Маски бессмертных

Дорога была безлюдна. Птицы снова запели свои песни — нерешительно, всё ещё помня давление призрачной ци. Листва шелестела, наполняя мир умиротворением. В воздухе висели тайны и вопросы, Фу Тинг смотрела с ожиданием и интересом в карих глазах. Дзяо Нинг подозревала, что это случится однажды, и всё же слова находились с трудом. — Я не человек, — всё же начала Дзяо Нинг, — И никогда им не была. Я рождена небесами, как и все боги. Изначально я оберегала небольшой город на севере страны, и меня называли богиней весны. Дзяо Нинг приложила кончик веера к носу, пытаясь уместить века своей жизни в несколько фраз. Хуачжень, праздники, войну, странствия, приобретения и потери. Воспоминания были подёрнуты дымкой лет, но тысячи лиц, миллионы улыбок никогда не покинут её. — Если ты божество, то почему ты здесь? С нами, в труппе?! — Фу Тинг прищурилась с подозрением. — Я… Правильно ли назвать меня павшим божеством? — задумалась Дзяо Нинг. — Госпожа — божество павшего народа, — вмешался И Линг, — Потеряв верующих и храмы, она потеряла и путь наверх. — Поэтому я путешествовала, — благодарно кивнув другу, продолжила Дзяо Нинг, — Живу как человек среди людей уже несколько веков. С тех пор, как мой город, Хуачжень, был уничтожен кочевниками. А Тянь Шен — он был моим другом ещё тогда, до всего. — Несколько… Веков. — медленно повторила Фу Тинг, — То есть, тебе… Вам всем… Сколько лет? — Вести точный счёт сложно, — призналась Дзяо Нинг, — особенно после нескольких рассеяний. Но мне около семисот. И Линг на два столетия младше, Тянь Шен — примерно на век старше. Фу Тинг примолкла, что случалось с ней редко. Она обдумывала всё, что узнала за сегодня, пыталась уместить в свою картину мира. Никто не торопил её. — Мы будем говорить об этом остальным? — наконец, уточнила Фу Тинг, — Если господин Тянь Шен идёт с нами, они узнают его даже быстрее меня. — Эй, не надо звать меня господином, — хохотнул бог дорог, — Мы же неплохо начали. Я просто старый друг твоей подруги. — Я хотела бы оставить это в тайне, — признала Дзяо Нинг, — Насколько это возможно. Сказать, что И Линг победил стражу, потому что он сильный культиватор. Тянь-гэ… Ты мог бы назваться одним из своих монахов? Тянь Шкн споткнулся на ровном месте. — Монахи! Чёрт, я же пропустил уже пять солнцестояний! — бог сжал посох в руке, — Они, наверное, волнуются! — Следующее солнцестояние меньше чем через неделю, — пожал плечами И Линг, — Сможешь показаться. А пока ответь на вопрос. — Как только придумаю псевдоним — с радостью! Но как, по-твоему, я попаду на солнцестояние? — Тянь Шен догнал И Линга, — Мы назначали встречу очень далеко отсюда! И Линг с намёком приподнял бровь. Его тень раздулась в чернильную кляксу, и в этот проход упало несколько камней с дороги. Тянь Шен поморщился — перемещение через тени явно не стало для него приятным опытом по дороге сюда. Он всё равно поблагодарил. Фу Тинг постепенно оживала. Она задавала вопросы — сперва редкие, потом всё смелее. О духах, о других богах, о героях пьес и о Хуачжене. Тянь Шен с радостью делился сплетнями, И Линг отвечал часто туманно, а сама Дзяо Нинг чувствовала себя дома в окружении этих голосов.

