The Cowboy/Ковбой

Ковбойша нахмурилась, глядя на костлявого, косоглазого мерина, стоявшего перед ней. Один из немногих, кого перевозчики соизволили оставить. Уродливое создание, с диким взглядом, который Вай сразу не понравился. Она назвала его Джинджер (Имбирь) — из-за ярко-рыжей шерсти, когда тот появился на ранчо несколько лет назад. Тогда это было частью неудавшейся программы по реабилитации мустангов, которую придумала Кейтлин. От Джинджера так и не избавились — он был слишком безобразен, чтобы попасть куда-то, кроме бойни, а Вай не смогла на это пойти. Хотя теперь она начинала об этом жалеть. Она спасла Джинджера лично. Насколько ей помнилось, он никогда не любил седло. Из тех коней, что норовят унести, встать на дыбы или лягнуть при малейшем неудобстве. Вай заметила в его глазах, что причиняет ему больше, чем просто дискомфорт. Но выбора у неё не было. Кейтлин забрала единственную машину, что была на ранчо, а остальные лошади всё ещё были где-то в поле с ковбоями. Она не могла ждать их возвращения. Даже если бы и могла, кони будут измотаны после целого дня работы и не один не выдержит галопа. Из того немногого, что осталось, — Джинджер и несколько старых кобыл — только рыжий мерин мог дать ей возможность догнать прицеп до того, как тот достигнет места назначения. Судя по словам Кейтлин, его везли, скорее всего, на аукцион где-то между Зауном и Пилтовером — часа полтора-два верхом от ранчо. Грузовику придётся держаться дорог, но если Вай сумеет достаточно резко срезать путь через поля, у неё будет шанс перехватить его. — Это всё от тебя зависит, — пробормотала она рыжему мерину, который с подозрением глядел на неё. — Веди себя прилично, а то я сама тебя на аукцион загоню. С этими словами она закинула седло ему на спину. Седло упало с глухим стуком, подняв облако пыли. Единственной реакцией мерина было то, что он лениво дёрнул ухом в её сторону. Вай быстро оседлала Джинджера и с лёгким удивлением отметила, что тот стоял смирно всё это время. Возможно, она его недооценивала. Но где-то глубоко внутри шевельнулось другое чувство — неприятное, настойчивое. Она отмахнулась от него: сейчас не время сомневаться, будь это разумно или нет. Не раздумывая, она собрала поводья в левой руке и перекинула ногу через жилистого мерина. Тот застыл — подозрительно спокойно. Вай выдохнула, цокнула ему — тишина. Никакого движения. Она слегка сжала бёдрами — без толку. Рыжий всё так же стоял, как вкопанный. Испробовав всё, она осторожно подтолкнула его шпорами. Джинджер вылетел из сарая, будто у него загорелся хвост. — Ах ты... паршивый... ублюдок! — выкрикнула она, каждое слово совпадало с очередным бешеным скачком коня. При каждом приземлении зубы так стукались друг о друга, что в ушах зазвенело. Она натянула левый повод покороче и резко дёрнула, прижимая морду Джинджера к своему колену. Обычно это заставляло лошадь остановиться, но только не этого чёрта под седлом. Он продолжал брыкаться и фыркать, выгибаясь, как узел. Вай уже почти позволила себе слететь, опасаясь, что он врежется в забор, дерево или в стену, но — вдруг, так же внезапно, как начал — Джинджер остановился. Бока коня тяжело вздымались от усталости, уши прижаты в раздражении, но он стоял как вкопанный. — Упрямый ты ублюдок, — выдохнула Вай, наклоняясь и похлопывая взмыленную шею мерина. — Давай, нам есть куда ехать. Она снова легко коснулась его шпорами, и на этот раз Джинджер двинулся вперёд спокойно, как обученный ранчо-конь. Видимо, ему просто нужно было выразить своё недовольство, прежде чем взяться за дело. Вай закатила глаза с добродушным вздохом, чувствуя, как пот стекает по спине, и направила Джинджера в рысь, затем в лёгкий галоп, а потом — в полный, когда они вырвались за пределы ранчо и понеслись