The Cowboy/Ковбой

Неизвестный номер (00:17): привет Кейтлин уставилась на свой телефон. Мэдди пошла за очередным раундом, и сообщение пришло буквально через пару минут после её ухода — телефон пискнул прямо из её портфеля. Кейтлин в панике вытащила его и теперь держала под столом, подальше от любопытных глаз (хотя поблизости и так никого не было). Она не узнала номер, но сразу поняла, от кого это. Она чувствовала это каждой клеткой. Господи, два мартини — и я уже думаю, что понимаю, что такое судьба. Её взгляд снова и снова пробегал по короткому сообщению, пока она пыталась понять, что же чувствует. Прошло две недели. Две недели полной тишины — и всё, чем эта тишина нарушилась, это «привет» в полночь пятницы? Как будто они никогда не были ничем большим, чем случайной интрижкой? Привычное раздражение на ковбойшу вернулось мгновенно, подогретое джином в животе (мартини традиционно готовится на основе джина, поэтому в оригинале автор пишет то мартини, то джин). Кейтлин сжала челюсти, щурясь на экран. — Кто это? — голос Мэдди за спиной заставил её вздрогнуть куда сильнее, чем следовало. Она поспешно выключила телефон и положила его экраном вниз на стол. Мэдди с любопытством посмотрела на неё, держа по мартини в каждой руке. Кейтлин протянула руку и с благодарностью приняла бокал, пока другая женщина усаживалась напротив — за обычный стул. Они выбрали столик с мягкой скамьёй с одной стороны и стульями с другой: Кейтлин заняла скамью, а Мэдди стул. Это был единственный уголок, что оставался свободным, когда они пришли. Мэдди настояла на более уединённом месте, хотя Кейтлин предлагала просто сесть у бара. Ресторан был полон, звучала мягкая джазовая мелодия, заглушённая негромкими разговорами. Атмосфера была неожиданно роскошной: многотысячные браслеты сверкали почти на каждом запястье, а те, кто был без украшений, щеголяли в одежде не менее дорогой. Кейтлин почувствовала себя недостаточно нарядной с того самого момента, как переступила порог. — Наверное, просто перепутали номер, — сказала она как можно более небрежно. — Уф, у меня такое постоянно. Лучше всего сразу блокировать, иначе будут сообщения приходить снова, — усмехнулась Мэдди, отпивая свой бокал. — Ага, — рассеянно согласилась Кейтлин, лишь краем уха слушая её. Мысли были заняты совсем другим. Она сделала совсем неженственный глоток мартини, будто пытаясь силой вытолкнуть из головы Вайолет Мейсон. Поморщилась от отвратительного вкуса. Ей никогда особенно не нравилось мартини. Мэдди наблюдала за ней, и в её глазах весело поблёскивало любопытство. — Наверное, надо было сначала уточнить, любишь ли ты мартини, прежде чем тащить тебя сюда, — заметила блондинка, лениво водя пальцем по краю бокала. — Честно говоря, после такого дня я бы и тёплую текилу с нижней полки приняла, — отозвалась Кейтлин, на этот раз сделав более изящный глоток. В джине был один плюс — он сразу ударял в голову. Сейчас она чувствовала себя прекрасно, больше не думая о матери или работе… Но был и минус — этот алкоголь находил дорогу ещё ниже. Пальцы Кейтлин дёргались от желания снова взять телефон. Она упрямо сложила руки на коленях. Вай не заслуживала ответа. С тех пор как Кейтлин уехала, от неё была лишь тишина — и теперь она решила написать? В полночь? Та, наверняка, просто лежала в постели, чувствуя себя одинокой. Что ж, и правильно. Пусть ей будет одиноко. Пусть скучает по Кейтлин так, чтобы та не выходила у неё из головы. Пусть думает о Кейтлин, пока её пальцы скользят по этим идеальным кубикам пресса, а потом опускаются ещё ниже, к резинке боксёров— — Кейтлин? Она встряхнула головой, вырываясь из наваждения. — Мм? Прости, я… задумалась. Что ты сказала? — Я спросила, что же было такого ужасного? На встрече с твоей матерью, — повторила Мэдди с вежливой улыбкой на губах. Кейтлин отмахнулась. — Ах, просто матери-дочери… Не хочу это обсуждать. — Понятно. Больше никакой работы, — кивнула Мэдди, делая вид, будто застёгивает губы на молнию. Кейтлин тихо рассмеялась, вертя в пальцах ножку бокала. Глупо. Как могла одна простая смс с «привет» перевернуть весь её вечер? В этой ситуации власть была в её руках. Стоило просто оставить Вай в прочитанных. Вот это был бы урок — особенно после двух недель молчания, когда Кейтлин ясно сказала, что ждёт весточки. К сожалению, джин в ее крови в этот вечер задумал другое. Почти не думая, Кейтлин схватила телефон со стола и яростно выстучала ответ.

