The Cowboy/Ковбой

Вай проснулась с худшим похмельем в своей жизни — и с широкой улыбкой на лице. Несколько минут она лежала на спине в темноте, просто улыбалась потолку и пыталась справиться с тошнотой, что бурлила в животе. Её телефон превратился в мёртвый кирпич, поэтому она поставила его на зарядку, прежде чем, с трудом поднявшись с кровати, начать собираться к утренним делам. На ранчо не бывает «выходных» — даже если на дворе субботнее утро. Животным плевать, что у неё похмелье: они всё равно хотят есть. Она была слегка разочарована, что не проснулась под звук дыхания Кейтлин, но знала — та встанет ещё нескоро, судя по её расписанию сна на ранчо, и Вай не хотела рисковать разбудить её шумом, пока будет одеваться. На мгновение она села на край кровати, простыни были смяты и спутаны после её ночных занятий, и, обхватив руками пульсирующую голову, так и не смогла стереть с лица дурацкую улыбку. Громкий стук в дверь заставил ее подпрыгнуть и одновременно поморщиться. “Вставай, Мэйсон, ты опаздываешь!” Крикнул с крыльца один из рэнглеров (работник ранчо), явно недовольный тем, что она не встала раньше остальных, чтобы помочь подготовить лошадей к дневной работе. В любой другой день это разозлило бы Вай до такой степени, что она, возможно, вытащила бы свою полуголую задницу на крыльцо и показала мужчине, куда именно он может засунуть свое мнение. Но сегодня она просто тихо усмехнулась про себя и неохотно начала одеваться, когда по звукам мужчина, ушел намерено топая. Пока она медленно натягивала джинсы в темноте своего жилища (у нее слишком сильно болела голова, чтобы включать свет), ее мысли, как и следовало ожидать, вернулись к событиям предыдущей ночи. После того, как Кейтлин ответила на сообщение, Вай провела остаток вечера, не отрываясь от своего телефона. Казалось, что весь остальной мир перестал существовать, а ковбойша, не склонная к технологиям, жила и дышала с каждым уведомлением, появляющимся на экране. Пьяные смс стали её новым любимым развлечением, решила Вай. А точнее — пьяные смс Кейтлин. Которые затем плавно перетекли в пьяный секс по телефону. Она снова ухмыльнулась, наклоняясь, чтобы натянуть сапоги. Вчера она едва ли не за шкирку вытащила Паудер и Экко из бара, когда переписка с Кэйтлин дошла до точки кипения. И, к счастью, оказалась уже в уединении своего домика, когда Кейтлин прислала ту самую, чертову фотографию. Вай тихо выругалась, вспомнив, что её телефон разряжен, и придётся подождать, прежде чем она сможет снова взглянуть на неё. Похмельная тревога накрыла её ровно в тот момент, когда она застёгивала ремень. Её и без того спазмирующий желудок скрутило ещё сильнее, и Вай пришлось снова сесть, чтобы немного перевести дыхание. Но, не привыкшая терять время впустую, она занялась привычным делом — натянула через голову длинный хлопковый хенли (Хенли — это простая повседневная рубашка без воротника, с круглым вырезом и рядом пуговиц спереди (обычно 3–5). По сути, что-то среднее между футболкой и лёгкой рубашкой), пытаясь хоть как-то взять нервы под контроль. А что если Кейтлин проснётся и пожалеет о прошлой ночи? Вай написала ей, когда была в хлам пьяная, и по сути умоляла о телефонном сексе. И хотя она вовсе не заблуждалась насчёт того, что Кейтлин это понравилось — та ведь сама призналась, что трогала себя, представляя Вай, чёрт возьми, — ковбойша всё равно боялась, что Кейтлин могла воспринять это не как пьяное признание в чувствах, а как какое-то «секс по дружбе». Что, собственно, ковбойша и собиралась сделать с самого начала. Она хотела извиниться и объяснить, что прекрасно понимает — стоило написать Кейтлин раньше, просто она злилась. Но потом Кейтлин ответила, и это было так, словно Вай вдохнула самую сильную дозу, какая только существует — и переписка стремительно скатилась в перепихон. Хотя в конце всё же был тот момент… Она нахмурилась, пытаясь собрать их разговор в своей похмельной голове по кусочкам. Помимо