Удар хлыстом

Кастиэль поднялся, приветствуя гостя, протянул руку и крепко пожал в ответ. — Кастиэль Новак, — представился он. — Присаживайтесь. Аластар оказался худым, жилистым мужчиной с аккуратно подстриженной щетиной и пристальным взглядом. Подтянув стул к массивному дубовому столу, он сел напротив, и Кастиэль заметил, как его взгляд скользнул вниз, к Дину, всё ещё сидевшему на подушке — голому, в ошейнике, с пледом, наброшенным на плечи. Саб напрягся и будто окаменел, почти прожигая взглядом стену перед собой. Кастиэль слегка нахмурился, задумавшись, не оказалось ли сегодняшнее восстановление после сцены недостаточным. Он всё-таки довёл Дина почти до предела… возможно, после ухода гостя этому стоит уделить особое внимание. Виктор передал Кастиэлю копию резюме Аластара, и тот внимательно его просмотрел, поджав губы. — Вижу, вы много лет работали в государственных учреждениях, — заметил он, машинально проводя пальцами по волосам Дина. — На каком типе тренировок вы специализируетесь? Аластар слегка ухмыльнулся, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Ударные практики, наказания, унижение, бладплей… Когда саб оказывается на моей стойке, в ход идёт всё. Кастиэль нахмурился сильнее и почувствовал, как тело Дина дрогнуло, а пальцы вцепились в его икру. — Иными словами, вы садист? Глаза Аластара блеснули, и он тихо усмехнулся. — Можно и так сказать. Садизм — это, пожалуй, моя слабость, — он вздохнул, снова переведя взгляд на Дина. — Ничто так не разгоняет кровь, как хорошенько отмудохать сучку, смотреть, как она ревёт, просит пощады… — он театрально выдохнул, нарочито гнусавя: — Ничего лучше не бывает. Кастиэль перевёл взгляд с Аластара на Дина, задаваясь вопросом, не перегибает ли палку со своей опекой… но ничего не мог с собой поделать. — Буду признателен, если вы не станете запугивать моего саба, — произнёс он ровным, низким голосом. Он почувствовал, как напряжение в теле Дина слегка ослабло, будто тот снова доверился ему. Аластар, похоже, удивился замечанию, но ничего не ответил. — Мистер Шарп, я не знаю, в каких условиях вы привыкли работать, но в «Чистилище» действуют очень строгие правила для Доминантов, — Кастиэль сложил руки на столе, лицо его оставалось спокойным и серьёзным. Он почувствовал, как Дин уткнулся лицом ему в бедро, прячась от другого Дома, и собственническое удовлетворение мягко отозвалось у него внутри. Почему-то сама мысль о том, что Аластар может смотреть на его прекрасного мальчика, вызывала раздражение. — Пока вы работаете здесь, вы будете тщательно изучать досье каждого саба, с которым проводите сцены, и подстраивать эти сцены исключительно под его потребности. Это не место для удовлетворения ваших собственных желаний. Ваша задача — обеспечивать надлежащую помощь и обучение нуждающимся сабмиссивам, — он глубоко вдохнул и продолжил: — При этом полезно знать о вашей склонности к жёстким ударным практикам и садизму, чтобы мы не сводили вас с сабами, которые плохо реагируют на подобные методы. Он успокаивающе провёл рукой по шее Дина, разминая мышцы. Его хороший мальчик любил боль, как и большинство сабов. Более того, Кастиэль собирался осторожно проверять эти границы в течение следующих недель, чтобы понять, не поможет ли постепенное расширение пределов погрузить Дина в более глубокий и устойчивый сабспейс. Но результаты анализов ясно показывали: экстремальный импакт-плей у Дина мог запускать не сабспейс, а реакцию «бей или беги». Будто щёлкали переключателем в противоположную сторону. Это была опасная и потенциально вредная игра. Именно поэтому Кастиэль делал заметки после каждой сцены, регулярно изучал анализы Дина, ежедневно брал кровь и всё тщательно планировал. Даже собственный оргазм или его отсутствие он обычно продумывал заранее, учитывая реакцию саба и то, как это скажется на эффективности сцены. Пока Кастиэль размышлял о своей работе и двенадцати годах опыта, он чувствовал дыхание Дина сквозь ткань брюк. И мысли снова вернулись к нему — к красивому, сексуальному, временами дерзкому, но неизменно язвительному Дину. Они провели вместе всего несколько дней, но Кастиэль уже понимал: удовольствие Дина тесно связано с его собственным, а притяжение между ними — взаимное и сильное. К счастью, Дину нравилось быть желанным, так что очевидный интерес Каса был преимуществом, а не помехой. Если смотреть профессионально, Дом Кастиэль видел, что они с Дином подходят друг другу в долгосрочной перспективе, и анализы крови, скорее всего, это подтвердят. Мужчина Кастиэль старался не думать об этом слишком много. Дин был здесь клиентом, и не более того. Кастиэль с досадой качнул головой, возвращаясь к разговору. — Виктор завершит ваше оформление. Если появятся вопросы — обращайтесь. Аластар просто кивнул и поднялся, собираясь уходить, но Кастиэль прочистил горло. Аластар вопросительно поднял брови, и Кастиэль спокойно пояснил: — Кажется, вы хотели сказать: «Да, Сэр». На мгновение Аластар выглядел ошеломлённым, и Кастиэль вдруг понял, что этот человек явно привык сам быть главным Домом в комнате. Но тот быстро взял себя в руки, ухмыльнулся, морщинки у глаз стали заметнее, и странным фальцетом произнёс: — Да, Сэр. Кастиэль проводил их взглядом, чувствуя усталость. В голове уже складывался черновик письма: кому: vhend@purgatory.com от: cnov@purgatory.com тема: Вы вообще проверяли рекомендации Аластара Шарпа? И тут он услышал, как Дин шумно и дрожаще выдохнул. — Прости за это, — мягко произнёс Кастиэль, когда они