Удар хлыстом

На следующий день всё тело Дина словно оказалось во власти сабмиссии. Из-за разбитых ног он взял выходной и всё время либо стоял на коленях, либо ползал по дому своего Доминанта. Он больше не чувствовал, что контролирует себя. Его тело реагировало так, будто от него самого уже ничего не зависело. Когда Каин входил в комнату, Дин опускал голову и с трудом заставлял себя смотреть ему в глаза. Его голос едва поднимался выше шёпота… если он вообще мог говорить. В голове плавали мысли о собственной никчёмности и новая навязчивая потребность угождать своему Доминанту. Он даже радовался, что стоял на коленях, потому что всякий раз, когда пытался подняться или двигался слишком быстро, у него кружилась голова. Утром ему написал обеспокоенный Сэм, потом Бобби. Но именно Джон постучал в дверь и потребовал лично увидеть Дина. Дин даже опешил, когда отец ворвался в дом и внимательно его осмотрел. При виде бинтов на ногах Джон раздражённо рыкнул, но в остальном рубцы и следы ударов не казались чем-то необычным для сабмиссива. Дин объяснил, что с ногами произошёл несчастный случай и с ним всё в порядке, а Каин подтвердил, что Дин теперь стал гораздо… спокойнее. Какая-то маленькая часть Дина хотела попросить у отца помощи, но он и сам не понимал, в чём именно нуждался. Джон уходил неохотно, но причин оставаться у него не было. Накануне ночью Дин спал в постели Каина и проснулся от того, что тот его трахал. Ему совсем не хотелось кончать, и ощущение того, что его использовали исключительно ради удовольствия Доминанта, казалось странным. С Кастиэлем всё было иначе: тогда ему казалось, будто он летит, будто его внутренний саб пел от счастья, делая Дома довольным. С Каином он чувствовал себя меньше, чем человеком… словно вообще ничего не значил. Просто пустая оболочка. По ночам ему снился Кастиэль. Он вспоминал осторожные прикосновения и тихие слова похвалы. Вспоминал жгучий укус флоггера и ощущение поводка в руках Кастиэля — надёжного, безопасного. Вспоминал, как возбуждался уже от одного взгляда на него, и как тот трахал его до изнеможения, доводя до нескольких оргазмов подряд. Но сильнее всего ему снились мелочи: как они сидели на веранде и разговаривали, как обедали вместе или, лучше всего, как он сворачивался на ногах Кастиэля, пока тот перебирал его волосы и они смотрели телевизор. Утром тяжесть утраты и отказа Кастиэля камнем лежала у него в груди, но вскоре всё снова затягивало туманом сабмиссии. Теперь он стоял на коленях на крыльце и смотрел, как Каин загружал банки с мёдом в грузовик, собираясь отвезти их на местный фермерский рынок. При мысли о том, что Каин уедет, всё его тело дрожало от тревоги, хотя крошечный голос где-то на задворках сознания прыгал от радости. — Итак, сынок, меня не будет всего час. Сможешь начать готовить ужин к моему возвращению? — Каин приподнял бровь, явно сомневаясь в способностях Дина. У Дина внутри всё скрутило от страха, и он тихо прошептал: — Да, Папочка. Я приготовлю ужин, обещаю. — Хорошо. У тебя уже получается намного лучше, Дин. Я тобой горжусь. Похвала Каина ощущалась как самая сильная наркота на свете. Дин оставался на крыльце, пока грузовик не исчез из виду, а потом медленно вполз обратно в дом. Он достал телефон из корзинки в прихожей, куда Каин велел класть его во время работы по дому. Открыв крышку, он увидел новое сообщение от доктора Барнс — та снова интересовалась, как у него дела. Дин дополз до гостиной и сел, прислонившись спиной к дивану, разглядывая бинты на ногах. Порезы были неглубокими, просто болезненными. Он снова посмотрел на телефон и задумался, не позвонить ли доктору Барнс. Может, она поймёт, что с ним происходит, потому что он сам будто застрял в каком-то странном состоянии. Может, разговор с ней снимет тревогу и тогда он сможет стать лучшим сабом для своего Доминанта. Он набрал номер и крепко прижал телефон к уху. — Дин! Как ты, сладкий? — раздался в трубке тёплый голос Пэм. — Здравствуйте, доктор Барнс, — пробормотал он, пытаясь говорить громче, но безуспешно. — Можешь уже называть меня Пэм, Дин. Как ты? Я о тебе думала. — Не знаю, если честно, — он пожал плечами, подбирая слова. — Всё как-то… странно, наверное. — Странно в хорошем смысле или в плохом? — Не знаю. Если честно, у меня в голове… будто я весь день застрял в сабспейсе. Я не могу… не могу нормально связать предложение и… всё это очень странно… это не похоже на обычный сабспейс, который был с… В общем, это не то же самое. Это неприятно. Как будто я под водой, — он наконец заткнулся, прекратив словесный поток, и почти сразу почувствовал, как голова немного прояснилась. — Тебе недавно делали анализ крови? — спросила она своим типичным умничающим докторским тоном. — Да, вообще-то… сегодня в обед он отвёз меня в клинику сдавать кровь для отчёта государству. Они сказали, что у меня низкий серотонин и норэпи… что-то там, но уровень сабамина очень высокий. Врач сказал, что ему нужно сообщить только про сабамин, и раз он сильно повышен, то всё нормально. Это правда нормально? Пэм очень тяжело вздохнула. — Не понимаю, почему