признания, что они обе скучали друг по другу, никакого дальнейшего разговора о чувствах так и не случилось — ни о том, как Вай было больно, когда Кейтлин уехала. Если бы она была абсолютно трезва, то поняла бы: в реальности Кейтлин наверняка смогла прочитать между строк и догадаться, что её сообщение значило больше, чем просто поиск телефонного секса. Но в ковбойше всё ещё бродила несчастная смесь пива и крепкого алкоголя (она перешла на горячительные покрепче сразу после того, как отправила первое сообщение), и потому она никак не могла избавиться от тревоги, ползущей вверх по её шее. И всё же у Вай живот предательски сжимался от радости, когда она вспоминала, с какой нежностью Кейтлин произнесла её имя перед тем, как они уснули. Она крепко держалась за это чувство, пока заканчивала собираться. Она бросила последний полный тоски взгляд на свой телефон, надеясь, что он зарядится и она сможет взять его с собой, чтобы написать Кейтлин о прошлой ночи. Но экран оставался решительно чёрным, и ей ничего не оставалось, кроме как выйти из домика без него. Схватив по пути потертые рабочие перчатки и засунув их в задний карман, Вай натянула сапоги и водрузила на голову шляпу. К счастью, было ещё самое раннее утро, когда она вышла наружу, а значит — солнце не било в глаза и не усиливало её головную боль. Вай жадно вдохнула полной грудью прохладный воздух, наслаждаясь тем, как лёгкий ветерок трепал волосы у затылка, и направилась в сторону столовой. Большинство ковбоев уже успели позавтракать и отправились в конюшню, так что во дворе царил покой, и единственным звуком был хруст гравия под её шагами, разносящийся по всей территории. Она наслаждалась этой тишиной — даже птицы ещё спали. Схватив в столовой непривычно большую кружку кофе и банан, она побрела к кабинету Вандера в поисках громилы. Тот, как всегда, сидел за столом и корпел над бумагами в крошечных очках для чтения, из-за которых казался слегка косоглазым. Вай усмехнулась, и он поднял взгляд, только чтобы закатить глаза с привычной теплотой. — Слышал, у тебя была веселая ночка, — проворчал он, снимая очки и аккуратно откладывая их на стол, после чего скрестил руки на груди и откинулся в своём массивном кожаном кресле. — Уверена, Пау всё приукрасила, — сухо отозвалась Вай и сделала большой глоток горького кофе. — Паудер мне ничего не рассказывала, — хмыкнул Вандер. — Я сам слышал, как вы вернулись около часа ночи. Орали и галдели, будто стая койотов, что вышли на след. Вай опустила голову, не в силах сдержать румянец. Неужели они и правда так шумели? Она смутно помнила, как устроила с Паудер длиннющий крикливый спор на тему «кто кого любит больше», пока Экко не утащил их обоих. При воспоминании о том, как близко они находились к остальным домикам, Вай только сильнее скривилась. Упс. Видимо, утренний наезд от одного из ковбоев был больше связан с её ночными выходками, чем с тем, что она проспала. — Извини за это, — пробормотала она, водя носком ботинка по полу от стыда. — Всё нормально, малыш, — мягко ответил Вандер, затем снова водрузил очки на нос. — Рад, что ты повеселилась. Но если не приступишь к работе, придётся оформить тебе выговор. Рад я или нет. Вай с ласковой ухмылкой показала ему средний палец и направилась к конюшне, пока Вандер не успел пригрозить ей снова. Шпоры тихо звякали при каждом её шаге, а она медленно потягивала кофе, наслаждаясь тем, как головная боль понемногу отступала под действием кофеина. Она вошла в конюшню — там уже царил куда больший хаос, чем ей хотелось бы. Мужики носились туда-сюда, как куры с отрубленными головами, — седлали и чистили лошадей. Некоторые уже успели вывести своих коней в загон для разминки. Вай пару секунд наблюдала за этим бедламом, а потом резко свистнула, требуя внимания. Будучи старшей среди ковбоев, она старалась каждое утро проводить короткое собрание перед началом работы. — Что у нас сегодня по плану, парни? В ответ её встретила почти