Пушкинский день

Александр Николаевич в этот день был особенно рассеянным, несобранным и нервным. На его сморщенном лбу проступали капельки пота, а руки не переставая дрожали. Мушкину казалось, что в помещении не работали кондиционеры, и поэтому в библиотеке стояла духота. Его душил новенький чёрный галстук, который он постоянно дёргал и оттягивал в сторону. Ему не терпелось поскорее снять свой коричневый клетчатый костюм и прилечь на диван. Мужчина о чём-то напряженно думал, что-то вспоминал: его туманный взгляд перебегал с одного предмета на другой, не зная, где окончательно остановиться. То мягкое бежевое кресло в зале, то мусорное ведро в углу, то ядовито-оранжевая ручка на пачке белой бумаги, то забытая Леночкой голубая кружка на стойке регистрации приковывали внимание мужчины. Мушкин остановился на последнем предмете. На большой голубой кружке розовыми прописными буквами красовалась смешная надпись: «Любимой жене... А как иначе?» Мужчина улыбнулся. Тут он вспомнил свою бывшую супругу и сморщился. Мушкин давно расстался с ней и старался не вспоминать о браке, который особо ничего для него не значил. Жена была капризной и нервной, к тому же безвкусно одевалась и много курила. Бывший учитель даже и не помнил, как развёлся с ней, но кажется, что поводом послужила супружеская неверность со стороны жены. А впрочем, какая разница? – Пожалуй, это останется в мутном прошлом… – тихо сказал Мушкин, переносясь обратно в библиотеку. – Что вы там бормочете? – громогласно спросила Труба, выскакивая из книжного зала. На ней было длинное тёмно-зелёное платье, которое обтягивало её расплывчатую фигуру. Людмила Михайловна неуклюже, подпрыгивая, подошла к Мушкину. – Школьники сейчас придут, и с ними будет их учитель. Отправитесь с ребятами в конференц-зал. Там уже и стулья поставили, и доску подключили, – всё будет в вашем распоряжении. – Мушкин еле заметно кивнул, но его мысли блуждали где-то очень далеко. Он как будто не слышал Трубу. – Вы вообще меня слушаете?.. Эй!.. Александр Николаевич!.. Мушкин!! – рявкнула женщина, и тот оживился. – Да-да, я слышу, слышу вас… – слабо отозвался мужчина. Труба оглядела его с головы до ног. – Вы не больны? – подозрительно спросила женщина, вглядываясь в бледное лицо Мушкина. – Да, всё хорошо. Я здоров. – Труба немного скривила губы, продолжая сверлить его взглядом, однако больше расспрашивать Мушкина не пыталась. – Знайте, – сухо сказала Труба, – если вы перед детьми упадёте в конвульсиях, то я вас уволю. Хватит с меня этого балагана! То вы глухого, то больного изображаете. Одни неприятности… – Всё в порядке, Людмила Михайловна, – раздражённо процедил Мушкин. – Я здоров и я знаю, что от меня требуется. Я бывший учитель и знаю, как обращаться с детьми. – Ну-ну, Галина Романовна тоже знала… Ладно, нервы мне ещё на вас тратить. Вон уже и дети подходят. – С улицы начали доноситься крики: за окном собралась шумная и неугомонная толпа. Труба пошла встречать маленьких гостей, оставив Мушкина одного в зале. Мужчина прищурил глаза и внимательно поглядел в окно, рассматривая детей. Невысокого роста, наглые, шумные, в пёстрых футболках и кепках они стояли и делали вид, что слушаются взрослых. Подобных он видел каждый день, когда работал в школе. Язвительные, обидчивые, самоуверенные подростки, которые не могли закрыть рот ни на секунду – так их описал бы Мушкин. Он прекрасно знал, о чём шептались двое мальчишек в конце ряда: – Блин, что она там болтает?.. А я слышу, что ли? – гримасничая, тонюсеньким голосом разыгрывал их диалог Мушкин. – Сколько эта фигня будет длится?.. Говорят, час… А ты знал, что тут такая библиотека есть?.. Нет, конечно! Похоже, что я ходил сюда?.. У тебя есть что-нибудь попить?.. Библиотекарь с содроганием думал о том, как будет вести лекцию невоспитанным детям. Он на секунду закрыл глаза и представил, как начнёт призывать ребят помолчать и послушать его, как попросит отвлечься от мобильных телефонов и поднять глаза на доску. Он давным-давно прокрутил в голове весь сценарий сегодняшнего занятия и был готов произнести все заученные фразы педагога… Но вдруг он вспомнил грустные глаза Леночки и их вчерашний разговор в книжном зале. Он вспомнил, как смутился и расстроился, когда женщина его упрекнула: – Что вы можете предложить тем детям, которых обучали? Зачем вы явились сюда? – эти фразы врезались в душу бывшего учителя. Мужчину мучила совесть, ведь он расстался с Леночкой не на самой дружной ноте. «Нужно поговорить с ней… Как-то неудобно вышло…» – думал Мушкин. Тут он услышал, как детские голоса возобновились с большей силой. Мужчина понял, что дети заходят в библиотеку. Он гордо поднял голову, через силу улыбнулся и попытался приободриться.