The Cowboy/Ковбой

Вай не спала всю ночь. Она твердила себе, что причина — злость, но раньше засыпала без проблем, даже будучи злой. Признаться в истинной причине она пока не могла. Она сидела на своём крыльце, закинув ноги на перила и откинувшись на спинку дешёвого складного стула, который любила вытаскивать по утрам. В руках у неё была уже третья чашка кофе, но даже он никак не помогал справиться с тяжестью в глазах. Сидела она там ещё с трёх ночи, когда окончательно поняла: сколько ни ворочайся, заснуть всё равно не получится. То, чего она ждала, наконец появилось на подъездной дороге без четверти семь. Машина, которую прислала Мэдди Нолен, остановилась возле домика Кейтлин — как назло, прямо напротив дома Вай, так что у неё был отличный обзор на то, как та будет уезжать. Может, какая-то крошечная часть её самой и правда хотела, чтобы Кейтлин пришлось наблюдать, как Вай исчезает в зеркале заднего вида. Может, Вай хотела, чтобы для той это тоже было больно — настолько, насколько больно было ей самой. Она сделала глоток кофе. Вай ненавидела то, что знала: Кейтлин заставит водителя ждать минут пять, прежде чем выскочит из своего домика — ведь она вечно опаздывала. Ненавидела то, что знала: на ней будет тёмно-синий брючный костюм, потому что это был единственный, что она взяла с собой на ранчо. Ненавидела то, что знала: Кейтлин сядет на заднее сиденье машины и уедет, даже не оглянувшись. Вай ненавидела, что успела выучить все эти маленькие подробности о женщине, которые теперь ей больше ни к чему, но которые она никак не могла забыть. Доверие и уважение никогда не давались Вайолет Мейсон легко. И чёрт возьми, Кейтлин Кирамман успела заслужить и то и другое — только чтобы вырвать их из-под неё в одно мгновение. Вай скривила губы и сделала ещё глоток «бурды» похожей на кофе, пытаясь смыть кислый привкус во рту. Впрочем, всё это не имело особого значения. Как бы она ни старалась убедить себя прошлой ночью, что Кейтлин Кирамман — плохой человек, поверить в это у неё так и не вышло. Вай знала, что Кейтлин добрая, так же точно, как знала, когда лошадь вот-вот начнёт вставать на дыбы. Это было нутром, инстинктом, и её чутьё ещё никогда её не подводило. Но она никогда прежде не чувствовала себя такой разорванной противоречиями, как сейчас. Движение у домика выдернуло её из раздумий. Как и ожидалось, спустя четыре минуты после того, как машина замерла у обочины, Кейтлин вышла из своего домика — в строгом брючном костюме и с чемоданами. Вай усмехнулась про себя. Она молча наблюдала с крыльца, упрямо не позволяя себе окликнуть женщину, занятую тем, что самостоятельно несла вещи к багажнику. С каким-то неожиданным теплом Вай смотрела, как Кейтлин сама справляется с чемоданами. Она ещё слишком хорошо помнила, как шофёр вытаскивал за неё багаж, когда та только приехала в «Рокинг Бар». С тех пор, за эти несколько недель, Кейтлин заметно изменилась. Но этого оказалось недостаточно, чтобы остаться, напомнила себе упрямо Вай. Она и сама не понимала, почему так отчаянно пытается думать о Кейтлин плохо. Та ведь не раз показывала ей заботу. Чёрт, всего два дня назад она буквально вытащила её с того света. Но уход Кейтлин легче было принять, если завернуть его в злость. Она наблюдала, как та нагибается к багажнику, запихивая внутрь чемоданы. Взгляд, разумеется, сразу упал на её задницу. Вай почувствовала укол вины: злиться на женщину — и в то же время пользоваться первой возможностью, чтобы поразглядывать её. Но стоило Кейтлин нагнуться глубже, как пиджак приподнялся, открывая полоску кожи на пояснице и предательский намёк на то самое голубое кружевное бельё над линией брюк. Стыд исчез мгновенно, и