остались одни, и снова опустил руку ему на голову. — Если ты тренируешься со мной, тебе, вероятно, придётся часто сталкиваться с административной стороной «Чистилища», — когда Дин, как обычно, не потянулся к его прикосновению, Кастиэль замолчал и посмотрел вниз. — Надеюсь, тебя не слишком отвлекают такие встречи? Если тебя не устраивает наш формат работы, возможно, другой Дом… — Нет, — резко перебил Дин, вскинув взгляд. — Не… не отдавай меня никому другому, Кас. Пожалуйста, Сэр. Кастиэль обхватил ладонью его щёку. — Иногда тебе всё же придётся работать с другими Домами, сладкий. Но я твой ведущий Доминант. Если я когда-нибудь решу передать тебя другому Дому, я заранее тебя предупрежу, и мы всё обсудим. Этого будет достаточно? В глазах Дина всё ещё бушевал целый клубок чувств — страх, злость, недоверие, — но он коротко кивнул. — Да, Сэр. Кастиэль прикусил губу, ощущая, будто сказал что-то не то. Но он не мог пообещать Дину, что того никогда не будет тренировать кто-то другой, особенно с его сумасшедшим рабочим графиком. Ему хотелось посвящать всё своё время только Дину… и, возможно, в каком-нибудь другом мире это было бы возможно. Кастиэль снова вернулся к почте, отвечая на срочные письма и обновляя несколько таблиц к завтрашнему совещанию по распределению бюджета. Дин просидел рядом больше часа, но уже не отдыхал, как раньше, не отдавался спокойно в руки Кастиэля. Теперь он беспокойно ёрзал: то вставал на колени, то облокачивался, то снова садился, тяжело вздыхал и скучающе осматривал кабинет. — После такой интенсивной сцены тебе стоило бы отдохнуть, Дин, — тихо заметил Кастиэль. Дин поднял на него неверящий взгляд. — И как, по-вашему, мне отдыхать, сидя на полу? Кастиэль развернулся в кресле, грубо подцепил пальцами его подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Мне не нравится твой тон, мальчик, — низко и ровно произнёс он, крепко удерживая Дина. — Не хочешь отдыхать на подушке? Хорошо. Тогда иди постой в углу. Дин моргнул от изумления. — Постой в… Ты серьёзно? — Более чем, — резко ответил Кастиэль. — Носом к стене, саб. Сейчас же. Дин фыркнул, явно собираясь возразить, но Кастиэль лишь приподнял бровь, и тот проглотил ответ, кивнул и поднялся. Кастиэль подхватил поводок, оставляя его обмотанным вокруг запястья, чтобы между ними сохранялась связь, и отпустил ровно настолько, чтобы Дин мог дойти до угла у двери. Тот неловко встал рядом с растением и книжным шкафом, всё ещё завёрнутый в плед. — Сними плед, — велел Кастиэль, выглядывая поверх экрана ноутбука. — Зачем? — едва слышно пробормотал Дин. — Потому что я твой Дом и я так сказал, — невозмутимо ответил Кастиэль. — И потом, то, что ты наказан, ещё не значит, что я тоже должен страдать. Вид твоей подтянутой задницы заметно поднимает мне настроение. Дин обернулся через плечо, щёки его порозовели, а на губах появилась смущённая улыбка. — То есть ты просто собираешься сидеть тут и пялиться на меня? — Именно. Считай это бонусом профессии, — буднично ответил Кастиэль. Он увидел, как Дин застенчиво улыбнулся и, сбросив плед, снова повернулся к стене. Без отвлекающей напряжённости сцены Кастиэль наконец смог спокойно рассмотреть плавные линии его тела и кожу, усыпанную веснушками. Лопатки Дина были крепкими и чётко очерченными, икры — подтянутыми и спортивными, а задница — почти вызывающе идеальной. Работать становилось трудно. Кастиэль читал письма, но тут же терял мысль, пытаясь на них ответить. Прошло всего два часа, а ему уже снова хотелось трахнуть Дина. Когда прошло тридцать минут — вполне достаточный срок для «тайм-аута» Дина, — Кастиэль наконец закрыл ноутбук, решив оставить оставшиеся дела на потом. Он медленно подошёл к Дину, нарочно ступая отчетливо и размеренно, и стал ждать, повернёт ли саб голову. Тот не повернул, и это порадовало Кастиэля: Дин явно слышал его приближение, но старательно пытался вести себя хорошо. Кастиэль остановился прямо за его спиной, позволяя своему полутвёрдому члену упереться между ягодиц, и саб шумно, удивленно выдохнул. — Готов снова быть моим хорошим мальчиком? — пробормотал Кастиэль ему на ухо, задержав губы у самой кожи, обдавая её дыханием. — Д-да, Сэр. Простите, Сэр, — быстро ответил Дин, и Кастиэль обвил рукой его живот, медленно скользя ниже и ниже, пока не сжал его член. Он нисколько не удивился, обнаружив, что Дин снова возбуждён: тому нравилось, когда на него смотрели, так что последние полчаса стали для него чем-то вроде прелюдии. — Ммм… ты ведь чувствовал на себе мой взгляд, да, Дин? — Кастиэль начал покрывать его шею влажными, беспорядочными поцелуями, и Дин вздрогнул. — Ты думал обо всех тех грязных вещах, о которых думал я? Представлял, как я держу руку на своем члене, смотрю на тебя и думаю о том, как трахну тебя? — Господи Иисусе, — хрипло выдохнул Дин. — Боже, какой же вы извращенец, Сэр. Кастиэль хищно усмехнулся и легко коснулся губами засосов на его шее. — Ты даже не представляешь насколько. Он ещё раз провел рукой по члену Дина, затем отстранился и напоследок шлёпнул его по заднице, с удовольствием наблюдая, как саб вздрогнул от неожиданности. — Пойдем ужинать, сладкий. Если тебе повезёт, может быть, я залезу в тебя пальцами под столом и посмотрю, сможешь ли ты кончить, пока на тебя будет смотреть полный зал людей. — Чёрт возьми, — пробормотал Дин, краснея. — Вы меня в могилу сведёте, Сэр. Кастиэль лишь ухмыльнулся, взял поводок и повёл Дина в столовую, уже размышляя о том, чем именно они займутся после ужина.