***

Они вернулись к повозке, когда сумерки уже опустились на землю. Су Тао, до этого беспокойно ходивший кругами, заметил их издалека и почти побежал навстречу. Он знал, что они пошли вытаскивать Фу Тинг — Ечжу вернулся раньше с запиской, — и теперь ждал их. Гуан Вэй и Бо Джен сидели снаружи в напряжённом молчании. — Дура! — он толкнул Фу Тинг в плечо, — Это что было? А если бы тебя не спасли?! — Но спасли ведь, — фыркнула Фу Тинг. — Надеюсь, твоя… Сестра, — Вэй-гэ поморщился на этом слове, — Больше не появится здесь. — Для её же блага, — усмехнулся И Линг, — Ей лучше забыть дорогу сюда. Гуан Вэй кивнул с мрачным удовлетворением. Он внимательно осмотрел Фу Тинг, задержался взглядом на небольшой дырке в районе колен, оставшейся видимо от падения, и наконец выдохнул. Бо Джен стиснул Фу Тинг в объятиях. На лице его простила сложная эмоция, которую он наверное и сам не до конца понимал. Взгляд его упал на человека, которого не было здесь раньше. — А это кто? — полюбопытствовал здоровяк. Су Тао подозрительно прищурился и встал немного между Тянь Шеном и Фу Тинг. — Всё в порядке, — Дзяо Нинг примирительно подняла руки, — Это мой друг детства, он присматривал за мной в прошлом. Он странствующий монах сейчас. — Можете звать меня Тянь Мин, — бог дорог картинно поклонился, озорно улыбаясь, — Я надеюсь провести немного времени вместе с сяо-Нинг, прежде чем продолжу свой путь. Гуан Вэй молчал, глядя не на Тянь Шена, а в глаза Дзяо Нинг. Но в коралловой глубине светились покой и упрямство, и лидер отступил. — У тебя появилась привычка приводить подозрительных людей, НингНинг. — вздохнул лидер. Дзяо Нинг спрятала за веером смущённую улыбку. В глазах И Линга искрился смех.

***

Утром шок оказался ненадолго отложен — всё утонуло в ярмарочной суете. Люди украшали прилавки, пахло фруктами в сахаре и жареным мясом, дети бегали по площади. Запланированное выступление всё же состоялось. Сюжет был выбран в духе праздника — легенда о боге огня и боге вулканов, лёгкая и незамысловатая. Это была действительно старая история — из тех, которые Дзяо Нинг могла видеть на небесах. Новый вулкан породил духа, повадившегося поджигать деревья у подножия горы. Люди молились. Но демон оказался вовсе не демоном, а существом светлой ци, десятилетним мальчиком, ничего не знающим о мире — новорождённым божеством без тех, кто мог бы что-то ему объяснить. Бог огня Хао Лун назвал его Хао Вэнь, объявив своим сыном, и воспитал своим помощником. Так появился Хао Вэнь, бог вулканов. Десятилетний мальчик с яркой улыбкой, острым чувством справедливости и разрушительной силой. Бо Джен был в главной роли в этой пьесе — высокий и широкоплечий, он был убедителен в качестве бога огня, покровителя кузнецов и ремесленников. Су Тао ворчал, что ему достаётся роль ребёнка в этой пьесе, но сидел смирно, пока Дзяо Нинг подводила алым его глаза и рисовала браслеты на руках. Фу Тинг распушала собранные для декораций голые ветки. Гуан Вэй перечитывал текст — он был в этой истории деревенским старостой и заодно первым жрецом бога вулкана. Ечжу, снова в виде лисёнка, гонялся за бабочкой. И Линг наблюдал за всем этим с выражением сытого кота на бледном лице. Дзяо Нинг, расслабившись, тихо напевала мелодию без слов, под которую когда-то танцевала на празднике весны. — У нюйши очень красивый голос, — мурлыкнул И Линг, подходя к ней ближе. Небрежным жестом он заправил в её волосы цветок, — Какая у вас роль сегодня? — В этой истории только одна женская роль, — покачала головой Дзяо Нинг, — Фу Тинг будет девушкой, которая предложила построить храм для нового бога. А я занимаюсь гримом и декорациями. И Линг медленно кивнул. Он взял кисть, которую Дзяо Нинг недавно отложила, и добавил к образу Су Тао красные полосы на скулах с небрежной уверенностью того, кто видел изображаемого героя лично. Они выходили на сцену, всё ещё настороженные событиями последних дней. Су Тао всматривался в толпу, пальцы Вэй-гэ нервно подрагивали. Фу Тинг играла с бусами, ловко подбрасывая их в воздух. Но спектакль прошёл без происшествий. Люди, наверняка уже знакомые с этой историей, тихо ахали, когда Хао Вэнь впервые вышел на свет и когда он получил имя, нежно вздыхали от того, как грозный бог огня трепал мальчишку по волосам, и замирали, когда открылся первый храм. Когда все разошлись, а костюмы были сняты, общее настроение оказалось приподнятым. Денег, полученных за выступление, хватит им на несколько недель, и воодушевлённые этим артисты позволили себе вдоволь веселиться на ярмарке. Фу Тинг и Тянь Шен увлечённо обсуждали что-то — кажется, местную винную лавку, мимо которой проходили. — Они так быстро поладили, — отметила Дзяо Нинг, провожая друзей тёплым взглядом. — Они похожи, — пожал плечами И Линг. — Совсем немного, — Дзяо Нинг перевела взгляд на Ечжу, заворожённого жарящимся на углях мясом. Мясо действительно источало прекрасный аромат, — Поедим? И Линг молча направился к прилавку. Они гуляли вот так, вчетвером, и это было такое воздушное чувство, что хотелось сделать этот день бесконечным. Фу Тинг смеялась до слёз, когда Тянь Шен нарисовал на своём лице усы соусом. Вечером на площади начались танцы, и Фу Тинг утянула Тянь Шена, как-то заговорщически улыбнувшись подруге. — Потанцуем, нюйши? — И Линг протянул богине раскрытую ладонь. Дзяо Нинг приняла приглашение, и прохладная кожа духа была шершавой под её рукой. Ладонь, привыкшая держать оружие, сейчас нежно вела богиню в толпе под отдалённый звук флейты. Совсем скоро Дзяо Нинг звонко смеялась, и розовые ленты взлетали в воздух от резких движений, и весь остальной мир казался неважным. И Линг заворожённо наблюдал за ней, и багровые глаза сияли. Вечером, утомлённые и счастливые, Фу Тинг и Дзяо Нинг сидели на поваленном дереве на окраине деревни. — Разве это не скучно? Быть бессмертной? — прошептала Фу Тинг. — Нет, — так же тихо отозвалась Дзяо Нинг, запрокинув голову к звёздам, особенно ярким в эту безоблачную ночь. — До тех пор, пока ты можешь любить этот мир. Каждый восход отличается от предыдущего, каждый новый город в чём-то особенный. Мир меняется. Только… — богиня печально улыбнулась. — Только одиноко. Порой настолько, что можно начать говорить с собой. Но теперь у меня есть И Линг. И следующие тысячи рассветов мы можем встретить вместе. — Когда вы двое станете пьесой, — усмехнулась Фу Тинг, — Я попытаюсь сыграть главную роль. Хотя из Вэй-гэ, наверное, не получится И Линг! Дзяо Нинг, представив Гуан Вэя в чёрных одеждах и с выбеленными волосами, тихо рассмеялась. Да, текучая кошачья грация И Линга была неповторимо-прекрасным зрелищем.