Вай подалась вперёд, ноги соскользнули с перил, пока она жадно щурилась, разглядывая тело женщины. Господи, да за такую задницу вообще-то должны штрафовать, пронеслось у Вай в голове. Кто бы её осудил за то, что она так откровенно пялилась? Кейтлин ведь согнулась над багажником, словно кадр из «Трансформеров» с Меган Фокс в 2007-м. Только, по мнению Вай, Кейтлин давала Меган сто очков вперёд — эти чёртовы брюки сидели на её бёдрах совершенно непристойно. У Вай дыхание сбилось лишь от одного вида — И тут раздался глухой треск, разорвавший утреннюю тишину ранчо. Кейтлин вздрогнула и выпрямилась. А Вай со стоном уставилась на предателя — её верный складной стул наконец сдался: передняя ножка треснула, когда она слишком уж подалась вперёд. Может, это была карма, а может — судьба, но сейчас Вай чувствовала только жгучий стыд. Она рухнула на пол, а потом, чертыхаясь себе под нос, поднялась на четвереньки и с трудом встала. Смахнула с себя пыль и зло глянула вниз: белая льняная рубашка украшена шикарным пятном от кофе, разлившегося прямо на грудь и живот. Ну конечно это должно было случиться именно с ней, ну конечно. В тот самый момент, когда Вай меньше всего хотела, чтобы Кейтлин её заметила — когда хотелось просто отсидеться в стороне и потонуть в собственных обидах. Понимая, что дольше тянуть нельзя, Вай рискнула поднять глаза к машине. Кейтлин стояла, чуть выставив левое бедро, скрестив руки на груди. На губах играла маленькая ухмылка, а взгляд был цепким, как у кошки, заметившей мышь. Вай неловко подняла руку и помахала другой женщине, всё ещё тихо ругаясь себе под нос. Её злость на Кейтлин погасла так же резко, будто на неё вылили ведро холодной воды. Остались только пылающее лицо и ощущение, что её как следует поставили на место. Кейтлин не ответила на неловкий жест. Лишь насмешливо приподняла бровь, а потом развернулась и села на заднее сиденье машины. Вай шумно выдохнула, глядя, как автомобиль трогается с места и медленно катится по гравийной дороге. С приглушённым стоном она опустила руку, которая всё ещё торчала в воздухе. Худшего финала их… ситуации — или чем бы это ни было — и придумать было нельзя. Хотя, если быть честной, он подходил идеально. Очередной случай, когда она выставила себя полной дурой рядом с утончённой женщиной. Неудивительно, что Кейтлин не захотела остаться. Бурча себе под нос, она начала вытирать предплечья о рубашку. Кофе стекал по коже, и руки уже липли. — Тупая идиотка, — пробормотала Вай, чувствуя, как возвращается дурное настроение. Она уже занесла ногу, чтобы со злости пнуть сломаный стул, когда за спиной раздался тихий скрип. Вай обернулась на звук и увидела, как у чёрной машины вспыхнули стоп-сигналы и приоткрылась задняя дверь. Кейтлин Кирамман высунулась из заднего сиденья. На её лице застыло нечто непостижимое, когда она выбралась из машины, не сводя глаз с Вай. ковбойша застыла, чувствуя себя оленем в свете фар, пока Кейтлин шла к ней, покачивая бёдрами так намеренно, что в этом не могло быть случайности. Вай не сдвинулась с места, даже когда та поднялась на крыльцо, заставив её поднять голову, чтобы встретиться взглядом с более высокой женщиной. Да Вай и в сотне жизней не предположила бы, что Кейтлин развернётся — пусть даже всего на минуту. Она казалась человеком, который держится своих принципов, а не тем, кто велит шофёру остановиться посреди подъездной дороги, лишь бы переговорить с той, кого пять минут назад была готова оставить позади. И всё же вот она — её безупречные туфли тонут в луже пролитого кофе, а большие голубые глаза смотрят на Вай с какой-то хмурой задумчивостью. Вай вновь почти лишилась дара речи от неожиданности. К