***

На следующее утро Кастиэль проснулся уставшим: накануне он засиделся допоздна, заканчивая с бумагами, на которые всю неделю не хватало внимания. Услышав будильник, он тяжело вздохнул и почти поддался соблазну поспать подольше, но, взглянув на телефон, увидел напоминание о завтраке с отцом. Простонав от усталости и с жалостью подумав, что субботы вообще-то должны быть спокойнее, он перевернулся, выбрался из постели и направился в душ. Кожа у него успела остыть, и, ступив под горячие струи воды, он невольно поёжился, внезапно представив Дина рядом с собой под душем. Кастиэль слегка улыбнулся, воображая, как каждое утро принимает душ со своим хорошим мальчиком. Каким был бы Дин спросонья? Тёплая после сна кожа, ресницы дрожат… От одной мысли о Дине в своей постели член Кастиэля затвердел, прижимаясь к бедру. Он намылил ладонь и начал дрочить, тихо постанывая, пока его член наливался тяжестью в кулаке. Где-то на задворках сознания Кастиэль понимал, что мастурбировать, думая о сабе, которого тренируешь, довольно необычно. Возможно, даже непрофессионально. Но Дин никогда не узнает, как часто Кастиэль о нём думает, насколько соблазнительным и сексуальным считает его. Закрыв глаза, он представил Дина на коленях, ожидающего, пока Кастиэль кончит ему на лицо; или перегнувшегося через край ванны в ожидании, когда Кастиэль его трахнет; или просто страстно целующего его, поклоняясь ему губами. — Дин… о боже… — хрипло простонал Кастиэль и кончил прямо на стену душевой. Его член начал обмякать в руке, сердцебиение постепенно замедлялось. Он тихо усмехнулся собственной глупости, чувствуя себя нелепо из-за такой одержимости новым сабом. Видимо, он и правда слишком давно не занимался тренировками, раз никак не мог перестать думать о Дине. Раз уж были выходные и никаких официальных встреч в расписании не значилось, он оделся куда менее формально, чем обычно. Тёмные джинсы, синий свитер, приглаженные непослушные волосы, обувь. Поднявшись по лестнице этажом выше, он направился к пентхаусу, которым пользовался его отец. У семьи был дом в горах и еще несколько владений по всей стране — прибыль от бизнеса по обучению сабмиссивов исчислялась миллионами долларов. В детстве Кастиэль никогда особенно не задумывался о деньгах и теперь подсознательно понимал: это само по себе признак привилегии. У него всегда было больше, чем нужно. А кто-то вроде Дина мог попасть в такое место, как «Чистилище», только по рекомендации социального работника. Он постучал в дверь отцовских апартаментов, и ему открыла светловолосая сабмиссив в тонком халате, опустив голову. Она была вдвое моложе его отца, но, учитывая возраст Дина, Кастиэль решил, что не имеет права никого осуждать. — Доброе утро, Бекки, — вежливо произнёс он. — Ты присоединишься к нам за завтраком? — Полагаю, да, Кастиэль, Сэр, — тихо ответила она, отступая в сторону и пропуская его внутрь. Кастиэль окинул взглядом знакомую роскошь отцовской квартиры: книжные шкафы от пола до потолка, оживленную кухню, где хлопотал личный повар. — Кас, — окликнул его Чак с дивана, закрывая ноутбук и снимая очки. — Рад тебя видеть, сын. — Я тоже, — ответил Кастиэль, подходя ближе, и отец коснулся его плеча. — Писал? — Немного, — с улыбкой признался Чак. — Прости, что отвлёк. Наверное, поклонники Карвера Эдлунда по всему миру будут мной недовольны, — добродушно заметил Кастиэль, и Чак тихо рассмеялся. Отец публиковал романы под этим псевдонимом столько, сколько Кастиэль себя помнил, но широкой публике это известно не было. — Следующую книгу они получат на полгода раньше срока, так что, думаю, тебя простят, — усмехнулся Чак. Его рука сжала плечо Кастиэля, направляя их к столовой. Затем он кивнул Бекки, велев ей следовать за ними, и она послушно пошла следом. Стол был накрыт на двоих, хотя рядом с каждым стулом лежало по мягкой подушке для коленей. Бекки опустилась на ту, что стояла ближе к главе стола, а Чак сел на свое место и потянулся к чашке кофе. Кастиэль задумчиво посмотрел на подушку возле своего стула и спросил: — Ты ждал кого-то ещё? — Я подумал, ты, возможно, пригласишь своего нового подопечного, — непринужденно ответил Чак, и Кастиэль постарался скрыть удивление, отодвигая стул и берясь за собственный кофе. — Я не знал, что он приглашён. В прошлый раз, когда мы обсуждали Дина, ты, кажется… не одобрял это. Чак погладил Бекки по волосам и сочувственно покачал головой. — Понимаю, почему ты мог так это воспринять, но, думаю, это пойдёт тебе на пользу, Кастиэль. — Правда? — в этот момент подошёл повар, поставив перед ними яйца бенедикт, запеченный картофель и салат с рукколой. Кастиэль посмотрел в тарелку, обдумывая слова отца и не скрывая удивления в голосе. — Что заставило тебя передумать? Чак разрезал свой завтрак и сперва поднёс кусочек Бекки, и Кастиэль внезапно ощутил тоскливое желание увидеть Дина. Их сцена была назначена через два часа, но было бы приятно взять своего хорошего мальчика с собой на завтрак этим утром. — Приятно видеть тебя счастливым, — просто сказал Чак, и Кастиэль почувствовал, как в груди разлилось тепло. Неужели его связь с Дином настолько заметна? — Спасибо, отец, — тихо ответил Кастиэль, странно тронутый. — Возможно, стоит нанять тебе ассистента, чтобы помогал с административной частью работы, — продолжил Чак, поднося стакан воды к приоткрытым губам Бекки. Кастиэля захлестнуло облегчение при одной мысли об этом. Совмещать две должности всю неделю оказалось выматывающе тяжело. Но затем отец добавил: — Тогда ты сможешь продолжить частично заниматься тренировками более сложных сабов после того, как мальчик Винчестер покинет нас. У тебя к этому явный талант, и, похоже, тебе это приносит удовольствие. Кастиэль попытался представить, как продолжит тренировать кого-то после того, как Дин выпустится и будет распределён к