Удар хлыстом

Сердце Кастиэля колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. — Дин! — крикнул он и тут же двинулся вперёд. Казалось, вместо кислорода или крови по его телу текла кислота. Ничего человеческого в нём сейчас не осталось. Только ярость. Перед глазами всё плыло, и думать он мог лишь о Дине. О Дине — испуганном, раздражённом, злом, полном страха. О Дине, связанном и стоящем на коленях перед Аластаром. О Дине, который смотрел на него широко распахнутыми глазами и безмолвно просил сделать хоть что-нибудь, спасти его… Кастиэль рванул руку вперёд и вцепился в предплечье Аластара мёртвой хваткой. Толкнул его к стене, и тот тяжело врезался в книжные полки; целый ряд толстых томов Лавкрафта посыпался ему на голову и плечи. Похоже, здесь уже была драка, мельком отметил Кастиэль, хотя и не удивился. Саб или нет, Дин не из тех, кто сдавался без боя. — Чего это у тебя так ебало перекосило? — потребовал Аластар своим всё таким же ровным, спокойным голосом. Кастиэль навис над ним угрожающе, смертельно опасный. — Разве вы тут не наказываете дерзких сабов? Правый хук Кастиэля врезался Аластару в лицо раньше, чем он успел подумать о последствиях. Тот на миг ошеломлённо замер, явно не ожидая удара, и Кастиэль понял, что ему до чёртиков нравилось стирать эту самодовольную ухмылку с его лица. Поэтому он ударил снова. — Кас! — донёсся сзади голос Дина, далёкий и звенящий, будто Кастиэль стоял слишком близко к выстрелу. Или хуже того — будто самим выстрелом был он, а вокруг царил сплошной хаос. — Мы наказываем, когда это необходимо, — процедил Кастиэль сквозь зубы, — но никогда, блядь, никого не насилуем. Костяшки его пальцев были в крови Аластара, влажной и скользкой, рука ныла от ударов. Но остановиться он почему-то не мог. Этот ублюдок собирался… Он прижал Дина к столу и… Руки Кастиэля сомкнулись на его горле. Он сжал пальцы. — Кас, прекрати! Он того не стоит! — голос Дина прорвался сквозь туман доминантной ярости, и Кастиэль на миг ослабил хватку. Аластар хрипло рассмеялся, кашляя; кровь густо текла у него из носа и разбитой губы. — Ты позволишь какой-то тупой секс-игрушке указывать тебе, что делать? Кастиэль яростно зарычал, снова вцепился ему в шею и с силой впечатал голову в книги. — Не смей так о нём говорить. И даже смотреть на него не смей. Другой Дом застонал и дёрнулся, пытаясь отбиться, но было очевидно, что драться он привык только тогда, когда имел преимущество. — Не так-то просто справиться с кем-то, когда у него руки не связаны, да? — прорычал Кастиэль, снова усиливая хватку, и Аластар захрипел, уже не в силах вдохнуть. — Как ты посмел тронуть моего саба? Дин — мой, и ты больше никогда не прикоснёшься к тому, что принадлежит мне. Впервые в глазах Аластара мелькнул настоящий страх. — Кас! — снова крикнул где-то рядом Дин. Но Кастиэль не мог отвести взгляд от чудовища, которое сейчас умирало у него в руках, хотя в голове уже выли сирены тревоги, подсказывая, что что-то не так, что обычно он бы так не поступил. — Пожалуйста, Кас, не надо… — Он это заслужил! — рявкнул Кастиэль. — Он сделал тебе больно! — В-вот именно, — уже спокойнее произнёс Дин. — Мне… мне больно, Кас. Пожалуйста, Сэр, помогите мне. Вы нужны мне. Эти слова заставили Кастиэля замереть. Дин редко умолял его таким голосом, если только не терялся в удовольствии, но сейчас он только что пережил что-то страшное. И в то же время Дин был достаточно умён, чтобы понимать: только он мог отвлечь Кастиэля от желания прямо здесь и сейчас уничтожить Аластара. Необходимость позаботиться о своём сабе вступила в мучительную борьбу с жаждой причинить этому человеку непоправимый вред. Кастиэль цеплялся за свою ярость, хотел отплатить сполна за всё, что тот заслужил, но чем больше Дин звал его, тем слабее становилась хватка его пальцев. Он увидел, как Аластар наконец судорожно вдохнул, закашлялся кровью и слюной и повалился набок, тяжело дыша. Кастиэль посмотрел на него с отвращением и выплюнул: — Только дёрнись — и пожалеешь. Ярость начала рассеиваться в ту же секунду, как он обернулся и увидел Дина. Тот всё ещё лежал на полу со связанными за спиной руками, распластавшись в попытке остановить драку. Ошейник перекосило, металл явно дёрнули во время борьбы. Кастиэль опустился перед ним на колени, обхватил окровавленной ладонью его щёку и заглянул в глаза. Во взгляде Дина было столько эмоций, что Кастиэль заранее понимал: чтобы до конца осознать случившееся, понадобятся дни. Но сейчас, пока он развязывал верёвки и осторожно разминал запястья саба, осматривая его на предмет других травм, яснее всего на лице Дина читалось облегчение. — Ты в порядке, сладкий? — тихо спросил Кастиэль, полностью сосредоточившись на