The Cowboy/Ковбой

Лошади будут в ярости. И ещё: Я, кажется, никогда в жизни не была настолько счастлива. Это были единственные две мысли, которые метались в голове Вай, пока она аккуратно загоняла грузовик на своё парковочное место у главного здания. Солнце только-только поднялось над горизонтом, разливая по небу невероятную палитру розовых и оранжевых оттенков. Казалось, что каким-то чудом всё вокруг наконец становится на свои места. Вай взглянула на Кейтлин, сидящую на пассажирском сидении, и почувствовала, как внутри всё взлетает — словно миллионы птиц разом сорвались в небо. Несколько месяцев назад это чувство бы её напугало. Но теперь, когда Кейтлин ответила ей улыбкой — лицом, полным нежности и обожания, — Вай не могла представить, почему вообще когда-либо боялась. — Думаешь, нам дадут отгул от утренних работ за то, что мы тут, вообще-то, герои? — спросила Вай, подмигнув Кейтлин перед тем, как заглушить двигатель. — Нууу, ты больше не работаешь здесь, ковбойша, — протянула Кейтлин со смешком, — думаю, ты свободна делать всё, что тебе вздумается. Вай на секунду застыла, выбитая из колеи этим напоминанием. Вся эта бешеная суматоха последних двадцати четырёх часов вытеснила из её головы тот факт, что она больше не числится на ранчо. От этого осознания в животе неприятно перевернулось, и вдруг ей до смешного сильно захотелось… выполнять обязанности. — А, ну да, — сказала она глухо, потянувшись к дверной ручке. — Ну… парням, наверное, и правда пригодится помощь. Ничего страшного, если я в последний раз помогу. Кейтлин ничего на это не ответила, и Вай была за это искренне благодарна. Утро было тёплым, когда они выбрались из грузовика. Влажность уже повисла в воздухе и обещала удушливую жару к полудню. Вай шумно вдохнула, наполняя лёгкие настолько чистым сельским воздухом, насколько могла. Кейтлин, стоявшая по другую сторону машины, сделала то же самое. Вай повернулась к ней с ухмылкой, развеселившись тем, что они подумали одинаково. Темноволосая девушка в ответ слегка покраснела, приподняв пальцы к губам, чтобы спрятать стеснительную улыбку, что пыталась вырваться наружу. Вай подняла правую руку, подзывая свою девушку (она знала, что это звучит по-подростковому, но чёрт, как же ей это нравилось). Кейтлин охотно подошла и устроилась у неё под плечом, и они пошли рядом, шаг в шаг, то и дело мягко соприкасаясь — так, как будто их тела знали друг друга давным-давно. С каждым шагом Вай чувствовала, как тревога плавится и исчезает. Ранчо было тихим, но не пугающе — а умиротворённо. Будто холмы вокруг сделали большой, облегчённый вдох, и эта тишина опустилась на Рокинг Бар. Парням будто вернулось их привычное густое, медовое спокойствие — то самое, что царило здесь до того, как Кейтлин явилась в тот судьбоносный уикенд много месяцев назад. Вай прибавила шаг, когда амбар начал вырисовываться чётче, мягко подталкивая Кейтлин вперёд — её распирало от нетерпения увидеть своих лошадей. Они отсутствовали всего одну ночь, но тревога от их отсутствия будто выбила в её груди зияющую дыру, которую можно было затянуть только одним способом: убедиться, что с ними всё в порядке. Тогда она, наконец, могла бы выдохнуть. Увы, стоило ей отодвинуть раздвижную дверь амбара, как её встретил полный и абсолютный бардак. Похоже, расслабиться ей сегодня не удастся. Лошади, по крайней мере, были на месте — но ни одна из них не находилась в своём стойле. Раздражённые фырканья и переступания копытами говорили Вай, что их, скорее всего, ещё не кормили. А ковбои, кажется, даже не переживали об этом: они носились туда-сюда, как курицы с отрубленными головами, пытаясь найти своих лошадей на смену. Тот, кто возвращал табун вчера, не просто перепутал всех животных — он ещё и оставил амбар в состоянии погрома. Вай привыкла вести амбар как военный корабль: всё по линейке, всё натёрто до блеска. А сейчас — грязь, солома, опилки, какие-то щётки, ремни, сбруя — всё валялось прямо посреди проходов. Куда ни глянь — повсюду ковбои спотыкались обо что-то или выкрикивали ругательства в сердцах, пока лошади нервно вышагивали в своих стойлах. Вай не могла не заметить, что никто даже