результаты не отправили нам, учитывая, что мы следили за твоим состоянием. И, к слову, нет, Дин, важен не только уровень сабамина. Он показывает лишь крошечную часть общей картины. Им давно пора пересмотреть государственные требования к отчётности. Но, судя по тому, что ты описываешь, и по нездорово высокому уровню сабамина, кажется, я понимаю, что происходит. Такое бывает, когда саба… если мягко выразиться, насильно загоняют в подчинение. Можешь рассказать, после чего у тебя появилось это состояние? Он вспомнил вчерашнюю сцену и разбитую фотографию. Рассказал Пэм, с чего началась ссора и как Каин его наказал, пока в какой-то момент Дин просто не сломался под тяжестью всего этого. Его мутило, хотя это было не ново с тех пор, как он ушёл от Кастиэля. Он знал, что уже похудел за это время, и это пугало его. О контракте он ей не рассказал. Он перечитал свою смятую копию, лежавшую в сумке, и Каин не соврал. Дину было бы стыдно, если бы Пэм узнала, что он подписал такой договор, а разочаровывать ещё кого-то он уже не мог. При мысли о том, что Кастиэль узнает, какую идиотскую ошибку он совершил, Дин невольно съёжился. Он сам устроил этот бардак и должен был разобраться с ним самостоятельно. — Дин, ты ещё здесь? — спросила Пэм, и он понял, что, кажется, опять выпал из разговора. — Да, прости. Задумался на секунду, — он потёр ноющий живот, всё сильнее злясь на себя за собственную слабость. — Послушай меня, Дин. Судя по тому, что ты рассказываешь, меня очень беспокоит поведение этого Доминанта. То, что он делает, — это эмоциональное насилие и манипуляция. И, к сожалению, неудивительно, что он так быстро загнал тебя в это состояние, учитывая твои проблемы с самооценкой. В голосе Пэм звучала тревога, и у Дина болезненно сжалось сердце при мысли, что она готова всё бросить и приехать за ним. Он старался не думать о том, что именно его собственные проблемы сделали его такой лёгкой мишенью для Каина. Лицо запылало от стыда, и он крепче стиснул телефон. В груди начала закипать злость на самого себя за то, что он всё это допустил. Хватит быть для Каина ковриком под ногами. — Все контракты — это лишь испытательный период, Дин. Я не думаю, что тебе стоит оставаться в токсичной обстановке. Я могу прямо сейчас сесть в машину, забрать тебя и отвезти обратно в центр, — продолжила Пэм, а потом добавила: — К тому же я знаю одного голубоглазого Доминанта, который, возможно, и так уже направляется к тебе. Сердце Дина заколотилось. Что она имела в виду, говоря, что Кастиэль может приехать сюда? Всё его тело задрожало от одной мысли снова увидеть Кастиэля и снова оказаться рядом с ним в безопасности. Но с другой стороны, второго отказа он бы не пережил — первый едва не добил его. Если Кастиэль приедет только для того, чтобы отвезти его обратно в «Чистилище» и передать другому Доминанту, Дин этого не выдержит. — Нет! Нет, не надо. Я просто поговорю сегодня с Каином и скажу ему, что он перешёл черту. — Правда, Дин, мне совсем не сложно. Я даже могу попросить Виктора за тобой съездить… он, наверное, свободен. Обещаю, я не подпущу Кастиэля к тебе, если ты сам не захочешь его видеть. Хотя я знаю, что он захочет увидеть тебя. У него снова заныло в груди при упоминании его Дома… нет, бывшего Дома. Ему хотелось, чтобы Кастиэль пришёл, похвалил его и сказал, как сильно он нужен, но пора было перестать ждать того, чего никогда не случится. К тому же, из-за подписанного контракта Каин всё равно не отпустил бы Дина к ним, даже если бы они приехали. Нет, ему нужно было как-то наладить отношения с Каином. — Я справлюсь, Пэм, честно. Мне просто нужно было напомнить себе, что я умею за себя постоять, — он решил устроить Каину серьёзный разговор, когда тот вернётся домой, и только надеялся, что не сломается под его голосом Дома. Никогда в жизни ему так не хотелось сбежать. Но он знал, что должен довести это до конца. Винчестеры не сдаются. Пэм попыталась возразить, но он только поблагодарил её и завершил звонок. Он решил поговорить с Каином за ужином. Ему казалось, что насчёт государственного центра тот просто блефовал. После всего времени, что они провели вместе, он не мог так поступить с Дином. Дин пошёл на кухню и занялся ужином. Запеканка уже стояла в холодильнике, оставалось только поставить её в разогреваться в духовку. Он невольно вспомнил занятия в «Чистилище»: разговоры о стоп-словах, о том, как отличить здоровую сцену от нездоровой. Большинство этих занятий вела сабмиссив Ханна, и Дин надеялся, что сможет использовать что-то из тех уроков в разговоре с Каином. Дверь со скрипом открылась как раз в тот момент, когда Дин поставил запеканку на стол остывать. Для Каина он уже накрыл тарелку и отдельно приготовил свою. За стол ему садиться не разрешалось, а кормить с рук Каин не любил, так что обычно Дин ел на полу, положив на колени полотенце. Возможно, это тоже стоило обсудить. — Пахнет вкусно, — Каин вошёл и втянул носом воздух. — Спасибо, Папочка. Мы можем поговорить перед ужином? — Дин расправил плечи, насколько это вообще было возможно в положении на коленях. — Что-то