счастью, тишину нарушила Кейтлин. — Надеюсь, ты позвонишь, — тихо сказала она, вкладывая в ладонь Вай сложенный листок бумаги. Из оцепенения Вай вывела только привычка — она машинально взглянула на записку. На ней неровно, наспех было выведено десять цифр. Её номер телефона, поняла Вай. Конечно, при желании она могла бы выпросить его у Вандера. Но в этом, «по-старинке», было что-то куда более личное. Она сглотнула, чувствуя, как ком подступает к горлу, и снова встретилась с мягким взглядом Кейтлин. — Ладно, — выдохнула Вай, пряча записку в мокрый нагрудный карман рубашки. На них снова опустилась пауза — густая и тёплая, как шерстяное одеяло. Вай заметила, как взгляд Кейтлин на миг скользнул к её губам, и внутри у неё всё закружилось, точно в ту ночь в охотничьей избушке. С большим трудом она заставила себя вернуться к реальности. — Ладно, — повторила она уже твёрже. Похоже, это вывело Кейтлин из оцепенения: нежный румянец окрасил её безупречно очерченные скулы. Соберись, Вай. Ты же злишься, что она уезжает. Ты же сердишься на неё. — Да, ну… у тебя теперь есть мой номер, — неловко пробормотала Кейтлин. — Есть, — подтвердила Вай. Вай сунула руки в карманы джинсов, лишь бы не выдать своё нервное желание теребить пальцы. Кейтлин переступила с ноги на ногу, явно не зная, как продолжить этот разговор. Когда стало ясно, что Вай упрямо собирается хранить молчание, та прочистила горло и чуть улыбнулась ковбойше, после чего развернулась и осторожно сошла с крыльца. Ей приходилось ставить ногу за ногой очень внимательно, чтобы не споткнуться о гравии в этих нелепо высоких каблуках. Вай смотрела, как Кейтлин всё больше отдаляется, и с каждым её шагом в груди разрасталось какое-то неуловимое чувство. Что-то внутри буквально вопило — не будь идиоткой, не дай этому шансу ускользнуть. Кейтлин сумела отложить гордость в сторону и вернуться, чтобы помириться с ней — значит, и она должна быть способна на то же. Упрямство и задетое самолюбие — слишком слабые причины, чтобы позволить этой женщине уйти из её жизни. Пусть это и будет лишь временная заплатка. Но Кейтлин Кирамман существовала задолго до того, как оказалась на «Рокинг Бар». Именно она принимала решения, из-за которых Вай урезали зарплату, увеличивали нагрузку и увольняли людей, с которыми она дружила. Пара удачных недель не могла перечеркнуть всё то дерьмо, что уже было сделано. И уж точно не могла стереть больное место в сердце Вай. И всё же… — Кейтлин, — вырвалось у неё наконец — вопреки здравому смыслу. Кейтлин обернулась мгновенно, будто только и ждала, чтобы её позвали. У Вай перехватило дыхание, и она, тоже вопреки здравому смыслу, начала спускаться по ступеням, сокращая расстояние между ними. Напряжение в челюсти мешало выговорить хоть слово — и это было даже к лучшему. Слова тут были ни к чему. Грудь Кейтлин вздымалась так, словно она только что пробежала марафон, а в глазах теплилась едва заметная искорка надежды, пока она смотрела, как Вай подходит ближе. Господи, ну почему она должна быть такой до невозможности красивой? Вай не думала, не колебалась ни секунды — просто подняла руку, мягко коснувшись её щеки, и прижалась к её губам. Если их первый поцелуй был фейерверком, то этот оказался словно поле цветов, распускающихся в тёплый весенний день. Всё тело Вай окутало тепло, а кончики пальцев жгло приятным покалыванием там, где они соприкасались с нежной кожей Кейтлин. Она почувствовала, как та вздохнула ей в губы, и от этого звука по спине Вай пробежала дрожь. Она попыталась придвинуться ещё ближе, будто всё ещё было мало. Исчезли прежние спешка, зубы и голодный язык — им на смену пришли тихие вдохи и блуждающие пальцы, изучающие