нём, будто в комнате вовсе не было третьего человека, которого он ещё минуту назад избивал до полусмерти. — Ага, — выдохнул Дин, подтягивая колени к груди. — Спасибо, что… ну, вмешался, — он облизнул губы и прислонился головой к бильярдному столу. — Хотя я и сам бы выбрался. Тебе не обязательно было почти убивать человека, Кас. Господи. Кастиэль моргнул, вдруг задумавшись, не перегнул ли палку, но тут же решительно качнул головой. Что за чёртов день. Завтрак с отцом теперь казался чем-то из другой жизни, а утренний срыв Дина вдруг обрёл пугающую ясность. Он должен был понять всё раньше. Ещё до звонка… — Он это заслужил, — хрипло сказал Кастиэль. — Твой отец позвонил мне буквально несколько минут назад. — Что? — резко вскинулся Дин. — Он рассказал мне всё, Дин. Как этот человек… — Не надо, — голос Дина прозвучал почти умоляюще. — Этот человек удерживал тебя против воли двое суток… — Я там был, — резко оборвал его саб, бросив взгляд поверх плеча Кастиэля на Аластара, всё ещё сидевшего у книжного шкафа. — Мне не нужен подробный пересказ, ясно? — Ты узнал его ещё в моём кабинете, — пробормотал Кастиэль, наконец складывая всё воедино. Его злость снова поднялась, но теперь уже по другой причине. — Ты позвонил отцу, но ничего не сказал мне. Почему? Дин пожал плечами, уставившись на свои босые ноги, и промолчал. — Я отвечаю за твою безопасность, Дин. Ты правда думал, что я бы тебе не помог? — Я же говорил: он жалкое подобие саба, — прохрипел Аластар, кровь стекала ему за ворот рубашки. Кастиэль уже дёрнулся к нему снова, но Дин вцепился ему в руку, удерживая на месте. — Ты вообще жить хочешь? — прорычал Дин Аластару. — Если да, советую заткнуться нахрен, пока мой Дом опять не занялся твоей ебучкой. Грудь Кастиэля распирало от гордости. По крайней мере, свою преданность Дину он доказал. Взгляд саба снова вернулся к нему, став мягче; злость заметно ушла, стоило их глазам встретиться. От напряжения этого взгляда у Кастиэля закружилась голова, и ему пришлось подавить желание просто уйти отсюда, увести Дина в какое-нибудь тёплое и безопасное место. Но прежде чем он успел что-то сказать, дверь распахнулась, и в комнату вошёл Виктор, а за его спиной маячил Альфи. — Что здесь произошло, Сэр? — спросил Виктор, глядя на Кастиэля. Кастиэль сглотнул, поцеловал Дина в лоб и поднялся на ноги. Соберись, твёрдо сказал он себе. У тебя есть работа. — Вызовите полицию, — ровно произнёс он, и хотя глаза Виктора расширились, за телефоном тот не потянулся. Кастиэль пока проигнорировал это и помог Дину подняться. — Альфи, пожалуйста, проводи Дина в мой номер и побудь с ним, — он мягко коснулся локтя сабмиссива, и тот слегка дрогнул, подаваясь навстречу прикосновению. — Сделай ему чаю и дай плед. Я скоро приду. — Чаю? Мы что, британцы? — проворчал Дин, но, когда их взгляды встретились, он выглядел благодарным и удивительно мягким, а щёки у него порозовели. Он шагнул к двери, к Альфи, но затем остановился и неуверенно посмотрел на Каса. — Вы скоро придёте, Сэр? — Пять минут, обещаю, — Кастиэль наблюдал, как в ответ на его слова Дин кивнул и закрыл за собой дверь. В ту же секунду, как Дин оказался вне пределов слышимости, Кастиэль повернулся к Виктору. К его удивлению, ярость вернулась с прежней силой, словно рой пчёл, вырвавшийся из улья. — Этот… этот человек, если его вообще можно так назвать, пытался напасть на моего сабмиссива, — произнёс он тихим, смертельно опасным голосом. — Я хочу, чтобы его арестовали! С пола донёсся смешок Аластара. — Ты думаешь, меня арестуют за попытку трахнуть саба в центре подготовки сабмиссивов? — в его голосе сочился сарказм. — И потом, посмотри на меня и посмотри на себя. Кто из нас тут больше похож на плохого парня? Кастиэль опустил взгляд на рубашку и руки, перепачканные кровью Аластара. Он прищурился, впервые как следует рассматривая другого Дома. Кастиэль не был врачом, но подозревал, что успел сломать этому жалкому подобию Дома нос, возможно, пару рёбер и разбить губу. Виктор слегка наклонил голову, приглашая Кастиэля отойти в сторону, и заговорил шёпотом: — Мне жаль это говорить, Сэр, но он прав. — Мне плевать, — упрямо ответил Кастиэль. — Дин должен чувствовать себя здесь в безопасности, а этот человек сделал всё наоборот. — Я согласен, но… — Виктор замолчал, явно подбирая слова. — Вы представляете, какая будет огласка для «Чистилища», если станет известно, что один из наших Домов способен на такое? У Кастиэля недоверчиво приоткрылся рот. — Дина едва не изнасиловали… — не впервые с горечью подумал он, вспоминая разговор с Джоном Винчестером. — …и вы думаете, мне не насрать на плохую прессу? — Вам, возможно, и насрать, Сэр, — спокойно сказал Виктор, — но вашему