Кейтлин (00:32):

Кто это?

По телу Кейтлин разлилось восхитительно самодовольное чувство удовлетворения. Вай заслужила то, чтобы подумать, будто Кейтлин вовсе не ждала её сообщения. Ковбойше совсем не обязательно знать, что она держала Кейтлин без сна почти каждую ночь, а когда ей всё-таки удавалось уснуть — приходила в её сны. На секунду Кейтлин ощутила власть, представляя, как у Вай наверняка оборвалось сердце от её холодного ответа. Но вскоре её кольнуло чувство вины за такую резкость, и она нахмурилась, глядя на экран телефона. — Разозлилась на спамера? — поинтересовалась Мэдди. Кейтлин вздрогнула. Как она вообще всё время забывала, что эта женщина сидит напротив? Наверняка выглядела ужасно невежливой, засматриваясь в никуда каждые пару минут. Мэдди — пусть Кейтлин и не доверяла ей — такого отношения не заслуживала. Да, она любила любую возможность поговорить о себе и о своих громких достижениях на работе (чем, собственно, в основном и был заполнен весь их разговор до этого момента), но в целом казалась достаточно милой. И вежливости Кейтлин она хотя бы заслуживала, даже если её внимания — нет. — Нет, нет… Я… — начала было Кейтлин, но тут же осеклась, сделав глубокий вдох и собирая в кучу рассыпавшиеся нервы. Она сложила руки на коленях и посмотрела Мэдди прямо в глаза. — Извини, я сегодня ужасная компания. Обещаю, всё внимание твоё. Мэдди усмехнулась: — Ты вовсе не так уж плоха, Кейтлин. К тому же мы всё это время говорим только о работе. Даже я признаю, что это утомляет. Было бы здорово узнать друг друга получше за пределами офиса, верно? Дзынь. Всё её внимание тут же рассеялось. — Эм, да. Конечно, — пробормотала Кейтлин, изо всех сил стараясь не смотреть вниз на телефон она судорожно подыскивала вопрос, чтобы поддержать разговор. — Хм… А где ты выросла? Дзынь. Чёрт! Мэдди, похоже, не услышала уведомления и продолжила тараторить про какое-то место в Новой Англии, уже углубившись в длинный рассказ о том, как в старшей школе стала лыжницей, входившей в рейтинг штата. Кейтлин не выдержала — всё же скосила взгляд вниз, проверяя сообщения. Неизвестный номер (00:38): это вай Неизвестный номер (00:39): мейсон. ну, с работы Кейтлин едва удержалась, чтобы не прыснуть в голос. Нет, одёрнула она себя. Это не умиление — это праведная злость. С этой мыслью она сосредоточила раздражение на ковбойше, пытаясь не обращать внимания на то, как её пьяный желудок переворачивался от одного только вида этих десяти цифр на экране. Мэдди всё ещё что-то рассказывала про свою победу в лыжных соревнованиях, так что Кейтлин быстро набрала ответ под столом, время от времени поднимая глаза на блондинку и вежливо улыбаясь.

Кейтлин (00:41):

Чем я могу тебе помочь в час ночи, Вайолет?

Даже пьяной её грамматика оставалась безупречной. Выключив звук, чтобы Мэдди больше не слышала оповещений, Кейтлин выдохнула и поднесла бокал к губам, осушая остатки напитка. Телефон тут же завибрировал снова. Неизвестный номер (00:41): всчто хочешь, кексик Кейтлин закашлялась, перебив рассказ Мэдди приступом хриплого кашля после того, как умудрилась захлебнуться собственным напитком. Она замахала рукой, отгоняя заботу собеседницы так вежливо, как только могла в перерывах между сипами, отчаянно пытаясь прочистить горло. – Я принесу тебе воды, – рассмеялась блондинка. Кейтлин благодарно кивнула, когда та поднялась и направилась к стойке. Её уход дал Кейтлин долгожданную возможность уделить телефону всё своё внимание. Сквозь слезящиеся глаза она уставилась на ту самую опечатку, которая навела на холодящее подозрение: а не пишет ли Вай Мейсон ей в пьяном виде? Когда дыхание наконец выровнялось, а любопытство распирало до безумия, пальцы Кейтлин с молниеносной скоростью пробежали по клавиатуре:

Кейтлин (00:43):

Ты что пьяная?

Она бросила быстрый взгляд через плечо в сторону бара. Мэдди всё ещё стояла в очереди. Волнение приятно кольнуло в груди, когда Кейтлин снова приклеилась к экрану, занося номер ковбойши в контакты. Едва она закончила, телефон снова завибрировал. Вай (00:44): почему бы тебе не прийти и не проверить Ну, точно пьяная. Кейтлин прикусила нижнюю губу, ощущая, как в животе теплеет от джина и от чего-то ещё — куда более жадного. Она заставила себя немного выждать, успокоиться, и только потом набрала ответ, изо всех сил пытаясь удержать злость.