линии друг друга так, словно хотели навсегда выучить их наизусть. Поцелуй длился всего несколько секунд, но для Вай эти мгновения стали откровением, чем-то переломным в её жизни. Смех и свист со стороны ковбоев, которые как раз начали собираться к столовой, вынудили женщин отстраниться друг от друга. На шумных парней они даже не обратили внимания. — Ладно, — выдохнула Вай в третий раз, прижимая лоб к её лбу, пальцами запутываясь в идеально уложенных волосах Кейтлин. Наступила короткая пауза. Вай не решалась открыть глаза — это означало бы вернуться в реальность и снова столкнуться с предстоящим отъездом Кейтлин. — Ладно, — откликнулась Кейтлин, прежде чем отстраниться. Женщина без лишних задержек вернулась к своей машине. Она не оглянулась на ковбойшу — ни единого взгляда, прежде чем снова скрыться на заднем сиденье. И это было нормально для Вай. Слишком многое осталось невысказанным, и она боялась, что ещё один миг слабости — и она выложит всё, что у неё внутри. Вай молча смотрела, как машина уезжает. Ее взгляд цеплялся за красные огни фар, которые она умоляла вспыхнуть снова, как несколько минут назад. Но, разумеется, этого не случилось. Ковбойша развернулась и направилась в столовую, мысли её были разбросаны, словно утренний ветер. — Позвонишь ей? — раздалось сверху. Вай бросила на Паудер мрачный взгляд из середины круглого загона. Сестра сидела на высокой деревянной ограде, беззаботно болтая ногами, пока наблюдала, как Вай работает с Пятнадцатым. Она возилась с паломино уже около часа — после того как закончила с утренними делами и вместе с остальными ковбоями отсортировала скот. Солнце клонилось к закату, и зной наконец сменился мягким, тёплым светом. — А с чего бы? — буркнула она, крутанув лассо в руке и подгоняя Пятнадцатого быстрее по маленькому загону. Сестра громко фыркнула, и Вай знала — та наверняка закатила глаза, даже не глядя на неё. Она сделала вид, что не слышит насмешки, и продолжила цокать Пятнадцатой. Лошадь уже взмокла, но Вай хотела, чтобы та была совершенно вымотана, прежде чем снова рискнёт забраться в седло. Второй раз она ту же ошибку совершать не собиралась. — А почему нет? — отозвалась Паудер. — Честное слово, порой ты упрямая, как твои чёртовы лошади, Вай. Теперь уже Вай закатила глаза на сестру. — Да брось ты, Пау. Будь это ты и Экко, ты бы тоже не позвонила ему сразу же, как только он уехал. — О, недооцениваешь меня, сестричка. Экко — огонь-мужик, я бы набрала его, даже если б он опустошил мои счета и свалил в Европу. Конечно, это было преувеличение. На самом деле Паудер была не менее злопамятной, чем её сестра, если не ещё более. Вай чуть ли не силком свела её с Экко, когда парень впервые появился на ранчо. Не помогало и то, что он был безнадёжно непонятлив и умудрялся пропускать почти каждый её намёк на флирт. Вай не собиралась напоминать об этом, опасаясь, что Паудер сразу же использует это против неё, связав это с Кейтлин. — Ага, знаю я тебя и твои несметные богатства, — фыркнула Вай, выбрав более нейтральный ответ. Паудер возмущённо выпрямилась, разинув рот в притворной обиде. — Ты ж не знаешь, может, у меня есть тайный офшорный счёт, куда я годами денежки прячу! — Тогда чего ты всё ещё в Зауне? — безжизненно отозвалась Вай, не отрывая глаз от лошади, которую продолжала гонять по загону. — Потому что у меня есть бедная, глупая сестра, которая абсолютно безнадёжна. Если я оставлю её одну, она сдохнет и сгниёт на этом ранчо, — огрызнулась Паудер, и за её насмешливым тоном проскользнула тень серьёзности. Вай тихо вздохнула и не стала отвечать. Она прекрасно знала, к чему приведёт разговор, а сил спорить с сестрой сейчас у неё не было. Вместо этого