случилось, сынок? — Каин нахмурился, глядя на него сверху вниз, и в его голосе уже зазвучали властные нотки. — Да. Я… я правда хочу, чтобы у нас всё получилось. Ну, между нами. Я хочу, чтобы мы оба получали от этих отношений то, что нам нужно, так что, думаю, нам стоит обсудить некоторые мои границы, — Дин подумал, что Альфи и Ханна наверняка бы сейчас одобрительно дали ему пять за такую прямоту. Каин скрестил руки на груди. — Ну так говори. Что у тебя на уме? Дин чувствовал себя так, будто его ведут в ловушку, но всё равно продолжил: — То, что произошло прошлой ночью, было для меня нехорошо. Я плохо переношу унижения, а ты бил меня в гневе. Дом наказывает саба ради его же блага, чтобы помочь ему снова обрести равновесие. Но прошлой ночью было не так, и я не могу быть в отношениях, где происходит такое. Надеюсь, ты это понимаешь, и, может быть, мы сможем обсудить новые границы, — он понимал, что почти дословно повторяет фразы с занятий, но всё равно был доволен, что сумел правильно выразить свои потребности. — Понятно. И ты так считаешь, несмотря на то что это привело тебя в сабспейс? — Каин приподнял бровь. — Да. Это был не… не нормальный сабспейс. По крайней мере не для меня. Было… страшно, одиноко и пусто, и я не хочу снова так себя чувствовать, — Дин даже подумывал снять ошейник перед этим разговором, но не хотел злить Дома сразу, как тот вошёл в дом. — Что ж, если ты так считаешь, тогда пойдём со мной. Идти сможешь? — Каин протянул ему руку. Дин с облегчением выдохнул и взялся за неё, осторожно поднимаясь на ноги. Было больно, но терпимо. Он встал рядом с Каином, и тот положил ладонь ему на спину, направляя в прихожую. Дин очень надеялся, что они смогут всё спокойно обсудить. Он не доверял этому человеку, а без доверия ничего не выйдет. Он надеялся, что они сумеют к нему прийти. А если нет… он не знал, что тогда делать. Потом он услышал металлический звон, повернул голову — и в следующий момент Каин впечатал его в ближайшую стену. Дин попытался развернуться, но Каин перехватил его руки и уже защёлкивал наручники за спиной. — Какого хуя происходит? — рыкнул Дин, а Каин лишь тяжело вздохнул с разочарованием. Его вес прижимал Дина к идиотским обоям, и сил вырваться у него не хватало. — Ты был прав, Дин. Я был ужасным Домом. Я думал, что готов снова завести сабмиссива, но, очевидно, ошибался. Ни один из нас не готов к настоящим отношениям, но всё будет хорошо. Я помогу тебе получить необходимую помощь, — произнёс Каин и, потянув Дина за скованные руки, оторвал его от стены. — Отъебись от меня, — прорычал Дин, вырвался и, споткнувшись о ковёр, рухнул на пол, тихо застонав от удара. — Не усложняй, сынок. Так будет лучше, — Каин схватил его за щиколотки и, несмотря на сопротивление Дина, сумел защёлкнуть наручники и там. — Не делай этого, — процедил Дин, извиваясь, пока Каин брал кляп и снова надвигался на него. Чтобы открыть рот, Каину пришлось зажать ему нос, но в итоге кляп всё равно оказался на месте. Сердце Дина колотилось от осознания собственной полной беспомощности. Он мысленно проклинал себя за то, что не ушёл, пока Каина не было дома. Такой тупой саб, как он, ничего не мог сделать правильно, даже имея идеальную совместимость. Каин поднял его на руки. Дин хотел снова начать вырываться, но руки налились слабостью, а по краям зрения всё плыло. Каин вынес его на улицу, и Дин с ужасом понял, что его кладут в кузов пикапа. Борт тут же с грохотом захлопнулся за его спиной. В прохладном вечернем воздухе он задрожал и уставился в небо, быстро розовеющее на закате. Он чувствовал себя ужасно уязвимым — голым, связанным, выставленным напоказ. Мотор взревел, и кузов затрясло, когда грузовик покатил по длинной гравийной дороге к шоссе. На секунду Дин задумался, не попробовать ли доползти до края и вывалиться наружу. Но со связанными руками и ногами это было бы чистым самоубийством. Он дёрнул запястьями, пока над ним проносились верхушки деревьев. Металлические наручники сидели плотно. Он попытался подтянуться на колени, чтобы дотянуться до наручников на ногах и найти предохранительный замок. Без толку. Похоже, открывались они только ключом. Он вообще раньше не видел этого набора в доме и теперь задумался, не ждал ли Каин момента, чтобы пустить их в ход. Почти всё снаряжение для бондажа в «Чистилище» имело аварийные замки, хотя с Кастиэлем он никогда об этом не задумывался. Он доверял ему с самого начала. И сейчас был рад только одному: Кастиэль не видел его таким — связанным, словно животное, которое везут на убой. Он не знал, сколько они ехали, прежде чем машина остановилась и Каин открыл задний борт. Дин повернул голову и увидел вывеску: «Центр подготовки сабмиссивов Южной Дакоты». У него всё оборвалось внутри. Он замотал головой в знак протеста, но Каин даже не посмотрел ему в глаза, вытаскивая его из кузова и закидывая себе на плечо. Дина обожгло унижение от того, что его внесли внутрь жопой вперёд на глазах у незнакомцев. Он успел заметить серые бетонные стены, напоминавшие тюрьму, а когда они прошли через двери, его взгляд упал на грязный