The Cowboy/Ковбой

Не так много вещей могли вывести Кейтлин Кирамман из себя настолько, чтобы она шла в атаку. Она могла выдерживать откровенный сексизм от самодовольных бизнесменов с холодным спокойствием — словно вода, скатывающаяся с утиной спины. Она могла выносить самые жесткие упрёки матери, стиснув зубы и продолжая улыбаться. Но она начинала понимать: когда дело касалось того, что для неё действительно, по-настоящему имело значение, она была готова сдвинуть небо и землю, чтобы это защитить. Рокинг Бар Рэнч стал для неё чем-то большим, чем просто бизнес. Это было место, которое она научилась уважать и которым восхищалась. Люди, работавшие там, были крепким народом, и Кейтлин пришлось бы солгать, если бы она сказала, что согласилась бы работать с коровами или чистить стойла снова. У неё были свои пределы, в конце концов. Но недели, проведённые на ранчо, стали самым близким к ощущению дома временем за всю её жизнь. Будто что-то в её душе тянулось к бескрайнему небу. И — к ковбойше, что жила под этим небом. Но Кейтлин Кирамман никогда не была человеком, который бросается в дела сломя голову. Она всегда была — и всегда будет — расчетливой. Черта, доставшаяся ей от матери, к лучшему или худшему. Именно поэтому она штудировала юридические документы и квитанции ранчо так, будто готовилась к экзамену. Она сидела в своём офисе, за окнами раскидывалось ночное небо — густое, чёрное полотно. В пальцах она вертела свою любимую ручку, время от времени машинально поднося кончик к губам и оставляя на нижней губе тонкие следы чёрных чернил. Несмотря на поздний час, выглядела Кейтлин так же собранно и безупречно, как всегда. Можно было подумать, что сейчас два часа дня во вторник, но тёмные круги под глазами и туфли, брошенные на пол, выдавали правду. С тех пор как неделю назад у неё состоялся телефонный разговор с Вай, Кейтлин почти не покидала офиса. Она готовилась к битве, которая, она знала, неминуемо приближалась. Что бы ни затеяла её мать, делала она это умно. Помимо странной подписи, найденной на прошлой неделе, Кейтлин почти ничего не удалось нарыть — даже после многих часов, проведённых за бумагами с самым тщательным вниманием к деталям. Она застонала, протирая уставшие глаза ладонями, и даже подумывала уснуть прямо за столом, чтобы с утра начать всё заново. Но навязчивое чувство не давало покоя, зудело где-то на краю сознания. Она что-то упускала, только не могла понять что именно. Как разоблачить мошенничество, если даже не знаешь, какое именно преступление совершается и ради какой цели? Вопрос казался уже почти неразрешимым. Телефон, лежавший экраном вниз на столе, завибрировал. Кейтлин слегка улыбнулась, протянув к нему руку с нетерпением. В столь поздний час ей могла писать только она. Вай (23:13): раскрыла дело, скуби-ду? Кейтлин прижала губы к костяшкам пальцев, не в силах сдержать девчачий смешок, вырвавшийся у неё при виде имени Вай на экране телефона. Они переписывались с той самой ночи — хотя к секстингу больше не возвращались. Немного застенчивого флирта было, да. Но Кейтлин была завалена работой, а ковбойша возвращалась домой слишком поздно, так что чаще всего писать удавалось только вот в это время. Обычно одна из них засыпала ещё до того, как разговор заходил на что-то серьёзное. И Кейтлин это устраивало. Сказать о своих чувствах хотелось лично, увидеть, как у Вай заливаются румянцем скулы, когда она её дразнит. В переписке всё казалось каким-то пустым, не настоящим, по сравнению с тем, когда они были рядом. Тем не менее, она была признательна за возможность хоть так общаться с ней. Она скучала по Вай.

Кейтлин (23:14):

Хотела бы. Пока ничего не нашла.

