Пушкинский день

Тяжёлые двери распахнулись, и школьники оказались в большом и весьма светлом зале. У зелёных стен стояли высокие книжные шкафы, где хранились красивые детские книги в ярких обложках. Ребята заметили их сразу, как только вошли. Перед стойкой находился бежевый мягкий диванчик с низкими бортиками по бокам, справа от двери – такого же цвета кресло, на котором сидел усталый охранник. Слева же помещение расширялось и образовывало коридор, ведущий в другие части библиотеки. Там, ближе к окну, стоял стеклянный прямоугольный журнальный столик. Ребята стали мотать головой во все стороны, с любопытством рассматривая зал библиотеки. «Как тут уютно» – подумала Соня, снимая рюкзак с плеч. – Здесь, ребята, начинается наше увлекательное путешествие в книжный мир, наполненный приключениями, тайнами и, конечно, знаниями. Здесь приятно быть, правда? – благозвучно пела Труба школьникам. Некоторые ребята пробормотали что-то, явно соглашаясь. Поля с Соней осмотрели зал и переглянулись между собой. – Приятно, конечно, тут. Мне кажется, я пару раз здесь была, – сказала Поля. – Эта библиотека хорошая, просторная, – подметила Соня. – Я сюда тоже приходила за томиком Лермонтова, когда в другой не нашла... – Тем временем Слава с Ирой плюхнулись на диван, заняв всё свободное место. Алиса недовольно скрестила руки на груди и встала около них: – Я вам не мешаю? – съязвила блондинка, пока те что-то весело обсуждали. Ира высокомерно поглядела на подругу, а Слава промолчал, не заметив недовольства одноклассницы. Труба гостеприимно провела ребят в середину холла и указала на бледного Мушкина. – Ребята, сегодня вы прослушаете небольшую лекцию о творчестве Александра Сергеевича Пушкина, о том, какой неоценимый вклад он внёс в русский язык и литературу, – объявила женщина школьникам, половина из которых как зомбированные смотрели в экраны своих телефонов. – Но занятие проведу не я, а мой глубокоуважаемый коллега Александр Николаевич Мушкин. – Мужчина подошёл поближе к детям и наклонил голову в знак приветствия, стараясь казаться дружелюбным. - «Мушкин… Как похоже!.. Да ещё и Александр. Только отчество не совпадает!» – заметила Соня, внимательно вглядываясь в его лицо. – А теперь, ребятки, – продолжила Труба вежливо и даже ласково, что было ей совсем не свойственно, – мне нужно бежать. Всецело вверяю вас Александру Николаевичу. – И женщина тяжёлым шагом убежала в зал детской литературы, не пожелав удачи Мушкину. Александр Николаевич оглядел толпу восьмиклассников и сделал неутешительный вывод: ребята совсем не слушали Трубу, а теперь не только не задавали уточняющих вопросов, но и не отрывались от своих гаджетов. Кто-то продолжал перешёптываться, кто-то даже не удосужился подняться с дивана и хотя бы взглядом поприветствовать библиотекаря. «Один… три… пять… шесть… Только шесть человек из девятнадцати обратили на меня внимание. И учительница… А! И она не в счёт: тоже в телефоне что-то печатает» – посчитал Мушкин, сглотнув ком в горле, однако с улыбкой произнёс: – Добрый день, ребята! Меня зовут Александр Николаевич. Ну, меня уже представили, поэтому перейду сразу к делу: сегодня я расскажу вам про нашего великого писателя, «солнце русской поэзии», а именно про Пушкина. Возможно, узнаете что-то новое, может быть, повторите то, что вам рассказывали в школе, а может, ответите на мои вопросы. В любом случае, этот час мы проведём интересно и полезно… – Пара ребят всё-таки отвлеклись от гаджетов, чтобы послушать бубнёж библиотекаря, однако некоторые стали разговаривать только громче. Слава с Ирой сидели на диване и что-то весело обсуждали. Александр Николаевич, нахмурившись, решил вспомнить старые времена: – Поднимите