The Cowboy/Ковбой

Кейтлин всё ещё не спала. Несмотря на то что с аукциона она вернулась уже несколько часов назад, сон так и не приходил. Она уставилась в потолок, глазами следя за круговыми оборотами вентилятора, пока не почувствовала, что от этого её вот-вот затошнит. Нижняя часть её спины всё ещё будто горела, отказываясь забывать прикосновение ладони Вай. Эти грубые, покрытые мозолями пальцы, так нежно скользившие по её спине, всё ещё будоражили воображение Кейтлин даже спустя часы. Стоило лишь сосредоточиться — и она снова ощущала их. Она шумно втянула воздух и перевернулась на бок, уговаривая себя забыть. Если не ради собственного рассудка, то хотя бы ради того, чтобы наконец уснуть. Чувства, которые у неё вызывала ярковолосая ковбойша, были совершенно неподходящими для работы. Сегодня вечером она несколько раз поддалась эмоциям, и ей следовало бы стыдиться этого. Но разве могла она винить себя, если Вай явилась к ней на порог в таком виде? Мышцы, словно готовые порвать белую рубашку на пуговицах. Кейтлин попросту вынуждена была надеть то платье в ответ. И это того стоило — хотя бы ради того взгляда на лице ковбойши, когда она вышла из спальни. К сожалению, Кейтлин прекрасно понимала, что момент на трибунах зашёл слишком далеко — когда она намеренно не отвернула голову. Она осознавала это и тогда, но слишком уж увлеклась. И теперь Кейтлин знала: будет совершенно недопустимо, если она решит зайти ещё дальше. Но, господи, как же сильно ей этого хотелось. Она застонала и схватила запасную подушку, прижимая её к лицу. Думай о чём-нибудь другом, Кейтлин, о чём угодно, умоляла она саму себя. Но вскоре поняла, что это невозможно. И когда спустя несколько часов ей всё же удалось уснуть, сны лишь продолжили то, что её сознание уже давно рисовало в воображении.

***

Звук молотящих по её двери ударов заставил Кейтлин резко проснуться. Она в панике огляделась, пытаясь рассмотреть хоть что-то в темноте. Стук продолжался, и она, спотыкаясь, выбралась из постели, сердце бешено колотилось. Бросив взгляд на часы — чуть раньше пяти утра, — Кейтлин добрела до входной двери и распахнула её, широко раскрыв глаза и тяжело дыша, ожидая увидеть на пороге какую-нибудь катастрофу. Вместо этого её встретила Вай, пихнувшая ей в руки стакан кофе. — Подъём, кексик, — сказала женщина, подмигнув и отпив из своей кружки. — Вайолет, сейчас пять утра, — прохрипела Кейтлин, протирая глаза. — Что ты тут делаешь? Ковбойша усмехнулась, выглядя раздражающе бодрой для такого раннего часа. Она снова была в привычной форме одежды — джинсы, чапсы и майка. От прежней, нарядной Вай прошлым вечером не осталось и следа. Кейтлин была настолько сонная, что почти не обратила внимания на то, что Вай снова надела эту чёртову чёрную майку. Почти. — Ты ж вчера купила лошадь, помнишь? — напомнила Вай. — Раз уж я собираюсь сегодня с утра попробовать её оседлать, то решила, что хозяйка обязана присутствовать. А ещё Экко с Паудер уехали на какой-то ветеринарный экспо в город, и в конюшне тупо некому будет вызвать скорую, если она меня угробит, — на её лице расплылась наглая ухмылка. — Так что, подъём, кексик. Пожалуйста, держи телефон наготове и заранее спасибо. Я жду тебя на манеже — не задерживайся. Развернувшись на каблуках, женщина легко сошла с крыльца и направилась к конюшне, в её шаге пружинила лёгкость. — Я купила лошадь тебе, а не себе! — возмутилась Кейтлин, выкрикнув в спину ковбойше, но та и ухом не повела. Пришлось лишь тяжело выдохнуть и смириться с судьбой. Сегодня придётся бороться с усталостью с помощью кофе и силы воли. Она с грохотом захлопнула за собой дверь, надеясь, что Вай это услышала, и нехотя приступила к утренним сборам. Всего-то часа четыре сна за ночь — вот и весь её запас сил. На миг она задумалась о холодном душе: и проснуться поможет, и смоет жар внизу живота, оставшийся после уж слишком откровенных снов. В конце концов Кейтлин решила, что времени