***

История Тянь Шена не давала Дзяо Нинг покоя. Его падение, не имеющее видимых причин. Его потерянные воспоминание без следа проклятий. Но тревожнее этого — его духовное ядро, почти разрушенное и истощённое. Дзяо Нинг никогда не слышала о техниках, способных на подобное. Мысли были слишком громкими, так что в итоге Дзяо Нинг поддалась им и ушла гулять по городу. Она не стала беспокоить И Линга в столь ранний час, но Ечжу, снова в форме лисёнка, уютно устроился у неё на руках, готовый выслушать и успокаивающий своей тёплой тяжестью. Когда она вернулась к повозке, там было заметно оживлённее. Тянь Шен, Вэй-гэ и Бо Джен потягивали вино и обсуждали маршрут, и явно взволнованная Фу Тинг сидела с ними, что-то ища глазами. Заметив Дзяо Нинг, девушка вскочила и взяла подругу за руку. Богиня позволила вести себя. — НингНинг, пойдём со мной, пойдём! Кто-то прислал нам подарок. — лепетала Фу Тинг, пока они забирались внутрь. На столе лежал неподписанный свёрток из плотной бумаги, размером чуть больше ладони. Дзяо Нинг в недоумении приложила кончик веера к губам. Что это могло быть? — Откроем? — подпрыгивая от нетерпения, спросила Фу Тинг. Дзяо Нинг и самой было любопытно узнать содержимое. Она перевернула свёрток и осторожно раскрыла шуршащую бумагу. Внутри лежало небольшое изысканное зеркало в серебряной оправе. Тонкая работа, узоры в виде волн. Богиня взяла его в руки и подняла на уровень лица, вглядываясь в отражение. Что-то казалось ей непривычным и странным; задний фон размылся, хотя она отчётливо видела себя. На лбу у отражения проявился нарисованный цветок, который Дзяо Нин носила только на храмовые праздники. Мелькнули всполохи огня. Богиня чувствовала, как плывёт в голове, и отдалённо слышала обеспокоенный голос Фу Тинг, прежде чем упасть.