глаза и отвлекитесь от гаджетов! – по-преподавательски строго и громко сказал Мушкин. Несколько ребят, выпучив глаза, судорожно засунули телефоны в карманы штанов, услышав знакомые интонации. Учительница тоже последовала примеру учеников, а Ира со Славой лишь слегка повернули головы и продолжили беседу как ни в чём не бывало. – Молодые люди на диванчике, может быть, вы встанете и присоединитесь к нам? – грозно обратился к парочке мужчина. Ира и Слава, закатив глаза, медленно встали, толкнув рядом стоящих одноклассников. – Раз все теперь в сборе, то прошу за мной, – сказал Мушкин и повёл за собой шумную толпу ребят. Конференц-зал оказался не таким большим, как главный холл, но всем гостям хватило мест. Помещение имело квадратную форму и представляло собой что-то наподобие школьного класса. Напротив громадной интерактивной доски с проектором стояли красные стулья с широкими спинками, создававшие пять рядов. У стен же зала располагались книжные шкафы, которые стояли так близко друг к другу, что создавали иллюзию, будто они были не разделены между собой. Эта длинная цепь, как змея, тянулась практически от доски и до двери в зал. Ребята с шумом стали рассаживаться по местам. Большинство заняли задние ряды, чтобы не попадаться на глаза библиотекарю. И, естественно, школьники начали ссориться, выясняя, кому достанутся эти стулья, но в итоге учительница кое-как смогла усмирить спорщиков. Алиса и Ира со Славой уселись на предпоследнем ряду, чтобы окончательно затеряться среди одноклассников и заняться своими, более важными делами. Соня с Полей же заняли первый ряд. Лохвицкая с предвкушением ждала лекции, думая услышать что-то интересное. Она стала немного скучающе осматривать меловую доску, которая стояла ближе к углу зала и к которой маленькими магнитиками прикрепили коллаж. В его центре располагался самый известный портрет Пушкина, созданный рукой художника Кипренского. По краям были помещены обрывки рукописей самого поэта, старые обложки некоторых его произведений, где на конце названий появлялся твёрдый знак, а также красивые картинки, иллюстрирующие сюжет самых культовых книг писателя (Поля сразу же разглядела один из рисунков, на котором был изображён Пугачёв в красном кафтане на белом коне среди казаков в тот самый момент, когда бунтовщики только-только оказались в Белогорской крепости). В это же время Соня внимательно разглядывала фигуру Мушкина. Девочка с сочувствием смотрела на бледное, замученное лицо мужчины, на его усталый вид, дрожащие руки, которые он всё пытался отряхнуть. Соня перебирала свою косичку холодными тонкими пальцами и почему-то чувствовала липкое волнение, которое склеивало внутренности в один большой ком. – Соня? – спросила Поля, легонько касаясь локтя подруги. – Что с тобой? – У меня… нехорошее предчувствие, – не сразу прошептала Соня. Поля почувствовала, будто тысячи маленьких иголочек вонзились в её тело: она знала, что у Горенко блестящая интуиция; Соня редко ошибалась. – С чем связаны твои опасения? – осторожно спросила Поля. Соня ничего не ответила, а лишь немного повернула голову и взглядом указала на задние ряды. Поля мгновенно всё поняла. Её карие глаза сверкнули, лоб немного сморщился. Она внимательно осмотрела зал, пытаясь ни с кем не пересечься взглядом и тяжело вздохнула. – Думаешь, сорвут лекцию? – пролепетала Поля. – Нет, знаю. Но надеюсь, что это только мысли. – Было бы славно… – Дело не в них и не в лекции, – вдруг проговорила Соня, – дело в библиотекаре. Мне его жалко… – Поля захотела сказать что-то ещё, но тут Мушкин отвлёкся от компьютера и встал перед ребятами. На большом прямоугольном экране высветилась презентация. На первом слайде появились портрет поэта, только нарисованный уже Тропининым, и название лекции: «Жизнь и творчество А.