попросту нет: душ пришлось пропустить, чтобы успеть допить кофе и запихнуть в себя кусок тоста на завтрак. Она не могла понять, что с ней происходит: пустое желание или попытка вернуть контроль над хаотичными мыслями. Внезапно она осознала, что надевает самое откровенное бельё из своего гардероба. В зеркале она наблюдала, как тёмно-синее кружево скользит по бледной коже её бёдер, слишком контрастное, слишком вызывающее. Провела пальцем по тонкому узору на боках и с усилием сглотнула, изо всех сил стараясь не воображать, как некоторая ковбойша стягивает его обратно. Не помогло. Кейтлин всё же заставила себя продолжить одеваться. Судя по тому, что на Вай сегодня снова были её дежурные джинсы и майка, день обещал выдаться жарким. Значит, джинсы и безрукавка — практично, удобно. Она выбрала тёмно-синий гольф без рукавов, тот самый, который выгодно подчёркивал её… достоинства. Только потому, что на улице будет жарко, убеждала себя Кейтлин. Это практичный выбор одежды. Совершенно точно не для Вай. Потому что это было бы неподобающим. А ты ведёшь себя прилично. Она бросила на себя беглый взгляд в зеркало, решила, что выглядит достаточно собранно, и поспешила к выходу, направляясь навстречу ковбойше. По дороге её вдруг насторожила тишина. Обычно в этот час ранчо гудело: всадники седлали лошадей, лязгали железом, переговаривались. Но сейчас — ничего. Казалось, все уже давно разъехались. Вай оказалась права: этим утром ранчо выглядело как настоящий город-призрак. Странно. Отгоняя навязчивое чувство тревоги, она распахнула дверь главной конюшни и шагнула внутрь. Вай, как и обещала, уже ждала её вместе с новой лошадью, что спокойно стояла рядом посреди арены. Красавица — тут Кейтлин пришлось признать очевидное. Если честно, она и сама не до конца понимала, что на неё тогда нашло, когда она решила купить это животное. Вернее, догадывалась: всё дело было в том, как выглядела Вай в тот момент, когда торги ушли выше её бюджета. Как её лицо на миг омрачилось, а потом она поспешно прикрыла разочарование показным равнодушием. И это задело Кейтлин куда глубже, чем позволяла простая дружеская симпатия. И ещё дело было в том, как она выглядела в этой чёртовой рубашке. Кейтлин бы, наверное, и весь мир у её ног расстелила, если бы Вай об этом попросила. Сотрудница. Она твоя сотрудница, напомнила себе Кейтлин. — Доброе утро, — произнесла она, облокотившись на изгородь и делая вид, что секунду назад не думала о женщине напротив. Вай встретила её своей фирменной кривой ухмылкой, и Кейтлин мысленно выругалась на бабочек, что внезапно вспорхнули у неё в животе. — Уж и не была уверена, что ты вообще появишься, — усмехнулась ковбойша. — Где все? — спросила Кейтлин, пропустив мимо ушей подколку. Все стойла были пусты, даже Мусс отсутствовал. Было странно слышать ранчо таким тихим. При её вопросе лицо Вай стало чуть серьёзнее. — Ты не слышала? Большой шторм надвигается. Парни в поле, загоняют последних коров. Вандер пошёл с ними. — А разве тебе не стоит быть там? Вай лишь пожала плечами, привязывая лошадь к изгороди свободным узлом. — Пусть сами справляются, а я пока поработаю с Пятнадцатой. Если понадобится помощь — вызовут по рации. Мне дали передышку, раз уж мы вчера так поздно вернулись. Вандер настоял, — объяснила Вай, пригибаясь, чтобы пролезть под изгородью и забрать седло. Кейтлин утвердительно хмыкнула, поглаживая золотистую лошадь по морде. — Как назовёшь её? — спросила она, прыснув со смеху, когда кобыла принялась лизать её пальцы. — Уже сказала, — пробурчала Вай, закидывая седло на спину лошади. — Пятнадцатая. Кейтлин изогнула бровь, наблюдая, как женщина возится с амуницией, подтягивая разные ремни и защёлкивая пряжки, чтобы закрепить седло на лошади. — Это был её номер на аукционе. Такое «имя» едва ли подходит, — фыркнула она. — Ну да, а ты бы, небось, назвала её чем-то «оригинальным», вроде Ромашки или Златки, да? — с усмешкой отозвалась Вай. Её