полная тишина. Пара ковбоев переглянулись с видом «а ты скажи», большинство же просто уставилось в пол. Вай нахмурилась, не понимая. Да, ребята у неё не самые разговорчивые, но они точно знали, что игнорировать своего бригадира — плохая идея. — Ну? — повторила она уже куда более резким тоном. Опять неловкая тишина. Как раз в тот момент, когда Вай собралась уже хорошенько врезать им за молчание, с самого конца конюшни подал голос один из них: — Без обид, Мэйсон, но тебе лучше самой глянуть на доску с задачами на день. Она нахмурилась. Доска заданий — это где для каждого ковбоя на день расписывались его обязанности, которые менялись от недели к неделе. У неё, как у старшей, работа была почти всегда одинаковой, плюс возможность подключаться там, где парням требовалась помощь. Поэтому на доску она почти никогда не смотрела. Странное чувство нехорошего предчувствия охватило Вай, когда она направилась в седельную. Она достала перчатки из заднего кармана и начала теребить их в руках, чтобы занять ими свои беспокойные пальцы — лучше уж это, чем мять стакан из-под кофе. Она пыталась убедить себя, что это всё похмелье играет с её нервами, но тревога только усиливалась с каждым шагом. Посреди доски висел лист неонового голубого цвета — уведомление, набранное на компьютере и идеально отформатированное. Там было написано: ПРОСЬБА ПРОЧИТАТЬ: Через 30 дней, во вторник, 6 июня, на ранчо Рокинг Бар Рэнч будет внедрён новый порядок ведения бизнеса, связанный с перемещением крупного рогатого скота. Все 552 головы будут перегнаны на пастбище, расположенное ближе всего к главному амбару, что позволит тщательнее контролировать стадо и снизит потребность в использовании лошадей на территории. Две трети лошадей, находящихся на территории РБР, будут сданы на аукцион по продаже сельхозживотных округа Заун, чтобы освободить место в главном амбаре, который в ходе предстоящей реконструкции будет переоборудован в загон для дополнительного поголовья скота. В течение следующих девяноста дней планируется увеличить стадо ещё на 200 голов. Эти изменения являются безоговорочными и касаются самой основы новой бизнес-модели РБР, разработанной в сотрудничестве с Бронсон Групп. По всем вопросам обращайтесь к Вандеру Уорвик либо в нашу службу поддержки клиентов по телефону, указанному ниже. Спасибо. И внизу, крупным размашистым почерком синими чернилами стояла подпись Кейтлин Кирамман. Вай пришлось перечитать объявление ещё пару раз, прежде чем смысл окончательно дошёл до неё. И когда дошёл — у неё возникло ощущение, будто она падает в открытое небо. Она отшатнулась на шаг, потом ещё на один, выругалась сквозь зубы так, что слова сыпались одно за другим. Она уже собиралась развернуться и рвануть в кабинет к Вандеру, когда заметила у дверей небольшую толпу. Ковбои, с разной степенью тревоги на лицах, молча смотрели на неё. Вай тяжело выдохнула. — Всё нормально, — пробормотала она тихо, хотя нормальным там и не пахло. — Я разберусь. А вы идите, занимайтесь делом. Как обычно. Давайте. Она лениво махнула в воздухе кожаными перчатками, и они нехотя разошлись, возвращаясь к работе. На пару мгновений Вай просто застыла на месте — ошарашенная и уязвлённая. Она сама не могла как следует разобрать, что именно чувствует: злость, обиду или растерянность. Но сильнее всего резало мысль, что на документе стояла подпись Кейтлин. Значит ли это, что весь прошлый вечер был лишь игрой на чувствах? Что Кейтлин просто мучила совесть, и потому она снизошла до бедной Вай? Нет. Что-то здесь не так. Интуиция подсказывала ей, что Кейтлин никогда бы сознательно не подписалась под таким. Она резко мотнула головой, сжала челюсти. Это было не главное сейчас. Разберётся позже. Шлёпнув перчатками по бедру и сунув их обратно в карман, она залпом допила остатки кофе и зашагала к кабинету Вандера. Почему он ни словом не обмолвился об этом, когда она десять минут назад к нему заходила? Этот вопрос, как и ещё с