The Cowboy/Ковбой

Вай всегда предпочитала лошадей людям. Не по тем глупым причинам, о которых любят говорить некоторые: мол, «когда я скачу на лошади, я чувствую нашу духовную связь» или ещё какую-нибудь чушь. Она предпочитала лошадей потому, что если ты не ведёшь себя с ними как придурок, они в ответ не убьют тебя. Всё просто — симбиоз. Именно так Вай любила выстраивать свои отношения. С людьми всё было куда грязнее: у них сложные чувства, они способны вонзить тебе нож в спину даже в тот момент, когда ты распахиваешь руки для объятий. Для Вай всё это просто не стоило затраченных эмоций. У неё была сестра, Экко и Вандер — и этого в плане «людей» ей хватало. А теперь, конечно, ещё и это. Вай наблюдала за Кейтлин Кирамман, которая мучительно пыталась вывалить навоз с вил в телегу. Надо признать, женщина была неотразимой: высокие скулы, ноги, казавшиеся бесконечными, тёмно-синие волосы, почти чёрные, если только на них не падал солнечный свет. Вай уже заметила, как некоторые конюхи украдкой поглядывали на неё. Но красота на ферме не значила ровным счётом ничего. Настоящего работника ранчо делали упорство, упрямство и определённая доля пренебрежения собственной безопасностью и здравым смыслом. Вай была абсолютно уверена: у Кейтлин Кирамман ни одного из этих качеств за её до нелепости стильными рукавами не скрывалось. Серьёзно, кто вообще надевает шёлк — белый шёлк! — на ферму? Только люди, которые явно не имеют ни малейшего представления о том, как обращаться с животными. И этот факт, увы, делал Кейтлин не просто помехой, а обузой. Невежество в Зауне могло стоить жизни. Погода менялась в одно мгновение, и уж не говоря о том, какую угрозу представляли животные — и домашние, и дикие — для тех, кто здесь жил. — Не спиной поднимай, Кирамман. Завтра ходить не сможешь, — сухо бросила Вай со своего места на изгороди. Она устроилась на верхней перекладине, чтобы удобнее наблюдать за работой Кейтлин. Единственным хоть сколько-то приятным в этом вынужденном наставничестве было то, что Вай, вероятно, несколько недель могла не чистить стойла. Хотя, с таким темпом они просидят тут до темноты. А значит, помогать всё равно придётся. Она недовольно пробурчала себе под нос и швырнула стебель пшеницы, который жевала, за спину, в загон. — Да ладно, — выдохнула Кейтлин, едва поднимая тяжёлый инструмент. — Думаю, я справлюсь с такой банальщиной. — Ну-ну, — легко отозвалась Вай и фыркнула себе под нос. — Только имей в виду: завтра всё придётся повторить, да ещё и сверху дел прибавится. Я бы на твоём месте распределяла силы. — Ну, к счастью, ты — это не я, верно? — огрызнулась Кейтлин, с неким торжеством швырнув последнюю порцию навоза в телегу. Вай скептически окинула её взглядом и жестом указала на соседнее стойло. — Следующее, — произнесла она, усмехнувшись, когда на лице «высокородной» отразилась мучительная гримаса. Сзади раздался окрик, и Вай обернулась через плечо, перебросив ноги на другую сторону изгороди, откуда открывался вид на песчаный манеж ранчо, где они каждое утро работали с лошадьми. — Что? — крикнула она, всматриваясь, откуда донёсся голос. — Я сказал, как успехи? — Экко вышел из-за ряда стойл и направился к женщинам. — Парни скоро вернутся, и будут крайне недовольны, если им придётся пропустить ужин из-за того, что городская штучка не успела прибрать стойла вовремя. Вай поприветствовала парня дружеским хлопком по плечу, когда он