лёгкая улыбка смягчила колкость. — Не-а. По мне, лучшие имена — самые простые. Да и всё равно я этих лошадей не оставляю — твоя мама продаёт их, как только они проходят обкат и тренировку. Смысла вкладываться нет, привязываться только хуже. Кейтлин кое-что уже слышала об этом — обрывки разговоров, шёпот и случайные реплики, которыми обменивались парни на ранчо. Про Вай говорили, что она один из лучших объездчиков, каких только можно найти. Насколько Кейтлин удалось понять, ковбой тратила собственные — и без того скромные — деньги, чтобы скупать необученных лошадей на аукционах и превращать их в рабочих коней для ранчо. А потом этих лошадей продавали от имени «Рокинг Бар Рэнч» за приличные суммы. Самой Вай, судя по всему, с этих сделок не доставалось ни копейки. Из слов матери Кейтлин знала только одно: Вай уже много лет занималась тренировкой лошадей для «Рокинг Бар». Но до этой недели она и понятия не имела, на каких условиях строилось это соглашение. И теперь, стоило только подумать об этом, её накрывало странное чувство вины. Кроме того, ходили разговоры, что такие «проекты» Вай не раз оборачивались для неё серьезными травмами. Говорили, что она ломала себе кости, даже не удосуживаясь показаться врачу. Никогда не жаловалась. Удивительно, но она ни разу не провалилась, хотя к ней относились скептически. Кейтлин не могла понять, почему Вай не пользовалась популярностью на ранчо. Остальные ковбои считали её то ли безрассудной, то ли попросту сумасшедшей: тратить свои деньги на покупку диких лошадей, не получая при этом никакой выгоды? Ни один из них не выказывал ей даже крупицы сочувствия или жалости. Все эти мысли и стали причиной того, что вчера вечером Кейтлин подняла руку на аукционе. И именно они заставили её повторить это решение сейчас. — Нет, Вай. Это твоя лошадь, — произнесла она тихо, почему-то чувствуя смущение. Она какое-то время избегала её взгляда, но в конце концов всё же подняла глаза, ощущая на себе тяжесть пристального внимания ковбоя. — Мне не разрешено иметь собственную лошадь, — нахмурилась Вай, словно пытаясь понять, в чём тут подвох и к чему клонит Кирамман. — Это подарок, — пожала плечами Кейтлин, погладив Пятнадцатую между глаз, пытаясь хоть как-то справиться с нахлынувшим смущением. — Нет, кексик, я в прямом смысле не могу держать тут собственную лошадь, — покачала головой Вай. — Рокинг Бар Рэнч запрещает частное владение любыми лошадьми на территории. Все они — собственность ранчо. Точнее… твоей матери. Я кое-как выкручиваюсь, чтобы заниматься этим, — она кивнула на Пятнадцатую. — Но стоит лошади пробыть здесь достаточно долго, её либо продают, либо ставят на замену другой, а та уходит с молотка. У Кейтлин внутри всё перевернулось, и она закусила нижнюю губу. — Вайолет, это… ужасно, — выдохнула она. Ковбойша лишь равнодушно пожала плечами. — На территории тридцать два стойла, Кирамман. Ни больше, ни меньше. Простая математика, — буркнула она и занялась уздечкой Пятнадцатой. Кейтлин была в ярости. Она вернётся в домик, вероятно, в самый неподходящий час, учитывая местный распорядок. Сразу же позвонит матери. Тот факт, что ей даже не сообщили об этом в корне несправедливом «партнёрстве», был нелепым, и она собиралась это исправить. А заодно отменить правило о запрете частного владения лошадьми. Она стояла всего на одну ступень ниже своей матери в иерархии и не собиралась оставаться в стороне от решений — особенно таких, которые были настолько плохими. Женщина явно не собиралась больше обсуждать эту тему, и Кейтлин попыталась прикусить язык. Но раздражение и недосып взяли верх. — Я серьёзно, Вайолет. Это нелепое правило, и я собираюсь его изменить. Вайолет посмотрела на неё — по-настоящему посмотрела. Утренней дружелюбной Вай больше не было. На её месте стояла закалённая фермерша, выточенная годами тяжёлого труда и борьбы, в чьём взгляде не осталось ничего, кроме презрения к мягкорукой женщине перед