и обычно длились около двух часов: каждый отдел отчитывался о прогрессе и новостях за прошедший месяц. Кастиэлю особо нечего было сообщать, кроме цифр: в этом месяце обучение проходили двадцать пять сабов, трое завершили программу в прошлом месяце. Тренеры получали высокие оценки и хорошие отзывы от выпускников. Кроме того, что Анна недавно забеременела и интересовалась политикой «Чистилища» в отношении декретного отпуска, вопросов или проблем с персоналом у него не было. Он откинулся на спинку кресла, слушая, как Пэм рассказывает Чаку о новой фармацевтической компании, с которой они подумывали сотрудничать, когда в дверь внезапно постучали. — Да? — Чак поднял взгляд. В дверях, широко распахнув глаза, стоял Альфи с испуганным лицом. — Простите, Сэр. Сэры, и… ну, все остальные, Мэм, и доктор Барнс… — Чем можем помочь, Альфи? — терпеливо спросил Чак, и саб заметно выдохнул от облегчения. — В игровой комнате чрезвычайная ситуация. Один саб… эм… ну… он сломал Дому Уокеру нос. По комнате прокатилось приглушённое потрясение, но Кастиэль почти ничего не слышал. Сердце уже колотилось как бешеное. — Кастиэль, Сэр, мне сказали привести вас… — Мы вообще-то посреди собрания, — перебил Чак с заметным раздражением. — Разве нет других тренеров, которые могут этим заняться? — Они пытались, Сэр, — робко возразил Альфи. — Сказали, нужен именно Кастиэль. Кастиэль уже поднялся, торопливо собирая вещи и беспорядочно запихивая бумаги обратно в портфель. Перед глазами мгновенно возник Дин — он не сомневался, что именно этот безымянный саб набросился на Уокера, — и внутри вспыхнуло собственническое чувство. — Простите, Сэр, — обратился он к отцу, — но, похоже, это действительно чрезвычайная ситуация. — Возможно, этот саб слишком агрессивен для нашего центра, — пробормотал Чак скорее самому себе. — И, если не ошибаюсь, это тот самый пациент по благотворительной программе? Значит, мы даже не обязаны соблюдать какие-либо депозитные договорённости… Альфи кивнул, но Кастиэля охватил холодный ужас, и он яростно замотал головой. — Со мной он никогда не был агрессивен, Сэр. Думаю, ему просто нужен особый подход и внимание, и я готов этим заняться… как его тренер. Пэм поймала взгляд Кастиэля и незаметно показала ему поднятый вверх большой палец за спиной Чака. — Позже обсудим это, — неопределённо сказал Чак. — Иди, разбирайся с этим кризисом. Потом ещё поговорим. Кастиэль благодарно кивнул и поспешил вслед за Альфи, пока отец не передумал. Он быстро шёл к игровой комнате, почти переходя на бег и крепко сжимая ручку портфеля. Он переживал, что Дин мог пострадать — физически или эмоционально… Злился на него за нападение на другого Дома… Беспокоился, что отец не одобрит его решение взять на себя такого проблемного саба, особенно учитывая все остальные обязанности… Но сильнее всего остального он чувствовал возбуждённое предвкушение от мысли, что снова увидит своего сладкого и дерзкого, уязвимого и смешного, потрясающе веснушчатого саба. Дина.