не пытался успокоить животных или хоть как-то подготовить их к выезду — похоже, единственной целью этих ковбоев было внести свою лепту во всеобщий хаос. — Чёрт, — пробормотала рядом Кейтлин, делая шаг вперёд, чтобы оценить масштабы хаоса. Вай изо всех сил старалась сдержать свой нрав. К счастью, бессонная ночь в камере, а затем и оргазм притупили ярость её внутреннего огня. — Эй! — крикнула она, пытаясь привлечь чьё-нибудь внимание. Её проигнорировали, и суета продолжалась с прежним рвением. Она с досадой стиснула зубы. Дела обстояли плохо, и в её отсутствие ситуация явно не наладилась. Отошла на день — и ранчеры словно позабыли, как всё здесь устроено. В животе неприятно заныло, когда она увидела, как Мусс в ярости бьёт копытом в дверь стойла, глаза огромного коня были окаймлены белым. Его втиснули в помещение, рассчитанное на лошадь вдвое меньше, и, похоже, никого не волновало, чтобы устроить мерина поудобнее. И тут её осенило: она не может бросить ранчо в таком состоянии. Целый день было так приятно предаваться грёзам — позволить себе детскую фантазию о том, как она уедет отсюда и будет зарабатывать на жизнь тренировкой лошадей. Но она вернулась в реальность, и теперь нужно было проглотить эти воздушные замки и смириться с работой, которую она умеет делать. В конце концов, это был ответственный выбор. Возможно, если Кейтлин возглавит «Рокин Бар», Вай даже сможет продолжить своё дело — тренировать лошадей на стороне. С этим можно было жить. Это была не её мечта, но мечты — для людей из сказок. Ответственность — для людей в реальной жизни. Она шагнула в самую гущу хаоса, уже готовясь объявить о своём возвращении в роли главного ранчера, как вдруг её резко опередил громовой голос позади. — Эй! Хватит пыжиться, как салаги несмышлёные! Тащите сюда свои жалкие задницы, сейчас же. Вай моргнула от изумления — и из-за внезапного вмешательства, и из-за того, что Кейтлин так метко ввернула ковбойский жаргон. Она резко обернулась и увидела свою спутницу в образе «корпоративной стервы»: руки в боки, ледяные синие глаза прищурены в щёлочки, пока она наблюдала, как внезапно притихшие ковбои нехотя потянулись к ней, выстраиваясь в кучку. Вай присоединилась к ним, скрестив руки на груди, и наблюдала, как её девушка оценивает бардак. Она бы солгала, если бы сказала, что вид такой властной Кейтлин не вызывал приятного покалывания где-то внизу живота. Но её возбуждение было уже основательно утолено в тюремной камере, и теперь верх брало любопытство. Когда все работники ранчо собрались перед ней, Кейтлин несколько мгновений холодно и оценивающе рассматривала эту компашку. Ковбои неловко переминались, в небольшой толпе прокатился ропот недовольства, прежде чем она снова заговорила. — Я, чёрт побери, понятия не имею, что в ваши пустые головы стукнуло, — начала она, и её голос, холодный и ровный, резал воздух, как лезвие. — Кто вам дал право носиться тут, как очумелые, и считать, что это хоть чем-то поможет? Вы все работаете здесь годами, некоторые — десятилетиями. Я знаю, потому что это я подписывала ваши зарплатные расчётки. Да, в последнее время был бардак. Да, с лошадьми — ситуация не стандартная. Но вы же взрослые мужики, а не сосунки, чтобы орать и ныть, когда что-то пошло не так. Это ваша работа. Вы знаете, как тут всё устроено. Так приведите всё в норму! С коровами можно подождать, пока мы не разгребём этот хаос. Вы и так сегодня будете перегонять их обратно на пастбища. На последних словах в толпе пробежал одобрительный гул, и настроение сразу же поднялось. Вай едва сдержала улыбку. — Уверена, вам также интересно, кто займёт пост главного ранчера после мисс Мэйсон. Очевидно, что вас, ребята, нужно постоянно пинать, иначе тут ничего не сдвинется с мёртвой точки. Поэтому эту должность займу я. А теперь к следующему пункту: через тридцать минут я хочу видеть всех в седлах и на выезде. Берите основное стадо и начинайте перегон обратно через пастбища. Сделайте всё, что успеете до заката, и возвращайтесь. Отныне подобные планерки будут каждое утро. Я буду ставить задачи, прежде чем вы начнёте оседлывать коней. Если бы брови Вай могли подняться ещё