Кейтлин (00:44):

Буду считать это «да».

Кейтлин (00:45):

Почему ты шлёшь мне пьяные сообщения в такой час, Вайолет?

Она с трудом отложила телефон, стараясь унять дрожь в пальцах. Контроль, контроль. Она владеет собой. Она не подвластна своим пьяным порывам — как бы не ныло горячо и настойчиво её тело по той, что находилась в трёх часах отсюда. Но становилось всё сложнее игнорировать нарастающий трепет от внимания, которого она ждала так мучительно долго. Недели ожидания, тоски — наконец-то закончились. Она поёрзала на месте, чуть сильнее сжав ноги, скрещённые под столом. Это нисколько не помогло унять нарастающее пульсирующее чувство между ними. Наоборот — она ещё острее ощутила жар своей кожи, плотно прижатой в обтягивающей юбке-карандаш чуть ниже колена. Непроизвольно она задумалась, понравился бы Вай её деловой наряд. Тёмно-синяя юбка в паре с таким же пиджаком, который сейчас висел на спинке стула, сидела лишь в белой блузке — с откровенно глубоким вырезом. И, конечно, каблуки. Кейтлин всегда нравилось ощущение силы, которое давала обувь на каблуках. В одних ковбойских сапогах у неё было небольшое преимущество над Вай. В этих же туфлях она бы возвышалась над ней гораздо заметнее. Мысль об этом лишь подбрасывала угли в огонь, что всё сильнее разгорался внизу живота. Не помогло и новое сообщение. Вай (00:48): потому что я скучала по тебе Кейтлин шумно втянула воздух сквозь зубы и сжала ноги ещё крепче. Выходит, что алкоголь делал обычно сдержанную ковбойшу до смешного откровенной. Эту информацию Кейтлин аккуратно отложила «на потом». И она бы соврала себе, если бы сказала, что слова не смягчили её злость хоть чуточку. Но это её не избавило от обиды. Она всё ещё злилась. Всё ещё была задетой. И, чёрт возьми, всё ещё пьяной. И потому немного помучить Вай — заставить её жаждать того, чего она не могла сейчас получить, — казалось Кейтлин вполне заслуженной местью. Возмездием. Завтра она могла злиться по-настоящему. Сегодня же…

Кейтлин (00:49):

Хорошо.

А затем:

Кейтлин (00:49):

Насколько сильно?

