Пушкинский день

– Прошу не разбегаться! Идём парами и друг за другом! Чайкин, куда ты собрался?! – разозлилась учительница на худенького мальчика в синей кепке. Тот, кого назвали Чайкиным, повернулся к ней и гневно пробурчал: – Сбежать хотел… – Что-что ты хотел? – не расслышала Анна Степановна, нахмурив лоб. – Ничего. – Чайкин с кислой миной встал в конец строя, вытащив из кармана смартфон. Анна Степановна, стройная женщина низкого роста, походила скорее на миловидную старшеклассницу, чем на строгого педагога. Её голос был очень тонок и временами переходил на визг или писк, от чего уши сворачивались в трубочку. Все действия, которые она предпринимала в попытке организовать группу школьников, были тщетны, так как слушаться такого авторитета никто не собирался. Да и многие мальчики в классе уже были на голову её выше и выглядели взрослее, чем Комариха (а прозвище у Анны Степановны было именно такое). Ребята встали скорее не в ровную шеренгу, а в кривую, причудливую линию, которая постоянно находилась в движении и менялась. Да и по парам вставать мало кто собирался. Кто-то стоял втроём, кто-то вчетвером, а кто-то в гордом одиночестве залипал в смартфон. Пока учительница что-то там кричала и к чему-то принуждала, восьмиклассники разбрелись по различным «кучкам», поближе к «своим». Тишина долгое время не наступала: ребята гудели, как пчёлы в улье, а Анна Степановна уже была на грани нервного срыва. Впереди, ближе всех к Комарихе, стояла Соня Горенко – худенькая курносая девочка с длинной косичкой и в очках, которая с сожалением наблюдала всю эту картину. Ей было стыдно за своих одноклассников и очень жаль маленькую учительницу. Сзади неё визжали, кричали, свистели мальчишки и девчонки, шум перерос в жуткий и мерзкий гвалт. Девочка, не выдержав, громогласно крикнула: – Помолчите! Послушайте Анну Степановну! Она хочет сказать что-то важное! – Ребята сзади на мгновение притихли, но не потому что уважали отличницу, а потому что не ожидали от неё такой настойчивой просьбы, похожей на приказ. Поля, подруга Сони, стоявшая рядом с ней, вылупила свои карие глаза и прошептала: – Что ты делаешь?.. Соня, сама растерявшись, стала нервно перебирать длинную толстую косу и украдкой глядеть в сторону педагога. Учительница странно выгнула бровь, показывая свое неодобрение поступка Горенко, однако вскоре обратилась к классу, запищав: – Я понимаю, что сегодня последний день практики, и вы быстрее хотите уйти домой, но сегодня нужно пойти в библиотеку. Посидите там тихо час и уйдёте на каникулы. Так нужно… Ну-ка, тихо! 8Б! Хватит болтать!.. Практика обязательна и посещение библиотеки в начале июня – традиция нашей школы… Кстати, кто мне напомнит, какой скоро будет праздник? – По классу прошёл ропот, но выкрикнуть никто не решился. – Значит, Горенко ответит, – заявила учительница, обратившись к Соне. Комариха строго посмотрела на девочку, ожидая незамедлительного ответа, который и последовал: – Пушкинский день. Официально 6 июня – День русского языка, – уверенно проговорила Соня. – Зануда, блин, – прошипела сзади черноволосая Ира Солёнова, закатывая глаза. Поля, услышав её, повернулась к Ире и показала кулак. Та в ответ цыкнула и отвернулась. – Верно, – сказала Комариха. – Вам расскажут про Пушкина. Вы час посидите там и уйдёте. От вас более ничего не требуется! Главное сидеть тихо, как мыши, и не мешать докладчику. – А в телефонах можно сидеть? – не стесняясь спросил смуглый мальчик Рома, стоящий в четвёртом ряду