выше, они бы сорвались со лба. О том, что Кейтлин возглавит ранчо, она слышала впервые — и чем больше об этом думала, тем больше идея ей нравилась. Эгоистично, конечно, ведь это позволяло ей подольше пожить в мире своих грёз, — но это и вправду имело смысл. Работникам нужна была твёрдая рука, чтобы всё шло как по маслу, и у Кейтлин это качество определённо имелось. Но, что важнее, она была человеком добрым и чутким. Качества, которые, как Вай знала, Кейтлин приобрела за те недели, что провела на ранчо — с ней и с лошадьми. Именно эти две черты отличают начальника от настоящего лидера. Где-то глубоко в горле закипело странное, тёплое и сдавливающее чувство гордости, и Вай с силой прокашлялась, чтобы подавить его. Более подходящего человека для этой работы она и представить не могла. — А теперь, пожалуйста, за работу, — отрезала Кейтлин, потирая переносицу. — И ведите себя, будто вы не вчера из-под мамки вылезли, ради всего святого. Ковбои разошлись, и Вай заметила, как несколько из них на ходу дали друг другу пятюню, возвращаясь к подготовке к рабочему дню уже куда более слаженно. Даже лошади, казалось, почувствовали перемену настроения: звуки беспокойного переступания и громкого фырканья поутихли, пока работники наконец начали расставлять животных по подходящим для них стойлам. Вай осталась на месте, пока остальные ковбои расходились, обтекая её, и смотрела на Кейтлин с лёгкой усмешкой на губах. — Главный ранчер, говоришь? — протянула она, когда все уже разошлись по делам, оставив их вдвоём в начале прохода конюшни. — Пару месяцев назад ты и на лошадь-то забраться не могла без риска свалиться с другой стороны. — И ты взялась это исправить, не так ли, мисс Мэйсон? — парировала Кейтлин, подойдя вплотную и положив руки ей на плечи. Вай хмыкнула, почти смущённая тем, как дурашливо прозвучал её смех. А потом Кейтлин наклонилась и едва коснулась её губ своими, и Вай напрочь забыла, что такое смущение. Как она могла помнить, когда в её объятиях была самая прекрасная женщина на свете, целующая её? — Ну, я тебя верхом не видела уже неделями, кексик. Кто знает, можно ли считать вопрос полностью решённым? То, что она красива, не значило, что Вай не может её поддразнивать. Кейтлин отстранилась, сузив глаза. — Намекаешь, что я разучилась держаться в седле? В ответ Вай лишь пожала плечами. — Если ты именно это и имеешь в виду, ковбойша, — с сарказмом растянула Кейтлин прозвище, — то, выходит, ты была неважным учителем. — Следи за языком, Кирамман, а то заставлю тебя съесть собственные слова. — Но если в этом сценарии ты съедаешь свои слова, разве это не будет означать, что я ездить умею, а ты — учитель отличный? Вай нахмурилась, пытаясь распутать логику их препирательства. После почти суток без сна мозг отказывался соображать, поэтому она лишь помотала головой, не находя возражений. — Неважно. Я всего лишь к тому, что нужны испытания. — Испытания? — Скачки, кексик. Единственный способ убедиться, что ты и вправду умеешь. Вай ожидала протестов или даже откровенного смеха. Но она никак не ждала, что Кейтлин резко развернётся с такой силой, что её волосы шлёпнут Вай по лицу, и направится тяжёлой походкой к манежу. — Эй! — крикнула Кейтлин ранчеру, который выводил Мусса из стойла. — Мусс сегодня мой, ищи себе другую лошадь. Тот начал возражать. Но, если Вай правильно поняла ситуацию, Кейтлин, скорее всего, бросила на него такой взгляд, что он мгновенно передумал. Мужчина молча протянул ей повод и пошёл прочь — видимо, искать другого коня. Кейтлин повернулась к Вай, уперев одну руку в бок, а в другой держа повод Мусса. Мерин тыкался мордой в её карман — наверняка выпрашивая лакомство. Она приподняла бровь в сторону Вай, и на её губах заблестела безжалостная усмешка. Вай рассмеялась. Она и забыла, насколько Кейтлин бывает азартной. Старые добрые скачки — отличный способ отпраздновать победу. Делать сейчас им было нечего, от обязанностей их тоже освободили. Кассандра Кирамман должна была прибыть в любое время с утра — хотя Вай никогда не рассчитывала на пунктуальность богатых. Вспомнить хотя бы первую неделю Кейтлин на «Рокин Бар». Вай до сих пор