она подняла руку к Пятнадцатой, пробормотав мягкое «тпру», и остановила вспотевшую кобылу. Лошадь с любопытством уставилась на Вай, пыхтя ноздрями. Ковбойша сделала шаг вперёд и ласково провела рукой по шее лошади, улыбнувшись, когда Пятнадцатая дружелюбно ткнулась ей в плечо. В этом был смысл. Уважай лошадь — и она ответит тем же. Совсем не как люди. Вай снова почувствовала укол раздражения к Кейтлин. Пятнадцатая легонько подтолкнула её мордой. Злость испарилась, как только она увидела весёлое выражение морды кобылы. — Пау, подай-ка уздечку, — бросила она рассеянно, всё ещё сосредоточившись на лошади. Животное с большими карими глазами мягко смотрело на неё, и его норов, казалось, уже полностью утих. Вай решила, что момент подходящий, чтобы попробовать сесть в седло. Сестра недовольно застонала, потом перекинула ноги через забор и спрыгнула в загон, с уздечкой в руках. — Держи, — проворчала Паудер, протягивая. — Но ты уходишь от ответа. — Я не ухожу, просто тебе не понравится то, что я скажу. Пау нахмурилась, сверля её взглядом. Вай передёрнулась под этим взглядом — ещё с детства сестра умела быстро её «продавить». — Ладно, — выдохнула Вай. — Я не собираюсь ей звонить потому что… чёрт, даже не знаю. Я злюсь на неё. Удовлетворившись тем, что Вай хотя бы вступила в разговор, хоть и без особого рвения, Паудер ухмыльнулась. — Мгмм, — протянула сестра. — А позвонить ей значит признать, что она тебе ну прям нравится, да? Вай громко застонала и запрокинула голову назад. Конечно, Паудер начнёт об этом. — Да нет же, господи! Мы всего один раз переспали, — проворчала Вай, добавив себе под нос: — Никогда больше ничего тебе рассказывать не буду. — Да ладно тебе, Вай! Я думаю, пол-Зауна видело, как вы сосались утром, когда Кейтлин уехала… — Фууу! Хватит! Не слышу тебя — ла-ла-ла! Вай зажала уши и ушла от Паудер, которая буквально корчилась от смеха. Она совершенно не понимала, что тут может быть такого смешного или сложного. У неё с Кейтлин был короткий роман, и теперь Кейтлин уехала. Вай считала, что всё предельно просто. Их момент на подъездной дорожке был всего лишь прощанием — не более того. Она попыталась выбросить женщину из головы, надевая уздечку на Пятнадцатую. Лошадь спокойно жевала удила. Вай прищурилась, высматривая любые признаки норовистости, но кобыла выглядела полусонной. Убедившись в этом, ковбойша занялась седлом, проверяя, достаточно ли оно затянуто, после чего обернулась к Паудер и махнула ей, чтобы та вышла из загона. Та недовольно пробурчала что-то себе под нос — ей никогда не нравилось, когда ей указывали, что делать, — и снова вскарабкалась на забор, устроившись там в безопасности, вне зоны риска. — Ладно, девочка, — пробормотала Вай, обращаясь теперь только к лошади. — Не убей меня, пожалуйста. А не то я клянусь, что вернусь и буду гонять тебя с того света. Пятнадцатая даже ухом в её сторону не повела. Вай глубоко вдохнула, вставила левую ногу в стремя, ухватилась за гриву и подтянулась в седло. Секунду посидела, вся напряжённая, но заставила себя расслабиться. Лошади были чересчур чувствительные — если сам начинаешь нервничать, они считывают твою энергию и начинают психовать вместе с тобой. Пятнадцатая не шелохнулась. Вай мягко прижала пятки к бокам кобылы, подталкивая её вперёд. Лошадь пошла шагом с невозмутимым видом опытной работницы. Ярость, которая вспыхнула в глазах той «бронированной» лошади на прошлой неделе, бесследно исчезла. Теперь перед ней была обычная лошадь с ранчо, ничем не примечательная. Улыбка сама расползлась по лицу Вай. Она чмокнула языком и перевела кобылу на рысь. Пятнадцатая подчинилась сразу, легко потрусила вперёд. Вай присвистнула