С. Пушкина. Его вклад в развитие русского языка и литературы». Мушкин встал поодаль от доски и оглядел толпу школьников. Он испытывал двоякие чувства: с одной стороны, ему было приятно выгулять свой новенький костюм и в очередной раз выступить перед людьми, с другой – он понимал, что аудитория вряд ли будет неотрывно внимать ему и внятно отвечать на вопросы. «Мне нужно их завлечь… Попробую больше с ними поговорить», – подумал мужчина и начал занятие: – Сегодня, уважаемые восьмиклассники, я расскажу вам о жизни и творчестве нашего выдающегося русского прозаика, поэта, драматурга, литературного критика, редактора, а также основоположника современного русского литературного языка! Поговорим, конечно же, о великом Александре Сергеевиче Пушкине... – Блин, опять этот дед начал гудеть, – заворчала Ира, закинув жвачку в рот. Слава немного скривился, призадумавшись, а затем вдруг радостно сказал: – А мы уйдём скоро! – Что? – переспросила Ира, стараясь быть как можно тише. – Что ты задумал? – Ничего такого. Мы просто свалим по-английски, чего непонятного? – Эй! – шепнула Алиса, сидевшая слева от парня. – Я с вами! – Итак, ребята, – громко прозвучал голос Мушкина, – какие произведения Пушкина вы читали? Может, у вас есть любимые? Повисла гробовая тишина. Было слышно, как в зале с противным жужжанием пронеслась жирная муха. Ребята, которые активно перешептывались, словно по команде разом умолкли и круглыми глазами уставились на мужчину, терпеливо ждавшего ответа. Учительница на самом заднем ряду оторвала взгляд от телефона, так как не поняла, почему библиотекарь перестал говорить. Соня сидела скукожившись, стесняясь подать голос. Хотя она прекрасно знала, что сможет перечислить даже не два и не три произведения, ведь в прошлом году прочитала небольшой сборник стихотворений, а также повести Пушкина. Но Соня была робким человеком и боялась высказаться первой. Горенко всегда знала ответ на вопрос, но часто не решалась поднять руку. Она отвечала второй, третьей, но не первой. А вот Поля была не из робкого десятка и поэтому руку тянула всегда, даже если не была уверена в ответе. Часто она выкрикивала с места в классе, потому что не могла молча выносить свою мысль. И в этот раз она сделала точно так же: – Не так давно я прочитала поэму «Цыгане», – звонко сказала Поля, не подняв руку, – и мне она понравилась. Но моё самое любимое произведение – повесть «Капитанская дочка». – Мушкин был приятно удивлён ответом. Он широко улыбнулся и высоко поднял свои густые седеющие брови. – Мне, – наконец решилась Соня, – больше нравятся стихотворения Пушкина: «Я помню чудное мгновение», «19 октября», «Зимнее утро». Особенно – «Я памятник себе воздвиг нерукотворный»! Ещё очень понравился роман «Дубровский»! Несколько раз его перечитывала … «Ого, удивляет. Приятно, что кто-то читает хотя бы школьную литературу… Может, остальные выскажутся?» – рассуждал про себя Мушкин, мысленно чуть ли не прыгая от радости. Шанс есть, а значит, всё не напрасно! Библиотекарь настолько повеселел, что его бледность сменилась здоровым румянцем. Однако радость оказалась отчасти поспешной: больше руку никто не поднял. Далее Мушкин углубился в биографию писателя. Традиционно он начал с детства Пушкина, с рассказа о его семье и о няне, затем стал с упоением рассказывать о годах братства в Царскосельском лицее, упоминая многие стихотворения Пушкина о дружбе и свободе. Он старался рассказывать интересно, красочно, как можно проще и понятнее, чтобы ребята, в конце концов, стали его слушать. И чудо произошло: через четверть часа уже четверо ребят отложили телефоны и