линолеум с потрескавшимся рисунком. — Здравствуйте, я привёз сабмиссива на оформление. Я говорил по телефону с мистером Анджелусом? — уточнил Каин у администратора, опуская Дина на пол и заставляя его встать на колени. Дин быстро огляделся. Несколько рядов старых складных стульев. Мерцающая люминесцентная лампа, будто готовая вот-вот сдохнуть. Вдоль дальней стены — ряд металлических колец, вмонтированных в бетон. Сначала он не понял зачем, пока не заметил женщину на коленях у стены: цепь соединяла её ошейник с одним из колец. Дину это напомнило коновязь для лошадей из его любимого вестерна, и от отвращения его передёрнуло. — А, да. Вы мистер Найт? — ответила из-за стойки администратор, лица которой Дин не видел. Он попытался разглядеть её, но не смог. От сильного запаха дезинфекции его мутило, хотя, судя по виду, помещение не убирали уже лет сто. Дин почти не сомневался, что пятно возле его колена было кровью. — Именно, — улыбнулся Каин, и Дин зло зарычал на него снизу вверх. Вряд ли он выглядел устрашающе с ниткой слюны, стекавшей с подбородка. — Отлично. А вот и он. Мистер Анджелус, это мистер Найт. Он звонил ранее. Туфли гулко застучали по линолеуму, и Дин обернулся, поднимая взгляд на высокого мужчину, который протягивал руку Каину. — Мистер Найт, рад познакомиться. Полагаю, это сабмиссив? — холодные карие глаза уставились на него сверху вниз, и Дина передернуло. Он ответил тем же вызывающим взглядом. Ну давай, ублюдок, попробуй. — Ага, это он. Как я и говорил по телефону, у нас ничего не выходит. Думаю, я поторопился, когда решил снова взять сабмиссива, а ему, похоже, требуется куда больше дрессировки, — Каин вздохнул и посмотрел на Дина с разочарованным хмурым видом. — Не переживай, Каин. Не возражаешь, если я буду звать тебя Каином? — Дом кивнул. — Отлично. А меня можешь звать Майклом. У нас здесь прекрасно умеют справляться с проблемными и непослушными сабмиссивами. Мы быстро приводим их в порядок. Ты сказал, договор у тебя с собой? — Да, конечно, вот он. Это был пробный период, и в контракте указано, что я могу привезти его сюда, если ничего не получится. Мне просто подписать форму передачи опеки? — Да, вот здесь и здесь, — Майкл указал на бумаги. Дин закричал сквозь кляп, ударившись головой о колено Каина и пытаясь умолять его. — Прости, сынок, но, думаю, так будет лучше для нас обоих. Майкл и его команда хорошо о тебе позаботятся, — Каин потрепал его по голове, как собаку, и Дин подумал, что с удовольствием вцепился бы зубами в его грёбаную руку, если бы мог. — Отлично, всё в порядке. Если у сабмиссива есть личные вещи, просто отправьте их ближайшим родственникам на хранение. Или можете избавиться от них, если хотите, учитывая, что все эти вещи были приобретены, пока он являлся вашей собственностью. Мы не разрешаем сабмиссивам иметь здесь личные вещи. Такие привилегии они должны заслужить у своих будущих Доминантов, — Майкл подмигнул Дину, и тот стиснул зубы на кляпе. От мысли, что его вещи могут просто выбросить, сердце забилось быстрее. Хуже всего было то, что его Детка, «Импала», всё ещё стояла у Каина. Его и правда могло вывернуть прямо сейчас, с кляпом или без. — Спасибо, Майкл. Дин, о тебе здесь хорошо позаботятся. Уверен, это станет для тебя полезным уроком, — Каин наклонился и снял с него проклятый красный ошейник. Каин замешкался всего на секунду, а потом спокойно вышел за дверь. Ещё один Дом бросил его и ушёл. — Ну что ж, мальчик мой, думаю, нам будет очень весело, — Майкл ухмыльнулся сверху вниз, и Дин понял, насколько же он, блядь, влип.

***

Глаза у Кастиэля слезились, зрение расплывалось, пока он сдерживал глубокий зевок и склонялся над ноутбуком. Уже почти наступило время ужина, но он так и не остановился ни поспать, ни поесть, ни даже нормально попить. — Нужно сравнить показатели совпадений за прошлый год с предыдущим, — сказал Кастиэль, и Габриэль с Бекки согласно кивнули, не отрываясь от корпоративных ноутбуков. Бекки широко зевнула и направилась к принтеру во второй спальне Кастиэля, с маркером, заткнутым за ухо. Они занимались этим всю ночь и весь день, копаясь в финансовых документах «Чистилища» в поисках доказательств махинаций Чака. К части информации они не могли получить доступ без подтверждения банка, но Кастиэль рассудил, что чем убедительнее будут доказательства, которые они передадут полиции, тем выше шанс, что им откроют доступ к финансовым архивам и личной почте Чака. — Я всегда знал, что дорогой папочка — помешанный на контроле ублюдок, но… — Габриэль покачал головой, выглядя измотанным. — Играть в бога с чужими жизнями? С их здоровьем? Ради денег… Меня от этого тошнит. — Меня тоже, — мрачно пробормотал Кастиэль. Прошлой ночью какая-то часть его всё ещё надеялась — почти молилась, — что обвинения Бекки окажутся ложью. Но им не понадобилось много времени, чтобы найти подтверждения крупным переводам с неотслеживаемых счетов. Даты совпадали с выпуском сабмиссивов из программы и их распределением в… крайне сомнительные пары, как теперь понимал Кастиэль с высоты собственного опыта. Но его слепая вера в