своему идеальному Дому. Почему-то от этой мысли у него неприятно сжался желудок. — Я подумаю, — осторожно ответил он. — Тренировать Дина никогда не было осознанным выбором, просто… показалось, другого выхода нет. Чак тихо хмыкнул и кивнул, делая долгий глоток кофе. — Что бы ты ни решил, я тебя поддержу, — он вытер рот салфеткой и опустил вилку с едой к Бекки. — Ну а как твой брат? Кастиэль спрятал реакцию за чашкой кофе, сделав долгий глоток, прежде чем ответить: — У него всё хорошо, — уклончиво сказал он. Чак вздохнул, отложив нож и вилку. Он коснулся локтя Кастиэля, и их взгляды встретились. — Мне жаль, что ты оказался в таком положении, сын, — мягко произнёс он, и его глаза были полны сочувствия. Кастиэль почувствовал, как начинает ослабевать привычная защита. — Ты ведь знаешь, что у нас с твоим братом никогда не было всё просто. В отличие от тебя, он всегда сопротивлялся тем планам, которые я для него строил. Но всё, чего я когда-либо хотел, — чтобы оба моих сына добились успеха и пошли по моим стопам. Кастиэль послушно кивнул. — Я знаю, отец. Габриэль просто очень упрям. Это было ещё мягко сказано. Кастиэль вспомнил их последнюю ссору, ту самую, после которой всё окончательно разрушилось. Возможно, навсегда. Габриэль познакомил Ровену с отцом и братом, но стоило ей выйти из комнаты, как Чак сразу дал понять, насколько недоволен. Кастиэль до сих пор не понимал до конца, что именно отец так ненавидел в Ровене, но предполагал, что дело было в её возрасте и независимости, в деньгах её семьи, в том, что по своей природе она была свитчем, а не сабом. А может, сильнее всего Чака разозлило то, что Габриэль хотел уйти из центра и жить собственной жизнью вне «Чистилища». Так или иначе, ужин закончился тем, что Габриэль назвал их отца «контролирующим мудаком» и «диким хуйлом». Никто никогда не позволял себе так разговаривать с Чаком, даже Габриэль, и ярость, которую обрушил на него отец, оказалась катастрофической. В тот же день Габриэль собрал вещи и ушёл. — Я слышал, он собирается жениться на той женщине, — ровно произнёс Чак, снова переводя внимание на тарелку. — Полагаю, он рассказал тебе об этом за обедом? — Откуда ты… — на этот раз Кастиэль не сумел скрыть изумления. Его отец всегда каким-то образом знал то, чего знать не должен был, и большую часть жизни это внушало Кастиэлю смесь страха и благоговения. — Всё в порядке. Я не сержусь, — Чак легко улыбнулся. — Он твой брат. Разумеется, ты хочешь поддерживать с ним связь. Кастиэль с трудом проглотил еду. — Кажется, он счастлив. Возможно, вам стоило бы поговорить… помириться? Вопрос тяжело повис в воздухе. В комнате слышался только скрежет ножей и вилок о тарелки. Наконец Чак покачал головой. — Боюсь, это невозможно, — затем положил руку на предплечье Кастиэля и слегка сжал. — По крайней мере, у меня всё ещё есть ты, Кастиэль. Кастиэль кивнул, но ничего не ответил. В животе поселилось странное беспокойство, которому он не мог дать название. Он скучал по Габриэлю по многим причинам, но теперь понял одну из них особенно ясно: внимание их отца всегда делилось между ними двумя. Они никогда не знали матери, и Кастиэль всегда был негласным любимцем Чака, это было правдой. Но само присутствие Габриэля придавало их семейной жизни хоть какую-то лёгкость. Теперь же все ожидания семьи Новак легли исключительно на плечи Кастиэля. Все планы и надежды отца давили на него, как наковальня. И не впервые он подумал, что, возможно, брат был прав, когда решил пойти своей дорогой… Но, подняв взгляд и увидев улыбку Чака, Кастиэль задавил сомнения, загоняя их в самый тёмный угол сознания. В следующий раз он возьмёт с собой Дина, решил он, уже чувствуя, как от одной этой мысли становится легче. Дин всё делал лучше.

***

Дин смотрел на старомодный цифровой будильник у себя в комнате — зелёные неоновые цифры светились в полумраке. Он вообще не понимал, зачем тут нужны часы, и поднял руку ровно в тот момент, когда будильник заорал. Дин с силой хлопнул по кнопке, чтобы тот смолк. Он ненавидел вставать рано. Полный идиотизм, что ему не позволяли выспаться даже в выходной. Обычно именно по утрам он спал лучше всего — мысли в голове хоть немного утихали. Тук-тук. Дин застонал и натянул подушку на голову. — Проваливай! — прорычал он приглушённо, уткнувшись лицом в ткань. — Дин? — раздался голос Альфи, и дверь со скрипом открылась. В этом чёртовом месте не было замков, потому что зачем Дину вообще личное пространство? Кто угодно мог просто войти без стука… А потом они ещё удивлялись, почему он не может нормально спать. — Я сплю, Альфи, — он перевернулся на бок лицом к стене, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — У тебя ведь сегодня свободное утро? Я подумал, может, сходишь со мной на завтрак. Сегодня там вафельный день, — голос Альфи прозвучал нервно и робко, и Дин тут же почувствовал себя мудаком из-за проявленной грубости. Отлично. Теперь он и злился, и чувствовал вину одновременно. Дин тяжело вздохнул, скинул одеяло и вылез из-под него. Сонно моргая, он посмотрел на улыбающегося Альфи и кивнул. Натянул свои идиотские штаны для сабов, застегнул ошейник и только потом надел белую майку. Альфи терпеливо ждал у двери с немного нервной улыбкой, и тут Дин вдруг вспомнил, что вчера у Альфи была сцена с ним. — Как ты, Альфи? После сцены, в смысле, — спросил Дин, пока они шли в столовую. — А, с новым тренером? — уточнил Альфи, и Дин кивнул, отмечая, насколько уверенно тот идёт. — Всё нормально. Он был… немного жёстким, — Альфи тихо усмехнулся. — Настоящий садист. — Он тебя не покалечил? — Дин положил руку ему на плечо, нахмурившись. — Ну, у нас была наказательная сцена, если ты об этом. У него была адская шлёпалка. Жопа до сих пор ноет, но он остановился, когда я сказал стоп-слово, — Альфи пожал плечами. — Все правила он соблюдал. Просто