отцу не будет. Кастиэль сжал губы и с тяжёлым сердцем задумался. В конце концов он увидел правду. Хотя Дин ни в чём не был виноват, его отец не стал бы долго раздумывать и просто выгнал бы сабмиссива из центра после такого инцидента. С точки зрения Чака, этот вспыльчивый бесплатный подопечный приносил ему одни проблемы. Кастиэль сглотнул ком в горле. — Тогда он точно уволен. — Разумеется, — мрачно ответил Виктор. — Мне отвести его к Пэм, чтобы она оказала медицинскую помощь? — Кастиэль раздражённо рыкнул, но Виктор ровным голосом продолжил: — Сэр, если он сам поедет в больницу, его спросят, что произошло, и тогда полиция действительно может вмешаться… Кастиэль закрыл глаза, чувствуя, как пульс отдаётся во всём теле. Начиналась мигрень. — Всё это неправильно, — тихо пробормотал он. Ему хотелось добиться для Дина справедливости, доказать, что он способен позаботиться о нём. Как он мог так его подвести? — Сэр, — мягко произнёс Виктор, и в его голосе почти слышалась жалость, — сейчас вам нужно быть рядом со своим сабмиссивом. Кастиэль открыл глаза. — Мне нужно убедиться, что эта мразь, — он обвиняюще ткнул пальцем в Аластара, — больше никогда не тронет ни одного сабмиссива. Если мы его отпустим, сколько пройдёт времени, прежде чем он снова кого-нибудь покалечит? Виктор выглядел сочувствующим, но голос его оставался деловым: — Позвольте мне заняться этим, хорошо? Не беспокойтесь. Потом я пришлю Пэм наверх осмотреть вас обоих. Кастиэль сузил глаза. Мысль о медицинском осмотре сейчас вызывала у него сопротивление, но он напомнил себе, что Дина действительно стоит проверить… особенно если до того, как Кастиэль вмешался, успело случиться что-то ещё. От этой мысли во рту пересохло, а желание убить Аластара жгло вены огнём. — Хорошо, — коротко бросил он, заставляя себя развернуться и выйти из комнаты. Только мысль о Дине, о том, что нужно позаботиться о нём, заставила его переступить порог и закрыть за собой дверь. Он решил подняться по лестнице вместо лифта, надеясь, что физическая нагрузка поможет выплеснуть адреналин… но в итоге лишь сильнее занервничал и запыхался к тому моменту, как добрался до двери своего номера. В апартаментах было подозрительно пусто. Диван оставался нетронутым, подушка для коленей Дина всё ещё лежала у кухонного стола, ни одна дверь не выглядела открытой. — Дин? — позвал он, а затем громче, уже с паникой в голосе: — Дин? Альфи тоже нигде не было, и тревога остро полоснула Кастиэля изнутри. Потеря контроля ощущалась особенно тяжело после всего, через что они прошли сегодня, и Кастиэль метался по номеру, распахивая шкафы и двери комнат в поисках пропавших сабмиссивов. — Дин? Альфи? Дверь гостевой ванной скрипнула, и оттуда вышел Дин, всё ещё обнажённый, если не считать пледа на плечах. Он выглядел растерянным. — Кас? Облегчение и злость одновременно накрыли Кастиэля. — Где ты был? — Эээ… — Дин дёрнул большим пальцем себе за спину, в сторону ванной. — Я не мог тебя найти, — Кастиэль понимал, что говорит очевидное, но был не в силах заставить себя замолчать. — Где Альфи? — Отправил его домой, — пожал плечами Дин, проходя мимо Кастиэля на кухню. Кастиэль моргнул, внезапно чувствуя, как всё плывёт перед глазами. — Зачем ты это сделал? — Парень выглядел ужасно. И потом, мне не нужна нянька. Кастиэль прижал пальцы к вискам, представляя, как его голова вот-вот взорвётся, словно мультяшный паровозный свисток. — То есть вы с Альфи напрямую ослушались моего приказа? — Ну, не совсем. То есть… — Дин сделал долгий глоток воды, не поднимая глаз. — Не втягивай парня в неприятности. Это была моя идея. — В этом я даже не сомневаюсь, — пробормотал Кастиэль, ощущая смертельную усталость. Он попытался провести рукой по лицу, понял, что всё ещё испачкан кровью, и подошёл к раковине вымыть руки. Вид крови вызывал у него злость, тошноту и изнеможение одновременно, и он тёр ладони всё сильнее и сильнее, снова и снова… — Эй, полегче, Сэр, — тихо произнёс Дин, подойдя сзади и выключив воду. — Вы что, решили содрать с себя кожу? Кастиэль покачал головой. — Нет, но кровь… — он не смог закончить фразу, но Дин, кажется, понял. Он взялся за край свитера Кастиэля и спросил: — Можно? Кастиэль кивнул. Дин раздел его: сначала свитер, потом брюки, и отнёс всё в стиральную машину в коридоре. Этот жест неожиданно тронул Кастиэля. По правде говоря, он никогда не позволял кому-то заботиться о себе… но с Дином это казалось естественным. Пока Дин возился со стиркой, мысли Кастиэля путались. Он не мог решить, хочет ли наказать Дина за то, что тот скрыл правду, за его независимость, доходящую до безрассудства… или же наоборот, окружить сабмиссива заботой и похвалой. А может, и тем, и другим сразу. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько растерянным и неуверенным в себе как в Доме, и внезапная боль резко пронзила висок, заставив его тихо выругаться. Он закрыл глаза, пытаясь переждать приступ, но тело ломило от усталости, мышцы ныли. — Кас? — голос Дина стал мягче и ближе, пока ладонь не легла на плечо Дома. — Эй, ты в порядке? Кастиэль горько усмехнулся, покачал головой и открыл глаза. Дин смотрел на него с тревогой и нежностью, и это немного ослабило тревогу, бушевавшую внутри. — Это я должен спрашивать тебя. — Я в норме, — неубедительно ответил Дин. Кастиэль взял его за руку и повёл к дивану, закутав их обоих в большой пушистый плед. Он прижал голову Дина к своей груди, просто желая держать его рядом. После короткой паузы Кастиэль всё же не смог удержаться от вопроса, который мучил его сильнее всего. — Он?.. — он даже не смог договорить. Сама мысль была отвратительной. — Нет, — резко ответил Дин, энергично качая головой. — На этот раз нет, — он закрыл глаза, и Кастиэль придвинулся ближе, касаясь его лбом. — Мне так жаль, что это случилось, — Кастиэль опустил руки на обнажённую прохладную талию Дина и поцеловал его в шею. Дин тихо замычал, подставляясь под поцелуи. — Нам многое нужно обсудить, но сначала я хочу, чтобы ты знал: ты в безопасности. Ты хороший. Ты заслуживаешь любви. Когда Дин заговорил снова, голос у него дрогнул. — Нет, я… Кас, всё, что он говорил обо мне, правда. — Послушай меня, Дин Винчестер, — перебил Кастиэль, приподнимая его голову за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза. — Всё, что сказал тебе этот человек, было ложью. Он лжец и ничего о тебе не знает. Дин резко замотал головой. — Нет, нет, я плохой. Я плохой саб. Я должен был рассказать тебе о нём, но думал, что справлюсь сам. — Ты не плохой. Ты красивый, умный и невероятно сильный, — Кастиэль поднёс руку Дина к губам и поцеловал её, будто гладкость его кожи была величайшей драгоценностью. — Ты идеален. — Неправда, — пробормотал Дин, и Кастиэль жёстче сжал его подбородок, снова заставляя их взгляды встретиться. — Ты считаешь меня лжецом, Дин? — Н-нет, Сэр, — быстро ответил Дин. — Тогда больше никогда не сомневайся в моём мнении о тебе. Глаза Дина расширились. Он открыл рот, словно собирался спорить дальше, но потом всё-таки промолчал. Ещё несколько минут они сидели, завернувшись в плед, а потом Дин спросил: — Ладно, но… ты ведь злишься на меня? Кастиэль вздохнул, не зная, как выразить свои чувства словами. — Мне жаль, что ты не рассказал мне о нём сразу, как только увидел его в моём кабинете. Не только ради того, чтобы уберечь себя от случившегося, но и чтобы другие сабмиссивы не пережили то же, что и ты, — наконец честно высказался он. — Знаю, — пробормотал Дин хрипло. — Просто… бывало и хуже, понимаешь? И я думал, что здесь я в безопасности. — Так и должно было быть, — согласился Кастиэль, чувствуя, как эмоции сдавливают горло. — Альфи сказал, что сцена с Аластаром прошла нормально. Он называл его хорошим мальчиком и всё такое. Так что я не думал, что он… что он попытается… — похоже, только теперь до Дина в полной мере дошёл масштаб случившегося. Он задышал часто и тяжело, уставившись в пол расширенными глазами. — Блядь… Я нигде не в безопасности, да? — Со мной ты в безопасности, — серьёзно произнёс Кастиэль. — Больше никто никогда не тронет тебя так, Дин. Дин покачал головой и с грустной улыбкой посмотрел на него. — Приятно слышать, Сэр, но вы этого не знаете. Пока я здесь, я ваш. А что будет потом? Когда я уеду домой, а вы останетесь тут и будете идеальным Домом для какого-нибудь другого тупого саба… — Перестань так о себе говорить, — резко перебил Кастиэль, качая головой. — Меня поражает, что ты этого не видишь… — Не вижу чего? — Не видишь, как сильно я о тебе забочусь, — выпалил Кастиэль. — Не видишь, насколько ты особенный и сколько в тебе потенциала. Дин снова попытался покачать головой, но Кастиэль обхватил ладонями его лицо, удерживая на месте. — С правильным Домом ты мог бы быть счастлив, и всё, чего я хочу, — дать тебе шанс на это счастье. Когда Дин поднял взгляд, в его глазах стояли слёзы. — Для кого-то вроде меня это не вариант, да? Механик с аттестатом экстерном. Саб с характером «пошли все нахер». Я сломан, чёрт возьми, разве ты не понимаешь? — Ты не считаешь, что заслуживаешь спасения, — внутри Кастиэля поднялась тяжёлая тоска, болезненное желание заставить Дина увидеть собственную ценность. — Если ты действительно в это веришь, я не смогу тебе помочь. Но если хоть какая-то часть тебя верит мне, доверяет мне и знает, что твоя жизнь чего-то стоит, тогда прошу… — он переплёл их пальцы и сжал руку Дина, — не сдавайся. Дин выдохнул, медленно