ней. Глаза Вай были твёрды, как кремень, и этим взглядом она будто пригвоздила Кейтлин к стене. — Наш бизнес — коровы, кексик, а не лошади. Нет никакого смысла пытаться это изменить, — пробормотала Вай. Она цокнула языком, подгоняя Пятнадцатую. Не дожидаясь Кейтлин, вышла с арены. Кейтлин в этот момент поняла, что почти ничего не знает о женщине, которая уходила от неё: ничего о сражениях, что та вела, и о жертвах, на которые пошла Вай, живя в Зауне. Двух недель было слишком мало, чтобы по-настоящему её понять. Но, чёрт возьми, Кейтлин хотела попробовать. Поэтому вместо того, чтобы сидеть и зализывать уязвлённую гордость, она нырнула под изгородь и пошла следом за ковбоем на улицу. Вай вела Пятнадцатую к большому манежу с высокими деревянными стенами. Кейтлин вспомнила, что это называлось «круглый загон» и именно его использовали работники ранчо для объезда темпераментных лошадей — из-за непреодолимых стен и отсутствия углов, куда можно было бы влететь. Поговаривали, что ему дали прозвище «трамплин Вай» из-за множества падений, которые женщина пережила там. Кейтлин вскарабкалась на смотровую площадку и наблюдала, как широкоплечая женщина закрыла за собой ворота. Вай начала вертеть верёвку в руке, заставляя Пятнадцатую двигаться по кругу по арене в бодром темпе. Кейтлин смотрела на ковбоя с любопытством, не до конца понимая, что именно она делает, но не решаясь спросить. Вместо этого Кейтлин сосредоточила внимание на том, как играли бицепсы Вайолет, напрягаясь и перекатываясь, когда та направляла лошадь по кругу. Каждое её движение было точным, будто каждый шаг ставился с умыслом. Пятнадцатая послушно откликалась на едва уловимые сигналы женщины — то меняла направление, то ускорялась от лёгкого поворота бёдер или более резкого взмаха верёвки. Утро выдалось невыносимо душным, влажным настолько, что воздух будто можно было резать ножом. Солнце уже взошло, но его скрывала зловещая стена чёрных туч на горизонте. Буря явно приближалась. Несмотря на это, Вайолет Мейсон была полностью и без остатка сосредоточена на животном перед собой, словно весь её мир сузился до масштаба — только она и лошадь. По шее скатилась струйка пота, заставляя яркие локоны прилипнуть к коже, а майка на спине потемнела от влаги. Минуты и часы тянулись бесконечно, а духота становилась всё более невыносимой. Кейтлин начала чувствовать, как липнет кожа, пока она сидела и наблюдала, как ковбой работает с лошадью. Удушающая жара ничуть не помогала сдержать возбуждение, тлеющее в ней ещё со вчерашней ночи. Напротив — казалось, оно только разгорается сильнее. Наблюдать, как капли пота скатываются по безумно рельефным рукам ковбоя, определённо тоже не помогало. И хотя Кейтлин прекрасно понимала, что не в силах рассмотреть всё это на таком расстоянии, воображение упрямо рисовало каждую каплю пота, прокладывающую путь по изгибам и жилам бицепсов женщины. Капля скатывалась в сгиб локтя, затем спускалась ниже, пока не оказывалась между ярко выступающими венами на руках. И в конце концов стекала между костяшек пальцев и срывалась вниз с кончиков сильных и умелых пальцев Вай. Кейтлин облизнула губы, дыхание стало чаще. Господи, эта женщина могла бы переломить её пополам, если бы захотела. А Кейтлин этого хотела — до дрожи. — Кексик, — голос вырвал её из грёз. — А? Ч-что? — пискнула она, резко выпрямляясь и стараясь не выдать, насколько сильно у неё сжаты ноги. Она так увлеклась своими фантазиями, что даже не заметила: Вай уже закончила с Пятнадцатой и теперь с любопытством смотрела на неё снизу вверх. Господи, Кирамман. Ты ведёшь себя как подросток-мальчишка. — Я сказала, — медленно повторила Вай, — что попробую на неё сесть. — А, да! — снова пискнула Кейтлин. — Л-ладно, звучит… хорошо. Вай ещё секунду пристально смотрела на неё с тенью усмешки на лице, а затем повернулась к Пятнадцатой. Она тихо сказала что-то лошади и пару раз погладила её по шее. У Кейтлин сжалось сердце