результаты реестра не позволяла заметить возможные несостыковки. Откуда ему было знать, что данные из национальной базы Брэдбери были верными, а результаты, загруженные на сервер «Чистилища», изменялись правой рукой его отца, Марвом? Они, возможно, никогда бы об этом не узнали, если бы Бекки не заговорила. Кас провёл ладонью по лицу, чувствуя себя сдувшимся воздушным шаром. Он проверил время на телефоне и увидел пропущенный звонок от Чарли — последнего недостающего кусочка пазла. — Привет, Чарли, — начал Кастиэль, когда рыжеволосая девушка ответила после второго гудка. — Эй, Кас! Прости, что пропустила звонок. Мы с Гильдой сегодня затестили новую живую ролёвку, и, господи ты боже мой, это просто меняет жизнь. Она ещё примеряла для меня новый костюм служанки, и это просто… — Чарли громко присвистнула. — Моя девушка выглядит так горячо, что это должно быть незаконно. С другого конца донёсся женский смех — очевидно, той самой знаменитой Гильды, — и Кастиэль невольно чуть улыбнулся. Он подумал, как хорошо Дин, наверное, поладил бы с Чарли, и представил, как они однажды пошли бы на двойное свидание, как когда-то с Гейбом и Ровеной. Но эта мысль тут же вернула его к суровой реальности происходящего и к тому, что вся эта криминальная история с его отцом остановила куда более важную задачу. Ему нужно было увидеть Дина и вымолить у него прощение. — Так вот, — продолжила Чарли, — чем могу помочь? — Я хотел уточнить результаты совместимости из реестра. Мои с Дином. Дином Винчестером, — выдохнул Кастиэль почти шёпотом. По другую сторону стола Бекки и Габриэль тут же подались вперёд, внимательно прислушиваясь. — Чувак, мне даже смотреть не надо. О них весь офис трепался на прошлой неделе! — воскликнула Чарли. — Всё, что выше восьмидесяти пяти процентов, вообще редкость. Ты даже не представляешь какая. — Значит… у нас было девяносто три процента? — голос Кастиэля дрогнул. Бекки уже рассказала ему, что Марв подменил его результаты результатами Каина, но услышать подтверждение от самой Чарли… Чарли усмехнулась. — Эм… да, Кас. У тебя разве нет копии результатов? Вы с ним настолько идеально совместимы, что я удивлена, что у вас фейерверки не взрываются каждый раз, когда вы оказываетесь в одной комнате. Кастиэль тяжело сглотнул. Если бы только он доверился собственным ощущениям. Или послушал Дина тогда. Тогда им бы вообще не пришлось расставаться, и ничего из этого не случилось бы… — Чарли? Можешь сделать мне одолжение? — Я сегодня по уши в кофеине и в моей любимой футболке со «Звёздными войнами», так что да, чёрт возьми, я всё могу, — бодро ответила она. — Можешь прислать мне результаты реестра «Чистилища» за последние шесть лет? Примерно тогда Марв и начал передавать результаты в «Чистилище», и Кастиэль предполагал, что расхождения начнутся именно с этого периода. — И отправь их мне напрямую, не Марву. — Без проблем. Дай пару минут, — в голосе Чарли слышалось любопытство, но она явно уловила, что у Кастиэля сейчас нет времени всё объяснять. Документы оказались у него во входящих почти сразу после завершения звонка. Он распечатал их и расчистил кухонный стол. Кастиэль, Габриэль и Бекки сравнивали цифры Чарли с данными «Чистилища», и через час число подделанных результатов перевалило за двести. Сопоставив это с банковскими выписками компании, они нашли сто восемьдесят семь подтверждённых взяток, связанных с изменёнными результатами. — Твою ж мать, — выдохнул Габриэль, когда стол оказался завален листами, испещрёнными маркерами и пометками на полях. — Кэсси, в прошлой жизни ты, видимо, был детективом, потому что ты только что раскрыл всё это дело к чертям. — Серьёзно, — поддержала Бекки с широко распахнутыми глазами, но Кастиэль лишь отмахнулся. — Это была командная работа. И вообще, без тебя, Бекки, мы бы ничего не смогли сделать, — он положил руку ей на плечо. — Спасибо, что нашла в себе смелость заговорить. Жаль только, что я не понял этого раньше. Они начали разбирать груды документов, стараясь хоть как-то привести всё в порядок для полиции. — Ну и что дальше, младший братец? — спросил Габриэль, когда бумаги наконец были собраны и разложены. — Станешь информатором? Кастиэль прикусил губу и отвёл взгляд в сторону, задумавшись. По-хорошему именно он должен был передать всё это полиции. Он был вторым человеком в «Чистилище», и от него эти обвинения прозвучали бы весомее. Но он не сомневался, что полиция начнёт допрашивать его часами и это сожрёт остаток дня. А может, ещё хуже: что, если его самого сочтут частью схемы и попытаются задержать? И всё же главный вопрос, который не переставал стучать у него в голове, был другим: что с Дином? Он не хотел откладывать поездку в Су-Фолс ни на минуту. Тем более ещё на день или два, пока полиция только начнёт расследование. В дверь его апартаментов постучали, избавив Кастиэля от необходимости принимать решение прямо сейчас. Он быстрым шагом подошёл к двери и приоткрыл её, на мгновение испугавшись, что отец каким-то образом вернулся раньше времени, но с облегчением выдохнул, увидев всего лишь Пэм. — Кастиэль, — произнесла