покачивая головой, а затем посмотрел на Кастиэля. — Я вам доверяю, Сэр, — прошептал он, и Кастиэль почувствовал, как напряжение понемногу уходит из плеч. — Это уже начало, мой хороший, — ответил он и поцеловал Дина в висок. Через мгновение в дверь постучали, и Кастиэль впустил доктора Барнс. Он настоял, чтобы сначала осмотрели Дина, тревожно наблюдая, как Пэм задаёт ему вопросы о сексуальном насилии. Она внимательно осмотрела его, измерила давление и проверила тело на следы применения силы. Кастиэль так сильно стиснул зубы, что удивлялся, как ещё не раскрошил себе эмаль. — Уровень серотонина у тебя вполне нормальный, учитывая обстоятельства, — одобрительно заметила Пэм. Она снова уколола палец Дина и посмотрела на экран. — Норадреналин повышен, но это, скорее всего, из-за тревоги. Завтра, после отдыха, я хочу ещё раз проверить давление. Сабамин слегка понижен, но в этом нет ничего такого, с чем не справится хорошая сцена с твоим сексуальным Домом. Она подмигнула Дину, и его щёки тут же окрасились соблазнительным румянцем. На этом Пэм заключила, что Дин быстро восстановится… по крайней мере физически. — Спасибо, что пришла, — искренне произнёс Кастиэль, машинально поглаживая Дина по плечам. Он уже продумывал, что сделать дальше для своего сабмиссива: массаж, совместный душ, ванну… когда Пэм произнесла: — Теперь ты, красавчик. Кастиэль отмахнулся. — Я в порядке. Мне просто нужно позаботиться о Дине. — Сэр, говорю это со всем уважением, — Пэм натянула свежую пару латексных перчаток и резко щёлкнула ими, — но прижмите уже свою задницу на диван. Дом сузил глаза, глядя на врача, а Дин даже ухмыльнулся, когда Кастиэль всё-таки опустился на диван. Хотя он и знал, что Пэм свитч, Кас всегда нехотя восхищался тем, как временами в ней проявлялся внутренний Дом. Пэм надела манжету ему на руку, и Кастиэль почувствовал привычное давление на мышцах. Сняв её, она нахмурилась, затем взяла у него кровь, всё ещё хмурясь. В комнате повисло напряжённое молчание, пока Пэм смотрела на показатели, а Дин нервно ёрзал на диване, с беспокойством поглядывая на Кастиэля. — Давление у вас выше обычного, — произнесла Пэм, и Кастиэль решил, что это вполне объяснимо: час назад он едва не убил человека голыми руками. — Норадреналин повышен из-за стресса и тревоги после сегодняшнего. Серотонин понижен, но быстро восстановится. Настоящая проблема — это ваш домамин, Кастиэль. Для Доминанта вашего уровня он опасно низкий. Дин переводил взгляд со свитча на Дома, широко раскрыв глаза. — Что ему нужно? — Ничего, — упрямо ответил Кастиэль. — Само пройдёт. Доктор Барнс посмотрела на него скептически. — Есть дезориентация? — Не особо, — сказал Кастиэль. — А приступы ярости, мышечная усталость, мигрени? Кастиэль поморщился. — Большая часть из этого, пожалуй. — Господи, Кас, — пробормотал Дин рядом с ним. — Почему ты так переживаешь за меня, когда хреново тут именно тебе? — Потому что моя работа — переживать за тебя, — мгновенно ответил Дом. Он снова перевёл взгляд на доктора и крепко сцепил руки. — Что ты предлагаешь? — Тебе нужен сессия. Сегодня вечером, — ровно сказала Пэм. — Что-то, что принесёт тебе личное удовлетворение. Кастиэль опустил голову, борясь с пульсирующей головной болью. — Дину в его состоянии не стоит участвовать в сцене. На вечер у меня для него был запланирован только уход после наказания. — Тогда приведём другого саба, — деловито решила доктор, касаясь айпада и пролистывая расписание. — Ага, сейчас, — резко бросил Дин. — Кас — мой Дом, — щёки саба порозовели, и он прочистил горло. — Ну… по крайней мере пока. И хрен я позволю кому-то ещё лапать его своими руками. Памела приподняла брови и выжидающе посмотрела на Кастиэля. Сам Кастиэль был настолько удивлён внезапной собственнической реакцией Дина, что не сразу нашёлся с ответом. Но одно он знал точно: это оказалось неожиданно трогательно. — Милый, ты же знаешь, я предпочёл бы тебя, — мягко произнёс Кастиэль. — Но у тебя был очень тяжёлый день… Дин неловко поднялся с дивана и опустился на колени, принимая идеальную позу сабмиссива. — Пожалуйста, Сэр. Позвольте мне быть хорошим для вас. Пожалуйста. От одного вида Дина на коленях Кастиэль почувствовал, как внизу живота шевельнулось возбуждение. — Твой доктор это одобряет? — осторожно спросил он, глядя на Пэм. — Абсолютно, — ответила она с ослепительной улыбкой. — Завтра я снова зайду проверить ваши показатели, Кастиэль. Она собрала медицинское оборудование и выбросила одноразовые перчатки в кухонное мусорное ведро. Помахала им на прощание, закрыла дверь, и Кастиэль остался сидеть в одних боксёрах и носках, глядя сверху вниз на потрясающе покорного мужчину у своих ног. Он наклонился, касаясь дыханием ушной раковины Дина. — Иди в мою спальню, хороший мальчик, и ложись на кровать, — прошептал Кастиэль. — Хочу увидеть демонстрационную позу. — Да, Сэр, — быстро ответил Дин, вскакивая так поспешно, что чуть не споткнулся от волнения. Кастиэль подавил невольную улыбку, радуясь тому, как сильно Дину хотелось угодить своему Дому. И Дин определённо собирался это сделать.