Телефон уже лежал спокойно в её кармане к тому моменту, как Мэдди вернулась за столик с бокалом воды и ещё одним мартини в руках. — Вы пытаетесь меня напоить, мисс Нолен? — поддела её Кейтлин, отчаянно пытаясь отогнать мысли о ковбойше. — Эй, я же и воду принесла, — рассмеялась Мэдди в ответ. Вместо того чтобы снова занять стул напротив, Мэдди скользнула на диванчик рядом с ней. В её глазах снова сверкнули искорки — и Кейтлин стало окончательно ясно: да, Мэдди действительно собиралась её напоить. Она вежливо улыбнулась и поблагодарила за напиток. Между ними повисла короткая пауза. Обе замолчали. Кейтлин лихорадочно искала, что бы сказать, но мысли были такие спутанные и раздражённые, что ни одна не задерживалась. Как ни старалась, всё снова возвращалось к Вай. — Я не из тех, кто любит тянуть время, так что скажу прямо, — вдруг заговорила Мэдди, заставив Кейтлин вздрогнуть. — Мы обе — горячие девчонки лет двадцати с хвостиком, живём в городе, который никогда не спит. Я слишком уважаю тебя, чтобы позволить какой-то глупой сентиментальности вмешиваться в наши рабочие отношения. Но врать не буду — я хочу тебя поцеловать. Никаких чувств, конечно. На такие вещи у нас и времени нет. Кейтлин несколько раз моргнула, словно мир под ней качнулся. Она догадывалась, конечно. Но чтобы та сказала это так прямо… — Мэдди, я… — Кейтлин осеклась, заставляя своё затуманенное мозгом сознание срочно найти что-то, что могло бы её выручить. Странно, но если бы ковбойша не написала, она, возможно, согласилась бы на предложение. Немного снять стресс, без обязательств — именно так Кейтлин жила до того, как оказалась в Зауне. Её последние… отношения с Вай, если это вообще можно было назвать отношениями, ни о какой исключительности не говорили. И всё же… Телефон завибрировал у неё в кармане. Очень уместное напоминание. Кейтлин попыталась проигнорировать зудящее желание проверить ответ Вай. — Ты зациклилась на той ковбойше, — произнесла Мэдди спокойно, без тени насмешки в голосе. — Что? — Кейтлин резко подняла взгляд. Мэдди пожала плечами, лениво покрутив оливку в своём мартини. На губах мелькнула хитрая улыбка. — Мисс Кирамман, моя работа — это отношения. Строить их, разбираться в них, понимать людей в них. И за то время, что я приезжала к вам на ранчо, я уловила атмосферу между тобой и… мисс Мэйсон, верно? Кейтлин промолчала, глаза её чуть сузились. Что это вообще значит? На что намекала Мэдди? Явно уловив её враждебность, та усмехнулась и покачала головой: — Это не угроза, Кейтлин, просто наблюдение за твоим положением. Но должна предупредить: твоя мать тоже в курсе. Думаю, именно поэтому она и хотела вернуть тебя в город. Боялась, что Вай может использовать тебя, чтобы получить доступ к важным документам, которые Кассандра хранит на ранчо. Брови Кейтлин нахмурились. Что? Это не имело никакого смысла. Все документы Рокинг Бар хранились в их офисе в Пилтовере. И зачем они были нужны Вай? Что ковбойша вообще могла выиграть от кипы бумажек? Вместе с тем подозрительным документом с чужой подписью, что она нашла недавно, всё это начинало ее беспокоить… и очень сильно. Но прежде чем Кейтлин успела задать хоть один вопрос, Мэдди поспешила продолжить — будто и сама осознала, что сболтнула лишнего. — Но, как мы договорились, — никакой работы. — Между мной и Вайолет Мэйсон… ничего нет, уверяю тебя, — медленно произнесла Кейтлин, внезапно почувствовав укол защитной реакции. Её челюсть напряглась. Это было никого не касающееся дело — на ком она «зациклилась», как выразилась Мэдди. Она взрослая женщина, наследница очень серьёзного скотоводческого предприятия. И уж точно не нуждалась в том, чтобы эта женщина — или её мать — совали нос в её личную жизнь. Это было именно то, что слово и значило: личное. Мэдди следила за ней своими проницательными глазами. У этой женщины явно был какой-то расчёт, и Кейтлин никак не могла уловить, в чём он заключался. Это касалось бизнеса? Или же Мэдди просто видела в Вай препятствие на пути к тому, чего сама хотела? — Ну что