в нём есть что-то, что мне не понравилось. Может, просто не мой тип, понимаешь? — Он остановился? — недоверчиво переспросил Дин. — Ну да, конечно. Виктор бы ему башку оторвал, если бы он этого не сделал, — Альфи придержал для Дина дверь в столовую. — Зато он сказал, что я хороший мальчик. А это всегда приятно слышать. Дин застыл на месте. Ноги сами замедлились, пока слова оседали у него в голове. Аластар считал Альфи хорошим сабом. Сказал ему, что тот хороший. Остановился, когда Альфи попросил. Это не имело смысла. Пусть прошло всего три дня, но Дин был уверен: Аластар ни разу не говорил ему, что он хороший. Ни разу не остановился. Ни разу ему не было не плевать. Может, проблема была не в Аластаре… Может, проблема была в самом Дине. — Эй, ты идёшь? — спросил Альфи, потянув его за запястье. Дин не смог выдавить ни слова, только кивнул и пошёл следом. Он взял поднос, на него каким-то образом попала еда, но сам Дин почти не обратил на неё внимания. Те дни снова всплыли в памяти: кнут, боль, онемевшие от ремней руки и ноги. Стук в дверь мотеля. Яркий свет, когда отец выбил дверь ногой. Аластар ушёл, даже не оглянувшись. Дину просто повезло, что он сказал отцу, куда идёт и когда должен вернуться. Безопасность прежде всего, ага. Отлично сработано. Он оглядел зал и заметил знакомую высокую худую фигуру возле автомата с напитками рядом с миниатюрной брюнеткой. Сильные пальцы скользнули по её руке, и Дин сжал челюсть так сильно, что стало больно. Инстинкт «бей или беги» взвыл внутри, не понимая, что выбрать. Он остался стоять на месте, дыша поверхностно, и смотрел, как Аластар берёт кофе и направляется к выходу. Холодные серые глаза встретились с глазами Дина, и тот бросил ему понимающую ухмылку, прежде чем выйти из зала. — Ты нормально себя чувствуешь? — голос Альфи вырвал Дина из мыслей. — А? Да… извини. Просто задумался, — Дин пожал плечами и ткнул вилкой в вафлю. — Всё нормально. Сегодня днём я помогаю доктору Барнс с бумагами, но хотел спросить: может, после ужина сыграем в бильярд? Ты же обещал научить меня. Дин сумел выдавить слабую улыбку. — Конечно. Встретимся в игровой в восемь? — Класс, — Альфи широко улыбнулся и снова принялся за завтрак. Дин нарезал еду и гонял её по тарелке, но желудок словно был наполнен кислотой, и мысль о еде вызывала тошноту. Он смотрел, как люди входят и выходят из столовой, а мысли беспорядочно крутились в голове. Он ненавидел это чувство. Ненавидел быть запертым в этом месте. И ненавидел постоянно чувствовать себя полным неудачником. В конце концов он попрощался с Альфи и поплёлся обратно в комнату, гадая, чем сейчас занимается Кас. Хотя какая разница. Наверняка у Кастиэля были дела поважнее, чем переживать из-за какого-то сломанного саба. У вселенной определённо было больное чувство юмора, раз она сделала его сабом. Как можно быть настолько никчёмным в том, для чего, по идее, был рождён? Он мерил шагами маленькую комнату и пропустил запись в спа к массажисту. Сейчас он не мог вынести даже мысли о том, что кто-то будет к нему прикасаться. Кожа словно стала слишком тесной, будто он задыхался, и ему хотелось только одного — сбежать как можно дальше. Он пытался подавить нарастающий гнев и дышать глубже, но это не помогало. Дин схватил телефон с тумбочки и набрал номер прежде, чем успел передумать. — Дин? — Привет, пап, — он шумно выдохнул. — Ты в порядке, сын? — спросил Джон своим обычным жёстким, почти военным тоном. — Да, Сэр. То есть… ну, более-менее, — Дин сел на кровать, сам не понимая, почему вообще позвонил именно отцу. — Там с тобой нормально обращаются? — спокойно спросил Джон. — Уверен, ты выполняешь всё, что тебе говорят. — Конечно, выполняю. Я же сказал, что постараюсь, разве нет? — резко ответил Дин. — Не огрызайся, Дин. Это ты мне позвонил, помнишь? — проворчал Джон, и Дин провёл ладонью по лицу. — Простите, Сэр, — пробормотал он в трубку. — Просто… тот Дом из Флагстаффа… он теперь здесь в качестве временного тренер. На другом конце линии повисла тишина, и Дин даже не понял, не бросил ли отец трубку. — Он к тебе прикасался, Дин? — голос Джона стал напряжённым, и Дин почти пожалел, что вообще заговорил об этом. Джон никогда не поднимал эту тему — просто забрал Дина домой и дал ему медикаменты. Больше они к этому не возвращались. — Нет, Сэр, он не мой тренер, — Дин нервно потёр ладонью колено и снова начал ходить по комнате. — Тогда скажи о нём кому-нибудь из Домов. Иначе как они смогут обеспечить твою безопасность? — рявкнул Джон. — Я сам могу о себе позаботиться, пап. Я не ребёнок, — Дин закатил глаза. — Да, в прошлый раз это прекрасно сработало, правда? — резко бросил Джон, и Дин поморщился от напоминания о собственных провалах. — Ты сабмиссив, Дин. Чем быстрее ты это примешь, тем лучше. Тебе нужен Дом, который будет за тобой присматривать. Нормальный Дом. Расскажи им про этого ублюдка, чтобы они могли тебя защитить. — Я его не боюсь и мне не нужна ничья защита, — огрызнулся Дин, хотя сам не верил своим словам. — Ладно, не парься. Извини, что позвонил. — Дин, не… Он сбросил вызов прежде, чем отец успел договорить, выключил звук на телефоне и запихнул его под подушку. Он и сам мог за себя постоять… Дин не собирался прятаться и дрожать перед этим человеком. Отец считал его слабым, но это было не так. Дин умел держать оборону и усвоил свои уроки. Он больше никому не давал возможности поставить его в положение, в котором его можно было бы так жестоко ранить. Ну, почти никому. Никому, кроме Каса. С Кастиэлем он был слишком неосторожен. Безрассудно доверял ему. Может, Аластар и был тем самым тревожным звонком, который должен был напомнить: нельзя опускать стены. К тому моменту, когда пришло время для сессии с Кастиэлем, Дин был зол настолько, что готов был пробить кулаком стену. Не в первый раз, между прочим. Его