Пэм серьёзным и слегка встревоженным тоном. — Что случилось? — сразу спросил он, отступая в сторону, чтобы пропустить её внутрь. — Я думала, ты уже давно в Су-Фолсе, — быстро проговорила она. Он закрыл дверь, всё сильнее хмурясь. — Возникло срочное дело, но я уеду, как только смогу. — Приветик, сладенькая попка, — крикнул Габриэль из-за кухонного стола. Пэм коротко махнула ему рукой в знак приветствия, а потом схватила Кастиэля за локоть. — Слушай, Кас, что бы тут ни происходило, это не может быть важнее того, что сейчас происходит с Дином, — она понизила голос, но в комнате стояла такая тишина, что Кастиэль всё равно услышал, как Габриэль шепнул за его спиной: — Ох-ох. — Что ты имеешь в виду? — голос Кастиэля стал жёстким и тревожным. — Каин привёз его обратно? Мысль о том, что Дин может быть сейчас внизу, ожидая нового распределения после того, как понял, что Каин не способен дать ему то, что нужно, одновременно пугала и окрыляла Кастиэля. Ему столько всего нужно было объяснить. Столько за всё извиниться. Но если Дин вернулся, значит, он хотя бы в безопасности. — Нет, нет… хотя лучше бы так и было, — мрачно сказала Пэм. — Мы только что разговаривали по телефону, и я за него беспокоюсь. Его состояние… — она покачала головой, поджав губы. — Это было нездорово, Кастиэль. Ему тяжело было говорить, вообще выражать свои мысли. Он сказал, что с Каином всё плохо, и я слышала, насколько он несчастен. Но при всём этом анализы показали высокий уровень сабамина, так что… — Его насильно загнали в сабспейс, — Кастиэль почувствовал, будто ему в желудок рухнул свинцовый шар. — Нет. Нет, нет, нет. Это опасно. Чертовски опасно. Почему он предпочёл остаться там, вместо того чтобы вернуться в «Чистилище»? — Не знаю, — честно ответила Пэм. — Может, он боится снова увидеть тебя? Снова быть отвергнутым? — Или Каин пригрозил чем-то ещё хуже, — тихо предположила Бекки. — Плохие Домы постоянно так делают. Кастиэля внезапно пронзило подозрение, что его собственный отец как раз и был одним из тех «плохих Домов», о которых говорила Бекки, и запугивал её, чтобы она молчала. От этой мысли ему стало одновременно тошно, мерзко и яростно. Как он мог так ошибаться в человеке из собственной семьи? Он тряхнул головой, отгоняя мысли о Бекки и Чаке. Это будет разговор для другого дня. А сейчас… — Мне нужно ехать, — заявил Кастиэль, переводя взгляд на Габриэля и Бекки. Пэм рядом одобрительно кивнула. — Захвати медицинскую сумку. Она тебе может понадобиться. — А как же… — Габриэль наклонил голову в сторону стопки документов на столе. Пэм выглядела озадаченной, но Габриэль почему-то подозрительно молчал. — Расскажи ей. Скоро она всё равно узнает, — бросил Кастиэль и направился в спальню за вещами. Он лихорадочно начал собираться, и на мгновение его кольнула тёплая привязанность к Бекки, когда та вышла из ванной с его туалетными принадлежностями в руках. Она и правда была хорошим сабмиссивом. Хорошим человеком. И заслуживала куда лучшего, чем Чак. — Но мы не можем пойти без тебя, — заметил Габриэль, стоя в дверях спальни, пока Кастиэль и Бекки собирали вещи. — Я вообще не сотрудник, а Бекки… — Просто сабмиссив, — закончила Бекки, нахмурившись, но явно понимая, насколько это поставит её в невыгодное положение перед полицией, где почти все Домы. — И ни у кого из нас не было бы доступа к этим файлам без тебя, — добавил Габриэль. Кастиэль застегнул чемодан и опёрся ладонями на крышку. — Пэм может поехать с вами. В ту же секунду Пэм из кухни спросила: — Поехать куда? Габриэль покачал головой. — Тебе не кажется, что это уже перебор для твоей сотрудницы? Типа: «Эй, не хочешь сдать моего папашу, стать информатором и несколько часов торчать в полиции, пока я поеду трахаться?» — И что ты предлагаешь мне делать? — резко бросил Кастиэль, теряя терпение. — Ты слышал Пэм. Речь не о том, чтобы трахаться, Габриэль! Дину нужна моя помощь! — он резко схватил чемодан и покатил его через комнату к двери. — Если ты считаешь, что мы должны дождаться моего возвращения, чтобы я сам передал доказательства, отлично. Я вернусь. Но я не поставлю это проклятое место выше Дина, — его голос дрогнул. — Больше никогда. Габриэль смягчился и тяжело выдохнул. — Ладно. Только, блядь, не тормози, ясно? У нас впервые появился шанс прижать дражайшего папулю, а такое случается… ну, никогда. — Я знаю, — серьёзно ответил Кастиэль. Он посмотрел на них всех и заставил себя улыбнуться. — Всё будет хорошо. Если повезёт, мы с Дином вернёмся вместе. — Позаботься о нашем мальчике, — попросила Пэм. — Передай Дину от меня привет! — бодро крикнула Бекки. Кастиэль закрыл за собой дверь, поспешил к лифту и спустился в гараж. Было чуть больше семи вечера, и, вставляя ключ в зажигание, он задумался, что сейчас делает Дин. Может, готовит ужин для Каина, стоит у плиты, чувствуя себя потерянным и одиноким. От этой мысли Кастиэль нарушил все правила дорожного движения, которых раньше всегда придерживался: гнал по трассе, обгонял медленные машины через двойную сплошную. Это всего два часа пути. За два часа ведь ничего плохого не случится.