по равнинам Зауна. Ночь была душной и влажной, словно воздух пропитался ожиданием дождя. Ковбойша пробормотала молитву, надеясь успеть до грозы. Нет ничего хуже бешеной скачки под ливнем. После такого и седло натрёт, и тело будет гореть в каждом месте, где только можно. С этой мрачной мыслью она подстегнула коня сильнее, чувствуя, как ветер треплет волосы под чёрным стетсоном (шляпа), выбранным для этой поездки. Когда они мчались сквозь ночь, вокруг тянулась ровная равнина, а над головой зияло чёрное небо — впервые за весь день у Вай появилось время подумать. Разумеется, первой в мыслях возникла Кейтлин. Всегда Кейтлин — по крайней мере, последние несколько месяцев. Раздражение, недоверие, пьяная тоска — всё равно, что бы она ни чувствовала, в центре всегда была Кейтлин. Это даже казалось естественным: ветер пел свою песню, зажигая в душе ковбойши каждую жилку, каждую искру. Вай чувствовала покой — и, несмотря на всё, была счастливее, чем за последние месяцы. И всё это — из-за женщины с вороньими волосами. Призрак улыбки скользнул по её губам, когда она задумалась, где сейчас может быть Кейтлин. Наверное, уже на полпути к Пилтоверу — ругается с тем дряхлым авто, который служил основным транспортом на ранчо ещё со времён, когда Бригадир был молодым фермером. Ковбойша почти видела перед собой её недовольное лицо, когда та обнаружит, что кондиционер снова не работает, а окно водителя не опускается. Улыбка сошла, когда вернулось беспокойство. Не за себя — за семью. И за Кейтлин. Она, Паудер и Экко всё равно собирались искать работу в других местах, но если этот план провалится, Вандеру и Кейтлин придётся бросить дело всей жизни и уезжать. Для Кирамман это было бы не так сложно — скорее всего, ей просто пришлось бы вернуться в город. А это уже поднимало вопрос: что будет с ними дальше? От одной мысли, что придётся отпустить то, что она только начала понимать, как сильно ей дорого, у Вай сжался желудок. А Вандер? Куда ему податься? Ранчо уже почти не нанимали управляющих — крупное сельское хозяйство продолжало вытеснять таких, как он. Ковбои становились вымирающим видом, а «Рокинг Бар Рэнч» был одним из немногих мест, где по-прежнему ценили настоящий, тяжёлый труд, а не стремились автоматизировать всё, что можно. Вай снова нахмурилась, сильнее сжав скользкие от пота поводья и прижав бёдра к бокам Джинджера. Они буквально летели — рыжий конь под ней словно пожирал землю, так быстро, что Вай начала опасаться, как бы ветер не сорвал с неё шляпу. Если они будут держать такой темп, прибудут даже раньше. Может, ей всё-таки удастся вернуть своих лошадей. Ковбойша не могла сделать для спасения ранчо столько, сколько Кейтлин, — но это она могла. Вскоре впереди, на чёрном горизонте, начали мерцать огни уличных фонарей. Они добрались до шоссе. И тут до Вай дошло: в их плане была одна серьёзная ошибка. Откуда она узнает, прошёл ли прицеп уже мимо? Она осадила Джинджера, давая тому передышку, и обвела взглядом пустынное шоссе. Прицепа не было видно. Вай тихо выругалась сквозь зубы, пытаясь сообразить, что делать дальше. Телефон в кармане тянул вниз, как свинец — можно было не проверять, она и так знала, что он разряжен. Заряжать не было смысла: когда Кейтлин вернулась на ранчо, всё, что нужно, было рядом, а к телефонам Вай всегда относилась с презрением. Кроме того, единственное сообщение, которое она отправила за ночь, — то самое, с поддержкой Кейтлин — уже выполнило своё предназначение. Её вдруг осенило, насколько забавной со стороны выглядела бы вся эта сцена. Настоящая ковбойша, одна из последних своего рода, сидит в седле и смотрит сверху на безостановочное движение современного мира. Машины и грузовики проносятся под ней — прошлое и настоящее на одной линии