от странного, почти болезненного восторга — видеть, с какой нежностью та обращалась с животным. Вайолет ещё немного погладила кобылу по плечу, успокаивая её, потом поставила левую ногу в стремя и грациозно взмыла в седло Пятнадцатой. Дальше всё произошло почти одновременно. Первое — Пятнадцатая тут же выгнула спину, как только ярковолосая женщина уселась в седло, полностью развеяв то спокойствие, которое демонстрировала минутой раньше. Тут же Вайолет начала ругаться, сильнее сжимая лошадь ногами и натягивая поводья, пытаясь её удержать. Это совершенно не помогло — и Пятнадцатая взорвалась дьявольским визгом. Кобыла понеслась по круговому манежу, вставая на дыбы и хрипло фыркая. Она закручивалась, словно штопор, выворачивая тело в по-настоящему немыслимые позы, лишь бы сбросить ковбоя со своей спины. Надо отдать Вай должное — она продержалась на обезумевшей лошади довольно долго. Но затем Пятнадцатая выкинула особенно подлый номер: впечатала ковбоя прямо в стену. Вай не удержалась и кубарем полетела вниз, головой вперёд в пыльную землю. И в конце всё это закончилось тем, что Кейтлин с испугом рванулась вперёд так резко, что зацепилась за край платформы и растянулась в манеже рядом с ковбоем. Несколько секунд она сидела в песке, ошеломлённая, а потом поспешно подползла к Вай, которая лежала, стонала и явно приходила в себя после падения. — Боже мой, ты в порядке? — выдохнула она, склоняясь над женщиной. — Просто замечательно, — пробурчала Вай, поднимаясь. — Хотя, кажется, твоя лошадь только что попыталась меня убить. Пятнадцатая стояла в нескольких метрах, совершенно спокойная, будто только что проснулась после тихого сна. Кейтлин метнула в неё яростный взгляд. Лошадь ответила ей полнейшим равнодушием. — Ты в порядке? — голос Вай, на удивление полный заботы, вернул её к реальности. Женщина подняла руку к щеке Кейтлин и стряхнула пятно грязи. Серые, как утренний туман, глаза ковбойки светились неожиданным волнением. Вай замялась, её мозолистые пальцы задержались на челюсти Кейтлин, легко касаясь кожи, пока она внимательно осматривала её, выискивая следы крови или травмы. Кейтлин ощутила, будто её обдало пламенем. — Я-я… Что? Да, я в порядке, — пробормотала она, заикаясь. Она знала, что её щёки пылают ярким румянцем. Но кто мог бы её винить? Между ними снова оставались лишь считаные сантиметры: ковбойша, опершись на локти, всё ещё касалась её лица. Вай смотрела на неё тем самым проклятым, непроницаемым взглядом. И Кейтлин отдала бы всё, чтобы узнать, что именно творилось в голове этой женщины в тот момент. Похоже, ей так и не суждено было узнать — потому что их прервал топот копыт, и Кейтлин мысленно выругалась на вселенную за такую жестокость. — Парни вернулись, — пробормотала Вай, её голос прозвучал на удивление хрипло. Был ли он таким охрипшим мгновением раньше? Кейтлин слегка встряхнула головой, пытаясь прогнать туман из мыслей. Где-то над головой глухо прокатился раскат грома, и Кейтлин только тогда поняла, насколько сильно потемнело. Ветер заметно усилился, влажность в воздухе вдруг исчезла. Она поёжилась, пожалев, что надела безрукавку. — Снова землю целуешь? — протянул низкий голос с явной насмешкой. Вандер высунул голову из-за ворот, ухмыляясь над ними. Кейтлин смущённо отползла чуть в сторону от Вай. — Заткнись, — усмехнулась та, с кряхтением поднимаясь на ноги. Отряхнула штаны и, прихрамывая, подошла к Пятнадцатой. — Ну что, всех коров собрали? — Ага, — отозвался Вандер, откидывая засов и придерживая калитку. — Кроме одной. Вай остановилась, нахмурив брови. — Что случилось? — спросила она. Кейтлин переводила взгляд с одного на другого, пытаясь уследить за разговором. Вандер лишь пожал плечами, не проявляя особого беспокойства из-за возможной потери. — Сорвалась, когда молния спугнула стадо, — объяснил он. — Я послал Бенни за ней, но она ушла в лес, на восточную сторону ручья. — Вандер, — голос Вай прозвучал с неприкрытым