Черный микрофон

      — Соф, у нас есть что-нибудь в аптечке? — тревожный голос Эмилии доносился как сквозь плотные беруши.       — Сейчас. Господи, я даже не знаю, что нужно? Уголь? — с паническими нотками отвечала гримерша, и это было также далеко.       Лукаса скрутил очередной спазм, лишая остатков завтрака. Его рвало, и их автобусу приходилось останавливаться на трассе уже во второй раз. Он обессиленно опустился на колени на траву и утер с подбородка вязкую горькую слюну. Эмилия поднесла ему бутылку воды и горсть черных таблеток.       — Вот. Лукэй, милый... — Эмилия, как заботливая старшая сестра, погладила его по волосам. Он набрал в рот воды, но побоялся глотать — прополоскал и выплюнул. — Как ты? Очень плохо?       — Вроде нормально. Спасибо.       — Ты весь зеленый. Соф, дай еще что-нибудь?       — Почему Йокубас в порядке, а ты нет? Вроде, вы одно и то же на завтрак ели. — Соф сопела, ковыряясь в аптечке.       — Нет, Йо только кофе выпил. Сказал — не голодный. Какой ужас. Надо было взять завтрак из отеля...       Лукас поднял глаза на их автобус. Аланас курил возле входа вместе со звукарем и водителем. Из окна на него смотрел Йо, и в этом взгляде было столько жалости, что Лукасу хотелось отвернуться. Не надо, чтобы он видел его таким... Не сейчас, когда между ними было это напряжение, даже при условии, что ничего не повторится снова — хотелось оставаться для Йо кем-то кого он хотел целовать, а не вот этим больным уродцем, с рвотой на кроссовках.       — Выпей таблетки. — Напомнила Эмилия, вернувшись к нему с еще одним лекарством в пакетике. Лукас сунул в рот черные кругляши, и они тут же начали щипать язык. Он запил их водой. Горло саднило. — У нас есть регидрон, сейчас доедем до какой-нибудь кафешки и разведем в теплой воде.       Лукасу было так плохо, что ее слова не имели значения. Он вернулся в автобус со отголосками боли от спазмов в желудке и прислонился лбом к прохладному стеклу. Йокубас все также занимал два кресла через проход, и Лукас не хотел видеть этот взгляд.

***

      Лекарства подействовали от тошноты, но голова и тело были как не свои. Он слышал голоса команды в своей полудреме. Кажется, кто-то трогал его за лоб и за ногу — вытирал кроссовок. Потом был провал. Он открыл глаза от того, что его больше не трясло: автобус стоял рядом с двухэтажной маленькой гостиницей. Его странное состояние фокусировалось на отдельных деталях: вывеска в пошлом розовом неоне, четыре ступеньки до входа, стопка визиток на ресепшене, пятно от помады на скуле у парня-администратора, ключ-карта с фениксом, запах дешевого освежителя воздуха в номере. Но при этом ничего не складывалось в общую картину. Он не понимал, где он, не ориентировался в пространстве, глупо молчал на вопросы. Кажется, Аланасу пришлось отобрать у него рюкзак, чтобы дать паспорт. Кто-то помог ему снять куртку, кроссовки и уложил в постель, заставив перед этим выпить что-то похожее на растворенный в воде лист бумаги.       — Лукэй, — кто-то тихо звал его, трогал за руку, гладил, — Тебе холодно? Ты дрожишь.       Было холодно и жарко одновременно. Лукас что-то ответил. Рука потрогала его лицо — лоб, щеку. Ко лбу прикоснулись губы. Его подняли с подушки и дали еще таблетку. Хотелось только, чтобы его уже оставили в покое. И это, наконец, случилось.