сквозь зубы — перемены были колоссальные. — Ты ж говорила, она психованная, — крикнула с забора Паудер. Вай покачала головой в явном недоумении. — Была. Или, по крайней мере, я так думала. Рванула, как чёрт из табакерки, и выкинула меня в грязь за две секунды. — И ты после этого с ней больше не работала? Вай снова качнула головой, беря повод левее и сворачивая с паломино в круг. Лошадь снова подчинилась без малейшего сопротивления. Такое резкое изменение в её поведении казалось странным, и Вай чувствовала всё большее недоумение, пока вела Пятнадцатую по арене. 📌напоминалка: the palomino — имея в виду «лошадь паломино», как мы говорим «вороная», «гнедая» итд Лошади, как и люди, — существа привычки. Вай была уверена: судя по прошлому поведению Пятнадцатой, впереди её ждёт минимум месяц борьбы с упрямой бронкой, пока та не остепенится. Этот резкий поворот был нелогичен. 📌 бронко - это дикая, необъезженная лошадь или порода лошадей, склонных к брыканию. — Вай? — снова позвала Паудер. — А? — Это то же самое седло, в котором ты каталась на ней в первый раз? Вай замерла, перебирая в голове. — Э-э, нет. В тот раз я была в маленьком. Оно у ворот лежит. Не знала, вдруг сегодня снова пригодится. У неё было два седла: одно поменьше — специально для работы с норовистыми лошадьми, и повседневное, для обычной работы на ранчо. Сейчас она сидела именно в повседневном: куда удобнее, чем «тренировочное». Вай решила: если Пятнадцатая снова решит вышибить её в пыль, то хоть улетит она в комфорте. 📌«Норовистая лошадь» — выражение, которое означает лошадь с норовом, упрямую, своевольную. Паудер хмыкнула и спрыгнула с ограды, скрывшись на мгновение. Вай погнала паломино в галоп. Та послушалась. У Вай вырвался смех — лёгкий, радостный, первый с тех пор, как Кейтлин уехала. Она наклонилась и похлопала кобылу по шее. — Нашла твою проблему, сестрёнка, — объявила Паудер, высовываясь из-за ограды. — Да? — Вай придержала Пятнадцатую рядом. С преувеличенной театральностью Паудер достала из-за спины тонкую острую палочку. Вай уставилась на неё, потом — на сестру. Та ухмыльнулась. — Похоже, кое-кто забыл проверить седло. Эта штука торчала снизу, наверняка до смерти бесила твою лошадь. Рот Вай приоткрылся от осознания. Горячая, жгучая вина накрыла её. Пятнадцатая была не злой — ей просто было больно. — Великая заклинательница лошадей была так уверена в себе, что даже не удосужилась послушать свою лошадь, — сказала Паудер вкрадчиво, подмигнув, чтобы смягчить слова. — Похоже, заклинательнице лошадей не мешало бы применить этот урок и в других аспектах своей жизни. Вай не ответила, продолжая гладить шею Пятнадцатой в знак извинения. Пау оказалась права, и от этого становилось только хуже. Проверять седло на всякий мусор или острые предметы — вещь само собой разумеющаяся. Вай поленилась и решила, что всё будет в порядке — и вот к чему это привело. Её здорово проучили, и она готова была сама себя отхлестать за такую оплошность. Пятнадцатая, впрочем, казалось, не особо заботилась о переживаниях своей наездницы: её глаза начали закрываться, пока она дремала в лучах вечернего солнца. — Оставлю тебя наедине со своими душевными терзаниями, — усмехнулась Паудер, спрыгивая с изгороди и махнув рукой. — Увидимся за ужином! И вот ковбойша осталась одна, погружённая в раздумья о своём сожалении и о том, а вдруг сестра права. Может, Вай и правда пора научиться смотреть дальше собственного эго. Она ещё долго сидела под угасающим солнцем, чувствуя дыхание Пятнадцатой под собой и обдумывая свои решения. Когда закат окончательно скрылся за горизонтом, Вай снова тронула лошадь, пустив её рысью по бесконечным кругам и просто… Размышляла.