десяток других, жёг Вай изнутри, пока она распахивала дверь в кабинет Вандера так, что та со стуком ударилась о стену — и тут же наткнулась на Паудер, Экко и ещё двоих работников, которые уже теснились в крошечном помещении. Сестра поморщилась от громкого звука и злобно зыркнула из-под солнцезащитных очков. Похоже, не одна только Вай сегодня страдала с похмелья. Вандер разговаривал по телефону, стоя к ним спиной у огромного окна и намотав провод аппарата себе на пояс (он упорно отказывался от мобильных и держал в офисе старый добрый стационарный телефон). Заметив её, мужчина посмотрел мрачно, кивнул и поднял палец: подожди. Вай перевела взгляд на остальных. И Экко, и Паудер держали в руках такие же объявления, как и она, — то же самое было и у двух других мужчин. Убедившись, что они собрались здесь по одной и той же причине, Вай тяжело выдохнула, рухнула на свободный стул рядом с сестрой и недовольно проворчала, устраиваясь ждать. Разговор Вандера с собеседником тянулся ещё около пяти минут, прежде чем он со стуком повесил трубку и устало прижал ладонь ко лбу. В комнате повисла напряжённая тишина — все ждали, пока он откроет глаза. — Прежде чем вы спросите, я сам ничего не знал до того момента, как вы все сюда явились, — пробормотал Вандер, сцепив руки на столе. — Не понимаю, кто расклеил эти объявления, и главное — как кто-то смог попасть на территорию незамеченным персоналом. Но это не самая главная проблема. — Так у нас работа-то будет или нет? — проворчал один из ковбоев. Вандер метнул в него суровый взгляд за перебивание, но почти сразу смягчился — наверное, понимая, что все в этой комнате переваривают новость точно так же тяжело, как и он сам. — Я только что говорил с миссис Кирамман, — наконец произнёс он. Значит, не с Кейтлин, отметила про себя Вай. — По её словам, дело решённое. Документы подписаны, и мы начинаем переходить к новой бизнес-модели, которую разработали архитекторы Бронсон Груп вместе с Кейтлин Кирамман. Выходит, её пребывание на ранчо было всего лишь способом собрать информацию о том, как у нас всё устроено, перед этим самым переходом. Экко выругался и сплюнул в сторону. Вандер даже не стал отчитывать его за то, что он ведёт себя так грубо в помещении. Больше всех на ранчо именно Экко ненавидел «Бронсон Груп». Это было всем известно и отчасти объясняло, почему Вай с самого начала чувствовала себя неуютно из-за присутствия Мэдди Нолен на Рокинг Бар Рэнч. Истории, которые он рассказывал о том, как плохо там обращаются с животными и персоналом… даже сейчас от них у Вай скручивало желудок. — Так у нас остаётс… — начал было мужчина снова, но Вандер поднял ладонь, пресекая его. — Сокращения будут, да. Миссис Кирамман считает, что пока преждевременно раскрывать, кто именно попадёт под увольнение, ведь вы все ещё нужны для того, чтобы помочь пройти этот переходный этап. Но я сообщу вам, как только у меня появится дополнительная информация. Каждое слово будто с трудом выдавливалось из уст Вандера, словно он сдерживал то, что на самом деле хотел сказать. В голове у Вай всё вертелось ещё быстрее, чем прежде. Всё то время, что Кейтлин провела здесь… она просто присматривалась ради «Бронсон Груп»? Нет, это не похоже на правду, как бы ни хотелось Вай в злости свалить всё на неё. Кейтлин можно было назвать разной, но жестокой — никогда. — Нет уж, пошло оно всё, — резко рявкнул ковбой, швырнув смятый синий лист на пол. — Я увольняюсь. Не собираюсь сидеть тут и ждать, пока какая-то вычурная сучка выкинет меня по телефону. Удачи вам в подлизывании задниц — а я сваливаю. И с этими словами он вылетел за дверь, за ним тут же ушёл второй. Вандер тяжело вздохнул и с гулким стоном осел обратно в кресло. Вай перевела взгляд на сестру: губы у Паудер были сжаты так плотно, что аж побелели. — Я пытался, — тихо сказал Вандер. Вай снова посмотрела на него. Он сидел сгорбившись, полностью сломленный. — Я пытался уговорить её, убедить, умолял. Ничего. Я