***

Кастиэль щурился в темноте, включая яркие фары своей «Теслы». Просёлочные дороги, ведущие к ферме Каина, оказались извилистыми и петляющими, и он едва не сбил пару оленей, но в конце концов всё же свернул на длинную гравийную подъездную дорожку — нервный, но целый. Он заметил «Импалу», припаркованную возле небольшого огорода; в ночной темноте она казалась пыльной и чёрной, и Кастиэль едва не расплакался от облегчения. Дин был здесь. Внутри. С ним всё будет в порядке. Он знал, что выглядел ужасно: вчерашний мятый костюм, тёмные круги под глазами. Ему хотелось снова увидеть Дина свежим, отдохнувшим, с букетом цветов в руках — и желательно не в доме другого Дома, — но любовь вообще была чертовски беспорядочной. И он был готов на всё, лишь бы вернуть Дина. Он поспешил к крыльцу и забарабанил в белую дверь фермерского дома настолько вежливо, насколько позволяла ситуация. Когда дверь приоткрылась, он жадно втянул воздух, ожидая увидеть красивое лицо Дина — потрясённое, может быть даже злое, — но вместо этого в проёме показалась голова с проседью. — Да? — коротко спросил Каин, едва открыв дверь. — Для гостей поздновато. — Я понимаю, но мне нужно поговорить с Дином, — сказал Кастиэль. — Срочно. Каин открыл дверь чуть шире, сузив глаза. — Ты тот Дом из «Чистилища», да? Один из Новаков? У Кастиэля перехватило горло. — Да. Где Дин? Каин покачал головой и криво усмехнулся. — Без обид, но ваш реестр — полная херня. Этот парень мне вообще не подходил. — Если ты так считаешь, тогда позволь мне прямо сейчас забрать Дина обратно в «Чистилище». Если он сам согласится, — нервно произнёс Кастиэль, но Каин продолжил так, будто вообще его не слышал. — Да я и то лучше сабов с улицы подбирал. Его вообще будто не обучали. Я из него еле выжал хоть каплю подчинения, да и то ненадолго. Некоторые сабы просто слишком сломаны. Кастиэль шагнул внутрь без приглашения, грудью толкнув другого Дома. — Я не стану повторять, — тихо и угрожающе произнёс он. — Где Дин? — Избавился от него, — небрежно ответил Каин. — Ты отвёз его обратно в «Чистилище»? — спросил Кастиэль, на мгновение раздражённый мыслью, что они, вероятно, просто разминулись. — Нет, сделал так, как Чак рекомендовал… как было прописано в контракте. Он ведь твой отец, да? Кастиэль тупо кивнул, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Ну вот. Он сказал, что не хочет возвращать Дина в «Чистилище», и теперь, когда я пожил с этим парнем пару недель, я понимаю почему. Мордашка смазливая, дырка тугая — трахать удобно, но… слишком упрямый, слишком независимый и языкастый. Пришлось избавиться. Кастиэль чувствовал, как от кожи идёт жар; голова буквально пылала от ярости. Его отец не только сознательно отправил Дина к Дому, с которым тот почти не совпадал, но ещё и добавил в контракт пункт, по которому его нельзя было вернуть в «Чистилище»? — Если ты не отвёз его в «Чистилище», то куда, блядь, ты его отвёз? — потребовал он. — В государственное учреждение. А куда ещё? — Каин пожал плечами. У Кастиэля было ощущение, будто из него выбили воздух. Он ни разу не бывал в государственных центрах подготовки сабмиссивов, но слышал достаточно историй и ещё больше слухов. — Может, там его сломают, — добавил Каин, не замечая, что Кастиэль уже почти терял контроль. — У меня не вышло, у тебя тоже, но там умеют работать с тяжёлыми случаями. Если кто и выбьет из него это щенячье упрямство, так эт… Инстинктивно Кастиэль схватил Каина за рубашку. Его кулаки стали твёрдыми как камень, когда он с силой впечатал другого Дома в дверь. — Ты идиот. Абсолютно бесполезный кусок дерьма, — прорычал он. — Ты ебанулся? Убери от меня руки! — У тебя под защитой был такой прекрасный человек — умный, заботливый, замечательный, — и что ты сделал? — Кастиэль снова ударил его о дверь, и затылок Каина глухо стукнулся о дерево. — Ты заставил его чувствовать себя никчёмным! Ты причинил ему боль! Ты уничтожил его! — он лишь догадывался, это правда, но после подозрений Пэм и наполненных ненавистью слов Каина было нетрудно сложить два и два. — Если он такой ценный приз, тогда почему ты сам его отпустил? — выкрикнул Каин, красный от злости; изо рта у него летела слюна. Эти слова слегка остудили праведный гнев Кастиэля. Это была и его вина тоже. Если бы он сам не бросил Дина, тот никогда бы не оказался в руках такого человека. Он разжал пальцы и опустил руки. — В каком учреждении он находится? — холодно спросил он. Каин поправил рубашку и мрачно ответил: — Ближайшее. У шоссе. Миль десять-пятнадцать к югу. Кастиэль ничего не ответил, даже не хмыкнул. Вместо этого спросил: — Где ключи от его машины? Каин устало посмотрел на него, но, когда Кастиэль даже не моргнул, пробормотал: — Ладно, — он захлопнул дверь перед носом Кастиэля, а через минуту вернулся и резко сунул ключи ему в руку. Кастиэль подозревал, что Каин собирался продать машину задолго до того, как Дина выпустили бы из учреждения. — Остальные его вещи возле мусорного контейнера. На это Кастиэль даже не стал отвечать. Он выхватил ключи и убрал в карман. Как и ожидалось, возле контейнера стояла небольшая коробка с вещами Дина, включая бумажник и телефон. Кастиэль только недоверчиво усмехнулся, поражаясь, насколько жестоким вообще может быть человек. Немного подумав, он достал свой чемодан и решил поехать в учреждение на машине Дина, а за своей вернуться