ухмылялась, вспоминая, как та игнорировала чужие графики. К счастью, за последние месяцы эта привычка у неё отмерла. Но приедет Кассандра вовремя или нет — посоревноваться они бы успели. А если нет, что ж, Вандер развлечёт даму, пока они не вернутся. — Ладно, гонщица, — крикнула Вай через весь проход конюшни. — Встречаемся у коновязи снаружи. Не будем путаться под ногами у парней, пока седлаемся. На поиски паломино у неё ушло несколько минут. Она обшарила всю главную конюшню и уже начала подозревать, что кто-то из парней оседлал Пятнадцатую и вывел на работу, когда наконец нашла её. Лошадь отправили в дальний сарай, и та мирно жевала клок сена, когда Вай заглянула в её стойло. Кобыла радостно зафыркала, и Вай не смогла сдержать улыбки, когда та потянулась мордой к её открытой ладони. — Привет, девочка, сто лет не виделись, — приголубила она её, проводя пальцами по бархатистой морде Пятнадцатой. Облегчение от того, что лошадь цела, нахлынуло внезапно и ошеломительно. Вай позволила себе насладиться этим мгновением. Всего на секунду она позволила себе надеяться, что, возможно, после всех перемен ей удастся оставить эту золотистую лошадь себе. Она привязалась к строптивой кобыле, и между ними возникла связь с тех самых пор, как Кейтлин купила её на аукционе. К каждой лошади, которую она обкатывала, Вай привязывалась — это правда. Но Пятнадцатая была особенной. Отбросив мысли, она накинула недоуздок и вывела кобылу из сарая туда, где Кейтлин уже привязала Мусса. — Долго же ты собиралась, — поддразнила пилтоверка, продолжая чистить гнедую шкуру крупного мерина до блеска. — Уж думала, струсила. Вай фыркнула, привязывая повод Пятнадцатой к коновязи. — Тебе бы только мечтать. Они чистили своих лошадей в лёгком молчании. Оно было уютным — особенно после стольких лет, когда Вай была либо одна, либо под аккомпанемент утреннего ворчания других ковбоев. Ей определённо нравилось собираться бок о бок. Утренний ветерок лениво кружил пыльные вихри и гонял листву по гравийной дороге. Осень уже стояла на пороге, неся с собой прохладу и свежесть в жилах лошадей. «Рокин Бар» осенью был прекрасен — даже если большую часть времени Вай падала на землю после того, как жеребёнок шарахался от внезапного холодного порыва. Она с нетерпением ждала, чтобы показать эту красоту Кейтлин. Вай ухмыльнулась через спины лошадей, и её щёки потеплели, когда в ответ получила не менее горячую улыбку. Они обе разразились дурашливым, влюблённым хихиканьем, но Вай резко оборвала себя, заметив вдалеке, за спиной Кейтлин, кое-что. — Ну конечно, — Вай вздохнула, наблюдая, как знакомый чёрный седан заворачивает к главному зданию. Ничто не могло оставаться неприкосновенным слишком долго. Она швырнула щётку, которой чистила Пятнадцатую, в пыль рядом с остальным уходовым набором и уперла руки в боки своих пыльных джинс. Кейтлин нахмурилась от этих её выходок, а затем тоже повернулась к въезду, прикрыв глаза ладонью от солнца. Прошло всего несколько секунд, прежде чем она пробормотала: — Чёрт. Вай безмолвно кивнула, сжав губы в тонкую ниточку, пока наблюдала, как автомобиль замирает на парковке. Как и следовало ожидать, из задней двери появились две бледные ноги в облегающем тёмно-синем платье, вознесённые на пару нелепо высоких каблуков. Губа Вай дёрнулась при виде этой обуви. Самый непрактичный вариант для ранчо. Ну конечно. Мэдди Нолен, эта змея подколодная, с большой помпой сняла солнечные очки и, выходя из машины, улыбнулась небу. Дверь захлопнулась за ней, и она так и застыла на несколько мгновений — просто улыбалась в небо, словно главная героиня фильма. Выглядело это нелепо. Когда её экстатический момент, видимо, завершился, она тут же нацелилась на Кейтлин и Вай и энергично помахала рукой. Вай не ответила на приветствие. Вместо этого она с кислой миной наблюдала, как веснушчатая женщина пробирается к ним, спотыкаясь на камнях в своих тонких, как карандаши, каблуках. Ковбойша не предложила помощи. Она даже руки с боков не убрала. Просто смотрела, как Мэдди борется с рельефом. Ветерок донёс до неё сдержанную усмешку Кейтлин, и Вай подавила ухмылку. Было приятно встретить проблему плечом