шеренги. Комариха сделала вид, что не услышала его и продолжила: – В общем, сейчас мы идём в библиотеку. Дружно! Не разбредаемся, идём за мной и внимательно смотрим на дорогу. Думаю, как переходить дорогу, вы знаете. Всё, все за мной тогда. – И класс вновь зашевелился, загудел и двинулся прочь от ворот школы. Тот день действительно выдался погожим. Солнце светило сквозь веточки берёз и клёна, приятный и прохладный, словно морской бриз, ветер шевелил кроны деревьев, повсюду слышалось весёлое пение воробьёв. Откуда-то прозвучал гудок велосипеда, который перепугавший парочку влюблённых. Дети в сквере, улюлюкая и крича, рисовали яркими мелками неровные линии и круги на асфальте, а те, что постарше, чертили классики. По этим рисункам неровной колонной прошёлся 8Б. Гам ни на миг не прекращался в классе. Больше всего шумели мальчишки, которые стояли в конце и весело что-то обсуждали. Ближе к учителю расположились девочки и те, кто хорошо учились. Соня Горенко и Поля Лохвицкая относились к последней категории. Девочки дружили уже много лет и жили в одном доме: Соня во втором подъезде, а Поля – в четвёртом. Удивительно, но они сильно отличались друг от друга. Соня любила танцевать, читать романы и гулять с собакой по парку, а Поля занималась борьбой, играла на гитаре и неплохо готовила. Соня носила длинную русую косу, а Поля – короткие каштановые волосы. У Горенко были небольшие миндалевидные серо-голубые глаза, а у Поли – круглые, огромные и карие. Соня от природы была робкой, стеснительной, а Поля – своенравной и дерзкой. Поэтому Поля и удивилась, когда Соня крикнула на весь класс. – Ну, ты даёшь, Сонь, – улыбнулась Поля. – Даже я не решилась на этих психопатов крикнуть, а ты смогла. Молодец! – Да, только мне показалось, что Анна Степановна на меня рассердилась, – виновато проронила Соня, поправив очки. – Как-то неудобно вышло. – А ты не переживай, Горенко. На хороший аттестат ты уже наговорила сполна, – съязвила Ира, захихикав со своей подружкой Алисой. – Давно в нос не получала? – угрожающе спросила Поля, сверкнув глазами. – Только на колкости способна, а учиться не пробовала? Говорят, хорошее занятие, а главное – полезное. – Рот закрой, боксёрша, – протянула блондинка Алиса Лужкина, похлопав длинными ресницами. – Говорить тебе права никто не давал. – А тебе, видно, разрешали? – как-то устало огрызнулась Соня. – Может, перестанете обзываться? Аж мерзко… – Ой-ой-ой, нашу очкастую обидели! – поджав губы, с иронией сказала Ира. – Заплачь ещё, Горенко! У кого-то сейчас от слёз стёкла треснут! – На бледном лице Поли дёрнулись скулы, губы сжались в тонкую розоватую линию, а в тёмно-карих глазах промелькнули искры. Руки девочки задрожали, и если бы Соня вовремя не коснулась плеча подруги, то дело бы закончилось потасовкой. В это время к Ире и Алисе присоединился мальчик Слава, который встал посередине между одноклассницами. Высокий, статный с густыми чёрным, как смоль, волосами и обворожительной белоснежной улыбкой, он походил на красивого подростка из сериалов. Не только в 8Б, но и в других классах он имел множество фанаток, которые сходили по нему с ума. Когда он проходил по коридору школы, девочки, глотая слюни, всегда бежали с ним поболтать. Наверное, Слава был исключением из правила, так как типичные для пятнадцатилетнего возраста прыщи и сальные волосы обошли его стороной, чего нельзя было сказать о других мальчиках их класса. Ловелас Слава, зная свою власть над женской частью школы, пользовался этими