горизонта. Ненормально — балансировать между прогрессом и отступлением, но Господь свидетель: Вайолет Мейсон это нравилось. Будущее было ненасытным, беспощадным зверем, и ковбойша с удовольствием заставляла его гнуться под себя. Она была упряма, и оставалась такой по собственному выбору. — Кто знает, каким оно будет, это будущее, — пробормотала она, наклоняясь и похлопывая Джинджера по шее. — Люди ведь любят всё разрушать, когда гонятся за прогрессом, да, парень? Рыжий фыркнул в ответ, переступая на месте и мотая головой. Похоже, он был готов двигаться дальше. Без лучшего плана, Вай ослабила поводья — и конь сорвался вниз с холма, навстречу ветру. — Ладно, — усмехнулась она, чувствуя, как ветер уносит слова. — Пора убедиться, что «Рокинг Бар» не сдастся будущему без боя. Они ехали вперёд, теперь уже целенаправленно — к зданию аукциона. С водителем можно будет разобраться там. Гнаться за грузовиком и прицепом по шоссе было бы безумием. Но какой же план без импровизации? Это ведь то, в чём она всегда была сильна. Уже через полчаса они добрались до впадины среди равнин, где находися аукционный сарай. Ветхое здание, куда более сомнительное, чем то, что было в Заунe. Говорили, что здесь куда меньше ограничений по качеству животных, и место давно заработало дурную славу — сюда часто приезжали скупщики мяса. Стоянка была битком: вся в ржавых пикапах и прицепах, которые, казалось, скорее развалятся, чем довезут хоть одно животное. Жестокость окупалась, как всегда. Зачем держать скотину в порядке и искать ей хороший дом, если можно продать раньше, чем придётся тратиться на корм? Вай недовольно смотрела вниз на происходящее, губы скривились в отвращении. Разумеется, грузовик с прицепом, где держали её лошадей, стоял прямо у грязного сарая. Джинджер беспокойно топтался под ней. Крики и ржание, доносившиеся из глубины, явно производили впечатление. Вай наклонилась, чтобы успокоить, похлопав по шее, но терпение мерина, похоже, закончилось. Он прижал уши, клацнул зубами о мундштук и раздражённо стукнул копытом. — Ублюдок, — проворчала Вай, перекидывая ногу через седло и спрыгивая. Хмурый мерин медленно брёл за ней к зданию аукциона, испуганно отскакивая всякий раз, когда поблизости громко ржала или мычала другая скотина. Вай пару раз даже подумала, что может не удержать его, но мерин, казалось, просто усложнял ей задачу, а не собирался убегать. Он явно понимал, в каком положении оказался. Подобравшись к прицепу, Вай продела поводья Джинджера между досок и надёжно привязала его сбоку — чтобы тот, не дай бог, не шарахнулся и не сбил её, пока она проверяет трейлер. Задержав дыхание, она подтянулась и заглянула в мутные окна. Десятки испуганных глаз смотрели на неё в ответ. В груди вспыхнуло сразу всё — и облегчение, и ярость. Слава богу, их ещё не продали. Но кони были в мыле, напуганные до дрожи. — Эй, ребята, — тихо сказала она, протягивая руку в щель и проводя пальцами по бархатным мордам. Из общей массы поднялась светло-жёлтая морда Пятнадцатой — ноздри дрожали, глаза метались, пока она не уловила знакомый запах. Когда кончик пальцев Вай коснулся её кожи, белая полоска ужаса вокруг глаз заметно потускнела. Вай отошла от прицепа, её живот сжался, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Нельзя было привлекать слишком много внимания, но, чёрт возьми, ей ужасно хотелось сейчас же нарушить закон. Если бы ей только попался этот водитель, то… Она сжала пальцы, пытаясь унять неприятное покалывание в кончиках пальцев. Раньше это чувство всегда предвещало что-то недоброе. Чтобы не дать себе окончательно уйти в ярость, она повернулась к кабине грузовика. Пусто. Дернула ручку — заперто. Как и следовало ожидать. Она бросила взгляд на Джинджера. Он стоял спокойно у прицепа, поджав