позже. Если до этого дойдёт, пусть уж Каин эвакуирует «Теслу», а не «Импалу». Для Кастиэля это была просто машина; для Дина — вся его жизнь, его наследие. Даже просто сев на водительское сиденье, Кастиэль почувствовал, как внутри всё сжалось. В салоне пахло Дином — его мылом, смешанным с машинным маслом. На пассажирском сиденье лежал недоеденный мини-пирог, а из колонок надрывался «Lynyrd Skynyrd». Всё здесь было настолько по-диновски, что у Кастиэля заболело сердце, когда он включил заднюю передачу и рванул с места, разбрасывая гравий из-под колёс. Он крепко сжимал руль, пока мимо проносились машины и дорожные огни, расплываясь в сплошную полосу; он снова превышал скорость. Он едва не проскочил поворот, но в последний момент заметил вывеску: «Центр подготовки сабмиссивов Южной Дакоты». Глубоко вдохнув, он припарковался на первом свободном месте и чуть не забыл запереть дверь. По ступеням он взлетел через две за раз, почти не замечая бледно-серых бетонных стен, напоминавших тюрьму. Он дёрнул дверь, но та оказалась заперта. Через маленькое окно он увидел стойку регистрации и мужчину за ней, щёлкавшего по клавиатуре. Кастиэль стучал и стучал, уже начиная думать, что его игнорируют нарочно, пока мужчина наконец не вздохнул тяжело и не подошёл к двери. Замок он отпирал нарочито медленно, а затем едва приоткрыл дверь. — Добрый вечер, Сэр. Учреждение уже закрыто для посетителей, — произнёс он отрепетированным бюрократическим тоном. — Но если вы привезли саба, снаружи есть клетка, куда его можно поместить. Форму передачи опеки можно заполнить онлайн, если хотите, а проблемным сабом мы займёмся завтра утром. Кастиэль моргнул, не веря своим ушам. Некоторые Домы действительно оставляли сабов снаружи… на крыльце… как ненужных котят у приюта? — Я не привёз никого сдавать. Мне нужно немедленно забрать Дина Винчестера, — резко бросил он. — Его отправили сюда по ошибке. Мужчина натянуто улыбнулся. — Похоже, произошло недоразумение. Меня зовут Майкл, я отвечаю за приём. Я лично оформлял документы. Разве мистер Найт не был законным Домом Дина Винчестера на момент передачи? — Ну… был, — раздражённо пробормотал Кастиэль. — Но этот контракт может быть вообще недействительным. Результаты подменили, и… В общем, всё сложно, но мне нужно увидеть Дина прямо сейчас. — Да, звучит непросто, — с фальшивым сочувствием ответил Майкл. — К сожалению, как новый пациент, Дин находится под семидесятидвухчасовым ограничением. Ему необходим постоянный доминирующий контроль, чтобы адаптироваться к учреждению. — Вы не позволите мне увидеться с ним? — Кастиэль не мог поверить в происходящее. — К сожалению, сейчас он недоступен. Если не ошибаюсь, его первая на сегодня сцена уже подходит к концу. — Вы заставили его проходить сцену почти в десять вечера, после того как его бросил предыдущий Дом? Не думаете, что ему нужен отдых и чувство безопасности? — Кастиэль чувствовал, как у него поднимается давление. — И что значит «первая на сегодня сцена»? Майкл усмехнулся. — Это у нас что-то вроде приветственного комитета. Для всех новых пациентов мы рекомендуем круглосуточное доминирование. Лучший способ быстро и надолго загнать саба в сабспейс. — И как вы определяете потребности пациента? Его предпочтения, ограничения? Майкл рассмеялся. — Мы не из этих модных учреждений. Здесь дело не в том, чтобы Домы подстраивались под сабов. Здесь сабы должны понять, кто главный, и подстроиться сами. Поэтому первый день у нас стандартный: садизм, серьёзное воздействие, тренировка послушания с шоковым ошейником. У Кастиэля расширились глаза. Он вспомнил, как Дин сломал Гордону нос после того, как его заставили носить электрический ошейник. Это было одним из первых фактов, которые Кастиэль узнал о Дине: у него была травма, связанная с неправильным использованием электроошейника. И теперь его хороший мальчик снова столкнулся с этим — только на этот раз среди Домов, у которых явно не было ни капли этики. Кастиэль инстинктивно толкнул дверь, сбив Майкла с ног. — Дин! — закричал он. — Дин! Майкл, лежа на полу, выхватил из-за пояса рацию и рявкнул: — Охрана! Кастиэль понимал, что времени мало, но без знания здания ему оставалось только метаться по коридорам, открывая двери в надежде наткнуться на Дина. Он увидел множество жутких вещей, включая пациентов, спавших на двухъярусных кроватях без одеял — голых и дрожащих во сне. Он захлопнул дверь и пошёл дальше по тёмному пустому коридору. За третьей дверью слева он увидел высокого мускулистого мужчину, подвешенного на цепях; по телу у него текла кровь. Голова бессильно свисала вниз, будто он потерял сознание, а кожа была покрыта порезами и ранами, даже на лице. Но Кастиэль узнал бы его где угодно. — Дин! — крикнул он, но не успел даже шагнуть внутрь, как сразу три пары рук грубо схватили его и потащили назад. — Нет! Уберите от меня свои чёртовы руки! Но охранники держали его железной хваткой, и даже с адреналином, кипевшим в крови, Кастиэль не мог вырваться. Его оттащили обратно в холл, где за стойкой снова стоял Майкл с раздражённым видом. — Не советую вам возвращаться сюда, — спокойно сказал он, пока трое мужчин тащили Кастиэля к двери. — Это плохо кончится и для вас… и для Дина. Он улыбнулся жуткой, мерзкой улыбкой. И это было последнее, что увидел Кастиэль, прежде чем его швырнули вниз по ступеням на асфальт.