***

      В следующий раз он открыл глаза, когда естественного света от окна уже не было. В комнате горел маленький светильник на стороне, где обычно была кровать Йо. Лукас на пробу пошевелился: он был в одежде, которая вся была противно сырая от его пота, и он наморщился. Голова звенела, но это уже не было тем ужасным мороком. Ему было лучше. Он приподнялся на локте.       — Очнулся. — Голос Йокубаса заставил его легко вздрогнуть — он не думал, что не один. — Пить хочешь? Или что-нибудь еще?       — Сколько... времени? — спросил Лукас хрипло, и вдруг почувствовал во рту отвратительный привкус. Страшно было подумать, как он сейчас выглядит.       — Двенадцать доходит. Тебя не тошнит? Не знобит?       Лукасу не хотелось отвечать. Он тяжело сел и стянул через голову толстовку, за которой зацепилась в футболка. К черту, пусть. Вряд ли Йо испугается сильнее. Он поджал голые плечи от того, что стало холодно.       — Давай я помогу. — Сказал Йо, которого Лукас так и не видел, потому что все это время был к нему спиной. — Погоди. За тобой ухаживает не слишком расторопный медбрат.       "За тобой ухаживает..." — запоздало уловил Лукас и повернулся голову. Йокубас на костыле шел вокруг кровати к нему. Кровать — он обнаружил это тоже только что — была у них одна, двуспальная, а не две полуторки, как обычно.       — Йо...       — Всё, я здесь. Штаны давай снимешь тоже? У тебя был жар, но я не стал мучить раздеваниями, пока у тебя получалось спать.       Лукас смотрел на него, будто бы видел впервые. Он развязал шнурок на штанах, и позволил Йокубасу помочь их с себя снять. Вообще-то это Йо был тем человеком из них двоих, кому требовалась помощь, а тут он, выходит, был с ним, давал лекарства и проверял температуру.       — Где... все?       — Отдыхают, наверное. Хочешь умыться? Я сейчас напишу Эм, что ты проснулся. Она уже паниковала, что придется отменить завтрашний концерт.       — Не надо отменять. Мне уже... — он потер висок, опять поморщившись. — Всё нормально.       Он только теперь совсем осознал, что сидит почти голый перед Йо, с растрепанными, слипшимися волосами, наверняка отёкший и отвратительно пахнущий. Захотелось сбежать. Или извиниться.       — Давай руку, подниму. Но дойти до ванной тебе придется самому.