дарами умело. Он быстро вклинился в разговор одноклассниц и приятным бархатным голосом сказал Ире и Алисе: – На кой черт вам эта тупая очкастая? – он задорно рассмеялся, смахнув прядь волос со лба. – Что вы к ней пристали? Отстаньте, пусть обсуждает с этой хабалкой что хочет. Лучше скажите, чем вы займётесь после лекции? – Я думала в тэце забежать, – сказала Алиса, накручивая на палец светлый локон. – Может, пиццу закажем. Ир, пойдешь? – Конечно, – сказала Ира, посмотрев на Славу восхищённым взглядом. – Ну, и я тогда с вами пойду, – скучающим тоном сказал парень. – Надо же как-то развлечься после этой бредятины. – Ты про практику? – А про что ещё? Всю неделю маемся фигнёй. То в какой-то исследовательский центр пойдём, то в колледж, то теперь в библиотеку. У меня вообще нет желания торчать в книжном зале целый час! – Точно! – подхватила Ира. – Кому пришло в голову отправить нас в эту библиотеку? Я вообще такие места ненавижу! Музеи, галереи, библиотеки… Кто вообще в библиотеки ходит? – Очевидно, нищеброды, – засмеялась Алиса, делая селфи вместе со Славой. – Кому доставляет удовольствие читать потрёпанные книги, которые до тебя трогали сто человек? Я вот люблю покупать книги в магазине. Они такие, в красивых обложках! «Ага, ещё бы ты их читала…» – подумала про себя Поля. – …А эти пыльные и разваливающиеся напополам даром никому не нужны. – Согласна… Странные пристрастия у людей к антиквариату, – заметила Ира, доставая помаду из сумки. – Вот мне важно, чтобы книга была современная, в яркой обложке, с иллюстрациями и обязательно от модного автора, чтобы все завидовали. Хотя сейчас есть и электронные… Да и они тоже прикольные. Видели, сколько они сейчас стоят? Жесть как дорого!.. – Блин, нам ещё про Пушкина этого слушать! Капец… – удручённо произнесла Алиса, не слушая Иру. – А что с ним не так? – с любопытством спросил Слава. – Да надоело уже про него слушать! Как не придёшь на урок литературы, везде он. Из всех щелей прёт. А в следующем году мы опять его проходить будем! Кто-то сказал, что придётся изучать какого-то Онегина. Нет, я лучше прогуляю половину учебного года, чем буду терпеть этот бред. – Написал кучу всего, а нам страдать, – с улыбкой подметил Слава. – Угу. Ничего бы мы не потеряли, если бы Пушкина вообще не было, – сказала Алиса. Соня с Полей многозначительно переглянулись, услышав такое смелое заявление. – Жил он давно, а сейчас век другой, время другое, фраки никто не носит, на балы никто не ходит. Разница в два века, а то и больше. Раздули из него какую-то сенсацию и давай всем голову морочить… Ой, короче ладно, забейте… – Вот-вот. Алиса, ты лучше расскажи, ты купила те туфли из магазина, про который я говорила? – спросила Ира, и разговор девочек плавно перешёл в обсуждение новой одежды и качественной косметики. Тем временем Соня с Полей шли впереди и обсуждали планы на лето: – Мы летом поедем к бабушке, – сказала Поля. – Зимой она к нам ездила в гости, а в этот раз папа настоял, чтобы мы к ней поехали. Они с дедушкой недавно купили чудесный дом недалеко от Нижнего Новгорода и приглашают нас в гости. Папа фотки показывал: там прямо настоящее поместье! Бабушка говорит, что неподалёку есть лес, и осенью он просто великолепен. Деревья золотые, воздух чистый… Красота! Очень хочу туда и осенью на каникулы поехать! А ты куда едешь, Сонь? – Не знаю. Наверное, как обычно в Псков поедем к маме, а что? – как-то грустно ответила Горенко. – А ты бы хотела с нами поехать? Я думаю, что родители