устремили глаза на доску. Александр Николаевич с каждым новым предложением всё больше забывал про духоту, про стекающий по шее за воротник липкий пот, потому что начинал видеть, как загораются глаза некоторых мальчишек и девчонок, которые с улыбкой узнавали новые факты о писателе или же вспоминали, что им говорили на уроках. – А правда, что Пушкин по росту был ниже Гончаровой? – неожиданно спросил курносый рыжеволосый мальчик Вова, когда библиотекарь стал рассказывать о женитьбе писателя на Наталье Николаевне. Мушкин с прищуром улыбнулся. – Да, это правда, – ответил он и тут же добавил: – К тому же писатель не считался красивым человеком. Если сравнивать его с Жоржем Дантесом, который был высок и прекрасен собой, то французу Пушкин явно проигрывал. Хотя наш поэт не был обделён вниманием женского пола. – Девочки в зале захихикали. Рыжий Вовка усмехнулся. Соня с Полей тоже разразились смехом, вновь переглянувшись. – Я читала, что многие гениальные люди имели за собой какие-то грехи, – прошептала Поля почти на ухо Соне. – И грехи могли быть совершенно разными. Вот у Пушкина была страсть к картам и женщинам. – Все люди порочны, а уж гениальные – вдвойне, если верить их биографии, – подметила Соня. – А если человек ничем не грешит, то это мертвец. – Поля одобрительно кивнула, соглашаясь. Слава тем временем с кем-то переписывался. Ира опустила голову ему на плечо и сказала, проскулив: – Слава! Ты обещал, что мы отсюда свалим! Когда мы сбежим? Я в тэцэ хотела сходить. – Вот-вот, – поддакивала Алиса. Парень, недовольно закатив глаза, с неохотой оторвался от телефона и подумал про себя: «Как меня бесят эти курицы! Я же просто так сказал, что свалим! Идиотки две! Можно и в телефоны позалипать час, но нет! Надо сбежать, а перед этим поныть! Ноют и ноют и никак заткнуться не могут! Вот как они представляют себе наш побег? Что мы просто встанем и уйдём как ни в чём не бывало? Хотя это мысль… Неожиданность – лучшее оружие в любой битве. Но нужна отмазка…» – Слава, ты что завис? – спросила Ира, оторвавшись от плеча юноши. – Я придумал, как мы сбежим! – тихо сказал он, выпрямившись, однако тут же опять сгорбатился, чтобы его не услышала Комариха. – О! У тебя есть хитрый план? Мы как-то обманем училку? – поинтересовалась Алиса. Слава искоса на неё посмотрел, стараясь вложить в свой взгляд всё презрение и брезгливость, которые он испытывал к Алисе, но снисходительно ответил: – Можно сказать, что да. Мы просто соберём вещи и по очереди выйдем из зала в туалет. Дверь же недалеко. Табличку с уборной я видел в главном зале. – А если не отпустят? – спросила Ира. – Права не имеют, – гордо сказал юноша. – Или я тут штаны сниму и… – Погоди… всё втроём что ли выйдем? – поинтересовалась Алиса так громко, что девочки, сидящие спереди, повернулись и зашикали. Алиса не обратила на это внимание, потому что хотела до конца дослушать своего «командира». – Да ты тугая, Алиса, честное слово! – разозлился Слава, оскалив зубы, словно голодный хищник. – Прям по веревочке выйдем, как цыплята за курицей! Нет же! Первой выйдет Ира, например. Скажет, что в туалет надо. Через какое-то время я пойду, скажу, что прихватило. Последней ты, Алис, пойдёшь, но не сразу! Надо, чтобы промежуток был большой. Скажешь… скажешь… Ну, что-нибудь придумаешь сама. – А вы меня на улице подождёте? – спросила Алиса с надеждой. Слава слегка повернулся к Ире и многозначительно на неё посмотрел. Ира небрежно поправила локон, как бы не понимая, что хотел своим взглядом выразить юноша, незаметно кивнула головой и скрестила за спиной пальцы. – Конечно, Алис! Как мы тебя здесь оставим! – выплюнула будто яд Ира, фальшиво улыбнувшись. Слава тоже скрестил пальцы.