В этот момент в дверь постучали, и Кейтлин нехотя оторвала взгляд от экрана. — Мисс Нолен, — вежливо сказала она, откладывая телефон на стол. — Кейтлин, — отозвалась Мэдди, восприняв приветствие как приглашение войти, даже если его никто явно не давал, как обычно. Она устроилась в привычном кресле и уставилась на Кейтлин своими вечно горящими глазами. К несчастью, даже после их проваленного ужина Мэдди так и не поняла намёка. А может, и делала вид, что не понимает. Так или иначе, но она тоже стала задерживаться в офисе допоздна и всё чаще проводила время именно в кабинете Кейтлин. Конечно, работы навалилось и у той, и у другой, но всё это выглядело слишком уж намеренным. Это начинало действовать Кейтлин на нервы. — Допоздна работаешь? — спросила она, хотя на самом деле ей было совершенно всё равно, что та ответит. — Всегда. Как и ты, — хмыкнула блондинка. Кейтлин лишь неопределённо хмыкнула в ответ, нервно постукивая пальцами по столу. Ее ссора с матерью на прошлой неделе наконец-то, казалось, сдвинула дела с мёртвой точки. Между поиском признаков мошенничества или подделки, Кейтлин начала заниматься и настоящей работой, касающейся Рокинг Бар Рэнч. К сожалению, всё, что ей удавалось найти, лишь мрачнее рисовало будущее ранчо. Вай она пока не сказала, но выглядело так, что изменится всё — и не только расположение стада. В отчаянной попытке сохранить за ковбойшей хоть какое-то жильё, она вместе с Мэдди подготовила поправку к приказу матери, которая обязывала работников самим искать себе дома. К счастью, её утвердили, но теперь в каждом домике должны были жить по двое, а то и по трое. Пустующие же постройки планировалось снести, чтобы построить «необходимые объекты». Что это означало — оставалось лишь гадать. Кейтлин знала, что ей нужно как можно скорее придумать план действий. — Всё ещё злишься из-за жилья на ранчо? — спросила Мэдди, словно прочитав её мысли. Кейтлин сорвалась сегодня днём. Пять минут она ходила по офису, возмущалась и размахивала руками, обсуждая решения матери. Она не хотела, чтобы Мэдди это видела. Кейтлин планировала держать эмоции при себе и не показывать, как её задели перемены. Она ведь по-прежнему не доверяла этой женщине. Но злость просто вырвалась наружу. Кейтлин глубоко вздохнула и сложила пальцы у подбородка. — Да, — резко ответила она. С Мэдди Кейтлин намеренно держалась предельно сухо, всё ещё не зная, на чьей стороне на самом деле стоит эта женщина. — Ты делаешь всё, что можешь, исходя из тех полномочий, что у тебя есть, — пожала плечами Мэдди и откинулась на спинку кресла. — Не вини себя. Твоя мать не вечно будет у руля. Кейтлин метнула в её сторону подозрительный взгляд из-под ресниц. — Что это значит? Губы Мэдди на миг дрогнули, на долю секунды на лице мелькнула тень недовольства — так быстро, что Кейтлин едва успела заметить. Но почти сразу снова вернулась её привычная обаятельная улыбка. — То, что я сказала. Ты ведь назначена наследницей, разве нет? Просто сосредоточься на этом. Рано или поздно твоя мать уйдёт на покой, и тогда ты сможешь перестроить всё так, как захочешь. Кейтлин фыркнула, с трудом удержавшись от того, чтобы закатить глаза. Кассандра Кирамман точно не собиралась уходить в отставку в ближайшее время. У неё было стойкое ощущение, что мать будет держать компанию в кулаке до тех пор, пока одной ногой не окажется в могиле. Но вслух этого, разумеется, она не сказала. — Тогда уже будет слишком поздно. Эти изменения коснутся реальных жизней прямо сейчас. Я не хочу ждать годы, чтобы иметь возможность что-то исправить. Это не простое разногласие по поводу ведения бизнеса, мисс Нолен. Это фундаментальное расхождение в ценностях. Наши сотрудники и наш скот — это семья. Или, по крайней мере, должны быть, ведь именно они обеспечивают компании прибыль. Моя мать с этим не согласна. И я не могу мириться с таким подходом, — слова Кейтлин срывались всё быстрее, в голосе звучала ярость. — Откровенно говоря, это возмутительно и оскорбительно, что моя мать продавливает эти инициативы под предлогом роста дохода, не думая о людях, которых это коснётся. Многие из этих работников отдали нам десятки лет. Ломать их жизни и карьеры ради банальной прибавки к прибыли — нелепо. Мы всегда были семейным бизнесом. Эти новые меры противоречат самой сути этого. Это, блядь, смешно, честное слово. К концу