прислонился к изгороди рядом с ней. Экко работал в Рокинг Бар Рэнч около пяти лет — почти вдвое меньше, чем она сама. Он начинал обычным работником ранчо, как и Вай, но после того как четыре раза подряд умудрился свалиться с самой медлительной и смирной лошади, Вандер решил, что его место в другой должности. К счастью, вскоре открылись его способности к починке всего подряд, и он задержался здесь. К тому же он встречался с её сестрой — что, по мнению Вай, было большим плюсом. Она успела привязаться к парню, а Паудер наверняка не дала бы ему вот так просто уйти с ранчо и унести свои таланты куда-нибудь ещё. — Привет, дружище, — протянула Вай, вновь переводя взгляд на Кейтлин, которая мучилась, переваливая телегу с навозом в отведённую кучу. — С таким темпом мы тут до ночи проторчим. Просто скажи ребятам, чтобы расседлали лошадей прямо в манеже, а я сама займусь тем, чтобы их убрать. Вандер потом протащит мне ужин украдкой, так что я не переживаю. Экко понимающе кивнул, а потом коротко рассмеялся, когда Кейтлин поскользнулась и рухнула прямо в кучу навоза. Но тут же смущённо прикрыл рот ладонью, когда её ледяные голубые глаза метнули в него ярость, на которую способна только оскорблённая женщина. Вай соскользнула с изгороди, пытаясь сдержать собственное веселье. — Эй, увидимся за утренним кофе, Экко. Похоже, мне придётся помочь нашей неумехе, пока она чего-нибудь не сломала и меня за это не выгнали. Экко добродушно махнул ей рукой, и Вай ответила коротким кивком подбородка, после чего направилась к кипящей от злости Кирамман. Она протянула ей руку, но та возмущённо отшвырнула её и поднялась сама. Вай примиряюще подняла ладони и тихо хмыкнула, за что тут же получила ещё один уничтожающий взгляд. — Остынь, кексик. Я же всего лишь пытаюсь помочь. Кейтлин выглядела откровенно потрёпанной: рубашка выбилась из-под пояса и была почти вся в пятнах — спереди и сзади. На одном из колен её джинсов зияла дыра, а волосы наполовину вывалились из тугого хвоста, в который она стянула их утром. Вай решила пожалеть её, хоть в душе всё ещё тлела неприязнь. — Перестань называть меня так! — вспыхнула Кейтлин, стряхивая опилки с изодранной блузки. — Перестань вести себя как кексик, — спокойно отозвалась Вай, подхватив вилы. — Слишком умное слово для простого ковбоя, — язвительно бросила Кейтлин, явно подстёгиваемая уязвлённой гордостью. Сразу после этого она выглядела смущённой, но слов назад не взяла. Вай насмешливо приподняла бровь. — Осторожнее, городская штучка. Я не славлюсь сдержанностью, — прорычала она. — О да, конечно. Ещё бы, не хочется портить твой мачо-имидж. — Всё! — воскликнула Вай, разворачиваясь к ней. — Ты свободна. Ступай умойся к ужину, чтобы я больше не видела твою физиономию. — Ты серьёзно сейчас пытаешься отправить меня в комнату? — фыркнула Кейтлин, скрестив руки. Выглядела она при этом нелепо — вся в грязи и навозе, но всё равно старавшаяся держать надменный фасад. На миг раздражение Вай сменилось весельем. Но только на миг. — Я чертовски серьёзна, Кирамман. Убирайся с глаз, пока я не дала тебе повод жаловаться по-настоящему. Похоже, последняя угроза всё же дошла до упрямой особы: Кейтлин удалилась в яростном вихре, оставив Вай наедине со стойлами. Что ж, её это вполне устраивало — чистить навоз она никогда не возражала. В конюшне было тихо без других работников, и эта тишина казалась куда приятнее, чем гул, когда все были на месте.