***

      В маленькой ванной из зеркало на него смотрел какой-то жалкий человек. Лукас умыл лицо и почистил зубы, борясь со слабостью во всем теле. Хотелось помыться от липкого пота целиком, но, кажется, у него не было сил даже разобраться с устройством душевой кабины в этом номере. Он вымыл в раковине что сумел, пригладил волосы и сел на закрытый унитаз, опустив голову на упертые в колени руки так, чтобы надавить ладонями на глаза.       Было стыдно.       Йокубас опять был таким, что у Лукаса щемило сердце. Остался с ним, заботился, лечил. Как будто то, что между ними было, что-нибудь значило. От этого еще сильнее было противно быть с ним... таким.       В дверь деликатно стукнули. Лукас быстро поднялся. Свет резанул глаза, и голова немного закружилась. Он не взял с собой футболку, а только белье, и немного запаниковал снова показаться Йо почти голым. Схватил полотенце, чтобы прикрыть грудь и живот. Нелепо.       — Тебе помощь не нужна? — деликатно спросил Йокубас.       — Я... уже выхожу.       Лукас открыл дверь и нос к носу столкнулся с ним. Йо не смог оперативно дать ему дорогу, и пару секунд они стояли так близко, что дыхание перехватило. Лукас старательно на него не смотрел, мял в пальцах полотенце.       — Всё нормально? — уточнил Йо, отступая. Лукас осторожно прошел мимо, бросил свою защиту на стул, быстро нашел чистую футболку и надел. Так было лучше.       — Да. Просто чувствую себя... тормозом. — Он сел на кровать, взял и проверил телефон. Ничего срочного не было. Мемы с собаками от сестры не были достаточным поводом игнорировать вновь подошедшего Йокубаса, и ему пришлось отложить телефон.       — Эм сказала дать тебе лекарство снова. Вот. — Он поставил на столик рядом с Лукасом стакан с мутной жидкостью. — От обезвоживания.       — Спасибо. — Лукас был рад переключиться на что-то и схватил стакан. Это снова была растворенная в воде бумага, или что-то на нее похожее. Он увлеченно пил эту дрянь.       Кровать рядом прогнулась. Йокубас сел и — Лукас мог видеть боковым зрением — кусал губу, будто собираясь что-то ему сказать. Он был так чертовски не готов разговаривать сейчас.       — У них тут вроде как семейные номера, все с такими кроватями. Из-за твоего здоровья, мы уже не стали затевать переселение. — Йокубас хмыкнул. — Я одеяло попросил второе, если что. А то... Ты вертишься, мы не поделим одно точно.       От его тона и темы Лукаса как будто отпустило. Йо не собирался вываливать на него ничего серьезного, и от этого у груди была благодарность. Он отставил пустой стакан и утер рот, а затем, наконец, посмотрел на парня рядом. Красивый, такой он был красивый в этом тусклом свете. Острые скулы выделялись тенями, серьга в ухе блестела золотом. Лукас поднял руку и осторожно пальцами провел по коротким волосам на его затылке.       — Соф немного подстригла нас с Алом. — Прокомментировал Йокубас. Лукас видел, как кожа на его шее покрывается мурашками и убрал руку, хотя и не хотел. — Сказала, что завтра отловит и тебя.       — Ладно.       — Хочешь есть?       Лукас помотал головой и поморщился.       — Понимаю. — Йокубас поднялся и пошел на свою сторону кровати. — Если что, Ал притащил сухари и бульон. В холодильнике стоит.       Они легли и погасили свет. Всё же одна кровать, это совсем другое. Дыхание Йокубаса теперь было так близко, и хотя Лукас не мог его видеть, он повернул голову на подушке и смотрел туда, где предположительно было его лицо.       — Я ворочаюсь во сне?       — Угу. Беспокойное хозяйство. — Сказал Йо беззлобно. Из-за облака, должно быть вышла луна, и в комнате добавилось немного света. Йо тоже на него смотрел. — Если надумаешь пинаться, бей хотя бы не по гипсу.       — Постараюсь прицелиться по здоровой ноге. — В тон ему фыркнул Лукас. Оба легко рассмеялись.       Его шутки как будто открывали дверь в комфортное пространство, где у Лукаса пропадало чувство неловкости, неправильности и вообще любая тревожность.       И он, кажется, снова был тут.       Одеяло было у каждого своё, но вот рука Йокубаса выползла из-под своего укрытия и безошибочно нашла ладонь Лукаса. Он с готовностью развернул свою ладонь навстречу, и в тусклом лунном свете смотрел, как их пальцы касаются друг друга. Они не останавливались, а продолжали двигаться, соприкасаясь в бесконечной ласке, и от этого с груди немного давило.       — Спасибо. — Сказал Лукас тихонько на выдохе. — Что не бросил.       — Всё нормально. Ты ведь тоже меня спасаешь.       Лукас фыркнул.       — Это опять ответный подарок?       Йо не смеялся. Он повернул голову и смотрел в потолок, а его рука в руке Лукаса остановилась.       — Я... не то имел в виду... — Лукас похолодел, чувствуя как разрушается этот комфортный ореол между ними. Кретин.        Он потянул к себе руку, но Йокубас крепче взял его за ладонь, не давая сбежать. Что это значило, он не знал, но попытку прекратил.       — Для ответных подарков сейчас не мой ход, Лукэй. — Сказал он спокойно, и в этом не было, ни укора, ни злости. Он ласкающе провел большим пальцем Лукасу по руке. — Мне просто... не все равно.       Наверное, это было о туре. Йо терпел такие неудобства с ногой, чтобы они могли продолжать играть, и теперь хотел сберечь Лукаса и его голос, чтобы делать это и дальше. Такое объяснение Лукаса абсолютно утроило и он осторожно погладил его в ответ, соглашаясь. Остальное его сознание деликатно опустило, запретив себе додумывать тот смысл, который хотелось.       — Отдыхай. И разбуди меня, если почувствуешь себя хуже или что-нибудь захочешь.       Лукас лежал так еще долго, молчал, слушал, как Йо засыпает, и его дыхание становится глубоким. Пальцы Йокубаса расслабились, но он не забрал руку, как будто оставив Лукасу решать, что делать с этим прикосновением. И это все так сильно притягивало, что нужно было дать себе хорошую оплеуху, чтобы вспомнить, что они просто друзья, бэндмэйты и соседи по этой вереницы гостиничных номеров.       Завтра вечером ему надо быть на ногах, дарить залу свою энергию. А потом еще оставить силы на борьбу с собой, ведь следующая ночь тоже пройдет на этой кровати с этим потрясающим мужчиной.