к плечу с кем-то. Это придавало Вай уверенности, которую она редко чувствовала на ранчо. Впервые её не грызла мысль, что принятые сейчас решения через день будут отменены очередным письмом от Кирамманов. Теперь она знала Кейтлин — знала с тёплой, твёрдой уверенностью, которую не испытывала, пожалуй, ни к одному человеку. К лошадям — возможно. Люди же были непредсказуемы, их мотивы — запутаны. Даже Кейтлин когда-то ставила её в тупик. Но не сейчас. Нет, сейчас Вай с абсолютной ясностью знала: что бы она ни сказала, Кейтлин её поддержит. Мэдди наконец добралась до коновязи, красная от стараний и слегка запыхавшись. Она оказалась позади обеих лошадей, и Кейтлин двинулась к ней, пройдя за спиной Мусса. Вай — нет, она осталась твёрдо стоять у плеча Пятнадцатой. Паломино не любила, когда разговаривают у неё за спиной — и в прямом, и в переносном смысле. Вай готова была поклясться, что эта лошадь умеет читать её мысли. Мэдди разгладила ладонями платье и затем сложила их чинно перед собой — словно могла этим стереть впечатление от того, как только что неуклюже ковыляла к ним. — Доброе утро, — вежливо поздоровалась она, будто не пыталась последние полгода в одиночку разрушить их жизни. Вай плюнула на землю у своих ног, провела языком по зубам и хрипло буркнула нечто недружелюбное. Мэдди скривилась от демонстрации и отодвинула ногу от плевка. Вай на миг почувствовала торжество — ей удалось задеть эту блондинистую бестию. Но чувство мгновенно вспыхнуло гневом, когда Мэдди проигнорировала её и уставилась прямо на Кейтлин. Блондинка растянула губы в самой слащавой, приторной улыбке и прошепелявила: — Мисс Кирамман, я... Кейтлин прервала её поднятой рукой. — Если вы здесь не для того, чтобы сознаться в своих преступлениях, отказаться от всех мнимых прав на это ранчо или — вдруг — извиниться, то советую удалиться с территории, прежде чем я вызову власти. Её голос был ледяным, и даже Вай, несмотря на то, что гнев был направлен не на неё, ощутила лёгкую дрожь. Низкорослая женщина на миг опешила, часто моргая и слегка приоткрыв рот. Точь-в-точь то же выражение было у неё вчера, когда Вай дала ей пощёчину. От этого на губах Вай проступила усмешка. Пятнадцатая беспокойно переступила и встряхнула головой, косясь на женщин позади себя. Вай отошла от лошади и встала ближе к Мэдди, хотя теперь в круг беседы вошла и задняя часть Пятнадцатой. Странным образом это было уместно. Мэдди бросила на неё беглый взгляд, прежде чем снова уставиться на Кейтлин. Одного этого было достаточно, чтобы Вай снова её ударила. — Мисс Кирамман, — начала она заново, на этот раз твёрже. — Я просто хочу заверить вас, что в нашем сотрудничестве с «Рокин Бар Рэнч» не было никаких нечестных игр. Это было истинное удовольствие — работать с вами и вашей семьёй все эти месяцы, но Группа Бронсон в данный момент решила сосредоточиться на других проектах. Я заехала лишь для того, чтобы оставить документы о расторжении и попрощаться. Резкий, насмешливый хохот Кейтлин отозвался эхом по всему ранчо. Вандер высунул голову из окна своего офиса, а Вай мельком заметила синие волосы сестры у одного из дальних строений. Похоже, у них появилась публика. — У вас хватило наглости, — прошипела Кейтлин, делая шаг вперёд и тыча пальцем в веснушчатое лицо Мэдди. — Явиться сюда и вести себя так, будто можно просто взять и уйти. Словно вы не совершали реальных, уголовно наказуемых деяний против моей компании и этого ранчо. — Пожалуйста, — легко парировала Мэдди, хотя её легкомысленный тон противоречил явному напряжению в её плечах. — У вас нет никаких доказательств, и я бы поостереглась распространять подобные слухи. Клевета — тоже преступление, мисс Кирамман. Но я отвлеклась. Я приехала специально, чтобы попрощаться с вами, ведь это самая болезненная часть нашего расставания. Мы больше не будем сотрудничать, и я, со своей стороны, буду скучать по вашему обществу. Боже, если Вай придётся слушать ещё хоть мгновение этого напыщенного, лживого флирта в адрес её девушки, она сорвётся здесь и сейчас. К счастью, этого не потребовалось. — Я не знаю, сколько ещё раз мне нужно отвергнуть вас, прежде чем вы поймёте, что