***

Она снова взялась за вилы и принялась за работу, тихонько напевая себе под нос. Кто-то другой включил бы музыку, но Вай вполне хватало звука ветра, который пролетал по траве и швырял мелкие комочки земли в стену сарая. Вай нравилось ощущение, как напрягаются мышцы после нескольких вычищенных стойл, как пот неизбежно скатывается по спине. Отличная тренировка, а вечерний душ после неё всегда казался особенно приятным. Она подогнала телегу к последнему стойлу, вытерла лоб и расстегнула рубашку, оставаясь в чёрной майке. Бросила рубашку на перекладину ограды и снова взялась за вилы. Это стойло принадлежало Муссу — неторопливому и добродушному тяжеловозу. Он давно был одним из любимцев Вай за спокойный характер, но, господи, стойло у него всегда было ужасное. Лошадь большая, а большие лошади — значит, большие кучи. Пока она трудилась, мелькнула мысль: интересно, кто сегодня катался на нём? Вай всегда считала важным отмечать, кто и на какой лошади ездил. Как старший берейтор, она относилась к благополучию животных крайне серьёзно. Почти всех лошадей на ранчо она выдрессировала сама, даже парочку диких мустангов, которых Кейтлин Кирамман по глупости закупила для хозяйства, — так что неудивительно, что она ревностно оберегала своих подопечных. Если какому-нибудь ковбою взбрело в голову загонять лошадь до изнеможения только ради того, чтобы «выглядеть круто» в свой первый день, Вай нисколько не стеснялась стащить его с седла — силой или лассо. Она не терпела наездников, которые не уважали животное, работавшее вдвое усерднее, чем сам всадник. Ни одному работнику Рокинг Бар Рэнч не разрешалось владеть собственной лошадью, и сама Вай не была исключением. Лошади считались собственностью компании. Конечно, у каждого были любимцы, но Вай следила за тем, чтобы каждому доставалась именно та лошадь, с которой он мог справиться лучше всего. Обычно на Муссе ездил тщедушный парень по прозвищу Бостон, но на прошлой неделе его отправили в больницу после того, как корова впечатала его в новый сортировочный загон (ещё одна «прекрасная» идея мисс Кирамман), а затем его тут же затоптало остальное стадо. Вай ожидала, что Мусс будет наслаждаться выходным, разгуливая на одном из травяных паддоков поблизости, но седла на нём не оказалось — значит, кто-то сегодня взял его на работу. Она стиснула зубы, раздражённая тем, что это решение не согласовали с ней. Она закончила стойло раньше, чем ожидала, и занялась тем, что ставила телегу и вилы на место, когда услышала, как вернулись парни. Вай невольно улыбнулась, слушая их болтовню и смех, под которые копыта цокали по бетонному полу, пока они вели лошадей к своим стойлам. К тому времени как она прибрала в кормовой и складской, большинство работников ранчо уже расседлали лошадей и отправились в столовую на ужин. В конюшне снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мягким звуком жующих лошадей да их тихим фырканьем друг другу. Вай прошлась вдоль рядов стойл, приветствуя каждого коня лёгким «привет» и похлопыванием, проверяя их одного за другим. Наконец она дошла до последнего стойла и заметила Мусса, стоявшего в глубине. Вай нахмурилась и цокнула языком, подзывая мерина к свету. Тот тяжело переступил к ней с опущенной головой, и Вай едва не ахнула, увидев его состояние. Лошадь была вся в засохших следах пота, и от него ещё шёл пар — очевидно, после езды его даже не охладили. И, судя по всему, гоняли его до изнеможения. При ближайшем взгляде стало ясно: его даже не почистили после тяжёлого дня. Внезапно её накрыла ослепительная ярость. Вай схватила недоуздок у двери, пристегнула его и вывела Мусса наружу. — Экко! — крикнула она, надеясь, что мастер на все руки всё ещё где-то поблизости. Обычно он ждал, пока Паудер закончит работу (а та всегда задерживалась), и только потом шёл на ужин. И точно — беловолосый парень высунул голову из-за угла конюшни. — О, хорошо, что ты здесь, — с облегчением выдохнула она, подводя Мусса к нему. Экко, завидев коня, шумно втянул воздух сквозь зубы и принял повод, когда Вай протянула его. — Извини, что сваливаю это на тебя, но не мог бы ты немного выгулять его, чтобы остыл, а потом пройтись щёткой? И попроси Паудер тоже его осмотреть — нужно убедиться, что у него не начнутся колики. Колики — это плохо. Лошади не умеют вызывать рвоту, поэтому любая боль в животе легко могла обернуться коликами, а те часто заканчивались летально. Они уже теряли коней из-за подобной безответственности наездников. Загнать лошадь до изнеможения, не дать ей как следует остыть, а потом запереть в стойле с неограниченным доступом к корму и холодной воде — верный рецепт колик. У Вай затряслись руки от едва сдерживаемой ярости при мысли о той безответственности, с какой наездник обошёлся с добродушным Муссом. — Конечно, Вай, без проблем. Разберись с этим, — отмахнулся он и похлопал Мусса по плечу. Мерин ласково подтолкнул его мордой. Убедившись, что конь получит надлежащий уход, Вай резко развернулась и направилась в столовую — искать того, кто, чёрт возьми, был в этом виноват.