ж, тогда ты не возражаешь, если я тебе это покажу, — негромко произнесла Мэдди. Блондинка придвинулась ближе, разблокировала телефон и вложила его прямо в ладони Кейтлин, устроив подбородок на её плече и наблюдая за реакцией из-за спины. Кейтлин не стала отстраняться, но и не склонилась ближе в ответ. Она прищурилась, вглядываясь в экран, пытаясь понять, что именно смотрит. Оказалось, это видео, выложенное в соцсетях Экко. Странно. — Какого чёрта ты вообще подписана на Экко? — спросила она, изо всех сил стараясь удержать голос ровным. — Мы раньше работали вместе, до того, как он перешёл в «Рокинг Бар» пять лет назад, — спокойно ответила Мэдди, будто это было очевидное знание. — Он тогда был дояром на одной из молочных ферм компании. Мы пару раз пересекались за те три года, что он у нас проработал. Хороший парень, он отвечал за экскурсии по корпоративным комплексам. Мы отлично ладили, пока он не ушёл. Кейтлин нахмурилась. Она не знала об этом, хотя это многое объясняло — и тесную осведомлённость, и явную неприязнь «четвёрки» к «Бронсон Групп». Она снова сосредоточилась на видео. Запись была дёрганой и расплывчатой, но совершенно ясно снята в каком-то захудалом баре. Кейтлин опустила взгляд на дату публикации: около часа назад. Экко что-то восторженно выкрикивал, и сквозь смех можно было различить голос Паудер, ругающей его между приступами хихиканья. Но что именно их так развеселило? Затем пиксельное изображение слегка сместилось, и Кейтлин заметила вспышку рыжих волос под чёрной ковбойской шляпой. Вай. Она прищурилась, сосредоточившись на женщине, и поняла, что это видео снято всего за полчаса до того, как ковбойша впервые написал ей. Её желудок болезненно сжался, когда Кейтлин увидела, что Вай держит другую женщину за бёдра, притягивая их к своим, пока они танцевали. Ревность — резкая и горькая — смешалась с горящим внизу живота возбуждением, образуя мучительную смесь. Злой Кейтлин не была — не совсем. Вай имела полное право встречаться с кем угодно. Но, чёрт возьми, Кейтлин ненавидела, когда кто-то другой трогал её. Она резко сунула телефон обратно в руки Мэдди, больше не желая это видеть. — Она взрослая женщина, — сказала Кейтлин напряжённо. — Мы не состоим в отношениях и никогда не состояли. И я не вижу причины, по которой ты посчитала необходимым показывать мне это, мисс Нолен. Хочу, чтобы ты знала: я нахожу крайне неуместным и даже немного тревожным, что коллега проявляет такой интерес к моей личной жизни. Мэдди молча выключила телефон и аккуратно убрала его в карман, не теряя этого раздражающе хитрого блеска в глазах. — Ты умная женщина, Кейтлин. Я просто хотела, чтобы у тебя были все факты, прежде чем ты дашь ответ на моё предложение. — Твое предложение? — Кейтлин пришлось приложить усилия, чтобы её голос не прозвучал с откровенной злостью. — Пойдём ко мне. Это недалеко, — Мэдди подалась вперёд, её взгляд скользнул от глаз Кейтлин к её губам. На мгновение Кейтлин действительно задумалась. Ревность от вида Вай с другой женщиной толкала её сказать «да», сделать это, а потом ткнуть ковбойшу носом. Но Кейтлин не была мстительной. Никогда не была. Она не была как ее мать. Кейтлин резко поднялась из-за стола. — Мне нужно в туалет, — выпалила она резко встав и, покачнувшись от джина, направилась к выходу, не взглянув на реакцию Мэдди. К счастью, в ресторане были отдельные санузлы. Закрыв за собой дверь первой же свободной комнаты, она облокотилась на раковину, прикусывая губу, и наконец разблокировала телефон. Вай (00:55): ты даже блять не представляешь, кейтлин Кейтлин пришлось прикусить костяшки пальцев, чтобы сдержать всхлип, рвавшийся наружу. Увидеть своё имя, напечатанное её руками, — от этого у неё подкашивались колени. Она знала, насколько легко ковбойша разбрасывалась им. Ревность бурлила вместе с желанием, что не гасила его, а лишь раздувала сильнее. Кейтлин позволила этой тёмной, жадной части себя подняться на поверхность. Она хотела, чтобы Вай каялась, умоляла, стояла перед ней на коленях, просила прощения.