своей тирады Кейтлин вся пылала, щеки горели, дыхание сбивалось, и единственное, что она могла ясно осознать, — как же яростно она злилась от имени Вай Мейсон. Эта мягкая и упрямая дурочка-ковбойша перевернула весь её мир за какие-то два месяца. Кейтлин, наследница династии Кирамманов, была готова отказаться от всего, чему её учили о бизнесе, лишь бы отдать дань уважения ранчерки. И Муссу тоже. Если быть совсем честной, всю неделю её желудок сводило от одной мысли о том, что огромного коня могут продать чёрт знает кому и куда. Мэдди смотрела на неё широко раскрытыми глазами — очевидно, такого взрыва она не ожидала. В этом было маленькое удовлетворение: удивить женщину, которая обычно выглядела невозмутимой при любых обстоятельствах. Но это чувство быстро угасло, когда Кейтлин вспомнила о манерах. — Прости, — ровно пробормотала она, собираясь. — Это было лишним. — Не извиняйся, — подняла ладонь Мэдди. — Очевидно, что тебе не всё равно на компанию и на тех, кто здесь работает. В этом нет ничего постыдного. Кейтлин откинулась на спинку кресла, внезапно ощутив тяжесть в каждом мускуле. Последние недели были изматывающими. Она устала постоянно чувствовать себя той, кто вечно догоняет. Хоть раз ей хотелось, чтобы с ней говорили прямо. Поэтому она наконец задала вопрос, который сдерживала ещё с их пьяного разговора неделю назад: — Ты сказала, что моя мать хранит документы на ранчо? Изменение в позе Мэдди было почти незаметным — лёгкий вдох напряжения. Её улыбка стала чуть жёстче. — Извини, — слишком звонко хохотнула она. — Не припоминаю. Я тогда была очень пьяна. — Нет, не была, — Кейтлин посмотрела прямо ей в глаза. Она слишком ясно помнила, что на той встрече пила только сама. Мэдди же была куда больше сосредоточена на том, чтобы подливать ей джин, чем в собственный бокал. Улыбка собеседницы перешла в тонкую усмешку, взгляд сузился, словно она пыталась понять, что именно задумала Кейтлин. После паузы Мэдди сказала: — Должно быть, ты ослышалась, Кейтлин. Теперь уже Кейтлин сузила глаза. За годы она встречалась с достаточным количеством мерзавцев, чтобы знать, когда её газлайтят. В университете у неё даже была подружка, которая этим пользовалась особенно часто. Так что Кейтлин знала цену собственным воспоминаниям. И прекрасно знала, что услышала. — Уверена, что нет, — холодно ответила она. — Мне очень жаль, но я совсем не припоминаю, о чём ты говоришь. — Ты предупреждала меня, что мать в курсе моей… ситуации с Вай. А потом добавила, что она боится: Вай может использовать меня, чтобы получить доступ к каким-то файлам на ранчо. Но на ранчо мы ничего не храним, мисс Нолен. — То есть ты признаёшь, что у тебя действительно что-то с этой ковбойшей, — оскалилась Мэдди, полностью уходя от сути. — Отвечай на вопрос, — резко бросила Кейтлин. — Простите, мисс Кирамман, но я не услышала вопроса, — сладко отозвалась та. Кейтлин раздражённо выдохнула. Её челюсть была стиснута так сильно, что зубы чуть не скрежетали. Она знала, что Мэдди когда-то работала юристом, прежде чем перебралась в «Бронсон Групп» (да, Кейтлин вытянула её досье, и что с того). Вкупе с её собственным опытом адвоката это означало лишь одно: разговор будет бесполезным. Но уклончивый ответ тоже был ответом. — Ну что ж, — произнесла она с холодной окончательностью, хлопнув ладонями по столу. — Уже поздно, мне пора домой. Краем глаза Кейтлин заметила, как брови Мэдди нахмурились. Она аккуратно укладывала папки и бумаги в портфель, надевала пиджак и снова обувала туфли на каблуках. В этот момент собеседница заговорила снова: — Ты обычно сидишь тут до глубокой ночи, Кирамман. Что изменилось? — Нужно собирать вещи, — сухо ответила Кейтлин, приводя в порядок рабочее место и направляясь к двери. — Собирать?.. — переспросила Мэдди, поднимаясь на ноги. — Да. Утром мне рано вставать. Не выключишь за мной свет? Кейтлин вышла из кабинета, усмехнувшись про себя, когда услышала торопливые шаги — Мэдди пыталась её догнать. — В твоём календаре не было поездки, куда ты собралась? В этот момент лифт с тихим звоном раскрылся. Кейтлин вошла, нажала кнопку первого этажа и посмотрела на Мэдди, всё ещё стоявшую в коридоре с полурассеянной улыбкой на лице. — На ранчо, мисс Нолен. А куда же ещё? И двери закрылись, оставив Кейтлин одну с отражением собственной самодовольной улыбки в серебристой стали.