я не заинтересована. Казалось, это первое, что поколебало самообладание Мэдди. Лишь лёгкое, едва заметное подёргивание уголков губ намекало, что Кейтлин попала в самое больное место. Пятнадцатая начала нервно бить копытом о землю, и Вай успокоила её, положив ладонь на круп. — И, — продолжала Кейтлин, пылая гневом, — у меня есть доказательства. Я не лгунья, мисс Нолен. И не дура. — Что ж, если ваши «доказательства» существуют в наших электронных или бумажных базах данных, то, сожалею, но там ничего компрометирующего нет. Наши люди провели предупредительную зачистку сегодня утром. Просто для подстраховки, так сказать, — крошечные глазки Мэдди блеснули, и Вай почувствовала, будто небо рушится ей на плечи. Всё рассыпалось в прах, вот так просто? Все её планы, мечты, жизнь — уничтожены каким-то компьютерным задротом, который стёр цифровой след? Кулак у её бедра сжался, и она неосознанно шагнула вперёд, привычный красный туман начал затягивать края зрения. — Как же хорошо, что я сфотографировала всё, прежде чем сообщить в полицию прошлой ночью, — голос Кейтлин прозвучал смертельно тихо, и внезапно трещина в самообладании Мэдди Нолен превратилась в пропасть, из которой хлынули остатки её самоконтроля. Вай наблюдала, как её лицо стремительно белело, розовело и наливалось краской. Она напоминала рыбу, выброшенную на берег, в своей беспомощности. На мгновение Вай была уверена, что женщина ошеломлена до немоты. — Ах ты ж, конченная мразь, — выплюнула Мэдди. Она ошиблась. — У тебя хватает наглости пытаться свалить свою некомпетентность на нас? После всего, что мы для тебя сделали? — Странное слово «некомпетентность» для мошенничества, подделки документов и растраты, которые я обнаружила, — спокойно парировала Кейтлин, скрестив руки на груди и прислонившись к крупу Мусса. Крупный конь лишь лениво повёл ухом. Он почти спал. Пятнадцатая же снова забила копытом. Вай приглушённо успокоила её, пытаясь снять напряжение со вздрагивающей кобылы. Каждый раз, когда Мэдди говорила громко, паломино беспокойно мотала головой. У кобылы была долгая ночь — Вай не могла винить её за раздражение. Мэдди шагнула ближе к Кейтлин, и всё тело Вай натянулось, как струна. Она не думала, что блондинка будет настолько глупа, чтобы пуститься в драку, но сейчас она уже ни в чём не была уверена насчёт Мэдди. К счастью, её нелепые каблуки, скорее всего, замедлят её настолько, что Вай успеет перехватить удар. — Тогда ты, должно быть, ошиблась, Кейтлин. Потому что в наших счетах нет никаких следов растраченных средств, — голос Мэдди звучал слишком спокойно, чтобы Вай могла расслабиться. Она переминалась с носка на пятку, пытаясь не поддаться вспышке ярости. Наверное, не в её интересах снова схлопотать обвинение так скоро после освобождения. — Потому что их и не было на ваших счетах, мисс Нолен. Они были на наших. Моя мать передала мне всю нашу бухгалтерию, и я успела с ней ознакомиться, прежде чем ехать обратно в Заун. Этот “заморский” номер счёта, на который мы, оказывается, ежемесячно переводили тысячи долларов, сами того не ведая? Так вот, «Рокин Бар» не ведёт международных дел. Вы и вправду преступница — и очень неумелая, — фыркнула Кейтлин. Может, её задело оскорбление, а может, её подтолкнул к действию сам факт разоблачения. Но Мэдди шагнула вперёд, подняв ладонь в жесте, до боли напоминающем тот, что использовала против неё Вай накануне. Вай не думала — она действовала. Один широкий шаг — и она уже перед Кейтлин, подняв руку, чтобы перехватить удар. Больно не было — даже не заныло, но рёв в ушах заглушил даже крик Кейтлин: «Вай, не надо!» И она не стала. Вместо того чтобы в порыве ярости ударить низкорослую женщину, она лишь стиснула зубы так сильно, что смутно почувствовала, как кровь выступила на внутренней стороне щеки. Но Вай сдержала свой нрав. — А, да, твоя облагороженная приживалка, — зло усмехнулась Мэдди. — И что ты собираешься, когда... Что бы она ни собиралась сказать, это прервалось резким глухим ударом. В те мгновения, пока Вай отошла от успокаивающей позиции рядом с Пятнадцатой, лошадь волновалась всё сильнее, фыркая и храпя от тревоги. Будь Вай рядом, чтобы утешить её, возможно, пронзительное оскорбление Мэдди не задело бы кобылу так сильно. Но Вай не было рядом, и предотвратить дальнейшее не удалось. Среди общего шума Пятнадцатая встала на дыбы, а затем, прыгнув вперёд, с силой выбросила назад задние ноги. В целом веснушчатой женщине повезло: она стояла немного в стороне от зада паломино. Яростные копыта лишь задели её по касательной. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы отбросить её на два фута назад и шлёпнуть на гравий. — Чёрт! — вскрикнула Вай, бросаясь к Мэдди, чтобы убедиться, что та цела. Женщина быстро поднялась (за что Вай мысленно поблагодарила вселенную), оглушённая и в бешенстве. Хотя было бы ложью сказать, что Вай не чувствовала кармического удовлетворения от поступка Пятнадцатой, она всё же не хотела, чтобы кто-либо (включая эту блондинистую ведьму) пострадал на ранчо. Особенно по вине одной из её лошадей. Мстительная особа вроде Мэдди наверняка поднимет вопрос об усыплении животного. Похоже, её опасения были напрасны: Мэдди с рыком оттолкнула её в сторону. Вай с небольшого расстояния наблюдала, как та, морщась от боли, поднималась на ноги. Именно тогда Вай заметила две детали. Первая: на левом бедре Мэдди отпечаталось идеальное копыто. И вторая: Пятнадцатая буквально вышибла из женщины обувь. Её шпильки лежали на дорожке на несколько футов дальше. Вай прикрыла рот ладонью, чтобы подавить смех. Кейтлин не была столь сдержанна — её тихий смех долетел по ветру от лошадей. — Пошла ты, рыжая деревенщина, — выплюнула Мэдди, пошатываясь вставая к своим туфлям. — Ты дни напролёт перелопачиваешь навоз за гроши. А я вернусь в свой пентхаус в городе и заработаю твой годовой доход за день. Может, ты и получила девчонку, но по-настоящему у тебя ничего нет. Когда она кинет тебя через десять лет, потому что ты живешь самой скучной жизнью на свете, надеюсь, ты вспомнишь этот момент. А теперь, если позволите, я поймаю попутку обратно в цивилизацию. Ждать Мэдди пришлось недолго: пока она ковыляла к главному зданию, за поворотом вынырнули красные и синие огоньки и помчались вверх по дороге. Озадаченная, Вай взглянула на Вандера, который всё ещё наблюдал за разворачивающимся спектаклем из окна своего офиса. С широкой ухмылкой он показал телефон и подмигнул ей. И в тот же миг Вай поняла — всё будет хорошо. — Знаешь, я буду по этому месту скучать. Они стояли на вершине одного из многочисленных холмов, усеивавших равнины Зауна. Лошади под ними дремали, пока те смотрели на расстилающиеся просторы. День выдался жарким — прямо-таки знойным, — так что их скачки превратились в лёгкую рысь с частыми остановками ради лошадей. С этого места открывался захватывающий вид, и если Вай сильно щурилась, она могла различить смутные очертания ранчо в милях под ними. Эти пейзажи никогда не переставали потрясать. Мэдди препроводили в окружную тюрьму Зауна благодаря шерифу Оуэнс — от которой Вай мгновенно спряталась, как только полицейская машина подъехала к ранчо. После этого оставалось только оседлать коней и ехать. Она знала, что по их возвращению сплетни будут бушевать, так что сейчас она совершенно не торопилась назад. Были только они и их лошади под огромным, прекрасным, синим небом — и она никогда ещё не чувствовала себя такой маленькой и одновременно такой огромной. Оказывается, если ухватиться за самые ценные мечты и сделать что-то ради них, это даёт куда больше сил, чем просто плыть по течению жизни. Или что-то в этом роде. С метафорами у неё всегда было неважно. Вай покопалась в седельной сумке, достала яблоко и складной нож. Лёгким щелчком она открыла лезвие и принялась делить яблоко на четыре части. — Скучать? Почему? Ты куда-то собираешься? — Кейтлин отозвалась рассеянно, не отрывая глаз от точных движений ножа Вай. Та, слегка позабавившись, протянула ей две дольки — одну для неё, другую для Мусса, — скормила третью Пятнадцатой, а последнюю откусила сама. Она жевала несколько мгновений, давая вопросу Кейтлин повиснуть в воздухе, пока яблочный сок оставлял на губах липкий след. — Ну, мне же нужно начать искать ферму, где я смогу работать, кексик, — хрипло произнесла она, вытирая