Кейтлин (1:12):

Не похоже, что ты скучала по мне, пока танцевала с той женщиной.

Ответ пришёл почти мгновенно. И Вай даже не спросила, откуда Кейтлин это знает. Вай (1:13): она не ты Вай (1:13): не могу выбросить тебя из головы, кексик Болезненная, эгоистичная удовлетворённость была настолько сильной, что Кейтлин чуть двинула бёдрами, прижимаясь к холодной столешнице уборной.

Кейтлин (1:13):

Хорошо. Я не хочу, чтобы ты могла. Я хочу, чтобы ты думала обо мне 24/7.

Вай (1:14): господи, кейт, ты не можешь говорить такое, когда ты блять так далеко

Кейтлин (1:14):

Ты не будешь указывать мне, что я могу и чего не могу, Вайолет.

Кейтлин (1:15):

Не тогда, когда ты трогаешь другую женщину вот так.

Вай (1:15): ммм, прости меня

Кейтлин (1:16):

Скажи «пожалуйста» — может, и прощу.

Вай (1:17): пожалуйста

Кейтлин (1:17):

Пожалуйста что, Вай? Скажи словами.

Вай (1:19): пжалуйста, прости меня, кейтлин Вай (1:19): я всё время прдставляла, что это ты, я не могу перестать думать о тебе Вай (1:20): ты мне даже во сне, черт возьми, снишься, кейт Кейтлин сжала левую руку в кулак так сильно, что на костяшках остались белые полумесяцы — следы от зубов, которыми она впивалась туда, чтобы не сорваться. Незаметно для себя ладонь скользнула вниз, между ног. Она не трогала себя, просто держала руку на собственной горячей, пульсирующей промежности. Но, боже, как же ей хотелось прямо сейчас залезть в трусики. Ковбойша танцевала с другой женщиной — и всё это время думала о Кейтлин. Она застонала от одной этой мысли, закрыв глаза и уронив голову назад, пока затылок не стукнулся о холодное зеркало за её спиной. Осознав, что просидела в туалете почти двадцать минут, и совершенно не желая, чтобы Мэдди пошла её искать, Кейтлин сползла с раковины и повернулась к зеркалу. На щеках — яркий румянец, в глазах — затуманенный голодный блеск. В двух словах: она выглядела так, будто её только что хорошенько «вымотали». И любой, кто посмотрел бы ей в глаза, сразу понял бы это. Она глубоко вдохнула, упёрлась ладонями в край раковины и попыталась собрать остатки самообладания. И тут Кейтлин осенила одна грязная мысль. Подняв телефон, она свела плечи, прижала грудь друг к другу и щёлкнула быстрый снимок. В кадр попал в основном её деловой наряд, но акцент был там, где надо — на глубоком вырезе блузки. Сегодня она была без лифчика — большую часть дня всё равно прикрывал пиджак, — и теперь твёрдые соски отчётливо проступали сквозь белую шёлковую ткань. Она нарочно приподняла грудь так, что знала: Вай уже ничего другого на этом фото не увидит. Прикусив губу, Кейтлин нажала «отправить» и сразу выключила телефон, глубоко вдохнув, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем выйти из туалета обратно в ресторан. Мэдди на месте уже не оказалось. Со стола уже убирал официант, когда Кейтлин остановила его, он сообщил, что её спутница (Кейтлин едва удержалась, чтобы не закатить глаза на слово «свидание») ждёт её снаружи. Она поблагодарила, сунула ему чаевые и направилась к выходу. Снаружи, облокотившись о бетонную стену, Мэдди задумчиво смотрела в тёмное ночное небо. — Джин не по вкусу? — пошутила Кейтлин, подходя к ней. Мэдди тихо хмыкнула, бросив на Кейтлин взгляд из-под ресниц, и протянула ей пиджак и портфель, которые та оставила на столе. Кейтлин с лёгким румянцем на щеках приняла их и убрала телефон в кожаную сумку. — Скорее, ночь не по вкусу, — ответила она, поднимая руку, чтобы поймать такси. — Но не переживай, мисс Кирамман, впереди всегда есть завтра. Кейтлин нахмурилась, внезапно испугавшись, что допустила промах. Не могло быть, чтобы Мэдди знала, чем она занималась в уборной. Но та будто угадала её мысли, и её усмешка стала ещё шире, когда она посмотрела прямо на Кейтлин. — Ты скоро образумишься, Кейтлин, — уверенно произнесла она. — Хорошо, что я известна своим терпением. И, сев в такси, уехала, оставив Кейтлин неловко стоять на тротуаре и смотреть вслед машине. Внутри неприятно скребло, будто она выдала что-то, чего выдавать не стоило. Резкий виброзвонок вырвал её из раздумий. Вай написала. Она снова потянулась к сумке за телефоном и только тогда поняла — он всё ещё вибрировал. Вай звонила ей. Мгновенно прижав ладонь к губам, Кейтлин пронзительно свистнула, отчаянно взметнув руку, чтобы поймать такси. Вселенная словно почуяла её срочность — жёлтая машина тут же плавно подъехала к обочине. Она назвала водителю свой адрес и откинулась на спинку сиденья, не взяв трубку, чтобы телефон перешел на голосовую почту.