***

Пока она шла, её знаменитый нрав закипал всё быстрее и быстрее. Руки сжались в кулаки, и Вай приходилось заставлять себя разжимать и снова сжимать пальцы, чтобы хоть как-то удержаться от глупости на глазах у всего ранчо. Она с грохотом взлетела по ступеням и — чересчур театрально — ворвалась в столовую, распахнув двустворчатые двери так, что они ударились о стены. Работники ранчо внутри сразу притихли, настороженно уставившись на неё. Те, кто задержался здесь подольше, уже, вероятно, привыкли к вспышкам ярости Вай. Умные быстро учились не выводить её из себя. Глупые… ну, они обычно долго не задерживались. Вандер тяжело вздохнул за раздачей, покачал головой, но вмешиваться не стал. Он прекрасно понимал: о чём бы ни шла речь, повод наверняка был весомым. Кейтлин Кирамман подняла глаза на Вай, застыв с вилкой на полпути ко рту. Она сидела одна за столом прямо у входа, вероятно, рассчитывая улизнуть сразу после ужина. Её глаза распахнулись от изумления, и Вай вдруг почувствовала укол неловкости под этим взглядом — но тут же отмахнулась. Сейчас у неё были дела поважнее. — Ну и кто из вас сегодня ездил на Муссе? Тишина. — Спрошу ещё раз: кто его оседлал? Послышалось неловкое шарканье, но ответа не последовало. Вай тяжело выдохнула, заставляя себя вспомнить о терпении. Она опустила руки и сжала ладони, хрустнув костяшками пальцев, поочерёдно встречаясь взглядом с каждым из работников ранчо. Наконец, Томас — один из старших — не выдержал её гневного взгляда. — Это Сайлас, Вай. Мы пытались его вразумить. — Эй! — возмущённый голос разрезал тишину, и Вай резко развернулась на звук. Сайлас был высоким, мускулистым новичком, которого взяли всего несколько месяцев назад. И это был далеко не первый случай, когда с ним возникали проблемы. Он имел привычку сачковать и пропускать работу ради того, чтобы подольше поспать, а лошадей, похоже, и вовсе не любил. Вандер нанял его в сезон заготовки сена, когда нужны были сильные руки, чтобы вязать тюки и перевозить их. С тех пор Сайлас так и остался на ранчо — несмотря на личное недовольство Вай. — Эта лошадь была в двух шагах от колик, парень. Ты вообще чем думал? Ты понимаешь, что таких, как Мусс, не так-то просто заменить? Мы держим его именно для идиотов вроде тебя, потому что ни одна другая лошадь в моём хлеву не стерпела бы твоей никчёмной езды. Среди работников ранчо раздались смешки и протянутое «ууу». Лицо Сайласа покраснело — его эго явно задели. Он резко вскочил на ноги, и Вай пришлось поднять голову, чтобы смотреть ему в лицо. Он был выше её примерно на пятнадцать сантиметров, но это не помешало ей шагнуть ближе, вторгаясь в его личное пространство. — Да отстань ты, Вайолет. С ним всё в порядке. Ты просто ищешь, с кем сцепиться, — осклабился он. — Я не ищу драки, я хочу, чтобы ты научился уважению и хоть капле приличий. Экко и Паудер опаздывают к ужину только потому, что разгребают за тобой, чтобы Мусс завтра ещё мог ходить. — Ну прекрасно, значит, у меня будет лошадь для верховой езды. — Нет уж, с тебя хватит. Завтра я не хочу видеть тебя в своём хлеву. Вместо этого будешь помогать Кирамман вычищать стойла, — выплюнула Вай. Глаза Сайласа сузились, он фыркнул и вскинул руки. — И дня не проходишь без того, чтобы на кого-то не сорваться. Боже, да ты такая эмоциональная — жалко смотреть. Подумаешь, пустяк, Вайолет. Давай лучше успокойся и поешь. — Ты правда только что разыграл карту «эмоциональной бабы»? Серьёзно? Сколько тебе лет-то? — Господи, да забудь ты уже! Ты ведёшь себя как настоящая су… Вай кинулась на него мгновенно: её кулак врезался в челюсть с такой силой, что высокого парня отбросило в сторону. Следом она врезала коленом в пах, и он рухнул на колени, словно мешок с кирпичами. Из его горла вырвался жалкий стон боли, из носа уже начинала сочиться кровь. Вай подняла сапог и нанесла ещё один мощный удар в грудь, от которого Сайлас отлетел на спину, скользя по полу. — Никогда больше… — выдохнула она, перешагнув через мужчину, поставив ноги по обе стороны от его свернувшегося тела. — …не смей так со мной разговаривать. Для верности она плюнула на него сверху, пока тот отчаянно кивал, стонал и корчился на земле. — А теперь убирайся с моего ранчо к чёртовой матери.