***

Машина подъехала до того, как небо окрасилось в первые оттенки рассвета. Было темно — абсолютная тьма, как Кейтлин и планировала. Солнце взойдёт, когда она доберётся до ранчо. А Вай Мейсон любила пить утренний кофе у своего домика. Она сама закинула свой один-единственный чемодан в багажник, отмахнувшись от водителя, который попытался помочь. Взяла только самое необходимое, надеясь, что Вай или Паудер одолжат ей остальное. Пару дней назад Кейтлин с гордостью приобрела настоящие ковбойские сапоги — не для танцев, а для работы на ранчо. Сейчас они были на её ногах: вместе с джинсами и клетчатой рубашкой, заправленной в ремень из тиснёной кожи. Рубашка была расстёгнута чуть ниже, чем обычно носят фермеры. Но у Кейтлин были свои причины, не связанные с работой. И что с того? Она выглядела как типичная деревенская девушка. Слишком чистая, но всё же идеально подходящая к атмосфере фермы. Кейтлин с волнением смотрела в окно. Чувство простора наполнило её, когда город остался позади, а дорога устремилась в сельскую местность. Она вспомнила, как ехала этой дорогой в прошлый раз — ненавидя каждую минуту, когда цивилизация всё больше и больше оставалась позади. Теперь же она наслаждалась этим. Когда они наконец свернули с длинного асфальтового шоссе на ухабистую грунтовку, Кейтлин едва не пересела вперёд, чтобы видеть через лобовое стекло. Около пятнадцати минут дыхание перехватывало в ожидании, пока перед ними не выросли тяжёлые железные ворота — вход на ранчо. Они распахнулись будто навстречу ей, и водитель медленно въехал на территорию. Машина даже толком не успела остановиться, а Кейтлин уже распахнула дверь, лишь краем уха уловив опоздавшее объявление шофёра о прибытии. Почувствовав на лице заунский воздух, она вдохнула до боли в груди, пока лёгкие не свело от переполняющего их воздуха. Она вернулась. Она дома. В прошлый раз её встречала целая делегация. Теперь же двор ранчо был пуст, только ветер гонял пыльные клубы. Она напрягла слух и уловила далёкие крики и свист из главного амбара. Похоже, ковбои уже оседлали коней и вышли на работу. Сердце Кейтлин чуть сжалось — её радость померкла. Вай определённо была с ними. Значит, увидеть ковбойку удастся только ближе к вечеру. Это было нормально, решила она. Ведь Кейтлин не предупредила Вай, что возвращается на Рокинг Бар Рэнч — глупая, детская часть её самой хотела устроить сюрприз. Она могла подождать. Кейтлин обошла машину сзади, и водитель открыл багажник, чтобы она забрала свой чемодан. — Спасибо, Дин, — позвала она, помахав ему через заднее стекло, когда захлопнула крышку. — Дальше я сама. Мужчина поднял руку, показывая, что понял, и плавно тронул машину с места. Она медленно покатилась назад по подъездной дороге. Кейтлин осталась одна. Её багаж и она стояли под ускользающими лучами рассвета. Она запрокинула лицо вверх, к теплу солнца, наслаждаясь тем, как оно ласкало её кожу. Она и не ожидала, что вернувшись сюда, почувствует такую умиротворённость. Даже одно воспоминание о Пилтовере теперь душило её, будто тянуло обратно в тесную клетку. Звук захлопнувшейся двери вырвал её из раздумий. Она обернулась на этот резкий шум, прорезавший тишину. И вдруг весь её мир перевернулся — окончательно и бесповоротно. В лёгких не осталось ни капли воздуха, и он вырвался наружу резким, рваным выдохом. На крыльце собственного жилища, с кружкой кофе наполовину поднятой к губам, стояла Вай. Живая, настоящая — воплощение всех надежд и снов. Кейтлин представляла этот момент со