***

Поездка оказалась короткой — за что Кейтлин была искренне благодарна. Она отблагодарила водителя чаевыми такими щедрыми, что тот даже попытался пожать ей руку, когда она выходила. Ворвавшись в тёмную квартиру, Кейтлин швырнула портфель куда-то наугад и с силой сдёрнула туфли, почти одним движением. Она дрожала, действовала на грани паники — чуть ли не бегом кинулась к дивану, по дороге стянув тесную юбку и закинув её на спинку барного стула у стойки. Пиджак полетел следом, оставив её только в блузке с глубоким вырезом и кружевном голубом белье. Опустившись на диван, она прикусила нижнюю губу и глубоко вдохнула, прежде чем нажать на контакт Вай в телефоне. Поднесла аппарат к уху и замерла, затаив дыхание. Гудок. Второй. Третий. Щёлк. — Вай? — выдохнула она. — Кексик. У Кейтлин по коже пробежала дрожь от этого хрипловатого голоса, ещё более глубокого через алкоголь и искажение динамиком. На фоне стояла тишина — никакой музыки, никакого шума толпы. Значит, ковбойша уже вернулась домой. — Надоело танцевать с незнакомками? Пауза. — Кажется, я уже извинилась за это, Кейтлин. — Какие громкие слова, ковбойша. В ответ раздался хриплый смешок. — Да пошла ты. — А почему ты думаешь, что заслужила этого, Вайолет? Кейтлин растянулась на диване, не находя себе места. Тот факт, что она так и не почувствовала на себе пальцев или языка Вай, всплывал в её памяти слишком часто. Это отчаянное разочарование обычно и гнало её руку в собственные штаны. Сейчас не было исключением — она лениво провела пальцем по краю тонкой резинки трусиков. — Я верю в принцип «око за око», кексик, — наконец пророкотал голос ковбойши. — Ммм, — протянула Кейтлин в трубку, слишком хорошо осознавая, насколько пьяно звучит её голос. — То, что я трахнула тебя один раз, вовсе не значит, что ты освобождена от вины за то, что игнорировала меня две недели, Вайолет. Опять тишина. Дольше, чем прежде. Когда ковбойша заговорила снова, её голос стал виноватым, мягким. — Прости. Я не должна была. — В этом ты, по крайней мере, права, — ответила Кейтлин, а затем ревность снова подняла голову, и она выпалила: — Я сегодня, между прочим, была на свидании. — Жаль, что оно прошло неудачно. — С чего ты взяла, что неудачно? — огрызнулась Кейтлин. — Может, всё было прекрасно. Может, я прямо сейчас у неё дома. Вай прыснула пьяным смешком. — Ага, конечно. И ты после «прекрасного» свидания шлёшь мне фотки своих сисек. Да, Кирамман? Сидишь в туалете у бедной девушки, чтоб она тебя трахнула, после того как ты сама себя довела под мой голос? Кейтлин не смогла сдержать тихий стон, глаза закатились, бёдра дёрнулись от грубых слов ковбойши. — Пошла ты, — выдохнула она, чувствуя, что вот-вот взорвётся от нетерпения. — А с чего ты решила, что заслужила это? — дразнила Вай, голос низкий и тягучий. — Осторожнее, Мейсон. Перегибаешь палку. — Может быть. Но я знаю, что ты слишком отчаянная, чтобы повесить трубку. — Да ну? И откуда ты это знаешь? — отозвалась она резко, хотя голос предательски дрогнул. — Потому что я слышу это, чёрт возьми, в твоём голосе, — выдохнула Вай, её слова сорвались в хрип. Кейтлин услышала шорох на другом конце линии, и её глаза резко распахнулись. — Что ты там делаешь, Вайолет? Шорох мгновенно стих. — Ничего. — Не смей мне блять врать сейчас. — Кейтлин… — голос Вай был теперь умоляющим, и от этого электрическая дрожь так резко ударила Кейтлин по позвоночнику, что её спина выгнулась дугой. Нежданно в голове вспыхнул образ рук Вай на той женщине в баре, и такую одержимость, такой приступ собственничества она ещё никогда не ощущала — он смёл все её тормоза. — Давай проясним кое-что, — прорычала Кейтлин, её собственные пальцы скользнули по влажному пятну, быстро расползающемуся на её белье. — Да?.. — Ты моя, Вайолет. — Господи… дааа. — Эти пальцы, которыми ты трогаешь себя, — они мои. Ты используешь их только так, как я скажу. Ты поняла? Единственным ответом был тихий, приглушённый всхлип — будто Вай уткнулась лицом в подушку. — Вайолет, — резко одёрнула её Кейтлин. Ещё один сдавленный стон. — Ты понимаешь? — Д-да, — прохрипела Вай, теперь уже яснее. Бывшей бравады как не бывало — осталась только прекрасная, податливая покорность. Никогда прежде Кейтлин не слышала, чтобы ковбойша звучала настолько распутно, настолько отчаянно. Она прижала пальцы к своему клитору, заставив бёдра дёрнуться. — Хорошо, Вай, умница. Начинай медленно, детка. Очень медленно. По тихим шорохам она поняла, что ковбойша послушалась мгновенно, но темп ей всё равно не понравился. — Медленнее. Звуки тут же стихли, став размереннее. — Вот так, моя девочка. — Б-боже… — выдохнула Вай. — Это не моё имя, детка. Стон, сорвавшийся из груди ковбойши, был до неприличия грязным. Кейтлин не выдержала — отдёрнула в сторону тонкое бельё, жадно раздвинула свои половые губы и обвела пальцем вход. Она была уже насквозь мокрая и простонала протяжно и громко, специально для женщины на другом конце провода. — Кейтлин, — всхлипнула Вай. — Пожалуйста… пожалуйста, можно я?.. Она даже не закончила вопрос, каждое слово вырывалось сквозь тяжёлое дыхание. Обычно Кейтлин заставила бы её остановиться и сказать всё как следует, пока сама не будет удовлетворена. Но сейчас она сжималась в пустоте, и ей нужнее, чем воздух в лёгких, было услышать, как Вай дойдёт. — Можешь ускориться, Вай. Ковбойша поспешила послушаться, и Кейтлин услышала влажный звук. Она не знала, облизывает ли Вай губы или это её пальцы скользят по