рот подолом рубашки. Она не пропустила, как на пару секунд взгляд Кейтлин скользнул по её обнажённому животу. — У тебя уже есть ферма, — медленно проговорила Кейтлин, словно не понимая, к чему ведёт разговор. — Дорогая, я ушла с «Рокин Бар», — мягко сказала Вай, хмуря брови. Её смущала растерянность подруги. — Мне нужно где-то начать строить основу для своего дела с тренировками, если я вообще надеюсь чего-то добиться. На несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь щебетанием стайки птиц, круживших над их головами. Опьянённые свободой Зауна, скорее всего. Кейтлин доела своё яблоко, задумчиво прожёвывая последний кусок. Она откашлялась, прежде чем заговорить. — Ты и вправду думаешь, что я позволю тебе увести такой многообещающий, прибыльный бизнес к нашим конкурентам? — Что? — Я сказала, что сказала, Мэйсон. Я не позволю тебе уйти на какую-то ферму, где тебе будут платить гроши и относиться как к чему-то ещё менее ценному. Твоё место — на этом ранчо. Ты и твои лошади. Тишина снова воцарилась — на этот раз ошеломлённая. Вай обнаружила, что не может говорить из-за кома в горле. Кейтлин смотрела на неё терпеливо, её взгляд был твёрдым и тёплым, пока она ждала, когда Вай найдёт слова. — Значит... у меня есть место, где можно остаться? — наконец прошептала она, её голос охрип от слёз, которые так и не пролились. Странно, как быстро они навернулись. — Что ж, я надеюсь, это больше, чем просто место. Это твой дом, в конце концов, — фыркнула Кейтлин. Она пыталась звучать высокомерно и небрежно, но Вай уловила неуверенность в её тоне. В нём звучали миллионы невысказанных вопросов, и все они вращались вокруг ковбойши. Точнее, вокруг её чувств. Как забавно, что это Кейтлин сомневается в её привязанности. Вай была по уши влюблена. Безвозвратно. — Мой дом — это ты, — прошептала Вай, надеясь, что эти слова разрешат хотя бы часть тревог Кейтлин. Вай всегда было трудно выдавить из себя «спасибо». Это слово казалось ей фальшивым в своей вежливости. Но она умела выразить благодарность иначе — и надеялась, что румянец на щеках Кейтлин был немым «не за что». — Это не милостыня, знаешь ли. Ты будешь вкалывать и платить за проживание. Плюс помогать со строительством моего нового дома, — деловито заявила Кейтлин, подбирая поводья Мусса и направляя его шагом. — Нового дома? — Вай фыркнула, подгоняя Пятнадцатую, чтобы поравняться. — Зачем? — Любовь моя, если я собираюсь жить на грязном, пыльном ранчо, мне понадобятся те удобства, к которым я привыкла в Пилтовере. Например, паркет и хорошее освещение. Возможно, шторы. И уж точно шезлонг. — Шезлонг?! — простонала Вай, переводя свою лошадь в галоп и обгоняя Кейтлин. — Для этой штуки тебе понадобится огромная гостиная! — На это я и рассчитываю! — крикнула Кейтлин, пуская Мусса в карьер. — Ведь дом должен быть достаточно большим для двоих! Вай обернулась в седле, и её лицо расплылось в безудержной ухмылке от этих слов. Кейтлин улыбалась в ответ, закусив нижнюю губу, пока её неповоротливый мерин обгонял Вай. А затем они понеслись навстречу ветру, проносясь по равнине так стремительно, что любые слова терялись в грохоте копыт по траве. Это было дико, свободно, захватывающе — и все эпитеты, которые Вай когда-либо запомнила, не могли передать чистой радости, распирающей её грудь. Она поднималась всё выше, к самому горлу, пока Вай не залилась смехом, а слёзы счастья на глазах уже невозможно было отличить от тех, что ветер давно размазал по её щекам. Глядя, как Кейтлин оглядывается через плечо, и её чёрные, как вороново крыло, волосы развеваются по ветру, пока она ликует и дразнит Вай, удерживая лидерство, ковбойшу внезапно осенило: эта женщина — её начало и конец. Куда бы Кейтлин ни пошла, ковбойша последует за ней. Когда бы она ни споткнулась, Вай поддержит. Их успехи они будут праздновать вместе, а потери — оплакивать бок о бок. Они будут согревать друг друга ночами и охлаждать пыл в минуты гнева. Они построят свой дом на этих равнинах, что взрастили их, и будут счастливы. А всё остальное? Что ж, всё остальное теперь не значило больше, чем пыль, взметаемая копытами лошадей, что она так яростно любила.