недоверием. — Восточная сторона ручья ведь не огорожена. Если она проскочит через пролом, то считай пропала. Коренастый мужчина нетерпеливо махнул им рукой, пропуская через калитку. Над головой вновь прогремел раскат грома. Кейтлин юркнула вперёд первой, а потом остановилась и подождала, пока ковбойша выведет кобылу. — С ней всё будет в порядке, Вай. А даже если и нет — потеря всего одна. Весь год держим поголовье, мы можем себе это позволить. А теперь пошли, уберём лошадей, пока гроза не накрыла, — сказал он, махнув рукой в сторону туч. Вай не двинулась с места, упрямо сжав челюсти. — Какой у неё был номер? — Вай… — он устало вздохнул и провёл ладонью по лицу. — Это имеет значение? — Да, — отрезала она. — Думаю, триста шестнадцатый. Вай замолчала на секунду, её глаза забегали, словно она что-то прикидывала в голове. — Триста шестнадцатая вот-вот отелится, — выругалась она. — Вандер, мы должны её найти. Она не может остаться в такую бурю. Форман покачал головой и скрестил руки на груди. — Не пойду на это, Вайолет. Слишком опасно. Я не стану гнать ребят рисковать жизнью из-за одной коровы. — Тогда я сама пойду, — огрызнулась ковбойша, сунув лассо от Пятнадцатой в его руки. — Я не оставлю её там. Глаза Кейтлин расширились, и она вскинула взгляд на стремительно раздувающиеся грозовые тучи над ними. Вандер, наверное, был прав: путь обещал быть долгим и опасным, и вовсе не было гарантии, что Вай вообще сможет найти корову. Но всё же что-то в груди неприятно дёрнулось от её упрямой, почти яростной решимости защитить животное. — Нет, — твёрдо отрезал Вандер, явно пытаясь поставить точку в споре. — Ты только что здорово приложилась. К тому же я не позволю тебе ехать туда одной. — Я поеду с ней, — неожиданно для самой себя вмешалась Кейтлин. Ковбойша и Форман с изумлением уставились на неё. Она выпрямила спину, стараясь выглядеть решительно. — Кексик, — протянула Вай медленно. — Без обид, но ты едва держишься в седле. — Я тренировалась с тех пор, как ты вывела меня на прошлой неделе, Вайолет. — Извини, Кейтлин, но я не могу тебе этого позволить, — проворчал Вандер. — Ты мне ничего не позволяешь, — парировала она, тем самым тоном, что обычно использовала для упрямых директоров, отказывающихся подписывать контракты. — Я — Кирамман, и эта… корова моя собственность. Я хочу вернуть её. Она очень важна для нашего хозяйства. Вай молча наблюдала за ней, и на губах ковбоя расползалась лёгкая улыбка, когда Кейтлин всё сильнее становилась в оборону. Кейтлин изо всех сил старалась не обращать внимания на тепло, расползающееся под кожей от этого почти… нежного взгляда. — Я говорю, пусть едет, — вдруг выдала Вай. — Герти — лошадь надёжная. Я прослежу, чтобы наследница Рокинг Бар Рэнч не угробила себя. А она, в свою очередь, поможет мне найти триста шестнадцатую. Ты сам сказал, что одна я не справлюсь. Вандер пару раз перевёл взгляд с одной на другую, потом с досадой вскинул руки вверх. Было ясно: он прекрасно понимал, что спорить дальше бессмысленно — эту битву он точно не выиграет. — Ладно! — проворчал он. — Но учтите, если твоя мать спросит, я тут ни при чём. — Моя мать об этом не узнает, — хладнокровно ответила Кейтлин и уже развернулась в сторону конюшни, где стояла Герти. — Десять минут, кексик, — крикнула Вай ей вслед. — Я ставлю Пятнадцатую в стойло и вывожу Мусса. Если тебя через это время не будет у арены — поеду без тебя. Кейтлин махнула рукой через плечо, показав ковбойше большой палец. Она совершенно не представляла, что делает, но нутро подсказывало: это правильный выбор. Если смотреть реально, она, скорее всего, погибнет. Но сейчас она была готова рискнуть. Всё, что имело значение, — доказать Вай, что она не какая-то беспомощная городская штучка. Она хотела заслужить то уважение, которое видела в глазах Вай, когда та смотрела на своих друзей. Бросить себя в смертельную опасность ради этого казалось для Кейтлин вполне уместным риском.