мокрой киске. Так или иначе, от этого звука бёдра Кейтлин сами прижались к ладони, размазывая по коже собственную влагу. — Как это чувствуется? — простонала она в трубку, ей нужно было услышать хриплый голос Вайолет. — Так охрененно, Кейт. Чёрт, как же я хочу, чтобы это была ты. От того, как надломленно Вай произнесла её имя, пальцы Кейтлин вцепились в телефон крепче. Она ввела палец внутрь себя — никакого сопротивления, только тепло и скользко, и согнула пальцы так, как любила. В воображении это были пальцы Вай, на которые она насаживалась, и Кейтлин двигала бёдрами, пока не начала яростно тереться о собственные костяшки. — Я тоже хочу быть там, детка, — всхлипнула она, уже не в силах удерживать командный тон среди этого отчаянного безумия. — Хочу смотреть, как ты трахаешь себя для меня… хочу слизывать твою влагу с твоих пальцев, когда ты кончишь. — Блядь, господи, — заскулила Вай. Слова срывались с губ Кейтлин всё быстрее, сочились без удержу — она даже не успевала подумать, что говорит, прежде чем это вырывалось наружу. — Быстрее, Вай. Я хочу слышать, как ты трахаешь себя своими пальцами. Её требование встретили с восторгом: стоны Вай подскочили на октаву выше, а влажные звуки стали куда отчётливее. Пальцы Кейтлин замедлились на клиторе — она затаила дыхание, прислушиваясь к тому, как другая женщина доводит себя. — Я ведь ещё не трахала тебя, — вдруг выпалила Вай, её голос дрогнул. Кейтлин отчётливо услышала, как громко сглотнула ковбойша, от этого она неприлично громче простонала в трубку. — Я… я знаю, — выдохнула она, с неожиданностью чувствуя, что её голос дрожит. Партнёров у Кейтлин хватало, но с ними она всегда сохраняла контроль. С Вай же она превращалась в сплошную слабость, растекалась лужицей. — Поверь, я знаю. Как думаешь, о чём я думала, когда трогала себя, Вай? Ты ушла из той хижины оттраханная, удовлетворённая… — Кейтлин пришлось жадно вдохнуть, чтобы продолжить. — А я с тех пор хожу чертовски разгорячённая. Сколько бы раз ни трахала себя перед сном, в душе, на диване… Всё равно, я до сих пор горю, малышка. Из груди Вай вырывались проклятья, бессвязные звуки и хриплые стоны, и Кейтлин сжалась в пустоте от одного только их звучания, до боли жаждая, чтобы сейчас её растягивали пальцы ковбойши. Она почти видела, как напрягаются бицепсы Вай, когда та вгоняет пальцы в себя, как блестят капли пота на её идеальных чёртовых кубиках. Она уже была на грани — и если бы не дикое желание кончить, то, наверное, сгорела бы от стыда за то, как быстро сорвалась. Всё тело стянуло, в животе закружилось, пока она приближалась к краю. — Вай, я… я… — Знаю, детка. Я тоже, — простонала ковбойша. — Я так скучала по тебе, Вай, боже, — выдохнула Кейтлин сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. И тут же её накрыло — резко и без пощады. Взрыв звёзд под веками, сорвавшийся из груди рваный стон — оргазм сбил её, как грузовик, и оставил дрожащей, сжимающейся на собственных пальцах. — Чёрт, Кейтлин, ты звучишь так ахуенно, — выдохнула Вай. — Кончи для меня, ковбойша, — прохрипела Кейтлин в трубку. — Прошу, малышка, ты так хорошо для меня старалась. Была такой хорошей маленькой шлюшкой, Вай. Дай мне услышать, как ты кончаешь, пожалуйста. Звук того, как требовательный тон Кейтлин почти сразу сорвался в жалобную мольбу, должно быть, мгновенно перекинул Вай за грань — потому что в трубке раздался сдавленный вдох, а затем динамик залило грязным каскадом проклятий и стонов, срывающихся с её губ. Кейтлин невольно снова сжалась, представив, как у ковбойши выгнуло спину дугой, как её рот раскрыт в беззвучном крике. Она поёжилась, с трудом сдерживая собственный стон, слушая, как Вай постепенно приходит в себя. Вскоре в трубке остался лишь лёгкий треск статики. Кейтлин сместилась на диване, пьяная и приятно обессиленная. Она позволила тишине повиснуть ещё несколько спокойных секунд, прежде чем нарушить её. — Я сказала серьёзно, — тихо выдохнула она, почти надеясь, что та не расслышит. — Что именно? — хрипло спросила Вай. Кейтлин вздохнула, помедлив: — Что я скучала по тебе. Пауза. И потом: — Я тоже скучала по тебе, кексик. Она почти слышала в трубке лёгкую улыбку на губах ковбойши — и сама улыбнулась, чувствуя, как грудь распирает от эмоций, угрожающих снова вылиться слезами. — Почему ты не позвонила? — Я… не знаю, — тихо ответила Вай. — Злилась. На тебя. Это было логично. Не обязательно справедливо, но Кейтлин не могла отрицать, что на её месте чувствовала бы то же самое. Гордыня — странная вещь. Встреча с ковбойшей впервые заставила её признать и свою собственную. Кейтлин кивнула в знак согласия, потом поняла, что Вай этого не видит, и пробормотала: — Я знаю, прости. Я тоже злилась на тебя. Вай хмыкнула, и Кейтлин почувствовала, как её накрывает облегчение от этого весёлого звука. Они снова замолчали, но теперь тишина была уютной. Кейтлин просто слушала ровное дыхание ковбойши в трубке и ловила себя на том, что ей этого достаточно. Слишком многое так и осталось невысказанным, но впервые за долгое время она чувствовала, как гнев сменяется спокойной, осторожной надеждой. — Кейтлин? — донёсся до неё сонный голос Вай. — Да? — Останешься на линии? В животе у Кейтлин разлилось тепло, и на её губах появилась медленная, сонная улыбка. — Конечно, Вай, — прошептала она. Когда несколько часов спустя её телефон разрядился, они уже спали, слушая дыхание друг друга. На щеке Кейтлин остался отчётливый след от ребра её мобильника.