***

Дин устроился на кровати, разведя колени и заведя руки за голову. Он вытянул локти в стороны, выпячивая грудь, и постарался не обращать внимания на тупую боль в плечах, оставшуюся с прошлого раза. Когда Пэм предложила Касу взять на ночь другого саба, у него едва не потемнело в глазах от злости. Если уж быть честным с самим собой, он делал это не только ради Кастиэля. Кажется, это было нужно и ему самому. Он вспомнил Аластара… его руки на своей коже, пальцы, впивавшиеся в мышцы, рот, скользящий по телу. Дрожь пробежала по нему, и Дин закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на дыхании. Он был с Кастиэлем. Он находился в спальне Кастиэля. Аластар не найдёт его здесь. Он услышал, как дверь с тихим звуком скользнула по ковру, когда Кастиэль вошёл внутрь. Дин открыл глаза и уставился на мягкое хлопковое покрывало. На секунду задумался, что этот приглушённый шалфейно-зелёный цвет был действительно красивым. — Вот и мой хороший мальчик, — довольно произнёс Кастиэль, ставя что-то на прикроватный столик и подходя к кровати. Дин стоял лицом к её краю и видел своего Дома боковым зрением. Одного только жара его взгляда, скользящего по обнажённому и открытому телу, хватило, чтобы пульс участился. Он тихо вздохнул, когда пальцы прошлись по его рукам и груди, а затем осторожнее двинулись по спине и ногам. Следы от хлыста едва заметно жгло от прикосновений, и Дин подумал, что они, к сожалению, исчезнут уже через день-другой. В нескольких местах он тихо зашипел от боли там, где пальцы Аластара особенно сильно впивались в кожу. Кастиэль только негромко хмыкал и оставлял на этих местах мягкие поцелуи. — Хорошо, милый мальчик, опусти руки, — велел Кастиэль, и Дин улыбнулся от облегчения, когда смог наконец расслабить их. — Правила на сегодняшний вечер будут довольно простыми, Дин, но я ожидаю, что ты выполнишь каждое из них в точности. Не так ли? — Да, Сэр. Я буду хорошим, — Дин кивнул. Ему ужасно хотелось повернуться и посмотреть Кастиэлю в лицо, но он держал взгляд опущенным. В этом жесте было что-то… правильное? Уважительное? Чёрт его знает, но Дин решил не сопротивляться этому ощущению. — Ты уже хороший. А теперь я хочу, чтобы ты лёг на спину и раздвинул ноги, руки над головой, — направил его Кастиэль. Дин тихо зашипел, когда рубцы коснулись матраса, но сделал всё, как велели. В этой тупой боли было даже что-то приятное, словно она напоминала ему о том, как Кастиэль заботился о нём. Он мысленно обозвал себя идиотом за такую мысль, но всё же позволил тёплому чувству разлиться в груди. Кастиэль подложил подушку ему под голову. — А теперь возьмись руками за эту перекладину на изголовье. После того, что произошло днём, мне не хочется тебя связывать. Как думаешь, сможешь держаться за неё и не двигаться? — Смогу, Сэр, — Дин знал, что способен лежать спокойно, если действительно сосредоточится. — Очень хорошо, — Кастиэль наклонился и мягко поцеловал его в губы, и Дин невольно задумался, насколько нежной будет сегодняшняя сцена. В конце концов, он не какая-нибудь хрупкая фиалка. — Я знаю, что твой стандартный ошейник сегодня повредили… пряжка погнулась. Ты примешь вместо него этот? — Кастиэль поднял мягкий коричневый кожаный ошейник с золотой пряжкой сзади и золотым кольцом спереди. На кольце висела круглая золотая бирка, и Дин чуть приподнял голову, чтобы прочитать надпись: «Собственность Кастиэля». — Всё в порядке, Дин? Ты хочешь быть моим хорошим мальчиком? Дин понимал, что Кастиэль говорил не о «навсегда». Речь шла всего лишь об обучении. Но когда он ответил, собственные слова ударили по нему, словно грузовик разнёс его на полной скорости. — Я уже ваш, Сэр. Он слегка приподнял голову над кроватью, чтобы Кастиэль застегнул ошейник. Тот оказался мягким и сидел свободнее обычного, что было очень кстати для раздражённой кожи под ним. Дин почувствовал прохладную бирку у основания шеи, чуть выше ключицы, и ему понравилось, как она двигалась, когда он сглатывал. Когда Дин поднял взгляд на своего Дома, он увидел, что Кастиэль смотрел на него довольно, спокойно. Он потянулся к бирке на ошейнике, провёл по ней пальцами и отпустил, позволяя ей снова лечь Дину на шею. Затем Кастиэль взял с прикроватного столика чёрную шёлковую повязку и мягко улыбнулся, прежде чем завязать её у Дина на голове. Всё погрузилось во