разрешат. Места в доме всем хватит. Мы недельку там повеселимся, в лес за ягодами сходим, у костра посидим, на рыбалку поедем. Лето всё-таки! Нужно наслаждаться этим временем. – Поля широко улыбнулась, пытаясь подбодрить Соню, но девочка будто витала в своих мыслях. Лохвицкая вздохнула и приняла серьёзный вид, настраиваясь на важный разговор: – Та-а-а-ак, я вижу, что ты чем-то недовольна. Только не говори, что тебя эти сзади стоящие обидели! А я говорила, что нужно в нос кому-то дать! – Тут Ира презрительно посмотрела на неё, желая съязвить, но в какой-то момент отвлеклась на Алису. – Поля, скажи мне честно: я странная? – серьёзно спросила Соня и внимательно взглянула на Полю своими грустными глазами. Поля устало вздохнула, закатив глаза, потому что ей явно досаждал этот вопрос. – Опять тебе лезут такие мысли, – заметила Лохвицкая. – Почему опять? – возмутилась Соня, поправляя очки. – Хотя ты права… Но я же вижу, что никому в классе не нравлюсь и меня никто не понимает. – А в этой жизни мы вообще кому-то нравимся? – усмехнулась Поля, скрестив руки на груди. – Да… в смысле… не должны, но… – Соня, – перебила Поля, – секрет прост: ты умная, интеллигентная и правильная, книжки любишь читать, стихи пишешь – вот и всё. Вдобавок красивая и ещё учишься хорошо. Кому такая смесь понравится? А то, что они говорят, – это слушать необязательно. Людям никогда не нравятся исключения. – Но где найти близких по духу людей? Неужели я так и буду страдать от непонимания и осуждения? – А я тебе уже не пара? – Что ты, Поль! – вспыхнула Соня, испугавшись. - Да, я шучу. Понимаю, что ты имеешь в виду, - успокоила Поля Соню, дотронувшись до плеча подруги, и добавила: - Не знаю. Может, мы не там находимся? Или нужно время, чтобы нас приняли? Порой я тоже задумываясь, что окружающие меня не понимают… Веду блог про физкультуру и активный отдых, хожу на тренировки. Я просто люблю наслаждаться любимым делом и хочу, чтобы люди это принимали, может, учились чему-то…а меня сразу чуть что «гориллой» обзывать! Вот и у тебя так же… – Голос девочки доносился как будто из какой-то глубины, из непроглядной тьмы, глухого колодца. Казалось, что с улицы пропали все люди, птицы перестали петь, фонтаны прекратили шуметь, и только Соня и Поля шли по дороге, рассуждая о своём. Лохвицкая крепко сжала руки в кулак и опустила голову, отчего прядь каштановых волос закрыла её глаза. Соня сочувствующе посмотрела в лицо подруге. – А знаешь… – вдруг сказала Поля, очнувшись. – Я почему-то верю, что всё получится. Правда. Может быть, не сразу, но как будто у нас не всё так плохо. Не унывай, Сонь: твои стихи обязательно попадут в районную газету, и преданные читатели ещё найдутся. Вот увидишь! Я это чувствую. – Интуиция Лохвицкую ещё никогда не подводила, поэтому Соня поверила словам подруги и улыбнулась. Так странно: как такая оптимистичная спортсменка могла дружить с такой меланхоличной поэтессой? Девочки и сами не знали, как ответить на этот вопрос. Они просто всегда были рядом друг с другом, и вместе им было легче шагать по тернистым тропкам жизни. Соня подошла поближе к Поле и обняла её за плечи. Та широко улыбнулась и аккуратно погладила Соню по бледной руке. – Ой, какая сладкая парочка! – прозвучал язвительный голос Славы сзади. – Горько все вместе крикнем? – Соня и Поля непонимающе повернулись в сторону смеющейся троицы, однако времени на ссору уже не хватило. Учительница сказала, остановившись: – Пришли. Вот и библиотека. Ребята, заходим!