костяшки могли это подтвердить. Он не стал снимать одежду саба, потому что к чёрту всё это. Почему он вообще должен ходить голым? Дин направился в игровую комнату номер восемь. Он знал, что опоздал, но сейчас ему было абсолютно насрать. Его достало, что все вокруг указывали, что ему делать и кем он должен быть. Почему он не мог просто быть Дином, блядь, Винчестером? И почему этого не могло быть достаточно? — Дин. Голос, встретивший его, был холодным и резким, и Дин поднял глаза, увидев Кастиэля посреди комнаты. Тот выглядел разочарованным. Ну и отлично. Может, чем быстрее он поймёт, что Дин безнадёжен, тем быстрее выкинет его отсюда. — Привет, Кас, — ответил он с наглой ухмылкой и захлопнул дверь. — Как жизнь? Кастиэль внимательно посмотрел на него. — Прошу прощения? Дин почувствовал, как участился пульс, когда Кастиэль двинулся к нему. В несколько шагов между ними почти не осталось расстояния. — По-моему, ты забыл, с кем разговариваешь, саб. — Не-а, вроде всё ещё с Кастиэлем. Если только у тебя близнеца нет или ещё кого, — Дин ухмыльнулся, но улыбка мгновенно исчезла, когда ладонь резко ударила его по щеке. Он пошатнулся, отступив на шаг, и поднял руку к горящему лицу. Казалось, воздух в комнате был пропитан Доминантностью, и хотя тело буквально кричало ему подчиниться, разум рвался в драку. — И это ты называешь ударом? — спросил он, выпрямившись, и напрягся. К его удивлению, Кастиэль лишь устало вздохнул. — Похоже, нам придётся изменить планы на сегодня, не так ли? Дин нахмурился, не понимая, почему тот ещё не взбесился. Кастиэль снова резко выбросил руку вперёд, но на этот раз схватил Дина за ошейник. Дин попытался отскочить, но не успел, и Кастиэль потащил его глубже в комнату. — Отпусти меня, сукин сын! — прорычал он, но голова кружилась от усталости и недосыпа, и сопротивляться становилось всё тяжелее. — Я держу тебя, Дин. Мы со всем разберёмся, — спокойно произнёс Кастиэль, подводя его к скамье для порки. Дин вырывался и брыкался, потому что всё это было, блядь, несправедливо, и он до смерти устал от всего. Кастиэль сумел заломить ему руку за спину и уложить лицом вниз на мягкую скамью. — Отпусти меня, мудак, — снова прорычал Дин. Кастиэль проигнорировал его, застёгивая наручники на запястьях за спиной. Больше всего бесило то, насколько спокойным он оставался. Дин будто плевал против ветра. — Почти закончил, — спокойно сообщил Кастиэль, пристёгивая цепочку к ошейнику и удерживая Дина согнутым над скамьёй. Потом всё-таки сумел закрепить ремни на его лодыжках, ловко уворачиваясь от пинков. Дин пытался свести вместе разведённые ноги и дёрнуть головой, натягивая ошейник, но вырваться не мог. — Пошёл ты нахуй, — выдохнул он после ещё нескольких безуспешных попыток освободиться. Он тяжело дышал, мышцы ныли, а внутри смешались растерянность, злость и, может быть, немного страха, пока он смотрел вверх на молчаливого Дома. — Ты закончил? Думаю, ты уже заработал себе вполне серьёзное наказание. Но если считаешь, что нужно добавить ещё, у меня полно времени, — ровно произнёс Кастиэль. — Ты всё равно собираешься отпиздить меня, да? Так давай уже, блядь, начинай, — бросил ему Дин, и холодный взгляд Кастиэля заставил страх внутри немного усилиться. Лучше уж сразу узнать, насколько всё плохо может быть с Касом. — Я собираюсь наказать тебя за нарушение правил, которые ты сам согласился соблюдать. Да, Дин, тебе будет больно, потому что наказание и должно причинять боль. Но я не собираюсь «отпиздить тебя», как ты изящно выразился. Кастиэль подошёл к тумбе, выдвинул ящик и вернулся с ножницами в руке. — Что ты делаешь? — и голос у Дина прозвучал куда тревожнее, чем ему хотелось бы. Кастиэль не ответил, и Дин почувствовал холодную металлическую сторону ножниц у своей лодыжки. Облегчение пришло, когда те всего лишь начали разрезать ткань. Кастиэль действовал быстро и уверенно, ни разу даже не задев кожу Дина, и это немного уняло тревогу. Когда футболка и штаны были срезаны и отброшены в сторону, обнажённую кожу защипало от прохладного воздуха. Он уставился в пол, пытаясь подавить ярость, всё ещё гудевшую в груди, но мысли путались. Теперь он, кажется, понимал, что значит «видеть красное»… будто его накрыл злой, испуганный туман. — Это, — Кастиэль привлёк его внимание, показывая мерзко выглядящий чёрный кнут, — сигнальный кнут. Ты получишь десять ударов по плечам за опоздание на нашу сцену. Десять ударов по ягодицам за то, что не обращался ко мне «Сэр». И десять ударов по бёдрам за сопротивление и попытки ударить своего Дома, — Кастиэль дал словам осесть, а Дин мог только думать: тридцать, блядь, ударов. Ему хотелось взвыть от несправедливости, но какая-то крошечная часть внутри считала, что он это заслужил. — Тебе не нужно считать. Тебе нужно лишь принять наказание, которое я тебе назначил. — Ну надо же. Как мило с твоей стороны — выпороть меня в мясо и даже не заставить считать, — процедил он. Похоже, его язык всё ещё не собирался переставать втягивать его в неприятности. — Я наказываю тебя, чтобы показать: правила имеют значение. Ты имеешь значение, Дин. Эти правила существуют и для тебя, и для меня, чтобы мы оставались в равновесии и были удовлетворены. Как твой Дом, я обязан следить за их соблюдением, и делаю это потому, что мне не всё равно. Когда наказание закончится, всё будет прощено. Кастиэль всё так же раздражающе спокойно говорил. В его голосе не было ни злости, ни злорадства, как у Домов в прошлом. И это понемногу подтачивало защиту, которую Дин так отчаянно пытался удержать. Шаги Кастиэля, подошедшего ближе, прозвучали в тихой комнате особенно громко. У Дина пересохло в горле, и он сглотнул. Он справится. Его уже били кнутом раньше. Он выдержит. Не было ни свиста воздуха, ни предупреждающего звука. Только жгучая, полосующая боль, обрушившаяся на плечи. Дин