заднюю ногу, и дремал. Вай убедилась, что его можно оставить не беспокоясь, и направилась к сараю в поисках водителя. Воздух в аукционном зале был густым, пропитанным дымом сигарет и жевательного табака — двумя запахами, которые ковбойша терпеть не могла. Она протискивалась сквозь толпу, бурча себе под нос и не извиняясь за слишком жёсткие толчки. Ночь была людная, идеальная для тех, кто хотел урвать товар по цене ниже его реальной стоимости. Вай сдвинула брови и так сильно толкнула невысокого мужчину, что он едва не упал. Упс. Наконец, она вырвалась из толпы ранчеров и оказалась перед входной стойкой, где принимали животных для участия в аукционе. Небольшая очередь тянулась к измученному клерку, который принимал заявки. И в двух шагах от него стоял водитель. Она толком не разглядела его в суматохе на ранчо, но запомнила его глупые усы. И вот они — взъерошенные, неопрятные, как памятник над верхней губой. Он лениво крутил кончики, стоя в ожидании, и у Вай всё внутри ныло от желания сорвать эту уродливую штуку прямо с его лица. Она выбрала путь дипломатии. — Эй, приятель, — усмехнулась она, вцепившись ему в бицепс так сильно, что тот пошатнулся. — Поговорить надо. — Что за... — Заткнись к черту, или я, клянусь, сорву эти усы с твоего лица. К черту дипломатию. Парень, похоже, понял, что лучше молчать — и, к счастью, заткнулся. Вай выдернула его из очереди, не обращая внимания на заинтересованные взгляды окружающих. — Дай ключи, — нетерпеливо сказала она, наконец отпуская его руку. Он провел рукой по тому месту, где только что были её пальцы, и с негодованием посмотрел на неё. — Ага, конечно, — фыркнул он, продолжая сердито коситься. — Полагаю, ты та самая рыжая, про которую меня предупреждали, да? — Тебя не зря предупреждали, Бастер, — крикнул кто-то позади них. — Эта девчонка — не из тех, с кем стоит шутить. Вай выглянула из-за мужика — того самого, которого, к несчастью, звали Бастер — и столкнулась взглядом с кем-то, кого не видела уже несколько месяцев. Наглый тип оказался Сайласом, тем самым работягой с ранчо, который загнал Муза до изнеможения и получил по заслугам — лично от Вай. Она смерила высокого мужчину взглядом сверху вниз, приподняв бровь и сузив глаза — жест, который слишком часто видела у Кейтлин. Что ему нужно? Решил отыграться за ту трепку? Бастер метался глазами между ними, прикидывая свои шансы. Похоже, всё-таки решил, что Вай — угроза, потому что переместился поближе к Сайласу. — Эй, да ты всё не так понял, — усмехнулся Сайлас, распрямив руки и толкнув мужика обратно к Вай. — Мы все слышали, что творится на “Рокинг Бар Рэнч”. И нам не по душе, когда городские лезут сюда и всё портят. Я ей не друг, но, уж будь уверен, и тебе не союзник. Неожиданный союзник, выходит. — Да пошли вы оба, — огрызнулся Бастер. — Я сам из Зауна, с рождения. Не моя вина, что городские платят лучше, чем вы, нищие. Он выдавил из себя смешок — должно быть, хотел звучать спокойно, но голос взвился слишком тонко, чтобы это получилось. На шум уже оборачивались люди, вокруг начала собираться толпа. — Я с тобой не шучу, Бастер, — сказала Вай, шагнув к нему и приняв угрожающий вид. Несмотря на то, что он был выше её почти на десять сантиметров и, наверно, на пару десятков кило тяжелее, усатый начал пятиться назад. — Дай ключи — и на этом всё закончится. — На каких таких полномочиях? — усмехнулся он. Вокруг них уже выстроился круг любопытных, и пара оказалась в его центре. Вай нахмурилась; ясно было — придётся действовать при свидетелях. — По поручению Кейтлин Кирамман, владелицы этого проклятого ранчо, — пробормотала она, сжав кулаки по швам. Он фыркнул, осторожность с его лица сползла. — Она же уже не владелица, да? — Я бы не стала так безосновательно утверждать, — голос