дрался за вас, ребятки. Честно дрался. Вай попыталась изобразить утешающую улыбку, но получилось лишь что-то кривое и безжизненное. — Мы справимся. Мы крепкие. Им ведь всё равно нужен будет ветеринар, разве нет? И мастер на все руки тоже, — произнесла она, стараясь приободрить сестру и Экко. Троица странно замолчала, переглянувшись так, что Вай почувствовала себя лишней. — Что? — резко спросила она. — Что происходит? — Вай… — тихо сказала Паудер, прикусывая нижнюю губу. — Да кто-нибудь объяснит мне, что, чёрт возьми, происходит?! — рявкнула Вай. — Я… я приняла место на стажировке в Пилтоверском институте ветеринарных наук. Она начинается в июне, ещё до того, как ранчо перестроят. Вай откинулась на спинку стула, совершенно потеряв дар речи во второй раз за день. И ведь утро началось у неё с такой хорошей улыбки. — Почему ты мне не сказала? — прохрипела она, пытаясь хоть как-то сложить всё происходящее в голове. — Я собиралась, правда собиралась, — быстро выпалила её сестра. — В тот день, когда мы починку забора делали. Но струсила. Подумала, ты возненавидишь меня. Вай резко рассмеялась — сухо, хрипло — и тут же замолчала. К её ужасу, глаза предательски защипало. Она вспомнила тот день, о котором говорила Паудер. Тогда она была настолько зла и занята мыслями о Кейтлин и изменениях на «Рокинг Бар Рэнч», что даже не услышала по-настоящему сестру, когда та призналась, что не хочет оставаться на ранчо. В животе вновь заскребло знакомое чувство, и её ярость рванула наружу — быстро и резко. Хотелось закричать, что-то швырнуть, ударить кулаком по стене. Всё менялось, вся её жизнь выворачивалась наизнанку, а ведь всё, чего она когда-то хотела — это жить со своей чёртовой семьёй на этом чёртовом ранчо и ездить верхом на своих чёртовых лошадях. А теперь… Она моргнула, прогоняя красный туман из глаз, и взгляд её упал на заплаканные щёки Паудер. В тот же миг её злость будто сдуло, как свечу. Это ведь было так важно, по-настоящему огромное событие для Паудер. Стажировка в университете означала, что ей будут платить за исследования — о чём она мечтала ещё с детства. А Вай… Вай снова перенимала всё на себя. — Паудер, я… — начала она, но осеклась, видя, как сестра смотрит на неё настороженно, будто готовясь к крику. — Я так горжусь тобой. Поздравляю, это огромное достижение. Голос Вай предательски дрогнул на последних словах, но оно того стоило — лицо сестры озарилось такой улыбкой, что у ковбойши сжалось сердце. — Правда? — прошептала та. — Правда. Ты разнесёшь этот город в пух и прах, — хмыкнула Вай, хлопнув сестру по плечу. Но этого оказалось мало: Паудер едва не опрокинула стул Вай, когда бросилась на неё с огромными объятиями. Экко наконец-то расслабился. — Я буду так по тебе скучать, — всхлипнула Паудер, так крепко сжимая её, что Вай уже едва могла дышать. Ковбойша только рассмеялась и похлопала сестру по спине. — Ты с ней едешь? — спросила она Экко, приподняв бровь. Тот кивнул. — Вот и отлично. Они ещё какое-то время сидели так, смеясь и радуясь за Паудер. Вай пару раз пришлось украдкой вытереть глаза, но злости не осталось даже следа. Только гордость и немного грусти. Вандер наблюдал за всем этим молча, и в его тёмных глазах отражались противоречивые чувства. Наконец, когда шум поутих, он прочистил горло. — Увольнения, понятно, не коснутся ни твоей сестры, ни Экко, но ты и я — другое дело, Вай, — его голос звучал мрачно. — Кассандра уже много лет точит зуб именно на наши места. Просто повода у неё не было. До сих пор. Ковбойша шумно выдохнула и кивнула. Она и сама это знала, но услышать было не легче. — Что нам делать? Вандер пожал плечами, почесав бороду. — Думаю, особо-то ничего мы сделать и не сможем. Вай нахмурилась, чувствуя, как снова сжимается желудок, и замолчала. Ранчо было её карьерой, её жизнью. Да, были вещи, которые ей не нравились, но возможность каждый день проводить в седле, под открытым небом… Не существовало работы, которую