тьму, и тело Дина на мгновение задрожало, пока он не почувствовал ладонь Кастиэля, медленно гладящую его по руке вверх и вниз. Нежное прикосновение продолжалось, пока напряжение не ушло из тела, и Дин не начал довольно растекаться по матрасу. — Надеюсь, повязка поможет тебе со следующим испытанием, — произнёс Кастиэль. Дин услышал, как тот обошёл кровать, а через секунду матрас прогнулся под его весом прямо между его разведённых ног. — Я собираюсь поклоняться этому прекрасному телу, Дин, и показать тебе руками и ртом, насколько оно для меня восхитительно. От этих слов у Дина по позвоночнику пробежала дрожь, а член дёрнулся на животе, полутвёрдый и уже заинтересованный. — Пока я буду это делать, я попрошу тебя кое-что мне перечислить, Дин, и ни при каких обстоятельствах тебе нельзя кончать. Когда меня удовлетворят твои ответы, я переверну тебя и трахну жёстко и быстро… а потом скажу, когда тебе можно будет кончить, и ты сделаешь это по команде. Ты понял? Мысли Дина заметались. Что именно собирался спросить его Дом?.. И кончить по команде? Он не был уверен, что вообще способен такое гарантировать. Дин глубоко вдохнул и медленно выдохнул через приоткрытые губы. Кастиэль не стал бы просить от него то, с чем, по его мнению, Дин не справится. Да и перспектива быть втраханным в матрас сейчас прозвучала просто восхитительно. — Да, Сэр. Я понял. — Очень хорошо, Дин. Тогда начнём? И тут Дин почувствовал, как ладони скользнули по его ногам вверх, а мягкие поцелуи потянулись по внутренней стороне бедра. Он тихо вздохнул, расслабляясь на кровати и сосредотачиваясь только на этих прикосновениях. — Скажи мне, кто самый важный человек в твоей жизни, Дин. Обычно ему даже не приходилось задумываться над этим вопросом, хотя в голове почему-то мелькнули тёмные волосы и глубокие синие глаза. — Сэмми. Мой брат, Сэр. — Хорошо, Дин. Кастиэль наградил его ладонями, скользнувшими по бёдрам, и втянул кожу на внутренней стороне бедра. Дин тихо застонал от удовольствия, чувствуя, как Дом снова метит его и присваивает себе. — Назови случай, когда ты поступил правильно, хотя это было трудно. Рот Кастиэля переместился влево, оставляя новый след, а рука легко обхватила его яйца, перекатывая их, и Дин откинул голову назад, тяжело дыша. Резкий укус в бедро заставил его ахнуть. Чёрт, ему ведь задали вопрос. — Я… я приехал сюда, хотя не хотел, С-сэр. В награду он почувствовал, как язык медленно провёл влажную полоску по его члену. — Это было очень смело с твоей стороны, Дин, попросить помощи… Особенно той помощи, которую ты не хочешь принимать, — Кастиэль похвалил его, и дыхание скользнуло по уже полностью вставшему члену. — Назови своё любимое место. Теперь влажный палец обвёл его вход, а по животу потянулись поцелуи и укусы, оставлявшие небольшие следы. Дин изо всех сил старался не извиваться от этой дразнящей ласки и пытался придумать ответ. — Гранд-Каньон, Сэр… Я был там ребёнком, — он громко ахнул, когда рот сомкнулся на его правом соске, сильно втягивая его, а зубы слегка прикусили кожу. — Ох, блядь… — простонал Дин, когда палец начал медленно входить в него. — Мой хороший мальчик. Ты отлично справляешься, Дин, — Кастиэль переключился на левый сосок, подвергая его той же сладкой пытке, пока палец двигался внутри него. — Назови три вещи, которые тебе нравятся в себе, — почти прошептал Кастиэль ему в кожу, а вторая рука обхватила член и прошлась по нему круговым движением. — Иисусе! — задыхаясь, выдохнул Дин. — Эм… я… не знаю… Этот вопрос оказался куда сложнее. Руки Кастиэля остались на месте, но замерли, и Дину захотелось заскулить и начать жаловаться. Но ещё сильнее ему хотелось быть хорошим мальчиком. Три вещи. Всего три. — У меня… симпатичное лицо, наверное. Люди так говорят, — он облизнул губы и получил в награду мягкое движение руки по члену. — И… ну… кажется, я умею заботиться о людях… о семье. За это второй палец скользнул в его уже жаждущее тело, и ощущение оказалось одновременно слишком сильным и недостаточным. Дин пытался придумать что-то ещё, но в голове всплывали только собственные недостатки. — Готовка! Я умею готовить, Сэр. Мне нравится пробовать новые рецепты. Кастиэль довольно промычал и опустился ртом на его член, заглатывая до самого основания. Господи блядь. Дин не мог поверить, что Кастиэль сумел взять так глубоко с первой попытки. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не толкнуться бёдрами вверх. Он начинал теряться в этой темноте, словно тело существовало отдельно от него, а нарастающее удовольствие смывало все остальные мысли. — Потрясающе, Дин. Ты так хорошо справляешься. Осталось совсем немного, — и Кастиэль снова опустился ртом на его член. Дин стиснул перекладину изголовья, пока скользкие пальцы двигались внутри него, задевая чувствительные точки, а влажный рот двигался по его члену. Язык Кастиэля кружил вокруг головки и скользил по нижней стороне, заставляя Дина жалобно всхлипывать от желания и кусать губу. — Скажи, чего ты хочешь от будущего Дома. Как выглядит твоё идеальное будущее, Дин? — Кастиэль снова втянул его член в рот, и пульсирующая потребность кончить прокатилась по всему телу. Как только Дин заставил себя подумать над вопросом, первым делом в голове возник мужчина, устроившийся сейчас между его ног. Быть с Кастиэлем казалось чертовски прекрасной идеей… но он не мог этого получить. И всё же Кастиэль задал вопрос, а Дин хотел быть хорошим для него столько, сколько ему позволят. — Я хочу Дома, которому не насрать на меня, — он тяжело дышал и поджимал пальцы ног под натиском удовольствия. — Такого, который будет честен со мной и не станет считать меня ниже себя. Кастиэль довольно промычал ему в пах. — Я хочу свобооооды… Хочу партнёра, который сможет разобрать меня на части и собрать обратно… Хочу жить своей жизнью, но… — он замолчал, колеблясь. Если бы не повязка на глазах, он вряд ли сумел бы вообще это произнести. — Я хочу принадлежать кому-то. Хочу знать, что обо мне позаботятся. Последние слова прозвучали едва слышным шёпотом. Он почти никогда не позволял себе даже думать об этом, не то что говорить вслух. — Мой лучший мальчик. Ты замечательный, Дин, — похвалил его Кастиэль, и это успокоило тревогу, тихо грызущую сознание. — Ты готов подчиниться мне, Дин? Кастиэль почти прорычал эти слова, и у Дина вырвался собственный всхлип этой нужды. — Да, Сэр, — выдохнул он между тяжёлыми вдохами. — Отпусти изголовье, саб. Пальцы Дина тут же разжались. Рука выскользнула из него, оставляя влажный, ноющий член, и тут же схватила за бёдра, переворачивая на живот. Член болезненно дёрнулся от возбуждения из-за того, как грубо им распоряжались. Кастиэль резко развёл его ноги коленом и лёг сверху, прижимаясь всем телом к его спине. — А-а! А! — вскрикнул Дин от боли, когда давление легло прямо на рубцы. Кастиэль только глухо рыкнул ему в ухо, а затем толкнулся внутрь, входя до самого конца. — О-о-ох! — снова выкрикнул Дин, захлёбываясь внезапным взрывом удовольствия, смешанного с обжигающей болью по всему телу. — Мой. Ты мой, Дин, слышишь меня? — Кастиэль прорычал ему в ухо и начал вбиваться в него с такой силой, какой Дин никогда раньше не чувствовал. — Ваш, Сэр. Полностью ваш! — выдыхал он на каждом жёстком толчке. Деваться было некуда. Никакого спасения. Его буквально трахали в матрас. — Такой идеальный, такой заботливый и добрый, умный и сильный. Каждое слово Кастиэль подчёркивал мощным толчком в его жаждущую дырку. Член Дина отчаянно требовал разрядки, прижатый к покрывалу. — Ты заслуживаешь всего, Дин. Ты заслуживаешь человека такого же прекрасного и заботливого, как ты сам. — Да! Да! Блядь, да! — повторял Дин, чувствуя, будто его разрывает на куски. Пальцы судорожно вцепились в одеяло. Он будто летел, а жгучая боль постепенно растворялась в тёплом, окутывающем удовольствии, разливающемся по всему телу. Кастиэль брал его яростно, пальцы до синяков впивались в бедро, пока он вгонял себя в него снова и снова. Жёсткие, отчаянные удары бёдер Дома будто выбивали из него весь страх и всю мерзость, оставляя внутри пустоту, в которой не было места ничему, кроме ощущения полного, абсолютного обладания со стороны мужчины над ним. — Мой! Кастиэль вцепился зубами в плечо у самой шеи, и Дин вскрикнул, уплывая в блаженство. Это было первобытно, и что-то глубоко внутри него подчинилось этому мужчине — телом и душой. — Кончай! Кастиэль рявкнул команду ему в ухо, и Дин закричал, видя звёзды, когда оргазм пронзил его насквозь. Волна за волной накатывали снова и снова, а Кастиэль не прекращал двигаться, продолжая трахать его сквозь оргазм и дальше, пока наконец сам не замер с хриплым стоном, произнося имя Дина и заполняя его спермой, помечая изнутри и снаружи. — Мой прекрасный хороший мальчик. Такой удивительный, такой идеальный… Спасибо тебе, Дин. Теперь голос Кастиэля звучал мягче, пока Дин медленно уплывал куда-то далеко от самого себя, в тёплое, коконоподобное ощущение покоя. Он тихо всхлипнул, когда Кастиэль перевернул их на бок и крепко обвил его своим телом. Дин прижался спиной к тёплому телу и сжал внутри всё ещё твёрдый член, глубоко оставшийся в нём. — Останешься? — голос Дина прозвучал так тихо, что он едва сам его узнал. — Да, милый. Я здесь и никуда не уйду. Отдыхай, а когда проснёшься, я нас обоих приведу в порядок. Сегодня ночью ты будешь спать здесь, со мной. — Ммм… звучит идеально, — невнятно пробормотал Дин, проваливаясь в сон.