Вай стал тихим и смертельно серьёзным. — Это может влететь тебе в копеечку. Потому что Кейтлин Кирамман по-прежнему владелица «Рокинг Бара». Я работаю на неё и получила прямой приказ: вернуть лошадей, которых вы увезли незаконно. Если это должно было напугать Бастера, он этого не показал. Высокомерный субъект резко развернулся, презрительно сплюнул ей под ноги и допустил роковую ошибку — начал говорить: — Я не стану слушать какого-то мальчишку на побегушках, работающего на суку, которая в сельском хозяйстве ни черта не смыслит. Если это такое «незаконно» — зовите копов, а иначе — отвали. И в Вай вскипела ярость. Не раздумывая ни секунды, она вцепилась в воротник Бастера и дернула. Сильный рывок — и он рухнул, как мешок с картошкой, с глухим хрипом, когда ткань рубашки впилась ему в горло. Он приземлился спиной на пыльный пол аукциона, задыхаясь и хватая ртом воздух. Ковбойша стояла над ним, кулаки сжаты так сильно, что дрожали. Почти одновременно вся толпа сделала шаг назад. Все здесь знали Вайолет Мейсон. А ещё лучше — её характер. Если уж на то пошло, она сейчас себя сдерживала. Старая Вай уже вбивала бы этого типа в пол до состояния каши. Но новая, «цивилизованная» Вай (спасибо мягкому влиянию одной Кейтлин Кирамман) стояла и лишь наблюдала, как мужик корчится у неё под ногами. Она, видите ли, давала ему время подняться. Добрая душа. Медленно и методично она начала закатывать рукава рубашки. — Мы ведь с тобой толком не знакомы, Бастер, — сказала она, продолжая закатывать правый рукав выше локтя. — Видишь ли, все тут знают: я женщина простая. Не трогай меня — и я тебя не трону. Всё честно, по-человечески. Такие отношения не возникают мгновенно, нужно узнать человека, понять, за что он борется. Но, полагаю, под твоей шляпой, кроме волос, ничего нет. Потому что ты успел на меня наехать, плюнуть в мою сторону. Вдобавок, оскорбить женщину, которая мне чертовски дорога. С закатанными рукавами и скрещёнными на груди руками она холодно наблюдала, как Бастер, едва держась на ногах, поднимается. — Сука, — задыхаясь выдавил он, поднимая руку к краснеющему следу на шее. — Справедливо, — пожала плечами она. — Но вы, сударь, ведёте себя крайне невежливо по отношению ко мне и мисс Кирамман. И это я так просто не оставлю. Придётся вбить в вас хорошие манеры. Никто не смел говорить так о её женщине — ковбойша была в этом чертовски уверена. Толпа, почувствовав, что осторожность можно отбросить к чёрту, загудела и заголосила — народ всегда рад хорошей драке, если сам в ней не участвует. И Вай, конечно, не собиралась их разочаровывать. Похоже, и до Бастера дошло, что назад дороги нет — только вперёд, сквозь Вай Мейсон. Он поднял кулаки, прикрывая лицо, будто вышел на ринг. — Чтобы ты знал, я не привык бить леди, — проворчал он. Вай закатила глаза, встала в ту же стойку и чуть подпрыгнула на носках. — Отлично, значит, тебе повезло — я не леди. Она, разумеется, ударила первой — левый кулак молнией метнулся к его лицу. Бастер легко парировал его предплечьем, но это и не было её настоящей целью. В этот момент он открыл рёбра, и Вай вогнала правый кулак по самую кисть ему в живот, вырвав из его горла жалкий, протяжный стон. Она вскользь вспомнила, как однажды уже проделала этот приём — тогда парень вывернулся прямо ей на руку. С этим весёлым воспоминанием Вай легко отступила, давая мужику секунду перевести дух. К несчастью, усатый придурок оказался не таким тупым, как она думала: он воспользовался её паузой и рванул вперёд. Его кулак врезался ей в челюсть, и на миг перед глазами у Вай вспыхнули звёзды — она пошатнулась назад. Бастер не дал ей время для передышки, что она ему — этот мужик дрался по-свински. Он кинулся на неё в один прыжок, кулаки летели без приёма и расчёта, просто