резко втянул воздух от неожиданности, а уже через секунду пришло устойчивое жжение. Он едва успел осознать его, как последовал следующий удар. Плечи невольно дёрнулись вверх, будто пытаясь спрятаться, когда пришёл третий. Удар! Кнут снова опустился, и Дин так сильно стиснул зубы, что стало больно. Он не сломается. Не сломается. Не сломается. — Дыши, Дин. Спокойный голос Кастиэля прорезал пелену боли, пока тот обходил его с другой стороны и продолжал наносить удары уже по другому плечу. К седьмому удару Дин почувствовал, как злость начала осыпаться с него, словно трескающаяся скорлупа. Удар! Особенно сильный удар пришёлся по плечу и верхней части руки, и Дин вскрикнул от боли. Глаза зажгло от непролитых слёз. Он уже даже не помнил, из-за чего так злился. Остались только жжение и боль от кнута. — Хороший мальчик, ты отлично справляешься. Осталось ещё двадцать. Кастиэль говорил это, пока Дин тяжело дышал, и, господи, он ведь даже ещё не дошёл до половины. Удар! Когда первый удар лёг поперёк ягодиц, по самому чувствительному месту, внутри него что-то надломилось. — П-прости! — взвыл Дин после второго удара. — Прости, прости, мне так жаль… Слова срывались с губ жалобным всхлипом, и, боже, ему никогда ещё не было так стыдно ни за что в жизни. Слёзы наконец хлынули, размывая зрение, скатываясь по щекам и падая с кончика носа. Он не мог поверить, что вёл себя так ужасно. Грубил, проявлял неуважение, даже пытался ударить Каса, который всё это время был с ним только хорошим. Глубокое, тяжёлое сожаление жгло грудь, и с каждым ударом кнута из него вырывались новые извинения. Он даже не заметил, когда удары прекратились и мягкая рука прошлась по его волосам. — Тише, Дин. Сделай для меня глубокий вдох. Медленно, спокойно, — тихо сказал Кастиэль. Дин подчинился, и тело затряслось от беззвучных рыданий. — Мне так жаль, Сэр, — выдавил он сквозь икоту. — Я знаю, милый. Именно поэтому ты искупаешь свою вину. А когда всё закончится, ты будешь прощён, — мягко ответил Кастиэль, и Дину показалось, что именно этого он и хотел. Искупить. Заплатить за своё поведение. — К-когда закончится? — спросил он, всё ещё судорожно втягивая воздух. — Да, милый. Осталось ещё десять ударов по бёдрам, и на этом всё. Ягодицы и плечи пульсировали глубокой, жгучей болью, и мысль о ещё десяти ударах казалась невыносимой. Но он сможет. Сможет быть хорошим для Каса. Должен. — Да, Сэр, — он тяжело сглотнул. — Пожалуйста… накажите меня. — Всегда, Дин. Ты отлично справляешься, — Кастиэль снова встал позади него. Дин обмяк на скамье для порки, чувствуя, как вместе со слезами из него будто уходит весь страх и вся боль. Когда Кастиэль начал наносить удары по бёдрам, сила оставалась такой же уверенной и жёсткой, как прежде. Но теперь, вместо того чтобы напрягаться и сопротивляться, тело Дина просто сдалось, стало мягким и податливым на скамье, а с губ срывались лишь тихие всхлипы боли после каждого удара. Сознание поплыло. Боль уводила его куда-то далеко, и он едва заметил, как с него сняли фиксаторы. Сильные руки подняли его, и он почувствовал под животом и щекой мягкую ткань. Он проваливался всё глубже внутрь себя, и боль почти перестала ощущаться. Он понимал, что всё ещё плачет, чувствовал прохладное прикосновение к коже и осторожные руки, но всё казалось далёким. Он был в безопасности. Абсолютно, по-настоящему в безопасности. И наслаждался этим чувством. Руки направили его вперёд, пока он не оказался распластан на тёплом крепком теле, и Дин инстинктивно обвил его руками и ногами, цепляясь за своего Дома. Его Дом держал его, и мир снова был правильным. Когда он наконец пришёл в себя, голова была тяжёлой и мутной. Он моргнул в полумраке комнаты. Сверху на него смотрели спокойные голубые глаза, а пальцы мягко перебирали его волосы. — Здравствуй, Дин, — голос Кастиэля глухо отдавался в груди. — Здравствуй, Сэр, — тихо ответил он, всё ещё ощущая себя маленьким. — Я очень горжусь тем, как ты принял наказание. Я знал, что мой хороший мальчик всё ещё здесь, — Кастиэль звучал довольным, и что-то тёплое разлилось у Дина в груди. — Это было… не знаю… очень сильно. Это и был сабспейс? — осторожно спросил он. — Да. Ты провалился очень, очень глубоко. Твой разум наконец позволил телу подчиниться, и ты быстро ушёл в это состояние, — Кастиэль поцеловал его в макушку. — Простите меня за то, что было раньше, Сэр, — снова попросил Дин, просто на всякий случай. — Тише. Всё прощено, Дин. У тебя чистый лист. А теперь скажи мне, что стало причиной всего этого? Дин попытался понять сам. — Я просто… чёрт, иногда мне кажется, что у меня никогда не получится быть нормальным сабом, понимаете? Все вокруг считают меня сабом, а вдруг я просто не способен на это? Вдруг я никогда не стану достаточно хорошим? И я подумал: если рано или поздно всё равно облажаюсь, то лучше уж сразу, — он пожал плечами, на секунду удивившись, что вообще произнёс это вслух, и густо покраснел. — О, мой хороший мальчик. Ты уже достаточно хороший такой, какой есть. Ты замечательный саб, Дин. Чуткий, игривый, сильный, послушный, и при этом не теряешь свою дразнящую, нахальную сторону. Ты достаточно хорош, обещаю. Я помогу тебе понять, что нужно твоему телу и разуму. И когда ты начнёшь получать то, что тебе необходимо, сам увидишь, каким прекрасным сабом и человеком ты уже являешься. Дин чувствовал дыхание Кастиэля у себя на макушке. — Но я вёл себя ужасно. Обзывал тебя… пытался сделать тебе больно, — возразил он. — Да. И ты делал это потому, что пытался попросить о помощи. Искал руководство, когда чувствовал, что теряешь равновесие. Именно для этого я здесь. Чтобы помочь тебе снова его найти. Я никогда не дам тебе упасть, Дин. Ты не сможешь меня отпугнуть, — голос Кастиэля стал мягче, и Дину показалось, что за этими словами скрывалось что-то большее. Но он верил