она хотела бы больше. Сердце сжалось, когда она подумала о лошадях. Герти, Пятнадцатая, Мусс, Криттер — был огромный шанс, что она больше никогда их не увидит, как только ранчо выставит их на аукцион. — Думаю, тебе стоит уволиться, — вдруг сказала Паудер. — Что? С какой стати? — Думаю, тебе тоже стоит следовать своей мечте. Вай фыркнула, с трудом сдержавшись, чтобы не рассмеяться сестре в лицо. Гнаться за мечтой — сказка для детей, чтобы их не раздавила безнадёжность взрослой жизни. Вай прочно стояла на земле и знала лучше. Паудер не отступала: — Я серьёзно, Вай. Ты же прекрасно понимаешь, что сокращение коснётся и тебя. Так обгони ситуацию. Устройся в другой конюшне неподалёку — тренировать лошадей или чистить стойла… — То есть, черновая работа, — перебила Вай. — Да, именно, — сухо ответила сестра. — А потом поднимешься выше. Подкопишь денег, начнёшь скупать лошадей, тренировать их и продавать, пока не соберёшь достаточно, чтобы открыть собственное дело. Ты ведь хороша, Вай, это любой видит. Кто-нибудь обязательно даст тебе шанс, я уверена. Вай замолчала, ковыряя мозолистые ладони. Идея звучала логично — куда логичнее, чем просто сидеть и ждать неизбежного. Но ладони вспотели от одной мысли о риске. Начинать всё с нуля снова — от этого её едва не мутило. — Я подумаю, — пробормотала она. — Это всё, что могу обещать. Паудер, явно раздражённая, но довольная хоть таким ответом, кивнула. В дверь постучали. На пороге стояла группа работников, на лицах которых читалось беспокойство. Вандер махнул им. — Ладно, ребята. Мне нужно заняться этим делом. А вы идите работать, да? Поговорим за ужином.

***

После того как Вай распрощалась с сестрой и Экко, она прямиком направилась в свою хижину. Работу на сегодня можно было отложить — чёрт возьми, зачем вообще напрягаться, зная, что через месяц всё это окажется напрасным? Она ворвалась в дом, скинула ботинки и прямиком пошла в спальню. Телефон за те два часа, что её не было, зарядился до пятидесяти процентов — более чем достаточно. Вай сорвала его с зарядки и набрала номер Кейтлин, поднося трубку к уху. Она толком не продумала, что собирается сказать, но звонок уже шёл, когда она это осознала. Кейтлин ответила на четвёртом гудке. — Вайолет? — Ты знала? — Что? — Ты знала? На том конце повисла короткая пауза, в динамике потрескивала статика. Потом Кейтлин заговорила снова, неуверенно: — Это из-за вчерашнего? Что-то в её голосе согрело сердце Вай. Но она отмахнулась от этого чувства и надавила дальше, требуя ответов. — Нет, Кейтлин. Ты знала про эти «фундаментальные изменения в бизнес-модели»? Я имею в виду, твоя подпись там стоит, так что, надеюсь, ты в курсе, — рявкнула Вай, процитировав формулировку из уведомления. Снова пауза. — Вай, честно, я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Сегодня распространили уведомление. Ну как, расклеили. Голубые листы по всему ранчо. Там чушь про то, что коров перегоняют, а лошадей продают. И что нас, похоже, собираются уволить через месяц. И внизу твоя подпись. Она даже не заметила, как назвала компанию «они», будто отделив Кейтлин от неё. Будто Кейтлин — одна из них. — Чёрт побери, — на том конце послышалось лихорадочное шуршание. — Мне так жаль, Вайолет. Я понятия не имела. Я с самого возвращения подозревала, что мать что-то затевает — нашла несколько бумаг в офисе с моей подписью, но клянусь, я их не подписывала. Я правда ничего об этом не знала. Пожалуйста, ты должна мне поверить. Её голос был умоляющим, почти жалобным. Что-то похожее на облегчение обрушилось на Вай, и её колени чуть не подкосились. Она опустилась на край своей неубранной кровати. Женщина действительно не знала. Странно, на самом деле — ведь Вай и не сомневалась в ней по-настоящему. Может, она доверяла Кейтлин больше, чем сама осознавала. Вай не колебалась, прежде чем ответить: — Верю. На том конце раздался облегчённый вздох, и Вай продолжила: — Так что будем с этим делать, кексик?