забивали каждый сантиметр кожи, до которого могли дотянуться. Она почувствовала глухой удар по уху, который сразу же отозвался пронзительным звоном в голове. Этот звон предвещал невыносимую боль, которая должна была наступить через несколько часов. Вай опустила голову, стиснув зубы, и держалась, прикрывая лицо как могла. Она не была обученным бойцом — всему, что умела, её научили ссоры на ферме, защита Паудэр от обидчиков в детстве и пьяные драки в закоулках. Но она знала, куда надо бить. Собрав волю, она резко вскинула коленом и вогнала его со всей силы между ног Бастера. Сопротивления почти не было. Мгновенно град ударов прекратился. Вай отшатнулась, хватая ртом воздух и прикрывая лицо руками — на случай, если он решит продолжить. Похоже, на данный момент он оказался временно выведенным из строя. Не обращая внимания на кровь, стекающую из носа, и тупую пульсацию в ухе, она рванулась вперёд, обхватила ошеломлённого мужика за талию и со всего размаху швырнула его на пол сарая. Вай тоже умела драться грязно. Она вскочила на колени, оседлав его, и принялась молотить — удар за ударом, каждый хруст её кулаков о его лицо разбрызгивал кровь по деревянному полу. Вай уже захлестнула волна — тот самый адреналиновый поток, что каждый раз гнал по венам, когда нужно было доказать что-то, и доказать можно было только кулаками. Каждый удар, каждый глухой шлепок кожи о кожу вызывал в голове образы: широко распахнутые от ужаса глаза Пятнадцатого, уведомление на доске с подписью Кейтлин, сгорбленную фигуру Вандера, наблюдающего, как мир уходит из-под ног. Всё, что уже произошло, и что могло произойти, вызвало у Вай нарастающую ярость. Она не могла понять, стихла ли толпа — или просто сама оглохла на время, — но так или иначе, всё происходило в полной тишине, если не считать её собственных хриплых выдохов. Наконец, она остановилась. Задыхаясь и вся в крови, Вай поднялась на ноги и отступила. Бастер издавал стоны — он был жив, находился в сознании и, честно говоря, пострадал не так сильно, как её предыдущие соперники. Единственное, что она подумала в тот миг: слава всем святым, кровь на его лице наконец-то закрыла эти отвратительные усы. Тут её взгляд зацепился за отблеск у его ноги. Ключи. Она ухмыльнулась — ухмылка вышла алой, кровь из носа и треснувшей губы запачкала зубы. Наклонившись, Вай подняла связку и подняла над головой, воображая, будто толпа ликует — хотя она ничего не слышала. И вдруг — чья-то рука легла ей на запястье. Вай резко развернулась, готовая снова броситься в атаку, но замерла, встретившись взглядом с усталыми глазами знакомого лица — Дженис Оуэнс, помощницы шерифа из участка Зауна. — Пошли, Мейсон, — вздохнула помощник. Холодная сталь наручников сомкнулась на её левой руке. — Ты же знаешь, мне это положено по долгу службы. Паника вспыхнула в мозгу — жгучая, тяжёлая. Лошади. Кейтлин. Ранчо. Она снова дала вспыльчивости встать поперёк дороги. И теперь за это придётся платить — им всем. — Нет, — выдохнула Вай, язык распух, слова с трудом пробивались наружу. — Нет, нет, нет… Она всё запорола, всё! И вдруг, словно ангел, кто-то мягко вынул ключи из её ладони. Вай резко обернулась — Сайлас. Её глаза метнулись к нему, отчаянно, моля без слов. — Расплатись по счетам, Мейсон, — сказал он спокойно, кивнув. — Я верну их домой. Можешь не волноваться. Волна облегчения прокатилась по телу — ноги едва не подкосились. Ей хотелось заплакать, засмеяться, обнять человека, которого раньше ненавидела. Но она лишь кивнула — коротко, твёрдо, вкладывая в этот жест всё уважение, которое успела к нему почувствовать. Помощница шерифа защёлкнула второй наручник и потащила ее прочь к машине. Забирая ее в участок, в камеру, которая уже ждала её. Вай последовала за ней с улыбкой.