Кастиэлю. Верил, что тому действительно не всё равно. Может быть, он и правда не даст Дину упасть. — Спасибо, Сэр, — прошептал он в тишину комнаты. Они ещё какое-то время оставались в постели, прежде чем Кас наконец не поднял Дина и не подвёл к большому зеркалу в комнате. Он развернул его и позволил посмотреть через плечо на собственное тело, исчерченное красными полосами. Дин невольно залюбовался. Каждая линия была одинаково густо-красной, нигде не проступила кровь, и почти все следы лежали ровно. Кастиэль избегал позвоночника и поясницы, оставляя удары только на безопасных, более мясистых участках тела. В каждом следе чувствовалась такая аккуратность, что от этого Дин странным образом ощущал заботу. — Мне нравится видеть свои отметки на тебе. Это так красиво, — прошептал Кастиэль, прижимаясь губами к его уху. — Пойдём. Думаю, пора тебя накормить и напоить. Кастиэль отвёл Дина обратно в свои апартаменты за поводок, всё ещё пристёгнутый к ошейнику. Он кормил Дина шоколадом с рук, а остаток дня втирал алоэ в его ноющую кожу, после чего позволил Дину уснуть у себя на коленях, пока сам читал на диване. Ужин подали прямо в номер, и Дин без единой жалобы съел всё, что Кастиэль ему предложил, даже овощи. Он бросил взгляд на часы и удивлённо заметил, что уже почти восемь вечера. Тут он вдруг вспомнил о договорённости с Альфи. — Эмм… Сэр… я, ну… договорился с Альфи сегодня вечером научить его играть в бильярд. Можно мне пойти? — он и сам не был уверен, хочет ли уходить от Каса, но сейчас чувствовал себя чертовски хорошо. — Разумеется, Дин. Мне ещё нужно разобрать несколько писем, но позже я зайду проверить, устроился ли ты на ночь, — Кастиэль мягко поцеловал его в лоб. — Если почувствуешь себя странно или плохо, сразу звони мне или возвращайся сюда, хорошо? — Да, Сэр, — Дин кивнул и осторожно поднялся с дивана. На секунду замешкавшись, он наклонился и быстро, целомудренно поцеловал Кастиэля в губы. Глаза того на миг расширились от удивления и смущения, и Дину пришлось сдержать смешок от того, что ему наконец удалось застать Кастиэля врасплох. Он направился к игровой комнате, слегка смущаясь следов на спине, но никто из проходящих мимо, кажется, даже не обращал на них внимания. Добравшись до комнаты, он обнаружил, что внутри пусто. Наверное, Альфи просто задерживался, поэтому Дин начал расставлять шары и перебирать кии. Два, показавшиеся ему самыми приличными, он положил возле кресла, а потом застрял у книжного шкафа в дальнем углу, заполненного фантастикой. Дверь открылась, и он, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Эй, Альфи, я уже всё подготовил. Похоже, кто-то в «Чистилище» просто огромный фанат Лавкрафта, а? — он тихо усмехнулся себе под нос. — Привет, Дино. Холодный, стальной голос заставил его резко обернуться ровно в тот момент, когда кулак врезался ему в живот. Воздух выбило из лёгких, и Дин согнулся пополам с хриплым выдохом. Он попытался ударить снизу, но мужчина двигался слишком быстро. Сильный толчок пришёлся прямо по свежим следам от кнута на плечах, и Дин вскрикнул от боли, налетев грудью на бильярдный стол. — Господи, как же я скучал по этим твоим жалобным стонам, — рассмеялся позади него Аластар. У Дина закружилась голова, и прежде чем он успел сориентироваться, его руки уже дёрнули за спину и стянули верёвкой. Теперь он сопротивлялся всерьёз, дёргался, пытался вырваться, но было поздно. Аластар протянул верёвку от его запястий через ошейник и затянул так туго, что Дин начал задыхаться, а плечи будто вот-вот должны были вылететь из суставов от любого движения. — Вот так-то лучше. Мне сказали, что ты под запретом для временных тренеров. Настоящая безнадёжная проблема среди сабов. Хотя я и так знал, что ты дерьмовый саб. Вижу, мои уроки так в тебе и не закрепились, да? Всё такой же неуважительный неудачник. Посмотри на себя, весь покрыт отметинами. Твой мягкотелый Дом не понимает, что ты ничему не научишься, пока тебя не заставят истекать кровью, да, Дино? — Пошёл на хуй ты, ублюдок! — рявкнул Дин в ответ, хотя слова Аластара жгли сильнее кнута. — Ммм… нет. Я как раз думал, что трахну вот эту задницу. Аластар прижался стояком в джинсах к его ягодицам, и Дин зашипел от боли, когда ткань надавила на воспалённую кожу. — Дин? Мягкий голос донёсся от двери, и Дин поднял голову, увидев Альфи в проёме. Тот выглядел как олень в свете фар. — Уходи, саб. Мне нужно побыть наедине с этим маленьким наглым ублюдком и заняться его дисциплиной, — приказал Аластар своим полным голосом Дома. Он ещё сильнее дёрнул ошейник Дина, перекрывая воздух, чтобы тот не смог позвать Альфи на помощь. — Д-да, Сэр, — пискнул Альфи и выбежал из комнаты. У Дина внутри всё оборвалось, когда вместе с Альфи исчезла и его возможность выбраться отсюда. Он попытался успокоиться и придумать выход. Аластар тёрся о него сзади, наклонился и провёл языком по одному из следов от кнута. От этого Дину стало грязно и мерзко, совсем не в сексуальном смысле. Он безвольно повис на столе, стараясь подтянуть связанные руки как можно выше, чтобы хоть немного облегчить дыхание. — Вот так. Я же знал, что ты в итоге раздвинешь ноги для меня, как та шлюха, которой и являешься, Винчестер, — рассмеялся Аластар. Дин дождался ощущения, что тот немного отстранился, чтобы расстегнуть штаны. И тогда воспользовался шансом: резко зацепил ногой лодыжку Аластара и с силой пнул вперёд. Аластар пошатнулся и с грохотом влетел в книжный шкаф позади. Дин тут же оттолкнулся от стола и, пошатываясь, бросился к двери. Рука дёрнула его обратно за ошейник, а следом пришёлся удар сзади, заставивший его задохнуться от боли, пока другая ладонь вцепилась в плечо. — Немедленно отпусти его! Громовой голос раскатился по комнате. В дверях стоял Кастиэль, выглядевший точь-в-точь как ангел-каратель, которого Дин так ждал.