злополучной ночи неделю назад, но даже в мечтах она не была готова к тому, как её живот ухнет вниз, а колени станут подкашиваться при одном только взгляде на предмет её фантазий. Она перехватила дыхание, когда ковбойша подняла голову — и их взгляды встретились. И оказалось, что это чувство было взаимным. Челюсть Вай отвисла, кружка застыла на полпути к губам, а глаза смотрели на Кейтлин так, будто та была видением, которому невозможно поверить. Хотя расстояние не позволяло рассмотреть мелочи, Кейтлин точно знала: в глазах Вай наверняка зажёгся тот самый голодный блеск, что появлялся время от времени, когда она думала, что никто не заметит, как жадно она смотрит на Кейтлин. Они обе застыли, глядя друг на друга так, будто земля перестала вращаться, а время замерло. Чёрт, Вай выглядела потрясающе. Кейтлин не могла понять, как это возможно, но мышцы на руках ковбойши будто ещё сильнее упирались в ткань обтягивающей футболки, чем в последний раз, когда она её видела. Она невольно облизнула губы, пытаясь скрыть внезапно вспыхнувшую улыбку, и прикрыла рот ладонью. Первой тишину нарушила Вай. Слишком далеко, чтобы услышать слова, но Кейтлин легко прочла по её губам что-то вроде «охуеть» — и вот уже кружка оказалась на перилах крыльца, а сама Вай срывалась вниз по ступенькам. И в следующее мгновение ковбойша уже бежала, огромными прыжками пересекала двор, звон шпор громыхал при каждом шаге. Лёгкое дрожание, начинавшее покалывать пальцы Кейтлин, растворилось, вытесненное чистой, сияющей нежностью, что горела в небесно-голубых глазах Вай, когда та приближалась. Как Кейтлин могла хоть на секунду сомневаться, что она ей не нужна, если Вай смотрела на неё так? Кейтлин едва успела рассмеяться, как оказалась в крепких руках своей ковбойши, уткнувшись носом в изгиб её шеи, пока Вай кружила её снова и снова. И на этот краткий, прекрасный миг весь остальной мир перестал существовать. Все заботы и раздражение — о работе, о матери, о ранчо — растворились в той бешеной силе, с которой Вай прижимала её к себе. Всё, что Кейтлин могла чувствовать, думать и вдыхать, — это только Вай, Вай, Вай. Как только у Кейтлин начала кружиться голова, ковбойша осторожно опустила её обратно на землю, не убирая мозолистых пальцев с её бёдер. Обе хрипло засмеялись, едва переводя дыхание. — Привет, — тихо сказала Кейтлин, проведя пальцами по вороту футболки Вай. — Привет, — ответила та своим обворожительно хриплым голосом. Они снова рассмеялись, нервно и немного смущённо. Кейтлин застенчиво поправила выбившуюся прядь волос за ухо. Её лицо залило румянцем, и она, вероятно, смутилась бы, если бы не отметила, что у ковбойши щёки тоже пылали не меньше. — Ты вернулась, — произнесла Вай, когда смех стих. На её губах появилась знакомая кривая полуулыбка, и Кейтлин вновь заметила разницу в их росте. По спине пробежала приятная дрожь. — Конечно, — ответила она, мягко проведя пальцем по линии челюсти ковбойши и наслаждаясь тем, как щеки Вай полыхнули ещё сильнее. — Я же обещала, разве нет? Что-то изменилось в глазах Вай: весёлые искры в небесно-голубых зрачках постепенно сменились тёплым, глубоким светом. Кейтлин прикусила губу, снова ощутив, как трудно становится дышать. Они стояли так ещё несколько мгновений — в объятии, в котором им никто не мешал. Ни громкие подколки, ни насмешки — даже ветер стих, будто уважая их. — Да, — наконец пробормотала Вай, чуть склоняя голову к её ладони. В животе Кейтлин взметнулся целый рой бабочек. — Наверное, обещала, кексик.